Неприятности в старшей школе Брэнди Меган

– Он платит мне. Ты думаешь, я бы отказалась от своего пособия просто так? Он платит мне годами, Рэйвен. Немного тут, немного там. Он оплатил и этот трейлер, но, конечно, отказался переписать его на меня. Мудро с его стороны, потому что я, наверно, продала бы его и, естественно, бросила бы тебя. Но я знала, что чем дольше он сидит, тем больше я смогу выжать из него. Ежемесячные чеки, как по часам, все эти тринадцать лет. Он наконец предложил мне сделку, о которой я мечтала. И если государство больше не собиралось мне платить, то он точно это делал.

Тринадцать лет? Судья говорил, что он отсидел одиннадцать.

В этом всем нет никакого смысла.

Она смеется, но как-то слабо и безжизненно.

– Я вижу, что тебе так и не удается собрать пазл, дочь, но не утруждай себя вопросами, – она улыбается и качает головой. – У меня есть строгие указания от него самого. Если я хочу продолжать получать деньги, я должна держать рот на замке, когда ты постучишься в дверь, – она наклоняет голову. – В качестве бонуса – видеть тебя в отчаянии. Жалкой, какой я тебя всегда знала.

– А что было бы, если бы я просто сбежала?

– Я знала, что ты этого не сделаешь, как только почувствуешь вкус жизни вне этих стен. Он тоже знал. Он очень умный мужчина. Жизнь за жизнь.

– И что, на хрен, все это значит, Равина? – Я придвигаюсь еще ближе.

Она качает головой и пытается рассмеяться, но потом вдруг ее взгляд становится потерянным.

– Они никогда не отпустят тебя. Теперь, когда ты у них.

Я морщу лоб, она приподнимается, чтобы сесть. В мерцании свечей становятся заметными синяки, покрывающие ее руки.

Она оценивающе оглядывает меня, и ее лицо искажает хмурая гримаса.

– Ты хочешь остаться. Рэйвен… Не будь, мать твою, дурой.

– Обо мне можешь не беспокоиться.

– Не говори мне, что уверена, будто эти парни не знали обо всем с первого дня, – моя мать ухмыляется с чрезмерной гордостью, в надежде увидеть падение собственной дочери. – Как думаешь, почему они перевезли тебя к себе? Для надежности. Ради уверенности, что когда их добрый старый папочка предстанет перед судом, то сможет рассказать счастливую историю о том, что дочь той самой женщины, которая обвинила его в изнасиловании, простила и забыла, да к тому же еще и полюбила его сыновей. Сказку о том, как это сблизило вас и теперь вы одна большая смешанная семья.

О боже, я знала. Мать ее, я так и знала!

Я думала об этом с той секунды, как выбежала из чертового здания суда. Стоктон, Калифорния, изнасилование, наркотики. Узнав в этом человеке клиента своей матери, услышав детали, я, блин, все уже знала. Все это кричало о моей матери.

– Он отказался от собственной жизни в обмен на то, чтобы завладеть твоей. Жизнь… за жизнь. Он обеспечил твое падение, и ему даже не надо было присутствовать здесь для этого. Он связал тебя, будучи за сотню миль отсюда, смотрел на тебя через глаза других людей, а теперь он возвращается домой. Он управляет этими мальчиками, они верны и преданны ему, хоть он и в тюремной камере. Они делают то, что он просит, исполняют его приказы, доверяют его суждениям даже в его отсутствие – только слыша голос – и отчаянно хотят угодить ему. Ты думаешь, ему потребуется что-то большее, чем просто заронить зерно сомнения, чтобы они встали рядом с ним, глядя на тебя с презрением? Ты ничто, просто средство для достижения цели.

Я чувствую спазм в горле, но не показываю паники, которую она вызвала во мне.

– Не притворяйся, будто тебе не пофиг.

– Не лезь к моим деньгам.

– Надеюсь, ты сгниешь в аду.

– Ой, милая, ты будешь там рядом со мной. Не обманывай себя. Яд, что течет по моим венам, течет и в твоих. Ты дочь своей матери, до мозга костей.

– Я никогда не стану такой, так ты.

В ее взгляде появляется насмешка.

– А я слышала, что ты уже почти…

Я закидываю голову назад.

– Что ты имеешь в виду? Ты…

– Может, на этот раз ничего и не случилось, но на что ты готова была пойти и ради чего? Трех крепких тел, рядом с которыми почувствовала себя желанной?

– Ты говорила с Коллинзом Грейвеном? – рявкаю я.

Она пожимает плечами.

– Ну, может, он и заскочил ко мне ненадолго той ночью.

– И чего, мать твою, он хотел?

– Узнать, как добраться до тебя. Я посоветовала ему сыграть на твоей гордости. – Она подмигивает. – Он позвонил мне сообщить, что это сработало, и закинул мне на счет немножко денег. Такой приятный молодой человек, к тому же платит хорошо.

Я сглатываю – к моему горлу подкатывает тревожность, угрожая перекрыть мне дыхание.

Она не лжет. Я и вправду едва не отказалась от самой себя… ради трех парней, которых никогда не должна была узнать, но перед которыми была помещена специально, в качестве приманки, на которую, как он был уверен, непременно набросятся волки. Но чтобы знать это, он должен был знать меня.

Она пронизывает меня взглядом.

– Ты и вправду думаешь, что оказалась там случайно? Такие мальчики – мужчины, насколько я видела, – как они, богатые и властные, рожденные, чтобы управлять людьми наподобие нас, могли ли они на самом деле запасть на кого-то вроде тебя? Дешевку с посредственным личиком и фигурой? Они никогда бы и не посмотрели на такую, как ты. Они играли с тобой, потому что они такие же ублюдки, как мужчина, который заплатил за тебя. Богатые сопляки, которых не заботит никто и ничего кроме денег и власти, пока они ждут, когда наступит их время править…

Я подскакиваю к ней, вцепляюсь ей в шею, и она запрокидывает голову, улыбаясь, несмотря на то что задыхается.

От нее воняет потом и сигаретами.

Я сдавливаю сильнее, вены у нее на шее почти прекращают пульсировать под моими ладонями, и я давлю на трахею, наполовину пережимая поток крови к ее мозгу.

– Ты ничего не знаешь о них. Держись от них подальше, мать твою, не смей даже говорить о них, ты поняла меня? – рычу я ей в лицо. – Дотронешься хоть до одного, хотя бы на секунду, и я уничтожу то единственное, на что тебе не плевать, мама. – Левой рукой я достаю нож и выпускаю лезвие.

Она дергается под моей рукой, глаза расширяются, все больше наливаясь кровью.

Я подношу холодный металл к ее щеке и провожу им по коже, неотрывно глядя ей в глаза.

– Я тебе обеспечу такой видок, как будто с тобой слегка поиграл Джокер, а потом притащу в самое оживленное место, чтобы все твои мужики тебя увидели. Что ты там говорила мне, своей семи-, восьми-, девятилетней дочери? – Я делаю крошечный прокол сбоку от ее подбородка – такой, чтобы выступила лишь капелька крови, и ее ноздри раздуваются, но она не отклоняется. – Девочка никому не нужна без красивого личика, которое будут любить все мальчики…

Я толкаю, ее и она ударяется головой о стену. Я иду к двери.

Она издает громкий вопль, и о дверь трейлера всего в нескольких дюймах от моей головы ударяется банка из-под пива, осыпая окурками и пеплом меня и все вокруг.

Я оборачиваюсь, хоть и слышу звуки шагов по разбитому тротуару снаружи.

– Это случится рано или поздно, – кричит она. – Когда придет твой последний день и ты окажешься всего лишь трофеем, предназначенным, чтобы украсить чью-то полку.

– Что за чушь ты несешь!

– Просто подожди, Рэйвен! – кричит моя мать. – Все, что тебе известно, – это как использовать то, что дал тебе бог, чтобы получить то, что ты хочешь. Это все, что ты видела! Ты продашь свою душу точно так же!

– Я бы никогда не продала душу моего ребенка, – мой голос звучит выше, чем мне хочется.

Она сбавляет тон до мертвецкого шепота:

– Ну так и хорошо, что у тебя их быть не может, так ведь?

– Ты омерзительна.

– Ммм… – Она улыбается с ненавистью во взгляде. – Верно. А теперь вали, дочка, и повесь там мое боа, когда выйдешь.

Я никогда не вернусь в место, подобное этому.

Я собираюсь толкнуть дверь, но она распахивается передо мной сама, и я подскакиваю.

Трое Брейшо стоят передо мной как единое целое – сильное и сплоченное.

Все они хмурятся, но в их глазах я как будто вижу и страх.

– Отойди, Рэйвен, – рявкает Мэддок, но я закрываю дверь позади себя и шагаю к ним.

Он рычит и пытается спихнуть меня с дороги, но я уклоняюсь от него.

Я знаю их, и я знаю, как тонки эти стены, – знаю лучше, чем хотела бы. Они слышали каждое слово, но лишь банка, ударившаяся о дверь, заставила их вскочить на ноги.

Мэддок сужает глаза.

– Я подниму тебя, мать твою, и переставлю, если ты не уйдешь с дороги.

Я протискиваюсь мимо него. Окинув гневным взглядом трейлер, он издает стон и следует за мной – я знала, что именно так он сделает.

Я разворачиваюсь и, пятясь, поднимаю руки.

– Давай, здоровяк, сделай это. Войди туда и поугрожай шлюхе за то, что рассказала твой маленький секрет. – Я останавливаюсь возле заднего угла внедорожника, где нас никто не видит и где она не сможет нас услышать.

Он на секунду закидывает голову назад, а потом в его глазах вспыхивает убийственный блеск, и он подходит ближе.

– Ты серьезно хотя бы на секунду поверила ей, что я знал, что кто-то из нас знал? – он в изумлении таращится на меня.

– Ты серьезно собираешься стоять тут, притворяясь, будто вы не знали?! – кричу я в ответ. – Ты, мистер Я-знаю-блин-все-блин-про-всех-блин, не знал имя человека, засадившего вашего отца в тюрьму?!

Он заглядывает мне в лицо и говорит сквозь стиснутые зубы:

– Грейвен засадил его туда – это все, что я знаю. Если бы не этот кусок дерьма, который приперся туда, изображая адвоката, его бы никогда не осудили. Так что, веришь ты или нет, мы не знали, мать твою. Все публичные записи таинственным образом исчезли, и он приложил к этому руку! – он смотрит мне прямо в глаза. – Это не какая-то игровая площадка, это реальный, мать твою, бизнес, реальное жизненное дерьмо, и каждый Грейвен заплатит за его ошибку. Перейдя дорогу Брейшо, он перешел границу дозволенного. Видимо, твоя мать просто была легкой целью, которую они использовали, чтобы начать процесс.

– Для чего вашему отцу дочь женщины, которая помогла забить гвоздь в его гроб?

– Понятия, блин, не имею.

Мои ноздри раздуваются, внутри меня закипают отчаяние и неуверенность.

– Почему, черт побери, я должна верить тебе?

– Потому что я так говорю, – рычит Мэддок, придвигаясь ближе. – Потому что я хочу, чтобы ты верила. Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.

– Да, Рэй-Рэй…

– Заткнись, Ройс, – перебиваю его я, не сводя глаз с Мэддока. – Хочешь, чтобы я оставалась с вами, чтобы ваш папочка не разозлился из-за того, что вы упустили предлог для его билета домой? Или мне лучше называть теперь себя его собственностью? – выплевываю я. – Может, мое предназначение – стать его игрушкой?

– Следи за выражениями, – предупреждает он, с каждой секундой все больше приходя в ярость. – Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь. – Он наклоняется ближе.

Ройс снова вклинивается:

– Ты видела, как мы вели себя, когда ты была не с нами. Кучка маленьких мальчиков, закатывающих истерики. Ты нужна нам.

– Люди иногда делают глупости ради благих целей, Ройс. – Я смотрю Мэддоку в глаза.

– Мэддок, – произносит предупреждающим тоном Кэптен, и Мэддок раздувает ноздри. – Скажи ей, чувак.

– Проклятье. Ладно! Ждали ли мы тебя? – Мэддок приподнимает бровь. – Да. Была ли ты выбрана из кучки отбросов? Да. Велели ли нам приглядывать за тобой? Да, как и за всеми остальными, но в этом и есть смысл существования этих домов, а не потому, что у него такого доброе, мать его, сердце, как он говорил вчера. Мы предлагаем им лучшую жизнь? Да, но не просто так. Мы находим таких же уродов, как мы, но выращенных реальной жизнью из ничего. Они ценят уважение и преданность, потому что знают, что для таких, как они, это единственный способ выжить. Мы принимаем их в свой круг. Те, кто попадает сюда, но не подстраиваются, ничего, блин, не получают. Мы не трогаем их – они уезжают, когда достигают совершеннолетия или косячат. Мы сами занимались всем этим последние два года и уже собрали охренительную команду. Когда все будет готово, мы будем сильнейшими в этом городе, и никакой, мать его, Грейвен не сможет встать у нас на пути.

– Вы создаете империю.

– Мы строим наше чертово королевство.

У меня по спине пробегает холодок. Его глаза обдают меня жаром.

Костяшками пальцев он касается моего подбородка, в его голосе вдруг появляется нежность.

– Хочешь еще честнее, детка? Ладно. Правда в том, что я не чураюсь чего-то подобного. Я, не задумываясь, пойду на что угодно – неважно, с кем и где, – если это будет необходимо, чтобы спасти мою семью, которая теперь включает и тебя. Потому что мы тебя выбрали.

Я чувствую, что напрягаюсь, и пытаюсь отвести взгляд, но он наклоняет голову, чтобы я смотрела на него. Его нефритовые глаза не отпускают меня.

– Если ты хоть на одну чертову секунду решила, что ты здесь по какой-то иной причине, кроме того, что я, мать твою, хочу тебя, – он переходит на шепот, – значит, ты была невнимательна, детка. Поверь мне, ты никогда не была частью плана, – шепчет он. – Ты была во всех отношениях чертовой ошибкой.

Мой пульс учащается, голова кружится от вопросов и сомнений.

Я говорила, что при первой же возможности я сбегу. От всего этого, от любого, кто что-либо знает обо мне и моей матери. А теперь оказывается, что она связана с ним.

Я должна быть сильной, сопротивляться ему, отрицать глубину нашей связи, бороться с болезненной жаждой чувствовать его желание.

Я должна закрыть свое глупое девичье сердце и открыть глаза, чтобы увидеть опустошение, к которому непременно приведет эта дорога.

Я должна…

– Рэйвен…

Так мягко, нежно и бережно.

Я смотрю в теплые, светлые глаза, в лицо, каждый дюйм которого излучает тревогу и обеспокоенность. Он не отдает приказы. За этой маской нет угрозы или принуждения.

Таков Кэптен.

Я смотрю на Ройса.

Темные глаза. Он пытается скрыть страх за напускным равнодушием и беззаботностью, но в складках на лбу я вижу напряжение.

Я снова перевожу взгляд на здоровяка.

Гнев и неуверенность. Вызов и настойчивое требование. Желание, потребность и поглощение.

Он готов проглотить меня.

Большой плохой волк с когтями, тянущимися от одного края города до другого.

Полная противоположность тому, что мне нужно, и все же единственное, чего я когда-либо жаждала. Если я упаду, это будет мучительнейшее падение.

Мне не место в этом мире властных принцев и поднимающихся королей.

Но когда я смотрю на него, в его магические зеленые глаза, никакое предостережение уже не может меня остановить.

Я хватаю его за шею, заставляя приблизить его губы к моим, и впиваюсь в них.

Его грудь рокочет, а руки обнимают меня за талию, чтобы придвинуть ближе.

Быть с ним сегодня и завтра, даже если после, возможно, все будет кончено из-за него или из-за меня?

Это стоит того.

Глава 16

Мэддок

По требованию Рэйвен – ей повезло, что мы и сами уже хотели покончить со всем этим дерьмом, – мы были в пути всю прошлую ночь, запланировав снять на сегодняшнюю номер в отеле. И так как нам уже не нужно было привязывать ее задницу к чертовым сиденьям, именно это мы и делаем.

Мы заезжаем на парковку отеля, Кэптен останавливается у входа, и они с Ройсом выходят. Но я не даю Рэйвен последовать за ними.

– Садись на переднее сиденье, – говорю я ей.

Она смеривает меня взглядом, потом переводит его туда, куда ушли мои братья, и снова смотрит на меня.

Я выхожу из машины, а она, вместо того чтобы сделать так же, просто пролезает вперед между сиденьями.

Я выезжаю с парковки и останавливаюсь возле магазинчика на углу, чтобы купить нам напитки, а потом мы снова возвращаемся на дорогу.

Мы проезжаем примерно милю, когда она задает вопрос:

– И куда же мы едем?

– Уже почти приехали.

– Я не это спрашивала, – огрызается она.

У меня вырывается короткий смешок, но я ничего не отвечаю ей, а пять минут спустя мы съезжаем с дороги на обочину.

Я отстегиваю себя и ее, а потом сажаю ее верхом на себя.

– Говори.

Она смотрит на меня, потом нагибается и давит на рычаг, откидывающий спинку сиденья. Придвигаясь ближе ко мне, она подносит свои губы к моим.

– Не хочу я ни о чем говорить, здоровяк.

Она ложится грудью на меня, мои ладони опускаются по ее спине и сжимают задницу. Она втягивает воздух.

– Мне по фигу, хочешь ты или нет. Тебе все равно придется. – Я провожу языком по ее нижней губе, и она прикусывает его, заставляя меня улыбнуться. – Но я буду добр и разрешу тебе сначала кончить.

Ее серые глаза темнеют.

– Так тебе это нужно? – шепчу я, пробегая пальцами по ее ключице. – Чтобы я заставил твою киску сжаться?

Ее язык проникает между моими зубами, и она кивает.

– Хорошо. Тогда развернись, детка, и сядь мне на колени.

Она делает это не колеблясь. Только когда она хочет меня, она делает все, что ей говорят.

Я провожу ладонью под ее рубашкой до груди, заставляя ее лечь спиной на меня. Ее голова оказывается у меня на плече, а ухо прямо возле моего рта.

– Расставь ножки по бокам от моих.

Она подчиняется.

Одна моя ладонь скользит вверх, останавливаясь у шеи, а вторая погружается под ее джинсы спереди.

– Расстегни.

Дрожащими руками она делает то, что я прошу.

– Закрой глаза и не открывай их.

Она кивает, ее грудь бурно вздымается и опускается.

Я запускаю ладонь в ее трусики, и она слегка приподнимает бедра, приглашая меня дальше.

В ту же секунду, как я накрываю ее киску, ее влагалище сжимается, а губы раскрываются.

Я погружаю два пальца в ее киску, чтобы смазать их, а потом вытаскиваю их и зажимаю между ними ее клитор. Я глажу его, обводя пальцами чувствительный холмик с двух сторон. Удвоенный контакт, и я утраиваю удовольствие, начиная сжимать.

Она запрокидывает голову и охает.

– Именно это мне и нужно, – хрипло шепчет она.

– Тебе нужен я, – говорю я, и она стонет, облизывая губы.

Она начинает тереться об меня, чтобы быстрее получить оргазм, но я не хочу торопиться и двигаю пальцами медленно, а потом и вовсе почти останавливаюсь, когда ее мышцы начинают сокращаться.

– Детка… – выдыхаю я ей в ухо, и она вздрагивает. – Подними для меня свою рубашку и лифчик тоже. Я хочу увидеть, как затвердели твои соски.

– О боже, – шепчет она. Сжимая рот, она делает, как я велел.

Ей не удается сдержаться, и, приподняв свой лифчик, она вскидывает руки к соскам и щипает их, шумно выпуская воздух губами.

– Мне нужно кончить… Мне нужно…

Я прикусываю ее шею и ускоряю движение пальцами. Она охает. Ее груди поднимаются.

Ее руки на сосках начинают дрожать, и она обхватывает их еще крепче.

Я отпускаю ее шею и поднимаю пальцы к ее рту.

– Оближи их.

С глубоким стоном она высовывает язык.

Увлажнив пальцы, я провожу ими по соскам, а потом защипываю их.

Я начинаю двигаться под ней и трусь своим отвердевшим членом. Она прижимается ко мне.

– Я хочу чувствовать тебя.

– Ты чувствуешь меня, я уже как камень. – Я провожу языком у нее за ухом, и она всхлипывает. – Я весь горю, детка.

– Я хочу почувствовать тебя внутри… – она умолкает, ее тело содрогается.

Я надавливаю большим пальцем на клитор и снова вхожу в нее двумя пальцами, чувствуя, как ее киска судорожно сжимается.

Она обхватывает мои пальцы, безудержно наскакивая на мою руку.

Я зарываюсь носом в ее волосы, выдыхая:

– Твой оргазм мой, Рэйвен.

– О, черт, – охает она, и у нее снова вырывается стон, потому что ее накрывает вторая волна оргазма.

Все ее мышцы на мгновение напрягаются, а потом ее тело обмякает.

Ее рука скатывается вниз, со стуком задевая дверь, и у нее вырывается хриплый смешок.

Она дергается, когда я вытаскиваю руку из ее трусиков.

Издалека доносится свисток, и ее глаза широко распахиваются.

Она садится прямо и выглядывает в окно, а потом бросает взгляд на меня.

Не сводя с нее глаз, я возвращаю лифчик на место. Она вся покрывается мурашками из-за того, что я задеваю тыльной стороной ладони ее ставший чувствительным сосок. Я шлепаю ее по бедру.

– Выходи, а то мы не успеем.

Ее лицо напрягается, она несколько секунд колеблется, а потом выскакивает из машины, застегивает джинсы и быстро собирает волосы на затылке.

Я поднимаю свою сумку с заднего сиденья и закидываю ее себе на плечо, а потом закрываю машину.

Она с любопытством смотрит на меня, но я беру ее за руку и тяну к железнодорожным путям.

Поезд начал притормаживать, мимо проносятся первые вагоны, и мы подходим ближе, пока состав не замедляется настолько, что мы можем запрыгнуть.

Она выдергивает руку, и мы бежим рядом с вагонами.

– Давай, – кричу я, она бросает на меня пристальный взгляд, а потом делает рывок вперед и запрыгивает в вагон справа, а я сзади.

Мы одновременно оказываемся внутри и прислоняемся к стенам вагона.

Она громко смеется и поворачивается ко мне.

Темные пряди волос падают ей на глаза, но она даже не пытается убрать их. На этот раз, чтобы не дать ей уйти, я подскакиваю к ней, хватаю за бедра и разворачиваю, так что она с глухим стуком ударяется спиной об угол.

Она издает смешок.

– Эм, что-то знакомое. – Она кладет ладони мне на грудь и поднимает взгляд. Но чем дольше мы смотрим в глаза друг другу, тем тише становится ее смех, и в воздухе возникает какая-то неловкость.

Она медленно убирает руки и машинально вжимается в металл позади себя.

– Рэйвен, – произношу я ее имя, и она отводит взгляд, а потом снова вперивает его в меня.

Ее лицо напрягается, она поджимает губы, но ненавистная ей ранимость все же на мгновение просачивается наружу, прежде чем успевает расправить плечи и подавить ее. Она приподнимает подбородок, и я отодвигаюсь, чтобы дать ей пространство, которое она требует.

– Если ты лжешь мне, если ты знал, я разрушу все, что ты пытаешься создать, – угрожает она. – Я поимею тебя жестче, чем ты когда-нибудь кого-нибудь имел, Мэддок, клянусь своей жизнью.

Называйте меня чертовым мазохистом, но будь я проклят, если ее слова не разжигают пламя желания в моей крови. Такая, мать ее, яростная и непреклонная, сильная и бесстрашная, готовая к противостоянию, хотя ее оружие никогда не сравнится с нашим, если дойдет до дела.

И именно поэтому, мать ее, меня так тянет к ней даже против моей воли.

Я ни на секунду не сомневаюсь в ее словах, и если бы любой другой человек на этой чертовой планете стоял здесь и говорил мне такое, я бы уже сбросил его с поезда, не сомневаясь.

Я упираюсь своим стояком ей в живот, и она делает медленный вдох.

– Я не собираюсь поиметь тебя, Рэйвен Карвер, – шепчу я, отодвигая вниз большим пальцем ее нижнюю губу, чтобы слегка приоткрыть ей рот. – Но я планирую иметь тебя… снова и снова. – Я целую уголок ее рта, чувствуя щекой ее теплое дыхание. – И снова.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » ... »»