Хорошая дочь Слотер Карин

Чарли неловко попыталась уместиться между Беном и Сэм рядом с рычагом переключения передач, торчащим из возвышения на полу. Она начала приподнимать платье, чтобы оседлать его, но не стала, поскольку позавчера вечером Бен четко дал понять, что не хочет, чтобы она засовывала его рычаг себе между ног.

— У тебя все нормально? — спросил Бен.

— Конечно. — Чарли в конце концов уселась боком, колени вместе, бедра под углом, как Бонни Блу Батлер на пони перед падением.

Сэм закрыла скрипучую дверь на ржавых петлях.

— Этот жуткий звук можно было бы убрать аэрозольной смазкой.

— Я пробовал «Вэ-Дэ-Сорок», — сказал Бен.

— Это растворитель, а не смазка. — Она обернулась к Чарли. — Я подумала, что мы можем все вместе поехать в фермерский дом.

Чарли сначала подумала, что ослышалась. Ей трудно было представить причину, по которой сестра захотела бы провести и пару секунд в этом отвратительном месте. Накануне отъезда в Стэнфорд Сэм пошутила — и это было даже в чем-то смешно — о том, как наиболее эффективно сжечь его дотла.

Бен включил первую передачу. Развернулся вокруг припаркованных машин. БМВ. «Ауди». «Мерседесы». Хорошо бы никто из скорбящих по Расти не угнал одну из них, подумала Чарли.

— Черт, — буркнул Бен.

На разделительной полосе у выезда стояли две полицейские машины. Чарли узнала Иону Викери, Грега Бреннера и почти всех остальных копов, которые были в школе. Они приехали для сопровождения похоронной процессии и в ожидании курили у своих машин.

Они тоже узнали Чарли.

Иона сложил пальцы в колечки и приложил к глазам. Остальные тоже изобразили енотов, высмеивая синяки Чарли и хихикая, как гиены.

— Мудачье. — Бен, покрутив рукоятку, опустил стекло.

— Милый. — Чарли испугалась.

Он высунулся из окна, потрясая кулаком.

— Хуесосы!

— Бен! — Чарли попыталась затащить его обратно. Он почти орал. Что случилось с ее флегматичным мужем? — Бен, зачем…

— На хер пошли, уроды! — Бен показал им оба средних пальца. — Ублюдки.

Копы перестали смеяться. Они таращили глаза на Бена, пока пикап выезжал на шоссе.

— Ты с ума сошел? — Чарли возмутилась. Все привыкли, что из них двоих психованной считается она. — Они могли надрать тебе задницу.

— Пускай.

— Пускай они тебя убьют? — спросила Чарли. — О господи, Бен. Они же опасны. Как звери. С выкидными ножами.

— Какими выкидными ножами? — усомнилась Сэм. — Они же запрещены.

Чарли сдержалась и не зарычала в ответ.

Бен закрыл окно.

— Меня тошнит от этого проклятого города. — Он дернул рычаг на третью, потом на четвертую и погнал по шоссе.

Чарли уставилась на пустую дорогу перед собой.

Раньше его никогда не тошнило от этого города.

— Ну что ж. — Сэм откашлялась. — Мне нравится жить в Нью-Йорке. Культура. Искусство. Рестораны.

— Я не смогу жить в северных штатах, — ответил Бен, будто бы раздумывая. — Может, Атланта.

— Я уверена, что в Управлении государственных защитников тебя с руками оторвут, — сказала Сэм.

Чарли удивленно посмотрела на сестру, одними губами спрашивая: «Какого хрена?»

Сэм с невозмутимым видом пожала плечами.

Бен ослабил галстук. Расстегнул воротник рубашки.

— Я достаточно послужил во имя всеобщего блага. Хочу перейти на темную сторону.

Чарли почувствовала, что у нее взрывается мозг.

— Что?

— Я уже давно об этом задумывался, — признался Бен. — Я устал быть бедным госслужащим. Я хочу подзаработать. Хочу купить катер.

Чарли сжала губы, точно так же, как когда Ленор сказала, что уезжает во Флориду. Бен легко относился ко многим вопросам, но Чарли знала, что если он что-то решил, то вряд ли отступится. Очевидно, он уже решил сменить карьеру. Возможно, он уже решил уехать. В нем что-то изменилось. Он заметно расслабился и пребывал чуть ли не в эйфории, будто сбросил с плеч тяжелый груз.

Чарли заключила, что она и есть этот груз.

— Мы работаем с несколькими фирмами в Атланте по уголовным делам. Я, естественно, могу написать несколько рекомендательных писем, — предложила Сэм.

Чарли снова удивленно уставилась на сестру.

— Спасибо. Я все разузнаю и сообщу тебе. — Бен развязал галстук и сдернул его. Ткань галстука с присвистом проскользила под воротником. Бен швырнул его за спинку сиденья. — На видео из больницы Келли созналась.

— О господи! — Чарли вскрикнула так, что стекла зазвенели. — Бен, ты не можешь нам это говорить.

— У тебя по-прежнему есть право не давать против меня показания, как у супруги, а у нее… — Он засмеялся. — Черт, Сэм, ты заставила Кена обосраться от страха. Я прямо слышал, как из него дерьмо полилось, когда ты начала перебрасываться репликами с судьей.

Чарли взяла его за руку.

— Что с тобой? Тебя могут уволить за…

— Я уволился вчера вечером.

Рука Чарли упала.

— Что касается видео… — начала Сэм.

— Черт, — прошептала Чарли.

— Что ты думаешь? — спросила Сэм. — Она виновна?

— Нет никаких сомнений, что она виновна. Экспертиза все подтверждает. Следы пороха обнаружили у нее на руке, на рукаве, вокруг воротника и правой груди, в точности там, где можно было ожидать. — Бен прикусил кончик языка. Хотя бы в глубине души он понимал, что поступает неправильно с точки зрения профессиональной этики. — Мне не нравится способ, которым они заставили ее это признать. Мне многие их способы не нравятся.

— Келли можно уговорить на что угодно, — заметила Сэм.

Бен кивнул.

— Они не зачитали ей «правило Миранды». Даже если бы и зачитали, неизвестно, понимает ли она, что значит «хранить молчание».

— Я думаю, она беременна.

Чарли ошалело повернулась к ней.

— Почему ты так считаешь?

Сэм покачала головой. Она продолжала говорить с Беном.

— Ты знаешь, куда делся пистолет?

— Нет. А ты?

— Я знаю, — сказала Сэм. — Келли говорила, знает ли она погибших?

У Бена и на это нашелся ответ:

— Она в курсе, что Люси Александер была дочерью Фрэнка Александера, но мне кажется, она узнала это уже постфактум.

— Что касается Александеров, — встряла Чарли, — Джимми Джек рассказал мне, что Фрэнка поймали на измене жене несколько лет назад. Его остановила полиция за вождение в пьяном виде, и вся история выплыла наружу.

— Ага, значит, у него уже есть такой опыт. Это была школьница? — спросила Сэм.

— Нет, агент по недвижимости. Богатая, но старше его, а это, видимо, считается неправильным. — Чарли добавила: — В деле о пьяном вождении адвокатом Фрэнка был папа. Джимми Джек сказал, что ничего особенного там не было.

— Да, это правда, — подтвердил Бен. — Коин уже проверил эту историю. Он сейчас упирает на то, что Фрэнк вел у Келли алгебру. И собирался поставить ей незачет. Вы вчера слышали эту теорию. Коин считает, что девушка с IQ как у репки так беспокоилась и стыдилась получить незачет по алгебре, что принесла в школу пистолет и убила двух человек. Не в ту школу, кстати говоря.

— Это интересный момент, — сказала Сэм. — Что Келли делала в средней школе?

— Юдифь Пинкман помогала ей готовиться к какому-то тесту по английскому.

— Ага, — повторила Сэм, будто в ее голове наконец складывался пазл.

— Но Юдифь сказала, что в тот день она не должна была заниматься с Келли, — добавил Бен. — Она и не знала, что Келли пришла в школу, пока не услышала выстрелы.

— Что еще Юдифь тебе рассказала? — спросила Сэм.

— Почти ничего. Она была реально потрясена. То есть это логично, ведь ее муж был убит, и потом то, что произошло с Люси, и, возможно, увидев Чарли… — Бен посмотрел на Чарли и перевел взгляд обратно на дорогу. — Юдифь была по-настоящему не в себе. Они ввели ей седативный препарат, просто для того чтобы посадить ее в машину «Скорой помощи». Похоже, в тот момент она все осознала — именно выйдя из здания. У нее случилась истерика, в прямом смысле этого слова. Она обезумела от горя.

— Где была Юдифь, когда началась стрельба?

— В своем классе. Она услышала выстрел. По инструкции она была обязана закрыть дверь на ключ и спрятаться в самом дальнем углу, но она выбежала в коридор, поскольку знала, что вот-вот зазвенит первый звонок, и хотела предупредить детей, чтобы они туда не ходили. То есть сделать это, если сама не нарвется на пулю. По ее словам, она не думала о собственной безопасности. — Он снова взглянул на Чарли. — И она была там не одна такая.

— Содержать катер очень дорого, — сказала Сэм.

— Я же не про яхту говорю.

— Страховка, стоянка, налоги.

Чарли невыносимо было слушать, как ее отдалившаяся сестра обсуждает с ее отдалившимся мужем катера. Она стала просто смотреть на дорогу. Попробовала осознать случившееся. Увольнение Бена — с этим она пока разбираться не готова. Вместо этого она сосредоточилась на его беседе с Сэм. Бен болтал языком, как тюремный стукач. Сэм вела себя более осмотрительно. Беременность Келли. Пропажа пистолета. Чарли была в школе, когда произошла стрельба, она стала — частично — свидетелем разыгравшейся сцены, но знала меньше, чем каждый из них.

Бен наклонился и посмотрел на Сэм.

— Ты должна взять дело Уилсон.

Сэм засмеялась.

— Я не могу позволить себе такое снижение зарплаты.

Он снизил скорость из-за трактора впереди. Фермер занял обе полосы. Комбайн у него был опущен. Бен два раза нажал на гудок, и тракторист сдвинулся к краю, чтобы Бен смог проехать по разделительной полосе.

Бен и Сэм возобновили свою болтовню про катер. Чарли снова задумалась о вопросах, которые задавала Сэм, пытаясь понять, к чему она ведет. Сэм всегда быстрее решала головоломки. Честно говоря, она почти все делала быстрее. В зале суда стало ясно, что Чарли как адвокату есть чему поучиться у Сэм. Чарли вчера была восхищена сестрой, и на самом деле она правильно ее тогда характеризовала. Сэм действительно выглядела как типичный викторианский Дракула: от стильного облачения до чувства собственного достоинства, с которым она приоткрыла челюсть и проглотила Кена Коина, словно жирную крысу.

— Сколько всего пуль было выпущено? — спросила Сэм.

Чарли ждала, пока Бен ответит, но потом поняла, что Сэм обращается к ней.

— Четыре? Пять? Шесть? Не знаю. От меня мало толку как от свидетеля.

— На видео видно пять, — сказал Бен. — Одна в…

— …стену, три в Пинкмана, и одна в Люси. — Сэм отклонилась назад, чтобы посмотреть на Бена. — А около класса миссис Пинкман? У ее двери что-то было?

— Понятия не имею, — признал он. — Делу всего два дня. Экспертиза еще не закончилась. Но есть еще один свидетель. Он сказал, что насчитал шесть выстрелов. Он бывший военный. Ему можно верить.

Мейсон Гекльби.

Чарли опустила глаза и посмотрела на свои руки.

— А что насчет аудио?

— Есть запись звонка, который кто-то дрожащим голосом сделал из приемной, но уже после выстрелов. Аудио, которое вам нужно, записано через рацию на форме копа в коридоре. Оттуда Кен взял эту фразу про «малыша», — объяснил Бен и добавил: — Выстрелов на записи нет. У нас — по крайней мере у меня — нет отчета судмедэкспертизы. Возможно, еще одну пулю найдут в одном из тел.

— Я хотела бы еще раз посмотреть видео, — сказала Сэм.

— У меня его нет. Я довольно откровенно все написал в заявлении об увольнении. Боюсь, мне не дадут доступа.

Чарли захотелось залезть под одеяло в своей кровати и заснуть. У них ипотека. Выплаты за машину. Медстраховки. Автострахование. Налоги на имущество. Все эти счета трехлетней давности.

— Я дам тебе доступ. — Сэм залезла глубоко в свою кожаную сумочку, которая стоила столько, что можно было бы покрыть все их долги. Она вытащила флешку-«Энтерпрайз». — У папы есть компьютер?

— У него есть крутой телевизор, — сказал Бен. Они купили Расти точно такую же модель, как себе. Это было четыре года назад, до Колорадо. До катера.

Бен сбросил скорость. Они подъехали к ШБ, но он не повернул на подъездную дорогу. Кровь окрасила рыжую глину в масляно-черный цвет. Здесь упал отец, когда пошел проверить почтовый ящик.

— Они считают, что на Расти напал дядя девочки, — произнес Бен.

— Фейбер?

— Рик Фейхи. — Чарли запомнила дядю Люси Александер по пресс-конференции. — Почему они думают, что это он?

Бен покачал головой.

— По этому делу я совсем не в курсе. Слышал сплетни в офисе, а еще Кейли жаловалась, что ее вызвали на работу поздно вечером, когда на Расти напали.

— Значит, им нужен был кто-то, чтобы поговорить с потенциальным подозреваемым, — предположила Чарли, сделав вид, что вскользь упомянутое имя женщины, с которой, как она думала, Бен ей изменял, не полоснуло ей ножом по сердцу. — Я думаю, папа видел, кто это сделал.

— Я тоже так думаю, — отозвалась Сэм. — Он мне заливал про то, что в прощении есть смысл.

— А представляете, — сказала Чарли, — если бы папа выжил, ему бы, возможно, предложили быть адвокатом Фейхи.

Никто не засмеялся, потому что все понимали: это действительно было бы возможно.

Бен переключился на первую передачу. Повернул на дорогу к дому и поехал медленно, объезжая ухабы.

Показался фермерский дом, с отслаивающейся краской, гниющей древесиной, покосившимися окнами, но в остальном не изменившийся с того момента, как Кулпепперы постучали в кухонную дверь двадцать восемь лет назад.

Чарли почувствовала, как Сэм заерзала на сиденье. Она собиралась с духом, настраивала себя на решительный лад. Чарли хотелось сказать что-нибудь утешительное, но она ничего не придумала, кроме как взять Сэм за руку.

— Почему здесь нет ни решеток на окнах, ни ворот? — спросила Сэм. — Офис-то у него — настоящая крепость.

— Папа говорил, что молния два раза в одно место не ударяет. — У Чарли снова застрял комок в горле.

Она знала, что все эти избыточные меры безопасности в офисе предпринимались ради нее, а не ради Расти. Те считаные разы, что она приезжала в ШБ за все эти годы, она всегда ждала Расти в машине, сообщая гудком о своем приезде, потому что не хотела заходить. Может, если бы она почаще бывала у него, отец сделал бы что-то для обеспечения безопасности своего дома.

— Поверить не могу, что я был здесь в прошлые выходные, разговаривал с ним на крыльце, — сказал Бен.

Чарли захотелось прижаться к нему, положить голову ему на плечо.

— Держитесь, — предупредил он.

Колеса съехали в яму, потом ударились о кочку и наконец выровнялись. Они подъезжали к парковочной площадке у амбара.

— Давай к главному входу, — попросила Чарли.

Ей не хотелось входить через кухню.

— «Хуй соси», — Сэм прочитала надпись. — Похоже, подозреваемый к нему подкатывал.

Чарли засмеялась.

А Сэм нет.

— Не думала, что когда-нибудь сюда вернусь.

— Тебе необязательно входить. Я могу сама поискать фотографию, — предложила Чарли.

То, как Сэм сжала челюсти, означало, что она настроена решительно.

— Я хочу, чтобы мы нашли ее вместе.

Бен объехал дом и остановился у переднего крыльца. Газон состоял в основном из сорняков. Его должен был косить соседский парнишка, но, выйдя из пикапа, Чарли оказалась по колено в одуванчиках.

Сэм снова сжала ее руку. Они так много друг друга не касались даже в детстве.

Кроме того дня.

— Я помню, что грустила из-за дома из красного кирпича, но это был хороший день. — Сэм повернулась к Чарли. — Ты помнишь?

Чарли кивнула. Гамма то раздражалась, то успокаивалась, но в целом казалось, что все налаживается.

— Это мог бы быть наш дом.

— Главное, что нужно детям, да? Безопасное место для жизни. — Бен понял, что сказал что-то не то. — То есть безопасное до того, как…

— Все нормально, — отозвалась Чарли.

Бен снял пиджак и засунул его обратно в пикап. Вытащил из-за сиденья ноутбук.

— Я пойду в дом, настрою телевизор.

Сэм положила флешку ему в руку. И напомнила:

— Не забудь потом вернуть, чтобы я ее уничтожила.

Бен отдал ей честь.

Чарли смотрела, как он взлетел на крыльцо. Пошарив рукой над притолокой, он взял ключ, открыл дверь и вошел.

Даже стоя во дворе, Чарли почувствовала знакомый запах «Кэмела» без фильтра.

Сэм подняла глаза на фермерский дом.

— Все такой же Шалтай-Болтай.

— Наверное, мы его продадим.

— А папа его купил?

— Холостяк-фермер был немного вуайеристом. А еще фут-фетишистом. И успел украсть много нижнего белья. — Чарли засмеялась, увидев выражение лица Сэм. — После смерти он оставил кучу долгов по счетам за адвокатские услуги.

— Почему тогда папа много лет назад не продал его и не отстроил заново дом из красного кирпича?

Чарли знала почему. Лечение Сэм обошлось в огромные суммы. Врачи, больницы, терапевты, реабилитация. Чарли понимала, как тяжело сражаться с внезапной болезнью. На строительство не остается ни сил, ни времени.

— Думаю, по инерции, — сказала она. — Ты ведь знаешь, Расти не очень любил перемены.

— Ты можешь оставить дом себе. Я имею в виду — хотя ты и не спрашивала, — что не буду брать денег. Мне нужна только мамина фотография. Или копия. Конечно, я сделаю копию для тебя. Или для себя. А ты можешь взять оригинал, если…

— Потом решим. — Чарли попыталась улыбнуться. Сэм никогда не дергалась, а сейчас дергалась. — Я могу сходить туда без тебя, если что.

— Пойдем. — Сэм кивнула на дом.

Чарли помогла ей подняться по ступеням, хоть Сэм этого и не просила. Бен оставил дверь открытой. Она слышала, как он распахивает окна, чтобы немного проветрить помещение.

Но она предпочла бы его загерметизировать, как Чернобыльскую АЭС.

Горы добра, которые унаследовала Чарли, заполняли прихожую. Старые газеты. Журналы. Экземпляры «Обзора судебной практики штата Джорджия», самые старые — еще из девяностых. Коробки с папками старых дел. Протез ноги, который Расти принял вместо оплаты от одного пьяницы по прозвищу Пробел.

— Те самые коробки, — произнесла Сэм.

Некоторые находки Гаммы из секонд-хенда так и стояли нераспакованными. Она отклеила высохший скотч с картонной коробки с надписью «ВСЕ ПО ДОЛЛАРУ» и вытащила фиолетовую футболку с Набожной Дамой из «Сатердей-Найт-Лайв».

Бен выглянул из-за телевизора.

— В кабинете есть еще одна коробка. Если продать ее содержимое на eBay, можно, наверное, озолотиться. — Он посмотрел на Чарли. — Только из «Звездного пути» ничего. Одни «Звездные войны».

Чарли поняла, что умудрилась разочаровать своего мужа еще тогда, когда ей было тринадцать.

— Это Гамма их выбирала, а не я.

Голова Бена спряталась обратно за телевизор. Ему пришлось заново подсоединять провода, которые Расти выдернул, утверждая, что от мигания огоньков у него начнутся судороги.

— Ладно, думаю, я готова, — сказала Сэм.

Чарли не поняла, к чему она готова, пока не увидела, как Сэм смотрит в длинный коридор, проходящий через весь дом. В дальнем конце — задняя дверь с матовым стеклом. На другом конце — кухня. Там стоял Дэниэл Кулпеппер и смотрел, как Гамма выходит из ванной.

Чарли до сих пор в подробностях помнила, как пошла по коридору в поисках туалета, как крикнула «Вы-ни-мать» специально для мамы.

В коридор выходило пять дверей, но их расположение не подчинялось никакой логике. Одна дверь вела в жуткий подвал. За другой был гардероб. Еще одна дверь вела в кладовую. И еще одна в ванную. Одна из дверей посередине вела в крошечную спальню, в которой умер старый фермер.

Расти сделал из этой комнаты свой кабинет.

Сэм пошла первой. Со спины она выглядела спокойно. Осанка прямая. Голова высоко поднята. Даже легкая шаткость походки пропала. Ее выдавало только то, что пальцами она все время касалась стены, будто хотела знать, что рядом есть надежная опора.

— Задняя дверь. — Сэм указала на дверь. Матовое стекло потрескалось. Расти пытался отремонтировать его с помощью желтого малярного скотча. — Ты не представляешь, сколько раз за эти годы мне снилось, как я выбегаю из этой двери, а не иду на кухню.

Чарли ничего не сказала, хотя она тоже видела подобные сны.

— Ну ладно. — Сэм положила ладонь на ручку двери, ведущей в кабинет Расти. Открыла рот и сделала глубокий вдох, будто пловец перед тем, как нырнуть.

Она открыла дверь.

Все то же самое, только еще сильнее пропитанное застарелым запахом никотина. Бумаги, коробки, стены и даже воздух имели желтый оттенок. Чарли попыталась открыть одно из окон, но краска на раме слиплась намертво. Она поняла, что потянула руку, колошматя по отцовскому гробу. У нее сегодня явно не ладилось с неодушевленными предметами.

— Не могу найти, — нетерпеливо сказала Сэм. Она стояла за столом Расти. Подвинула какие-то бумаги, что-то сложила стопкой. — Ее здесь нет.

Она оглядела стены, но там были лишь школьные рисунки Чарли. Только Расти мог украсить свой кабинет изображением анатомии навозного жука в исполнении восьмиклассницы.

— Здесь только это. — Чарли показала на хлипкую рамку из черного металла, в которой почти пятьдесят лет стояла та самая фотография. — Черт, папа.

Расти оставил ее на солнце, и мамино лицо выгорело. Только темные круги на месте глаз и рта были видны под черной копной волос.

— Она испорчена. — В голосе Сэм сквозило отчаяние.

На Чарли нахлынуло чувство вины.

— Надо было давно забрать ее у него и как-то сохранить — что2 там с ними делают. Сэм, прости меня, пожалуйста.

Сэм покачала головой. Бросила фотографию обратно на папку.

— Он имел в виду не эту фотографию. Помнишь, он рассказал, что есть еще одна, которую он нам не показывал.

Она снова принялась передвигать бумаги, заглядывать за коробки рукописных листов и связки судебных показаний. Она заметно волновалась. Фотография, очевидно, была важна для нее сама по себе, но еще это оказалась одна из последних вещей, о которых Расти говорил с Сэм.

Чарли сняла туфли, чтобы не запнуться обо что-нибудь каблуком и не сломать шею. Теперь придется год жизни потратить на разбор этих завалов дерьма. Начинать можно прямо сейчас.

Она сняла какие-то коробки с шаткого складного стола. На пол просыпалось несколько красных шашек, хотя нигде не было доски. Они угодили на незахламленный участок пола и загрохотали по древесине, как сушеная фасоль.

— Думаешь, он стал бы хранить ее в шкафах с папками? — спросила Чарли.

Сэм недоверчиво посмотрела на нее. В кабинете было пять деревянных шкафов с папками, и на каждом — тяжелый засов с замком.

— Как мы найдем ключи в этом бардаке?

— Возможно, они были у него в кармане, когда его повезли в больницу.

— Тогда они остались среди вещественных доказательств.

— И у нас нет никого в прокурорском управлении, потому что мой муж послал их всех на хер. — Вспомнив о Кейли Коллинз, Чарли про себя добавила: «А может, и не всех». Затем спросила: — Папа точно был уверен, что ни ты, ни я никогда раньше этой фотографии не видели?

— Я же тебе говорила. Он сказал, что хранил ее для себя. Что на ней запечатлен момент, когда он и Гамма полюбили друг друга.

Чарли почувствовала, сколько горечи было в этих словах отца. Он всегда так нарочито витиевато изъяснялся, что от нее иногда ускользал смысл.

— Он действительно любил ее.