Спаси себя Кастен Мона

15

Руби

– За Руби! – громко воскликнул папа.

– И за Лин! – добавила я и широко улыбнулась подруге.

– И за Лин! – хором повторили мама, папа и Эмбер.

Это была папина идея – устроить дома маленькую вечеринку в честь Оксфорда и вместе с Лин выпить за наш успех. Когда мы с мамой сказали ему об этом, он нам сперва не поверил на слово и потребовал, чтобы мы показали ему письмо. Читая его, он то и дело бормотал «нет», только чтобы потом так крепко обнять меня, что и спустя четыре часа мои ребра все еще напоминали об этом.

– Я не могу поверить, что нас приняли, – шепнула я Лин поверх моего бокала с шампанским.

– Я тоже не могу поверить.

Мысль о том, что ближайшие три года я проведу с подругой, выпустила на свободу целую стайку взволнованных бабочек у меня в животе. Я так радовалась, что это ощущалось как нечто невозможное.

– Придется нам теперь поднапрячься, Лин, – сказала я.

– Но хотя бы один вечер вы можете просто порадоваться? – рассердилась на нас Эмбер.

Мама с папой смеялись, пока мы с Лин обменивались покаянными улыбками.

– Ты права, – сказала я.

– Но ведь еще многое может пойти наперекосяк? – спросила Эмбер.

Лин отставила бокал с шампанским на стол и взяла себе начо, единственную закуску, какую мы успели приготовить на скорую руку.

– Мы должны все предметы сдать на отлично, только в этом случае нам обеспечено твердое поступление.

– А я еще должна попасть в список стипендиатов, – тихо добавила я, пытаясь подавить в себе панику, которая поднималась во мне при одной этой мысли. Наша консультантка по поступлению в Макстон-холле не раз заверяла меня, что мои шансы на стипендию выше среднего и она бы на моем месте даже не волновалась об этом. Но это легко сказать, но нелегко сделать.

У Лин побледнели щеки, и она отложила надкушенный начо к своему бокалу.

– А что, если я получу по какому-то предмету плохую оценку? Тогда моя бабушка возьмет назад свое обещание поддержать меня в учебе.

– Девочки, вы должны сейчас праздновать, а не впадать в смертельную тревогу! – Мама сидела напротив меня и Лин в своем любимом кресле в цветочек и качала головой, глядя на нас.

Мы с Лин обменялись озабоченными взглядами, потом одновременно взяли бокалы и отпили по глотку.

– Вас бы, наверное, не взяли, если бы не были уверены, разве не так? – усмехнулась Эмбер. Она не была потрясена моим поступлением и пыталась радоваться, но я все равно замечала, как ее печалит предстоящий отъезд. Хотя Оксфорд и недалеко отсюда, есть все-таки разница, разделяет нас коридор или двухчасовая поездка на поезде. Эмбер ненавидит перемены, и я уверена: если бы решала она, мы бы так навсегда и остались в этом доме до конца своих дней.

Но, даже если ее настроение в ходе дня сказывалось и на мне и я при мысли об отъезде тоже печалилась, все-таки радость от поступления была намного сильней. И с той минуты, как здесь появился Джеймс, я решила, что никто и ничто не испортит эту радость.

После того как бутылка шампанского опустела, мы с Лин оставили родителей перед телевизором, а сами пошли наверх ко мне в комнату.

– О черт, – вырвалось у Лин, когда я закрыла за нами дверь. Ее взгляд был прикован к телефону, и она села к моему письменному столу, не поднимая глаз.

– Что? – спросила я.

– Ничего.

Ее ответ последовал так быстро, что я насторожилась:

– Что случилось?

Она пожала плечами:

– Сирила, кажется, тоже приняли.

Я помедлила и потом прошептала:

– Джеймса тоже.

– Правда? Тогда половина компании Бофорта переместится в Оксфорд. Алистер и Рен тоже запостили в «Инстаграме» приглашение. – Лин все еще тыкала пальцем в телефон. Я заглянула на дисплей и увидела фото полуобнаженного парня, в котором без сомнений опознала Сирила.

О’кей, я не выдержу этого больше ни секунды. Уже не первый месяц я подозревала, что между Лин и Сирилом что-то есть, но об этом никто не знает. То, как они ведут себя друг с другом, само по себе красноречиво. Долгое время я думала, что они чураются друг друга, но теперь не сомневаюсь, что между ними проскакивает искра, когда они вступают в перепалку.

– Что это ты делаешь? – осторожно спросила я, усаживаясь на кровать, скрестив ноги.

Она взглянула на меня, застигнутая врасплох:

– Ничего.

– Ты сейчас два раза подряд так быстро ответила мне «ничего», что я не верю ни одному твоему слову.

Лин закусила нижнюю губу и снова уткнулась в телефон. Щеки у нее побагровели.

– Лин, поди-ка сюда, – сказала я и энергично постучала по кровати рядом с собой. Она скептически глянула на то место, куда указывала моя ладонь, но потом все же встала и затопала ко мне. Пока она усаживалась, откинувшись на изголовье кровати и обнимая обеими руками колени, я смотрела на нее с ожиданием. Она завела черную прядь волос себе за ухо. Казалось, подруга не знает, с чего ей начать.

– Ты не любишь говорить о таких вещах, – мягко сказала я. – Но мне всегда можешь рассказать все, что тебя тяготит.

Лин тяжело сглотнула:

– Да что там рассказывать, – прошептала она.

Она казалась чуть ли не робкой – такое выражение у нее на лице вообще было в новинку. Лин, всегда такая сильная, уверенная, готовая отстоять свои взгляды и убеждения, теперь выглядела иначе. И то, что я видела на ее лице, вызвало настоящую тревогу.

– Сирил нравился мне с тринадцати лет.

Я выпучила глаза:

– Что, правда?

Она медленно кивнула.

– Когда я пришла в Макстон-холл, на некоторых предметах мы с Сирилом сидели за одной партой. Он… не всегда был таким, как сейчас. Тогда он был внимательным и милым. Он легко мог меня рассмешить. Я не могу объяснить, чем именно он меня привлек, но нравился он мне с самого начала.

Она немного помолчала, уставившись на свои колени. Хотелось сказать ей что-нибудь ободрительное, но я сдержалась. Она впервые рассказывала о своей личной жизни, и я должна была дать ей время подумать обо всем, не перебивая.

– Правда, Сирил всегда, сколько я его знаю, был влюблен в Лидию, поэтому мне уже тогда стало ясно, что у нас с ним ничего не выйдет. И все равно меня убило, когда между ними что-то началось. Они никогда не показывали этого официально, но ты ведь знаешь, как быстро по школе разносятся слухи. После того как она его бросила, я… утешала Сирила. Мало-помалу и… – Она беспомощно пожала плечами и крепче вцепилась в колени.

Вид у нее был такой несчастный, что я не понимала, как такое вообще могло от меня ускользнуть.

– Это было что-то случайное или потом повторялось? – осторожно спросила я.

Лин помотала головой и горько засмеялась:

– Мы спим уже два года регулярно, раз в пару недель.

У меня раскрылся от удивления рот. Я не могла поверить, что она так долго могла утаивать это.

– Я… Об этом хоть кто-нибудь знает?

Лин снова отрицательно помотала головой:

– Нет. Мне ясно, что для Си существует только Лидия. И это нормально, но как раз поэтому я не хотела, чтобы это выходило наружу. Я хотела сохранить за собой хоть каплю достоинства, а мы ведь никогда нигде не показывались вместе. – Она немного помолчала. – Кроме того, ему сейчас и без того несладко.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– С тех пор как умерла Корделия Бофорт, он больше никак не объявлялся. Вероятно, потому, что слишком занят тем, что утешает Лидию. – Она пожала плечами. – Он игнорирует мои сообщения и в школе все время ходит за ней по пятам.

– Я… – Я сама себя перебила, помотав головой. – Не странно ли было для тебя праздновать Сильвестр вместе с Лидией?

Лин грустно улыбнулась:

– Я не имею ничего против Лидии, она мне симпатична. Она же не виновата в том, что кому-то нравится именно тот парень, который безнадежно в нее влюблен.

– Даже не знаю, что на это сказать.

– Не так уж это и плохо, Руби, правда. Мне хотелось бы только одного: чтобы он был честен со мной. Мне кажется, я не заслужила этого молчания с его стороны. Он мог бы просто сказать, что Лидия дала ему шанс.

– Не думаю, что причина в этом.

Она снова пожала плечами:

– Мне должно быть все равно. Я ведь не могу признаться, что так смертельно в него влюблена.

Хотя тон у нее был легкомысленный, но печальный взгляд выдавал ее ложь.

– Сирил просто свинья, если он тебе не отвечает, и ты не знаешь, куда себя деть, – сердито сказала я.

– Я знаю, что это так и выглядит. Но мы оба понимали, на что идем. Он мне никогда ничего не обещал, так же как и я ему. И он действительно умеет быть на высоте – уверенный в себе, ироничный. И нежный… – Лин покраснела и уткнулась лицом в ладони.

– А ведь это тянет на большее, чем просто нечто телесное, Лин.

– Я знаю! – простонала она, глядя на меня сквозь пальцы. – Я заметила это только теперь, когда мы уже целую вечность не виделись за пределами школы. Я по нему скучаю.

Последние слова она произнесла с таким отвращением, что я поневоле улыбнулась.

– А вы еще никогда это не обсуждали? По-настоящему, я имею в виду, – мягко спросила я.

Она отрицательно помотала головой и снова покраснела:

– Честно говоря, мы вообще почти не разговариваем, когда видимся.

О боже.

– Мы с тобой так давно дружим, и я ничего про это не знала. Какая же я тебе подруга после этого?

– Ты прекрасная подруга. Я просто не хотела никому про это рассказывать, потому что… ах, не знаю почему. Таинственность что-то привносила в наши отношения. Но теперь, когда для него все это ушло в прошлое, я сама не своя. – Она глубоко вздохнула. – Мы во многом очень похожи с тобой, Руби. Мы обе не хотели заводить серьезных отношений, пока не поступим в Оксфорд.

И действительно, это было одно из многого, что связывало нас с Лин.

– А теперь и Джеймс, и Сирил тоже приняты в Оксфорд, – пробормотала я.

– Да.

Какое-то время мы сидели молча, думая каждая о своем. Когда я перевелась в Макстон-холл, то потеряла всех друзей из прежней школы. После этого я решила заводить лишь поверхностные знакомства и не идти ни на что большее. Я хотела вкладывать свою энергию только в то, что потом окупится.

Но все изменилось, когда я познакомилась с Лин. Хотя я и боялась, что эта дружба тоже окажется непрочной, но с готовностью пошла на риск, и этот разговор мне многое прояснил.

Я взяла Лин за руку и слегка ее пожала:

– Со мной ты можешь говорить обо всем, Лин. Всегда. Я хочу, чтобы ты это знала.

Такого я еще никогда ей не говорила, и мне на удивление трудно далось произнести эти слова. Не то чтобы они были неискренними, но слишком много значили для меня.

– Спасибо. Взаимно, – сипло сказала Лин, явно тронутая. Она повернула ладонь так, чтобы наши пальцы сплелись. – Я, кстати, говорю серьезно. Ты тоже всегда можешь поговорить со мной о Джеймсе. Или о чем угодно другом.

Я покусывала внутреннюю сторону щеки и думала про тот момент, когда Джеймс стоял перед моей дверью и говорил мне все эти вещи.

Я всегда буду твоим, Руби.

От его слов земля ушла из-под ног. Он выглядел при этом так решительно, как будто в его жизни не было ничего важнее, чем заполучить меня назад.

– Джеймс был здесь днем, – начала я спустя некоторое время.

Лин крепче сжала мою руку и вопросительно посмотрела на меня:

– Чего он хотел?

Я пожала плечами:

– Он сказал, что я ему нужна. И что я единственный человек, кто его понимает. И что он мог бы быть со мной счастлив.

Лин ахнула:

– И что?

Я снова неопределенно пожала плечами.

То, что я ему сказала, я говорила со всей серьезностью. Я не обязана делать Джеймса счастливым. И тем не менее я теперь раскаивалась, что так накричала на него. Ему явно было худо, и, возможно, я и впрямь единственный человек, способный понять, что с ним творится. В Оксфорде он сказал, что еще ни с кем никогда не говорил о своих страхах перед будущим, и я могла представить себе, что с ним творилось после заседания в компании «Бофорт». И тем не менее… мы больше не вместе. Он не должен взваливать это на меня. Я не могу быть в его жизни единственной, кто придает ей смысл. Это не цель отношений.

– Я хотела бы ему помочь, но вместе с тем не знаю, могу ли, – прошептала я.

– Я понимаю, – ответила Лин. – Но… я вижу также, как он смотрит на тебя на наших собраниях. Я думаю, он твердо решил вернуть тебя.

Я помотала головой:

– Это сейчас он хочет. Джеймс непостоянный человек. Через две недели опять случится что-нибудь, что выбьет его из колеи, – и он исчезнет, переменится или сделает что-то такое, что сломает между нами все, а я к этому просто не готова. Я не хочу, чтобы он еще раз ранил меня.

Последние слова вырвались так резво, что Лин посмотрела на меня с удивлением.

– Это как раз то, что в тебе восхищает.

Я растерянно моргала:

– Что?

Она одарила меня легкой улыбкой:

– Я прекрасно видела, как тебя доконала эта история с Джеймсом. Как сильно ты болела за него и за его семью. Ты подставила ему плечо после того, как он глубоко ранил тебя, – и теперь ты остаешься сильной и можешь сосредоточиться на себе самой. Я считаю, что это достойно удивления.

По ее словам, все выглядело куда более героически, чем мне самой казалось. Я дрожа выдохнула:

– Я сказала ему несколько грубых слов.

– А у тебя все еще есть к нему чувства? – внезапно спросила Лин.

Теперь вздрогнула от неожиданности я.

Я подумала о том, что сказала ему на Сильвестр. Я не могу просто так взять и разлюбить Джеймса. Такие чувства не исчезают, как бы сильно я этого ни хотела.

– Да, – шепотом выдохнула я.

Лин печально улыбнулась мне:

– Глупо, что от этого не получается избавиться, да?

Я согласилась.

– Ну и пусть. Я считаю, что сейчас нам самое время вернуться к цели нашего вечера: будем праздновать.

Она горячо закивала и в последний раз сжала мою ладонь перед тем, как выпустить ее:

– Ты права.

Я подтянула к себе ноутбук и открыла сайт Оксфорда. В следующие часы мы разглядывали общежития, проходились по форумам и написали список дел, которые хотели бы сделать вместе, как только нас запишут в Оксфорд.

Но, как бы я ни старалась отвлечься, слова Джеймса весь вечер звучали в голове.

16

Руби

Все выходные я то радовалась приглашению в Оксфорд, то волновалась, придет ли Джеймс в понедельник на заседание нашего оргкомитета – и если придет, то как мне себя вести. Между тем я дошла до точки, в которой пришлось признаться себе, что мое новогоднее намерение – сделать разрыв окончательным – провалилось. Джеймс был всюду. Если не лично, то в моих мыслях, и я не видела возможностей это изменить, тем более что слова Джеймса и по прошествии двух дней все еще пропускали разряд тока по всему моему телу.

Как раз мурашки от этого тока я почувствовала, когда мы с Лин после обеда вошли в помещение, а Джеймс уже сидел на своем месте как всегда в последнее время – с книгой в руках. На сей раз это был новый роман Джона Грина, как я с любопытством отметила, поспешно отведя глаза и попросив Лин еще раз пройтись со мной по распорядку дня, пока не пришли остальные.

Минуты тянулись как жевательная резинка, но, наконец, явилась и Камилла, и мы начали собрание.

– Дуглас, – сказала Лин. – Плакаты вышли отличные. Мы уже получили множество похвал.

Дуглас удостоил Лин легкой улыбкой, что тем не менее было больше, чем каждый из всех нас получил за последние собрания.

– Возможно, благодаря этому мы обратим на себя внимание какого-нибудь спонсора.

Я кивнула.

– А в остальном наш список гостей выглядит довольно солидно. Разве что у нас до сих пор нет ораторов, это меня тревожит. Времени остается уже немного, – пожаловалась я. – Киран, тот профессор, которого ты хотел привлечь, откликнулся?

– Да, – сказал Киран, но вид при этом у него был безрадостный. Я уже догадывалась, что сейчас последует: – Но времени у него, к сожалению, нет. Правда, он вызвался сделать хорошее пожертвование.

– О’кей, ну хоть что-то. – Я ободрительно улыбнулась ему. – Кто-нибудь еще может похвастаться успехом?

Остальные молчали.

– Ну, хорошо, тогда… – Джеймс откашлялся.

Мне пришлось бороться с собой. Я не хотела на него смотреть. Но и игнорировать его я не могла. Это вызвало бы у остальных только лишние вопросы, на которые я не хотела отвечать. Или не могла.

– Да, Бофорт? – поддержала меня Лин.

– Элис Кэмпбелл вызвалась сказать заключительную речь.

Я вскинула голову.

Джеймс поймал мой взгляд. Только теперь я увидела, как бледно его лицо. И под глазами темные круги, как будто он не спал с самой субботы.

Я все еще раскаивалась в том, что сказала ему те жестокие слова. Он их не заслужил, и мне бы очень хотелось поговорить с ним спокойно и объяснить, почему я была так разгневана, когда он стоял под дверью.

Должно быть, чувство вины было написано у меня на лице, потому что глаза Джеймса сузились, прежде чем он продолжил говорить как ни в чем не бывало:

– Семейный центр несколько лет назад очень помог ей и ее семье встать на ноги. Она будет рада поддержать нас на этом благотворительном вечере. Я сказал ей, что ты свяжешься с ней, чтобы обговорить детали.

Я уставилась на него, не веря своим глазам. И, когда на его лице появилась слабая, но довольная улыбка, я уже знала – это не было случайностью. Он действительно помнил о том, что я однажды вскользь заметила, как восхищаюсь Элис Кэмпбелл и ее работой.

Не знаю, что мне делать с этой информацией. Чем дольше я об этом думаю, тем больше желание еще раз спокойно поговорить с ним.

Я лихорадочно соображала, как бы ненадолго задержать его после заседания.

– Ну круто, Бофорт, – сказала Лин после моего затянувшегося молчания. – Спасибо. Если ты найдешь людей, с которыми мы могли бы связаться, дай знать.

Джеймс снова откашлялся:

– Бойд-холл, кстати, тоже в процессе подготовки. Завхоз Джонс уже в курсе, что в следующую пятницу в шестнадцать часов фирма по оформлению подвезет декорации.

На мгновение в помещении установилась полная тишина.

– То, что поначалу тебе так претило в оргкомитете, ты теперь наверстываешь неслабо, – заметила в шутку Джессалин.

Джеймс ничего не ответил, только бросил на меня взгляд, от которого по коже побежали мурашки.