Последняя жертва Маррс Джон

Глава 22

Бекка и Джо стояли бок о бок перед полицейской лентой, которой была обнесена парковка при станции «Скорой помощи» в Тернем-Грин.

Съемочная бригада и ведущий, которого Бекка узнала по выпускам «Скай ньюс», вели прямой репортаж с места событий. Сержант уже догадывалась, что будет происходить теперь, когда вся история была наглядно освещена. Это станет одновременно помощью и помехой. Это откроет возможности для каждого человека, затаившего обиду против кого-либо — от подозрительно выглядящего соседа до неугодного родственника, — и они завалят диспетчерскую столичной полиции именами предполагаемых маньяков. Из прошлых ошибок были извлечены уроки — когда следы, отмеченные как недостоверные, игнорировались, а потом вдруг всплывали заново и причиняли неиллюзорный вред. Поэтому каждый звонок следовало записывать и — там, где это было уместно, — расследовать.

Эксперты-криминалисты вели поиск отпечатков пальцев поблизости от того места, где Уильям Бёрджесс был похищен и втиснут на заднее сиденье своей машины «неотложки». Фотографы из СМИ делали снимки, стоя на тротуаре, а прохожие просто глазели на все это.

Поскольку Джо был здесь впервые, он осмотрел место преступления со всех углов — так же, как и окружающие здания.

— Можно кое-что прояснить? — неожиданно спросила Бекка, испытывая угрызения совести.

— Насчет чего? — отозвался Джо.

— Насчет совещания.

— Я не помню, что там было; не можешь напомнить? — Насмешливый блеск в глазах Джо свидетельствовал: он прекрасно понимает, о чем говорит Бекка. Они перешли дорогу и направились к магазинному ряду.

— Знаешь, по-джентльменски было бы сказать «забудем», — произнесла она.

— А кто тебе сказал, что я джентльмен?

Она сделала глубокий вдох.

— Ладно, если тебе так нужно, чтобы я высказала это вслух, то вот: прошу прощения за то, что сказала раньше; я вела себя глупо.

— Да, глупо. — Бекка не ожидала, что он с этим согласится. — Просто для протокола: я не собираюсь возвышаться за твой счет. Я вообще не пытаюсь выставить кого-то хуже, чтобы возвыситься самому.

— Знаю, просто я отнеслась к этому излишне нервно, — сказала Бекка. — Мы можем оставить это в прошлом?

— Я уже оставил.

Они посмотрели на жилые этажи над мини-маркетом и увидели камеру наблюдения, закрепленную на стене, покрытой рельефной штукатуркой.

— Мне взять это на себя? — спросила Бекка.

— Конечно. Я не хочу, чтобы ты решила, будто я пытаюсь перехватить у тебя это дело. — Бекка сердито взглянула на него, и Джо протестующе воскликнул: — Это шутка!

Они вошли в магазин.

Внешняя камера оказалась обманкой, а ни одна из пяти камер внутри мини-маркета не была направлена на улицу за окном. Тем не менее Джо просмотрел записи, выискивая знакомые лица среди посетителей магазина и запечатлевая в памяти новые лица. Та же ситуация повторялась с другими заведениями в этом ряду: в каждом из них Бекка и Джо сидели в хранилищах и офисах, глядя в мониторы, ставя записи на паузу, перематывая обратно и проматывая в ускоренном воспроизведении по нескольку часов кряду. Было уже шесть часов вечера, а они так ничего и не обнаружили. Джо чувствовал, что Бекка разочарована.

— И почему не работают программы распознавания лиц? — спросила она. — Они могли бы избавить нас от всей этой рутины.

— По многим причинам, — ответил Джо, не отрывая глаз от экрана. — Камеры обычно расположены достаточно высоко на зданиях, чтобы площадь охвата была побольше, а может быть, чтобы уменьшить эффект «Большого Брата». И я имею в виду книгу Оруэлла, а не телешоу.

— Я не настолько необразованная.

— Это значит, что если кого-то снимут под неудобным углом или со слишком большого расстояния, это может исказить изображение его лица. И компьютеру придется трудно, когда мы впоследствии попросим его сравнить это изображение со снимком, уже имеющимся в системе. Чтобы программы работали безупречно, человек должен смотреть прямо в объектив — как на паспортном контроле в аэропорту. Иначе при измерении общей лицевой структуры возникнут сложности. А еще программа не учитывает, есть на лице макияж или нет, подчеркивает ли он скулы и прячет ли недостатки, не учитывает то, как меняется изображение при расположении источника света спереди или сзади. Кроме того, человек может частично прятать лицо или корчить рожи — и это тоже не входит в компетенцию программы.

— Но в конце концов все это будет включено в нее, верно?

— Когда-нибудь — может быть, но уж точно не в ближайшее десятилетие. И для перепроверки всегда потребуются человеческие глаза. Ни один суд на свете никогда не вынесет кому-либо обвинение только на основании того, что искусственный интеллект усмотрел сходство с чьим-то лицом.

Потерпев неудачу в винном магазине, в цветочном киоске и в магазине благотворительных распродаж Королевского общества защиты животных, они зашли в задрипанное кафе, на вывеске которого отсутствовала половина знаков. Вместо «Зайди к нам!» она читалась как «иди на». Бекка задумалась, не была ли вывеска оставлена в таком виде нарочно.

— Не, ребята, никто не станет грабить нас, поэтому мы никакими камерами не заморачивались, — фыркнул щекастый повар за стойкой. Пятна от еды, покрывающие его фартук, пережили уже не одну стирку.

— Вы не видели снаружи никого подозрительного? — спросила Бекка. — Кого-нибудь, кто слонялся бы вокруг стоянки «Скорой помощи», парковался поблизости и подолгу сидел в своей машине?

— Это из-за того, что случилось через дорогу с парнем из «Скорой помощи»? — спросил повар. Джо кивнул, и тот продолжил: — Я слыхал, ему вырвали глаза. Это правда?

Бекка отметила, как оживилось его лицо при упоминании этой кровавой подробности.

— Боюсь, мы не можем это подтвердить, — ответила она, но добавила чуть заметный кивок, словно делясь с ним страшной тайной. Сержант не видела вреда в том, чтобы слегка нарушить правила, если это поможет разговорить потенциального свидетеля. Повар, похоже, был признателен. На лице его отобразилась глубокая задумчивость.

— Что-то никого не могу припомнить, — сказал он наконец.

— А что насчет того типа, который вдруг стал сюда захаживать? — спросила официантка, внезапно появившаяся за спиной у детективов и с громким лязгом начавшая класть в пустую кастрюлю столовые приборы.

— А разве он вел себя подозрительно? — усомнился повар.

— Ну, такие, как он, к нам обычно не ходят. К нам захаживают строители и штукатуры, чтобы позавтракать или пообедать, но он был одет совсем не так, как они. Он выглядел… ну, не знаю, нормально, что ли. Приходил с самого ранья, садился вон за тот столик у окна и часами пил чай. Никогда не заказывал еду, к нему никогда никто не подсаживался, он не читал газеты и не играл на телефоне, как все остальные. Просто таращился в окно, словно спал наяву.

— Вы можете его описать? — спросил Джо, доставая из кармана блокнот.

— Примерно средних лет, темный блондин, волнистые волосы, одевается обычно, иногда носит очки. Я просто наливала ему чаю в чашку и оставляла сидеть так.

— Какие-нибудь особые приметы — татуировки, украшения, шрамы?

— Нет… Ах да, у него шрам на мочке уха, словно она была разорвана и не срослась как следует. Кстати, всегда оставлял хорошие чаевые.

— Он был здесь вчера?

— Да, пришел рано, а потом поспешно ушел.

Джо отвел Бекку в сторону.

— Это соответствует времени похищения Уильяма Бёрджесса.

— А по описанию ничего похожего на тех, кого вы видели в базе данных? — спросила она.

— Нет, слишком расплывчато. Но шрам на мочке меня заинтересовал.

По возвращении в офис Бекка просто сидела, глядя, как Джо использует данное официанткой описание для сравнения метаданных по базе подозреваемых. Каждый раз он менял ключевые слова и приметы, но ничего не добивался. К тому времени как настенные часы показали восемь часов вечера, детективы готовы были признать, что на сегодня это все.

— Не хочешь зайти ко мне на ужин? — неожиданно спросил Джо.

Бекка почувствовала, что краснеет, и наклонила голову, притворяясь, будто рассматривает что-то на полу, — чтобы он не видел ее лица.

— Это даст нам шанс сверить то, что мы узнали к нынешнему моменту — перед завтрашним совещанием, — добавил он.

— Да, да, конечно, — ответила Бекка, подавив желание широко улыбнуться.

Глава 23

— Но почему ты не идешь домой? — спросила Мэйси хнычущим голосом, хлюпая носом. Бекка сразу же почувствовала себя худшей матерью на свете.

— Я вернусь поздно ночью, когда ты уже будешь спать, и тогда я подойду к тебе и крепко-крепко поцелую. Что скажешь?

— А если та большая собака опять придет в мой сон и захочет меня укусить, а тебя со мной не будет, чтобы ее прогнать?

— Бабушка позаботится о том, чтобы этого не случилось, милая.

— Но я хочу, чтобы со мной была ты.

— С тобой бабушка.

— Но я хочу, чтобы со мной была моя мамочка!

Бекка отвела от уха телефон, когда дочь начала всхлипывать, и покачала головой, чувствуя себя ужасно из-за того, что опять подвела Мэйси. Пару минут назад она солгала своей матери про свои планы на вечер, заявив, будто из-за третьего убийства расследование стало невероятно срочным и что сверхурочные часы теперь неизбежны. Хотя это было достаточно близко к истине, но Бекка не упомянула о том, что собирается работать в этот вечер вместе с Джо и что они при этом будут наедине, у него дома.

Но даже без такого признания Бекка была достаточно знакома с манерой Хелен общаться по телефону, чтобы понять: то, что работа для нее, Бекки, в очередной раз оказалась важнее интересов Мэйси, бросило очередной свинцовый шар на весы недовольства матери.

— Вот, скажи своей дочери об этом сама, — прорычала Хелен, прежде чем передать телефон Мэйси.

Пять минут спустя, когда Бекке так и не удалось убедить ребенка в том, что есть вещи куда более важные, чем чтение сказок перед сном, Хелен прервала звонок — но только после того, как бросила на прощание Бекке ядовитое «умница».

«Это твоя работа, — сказала себе Бекка. — Тебе не в чем себя винить». Однако в глубине души она не была в этом убеждена — не говоря уже о том, чтобы убедить свою мать или свою маленькую дочь.

Она влезла в свежую одежду, которую хранила в ящике своего стола на экстренные случаи, затем заново наложила губную помаду, подвела глаза, прыснула на шею и за уши туалетной водой «Джо Мэлоун» и разжевала мятную пастилку для освежения дыхания.

Прежде чем уйти, она оповестила Нихата о том, что обнаружили они с Джо, а он, в свою очередь, уведомил ее о том, что быстрая токсикологическая экспертиза выявила: Бёрджесс был обездвижен пропофолом, тем же самым препаратом, который ввели Чебану. И он тоже оставался в сознании, пока его пытали и убивали. Несмотря на внешнюю невозмутимость, Бекка внутренне содрогнулась, подумав о том, каково это — все чувствовать, но не мочь помешать преступнику вырвать у тебя глаза из глазниц.

Направляясь через весь Лондон к жилищу Джо, Бекка вспоминала, как когда-то поклялась ни за что больше не заводить романов с коллегами по работе — после случая со старшим детективом-инспектором Питером Эддисоном. Мэйси было полтора года, когда Питер пригласил Бекку выпить вместе, и она не спешила сообщать ему о том, что у ее дочери синдром Дауна. Отчасти она боялась его отпугнуть, а отчасти просто упрямо твердила: «А почему состояние Мэйси должно на что-то влиять?»

Спустя два месяца после того, как они начали встречаться, Бекка взяла с собой дочь на совместный пикник в парке Виктория. Питер даже не попытался скрыть свое разочарование оттого, что к его потенциальной семейной партнерше прилагается такой неприятный «довесок». Поэтому на следующий день Бекка завершила отношения, и в тех редких случаях, когда им с Питером приходилось сталкиваться по работе, их разговоры были вежливыми, но короткими. Втайне она презирала его за то, что он дал ей понять, будто ее дочь недостаточно хороша. Бекка не хотела этого признавать, но поведение Питера обнажило глубоко погребенный страх того, что все потенциальные семейные партнеры будут считать так же, как он.

Однако что-то подсказывало ей, что Джо — другой. В нем была сила, но была и мягкость; редко можно встретить оба качества одновременно в офицере полиции — или даже просто в мужчине, по крайней мере, по опыту Бекки. Она хотела узнать больше о том, чем он дышит.

Наконец она добралась до нужного дома и нервно прошлась туда-сюда у входа, разглаживая упрямую складку на юбке, потом проверяя макияж через камеру смартфона. Как только нажала кнопку интеркома, дверь открылась, и Бекка поднялась на два лестничных пролета наверх, на третий этаж.

Этот трехэтажный квартал с отдельными жилыми квартирами был построен два столетия назад: тогда это были склады, где хранились товары, сгруженные с кораблей, — эти корабли, поднявшись вверх по Темзе, причаливали к востоку от столицы. Бекка предположила, что жилье может быть съемным, поскольку жалованья детектива явно не хватит на выплату ипотеки за такую перестроенную жилплощадь, как эта.

Перед дверью квартиры № 11 она покрепче сжала бутылку с вином, надеясь, что мерло, купленное ею в «Теско» по дороге, подойдет к тому, что они собираются есть. Она потратила на эту бутылку пятнадцать фунтов — примерно на десять больше, чем стоило то, что она обычно пила.

— Будь умницей, — тихо сказала она себе, прежде чем постучать в дверь. — Будь умницей.

Бекка услышала собачий лай, потом шаги вниз по лестнице, расположенной за дверью. Это свидетельствовало о том, что квартира, должно быть, двухуровневая.

— Привет. Вы, наверное, Бекка, — сказал незнакомый мужчина, открывший ей дверь. Он протянул ей руку и продолжил: — Меня зовут Мэтт, приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, — отозвалась Бекка. «О, черт, я все неправильно поняла, — думала она в этот момент. — Он пригласил заодно и своего коллегу-распознавателя». — Вы работаете вместе с Джо? — спросила она, не в силах вспомнить, видела ли она его в офисе Джо.

Мэтт склонил голову набок, словно угадав подтекст ее слов.

— Он не сказал вам, что состоит в браке, верно?

Желудок Бекки сжался в комок, она покачала головой. Все оказалось даже хуже, чем она думала, — Джо наверху вместе со своей женой. Бекка будет на этой вечеринке этакой подружкой-одиночкой. Потом ей в голову пришел еще худший сценарий. «Черт побери, скажите мне, что Джо не пытается свести меня с одним из своих друзей. Хотя Мэтт вполне подходит…»

— И, судя по выражению вашего лица, он даже не упомянул о том, что состоит в браке с мужчиной?

Бекка с трудом улыбнулась.

— И вы подумали, что он пригласил вас, потому что… — Он не договорил фразу до конца, чтобы пощадить гордость Бекки. Та была признательна ему за это, но лицо ее все равно покраснело.

Мэтт жестом пригласил ее войти в прихожую, и в этот момент по лестнице, сконструированной из дерева и металла, сбежал пес. Его лай был обманчиво громким для такого маленького худенького тела, но вид у пса был дружелюбный.

— Оскар, верно? — спросила Бекка.

— Да. Мне нравится, что коллеги Джо знают имя его пса, но не знают имени его мужа. Что ж, Бекка… мы можем весь остаток вечера ходить на цыпочках вокруг да около и чувствовать себя неловко или же можем откупорить бутылку вина, которую вы купили, и распить ее, пока мой идиот супруг готовит нам что-то вкусное. Как вам такой план?

Мэтт широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами, — казалось, эта улыбка занимает всю нижнюю половину лица. Глаза у него были такими зелеными, что Бекка задумалась, не носит ли он цветные контактные линзы. Она улыбнулась ему в ответ и почувствовала, как напряжение ослабевает. Мэтт принял у нее плащ и повел ее наверх в просторную комнату.

— Я, честно говоря, понятия не имела, что он состоит в браке, — сказала Бекка почти извиняющимся тоном. — Вот такой я детектив…

— Он не носит кольцо, но я приучился не принимать это близко к сердцу.

Бекка окинула взглядом обстановку. Высокий потолок, голая кирпичная кладка стен, массивные чугунные радиаторы отопления окрашены в темно-серый цвет. Телевизор, вдвое больше, чем у нее дома, висел на стене перед двумя честерфилдовскими диванами; один был обит тканью, другой — темно-коричневой кожей. Позади диванов стоял деревянный обеденный стол, окруженный шестью стульями. По ту сторону стола располагалась не менее просторная кухня, где Джо занимался готовкой.

— Привет, — улыбнулся он, помешивая кусочки розового мяса в сковороде-вок, которая шипела и плевалась крошечными брызгами горячего масла. Включил вытяжку, чтобы запах специй не расползался по всей квартире. — Быстро нашла наш дом?

— Да, быстро, спасибо.

— Мне надо было спросить — ты не против тайского красного карри? В холодильнике есть заменитель мяса, если ты веганка…

— Нет, пахнет приятно, — ответила Бекка в некотором ошеломлении от обстановки его дома. Все лежало на своих местах, и ей вспомнились комнаты с обложек толстых журналов, которые она видела на полках в новостных киосках, но никогда не покупала.

Мэтт протянул ей бокал, такой широкий, что туда мог поместиться кулак Бекки, и на треть наполнил посудину вином из бутылки, которую принесла гостья.

— Ты, конечно, большой молодец, что не сообщил Бекке о моем существовании, — бросил он, обращаясь к Джо, и, судя по его тону, шуткой это было лишь отчасти.

Джо поднял брови.

— А я полагал, ты знаешь… Все остальные знают, и я подумал, что ты тоже.

— И ты опять полагал неправильно, — сказал Мэтт. Бекка надеялась, что он не будет привлекать внимание своего супруга к тому факту, что она ждала от этого ужина не только вкусного меню. — Может быть, присядем, пока мой невоспитанный супруг не закончит с готовкой?

Он нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и из невидимых динамиков зазвучала расслабляющая инструментальная мелодия в стиле балеарик[21].

— Джозеф, честно говоря, не из тех людей, которые смешивают отдых и работу, поэтому вы первая из его коллег, с кем я познакомился, — продолжил Мэтт. — Каково с ним работать?

— Ты же знаешь, что я тебя слышу, да? — подал голос Джо.

— Так и задумано.

— Он, похоже, очень популярен, — произнесла Бекка. — И хорошо делает свою работу.

— Эта чертова работа!.. Вы хоть представляете, каково это: встречаться с кем-то, у кого фотографическая память на лица?

— Встречаться? — вмешался Джо. — Мы вместе уже шесть лет, и четыре из них — в браке. Почему ты низводишь это до простого «встречаться»?

— Чтобы тебя позлить.

— Меня и злит.

— Значит, цель достигнута.

Бекка ощущала искреннюю привязанность, существующую между этими двоими. У обоих было одинаковое озорное чувство юмора, и они не боялись задеть друг друга излишне вольной шуткой. Именно таких отношений ей хотелось — но она уже почти не надеялась их найти. И конечно же, заводить их следовало с мужчиной, который любит женщин, а не других мужчин.

— Вы сказали «чертова работа». Неужели память Джо как-то влияет на ваши отношения? — спросила Бекка. — Я видела его на работе, и он сказал мне, что иногда она становится для него чем-то вроде мании.

Сержант отметила, как они переглянулись — словно она напомнила им о ситуации, о которой лучше было не заговаривать.

— Шутите? — ответил наконец Мэтт. — Рассказать ей о том, как мы пропустили рейс на Тенерифе, потому что в одном из пассажиров ты опознал преступника, разыскиваемого за ограбление почтовой конторы? — Мэтт посмотрел на Бекку. — К тому времени как он уведомил полицию аэропорта Лутон и типа опознали, подтвердив, что это тот самый грабитель, наш самолет уже улетел, и пришлось перенести рейс на следующий день.

— Ну, это несправедливо, — возразил Джо. — Он кого-то избил почти до смерти.

— А как насчет той женщины, которую ты увидел, когда мы пошли покупать кроссовки в Ковент-Гарден? Ты заставил меня вместе с тобой следить за ней целых полтора часа, пока не прибыло подкрепление и ее не увезли в фургоне с решетками.

— Она была одной из самых успешных в Лондоне магазинных воровок. Мы искали ее больше года.

— Бекка, мы даже не смогли провести вечер с нашими друзьями в Воксхолле без того, чтобы он не заметил двух типов, которых видел на записи, сделанной во время беспорядков в Лондоне. Эти лица хранились в его супермозгу целых пять лет. И мне даже страшно вспомнить, из скольких автобусов или поездов нам пришлось спешно выпрыгивать, потому что ему показалось, будто он кого-то заметил. А еще телепередачи! Он даже может составить список тех, кого заметил на заднем плане сцены, снятой на улице или в супермаркете. Но попросите его по пути домой с работы купить в магазине упаковку салата… в одно ухо влетело, в другое вылетело.

— Да, моя краткосрочная память ужасна, — признал Джо.

— Джозеф говорил мне, что у вас есть маленькая дочка. Не покажете ее фотографию?

У Бекки уже вошло в привычку колебаться, прежде чем показать снимки Мэйси кому-то, кто не знал о ее состоянии. Она открыла альбом на телефоне и нашла фото дочери, одетой в костюм Бэтмена, с широкой улыбкой на лице.

— О боже, — воскликнул Мэтт, и Бекка приготовилась к сочувственным взглядам и вопросам, на которые она ненавидела отвечать. Но этих вопросов не последовало. — Я никогда не видел настолько счастливого ребенка! — продолжил он и повернул экран телефона к Джо. — Посмотри только!

— Симпатичный костюмчик, — прокомментировал Джо. — Будучи в ее возрасте, я был убежден, что я — Паровозик Томас[22].

— А я считал себя Ариэлью из мультика «Русалочка», — хмыкнул Мэтт. — Неудивительно, что раскрытие моей ориентации не стало для моих родителей сюрпризом.

Бекка смотрела, как Джо раскладывает содержимое вока в три миски. Заметила, как он перехватил взгляд Мэтта, и в их глазах читалось, как сильно они любят и ценят друг друга. Бекке очень не хватало таких вот взглядов, брошенных на нее.

— Значит, на работе все знают, что ты гей? — спросила она, когда они уселись за стол. Пес присоединился к ним и улегся у ног Бекки в надежде поймать кусочек упавшей еды.

— Я никогда не делал из этого секрет, просто не особо распространяюсь о своей личной жизни. Точно так же я делал бы, будучи гетеросексуалом.

— И вам нормально с этим живется? Я знаю, что официально у нас не допускается гомофобия, но некоторые старые копы…

— На самом деле, как ни удивительно, именно они мыслят наиболее открыто, потому что видели все это уже давно, и это их не тревожит. Иногда я слышу ехидные комментарии, поданные как шутка, но смеюсь над ними вместе со всеми, и это обезоруживает шутников, когда они понимают, что не могут вывести меня из себя. Полагаю, что на любой работе дела обстоят точно так же. Еще два поколения — и в таком разговоре даже не будет нужды.

— А каково живется работающей матери-одиночке? — спросил Мэтт. — Нелегко, наверное, с учетом всех сверхурочных?

— Это осложняет жизнь не столько мне, сколько моей матери, и она замечательно справляется с присмотром за ребенком; к тому же у меня есть подруги, которые помогают, когда мне это нужно. Мне важно показать своей дочери, что я — сильная женщина, даже когда я себя не чувствую таковой.

— Что случилось с ее отцом?

— Мэтт! — строго произнес Джо и бросил на него укоризненный взгляд. Однако Бекка была не против такой прямоты.

— Это долгая история.

— А у нас есть большая бутылка вина, — отозвался Мэтт.

— Пожалуйста, извини моего невежливого мужа, — сказал Джо.

— Все в порядке, ничего страшного. — Бекка положила свою вилку рядом с миской. — Мэйси не моя биологическая дочь. Я ее тетя. Эмма, моя сестра, — ее настоящая мать… была. Ее убил сожитель. — Бекка помолчала и сделала большой глоток вина. — Он истязал ее физически и психологически, и не знаю даже, сколько раз мы с мамой и папой пытались убедить ее уйти от него. Но он каким-то образом ее удерживал, и она оставалась с ним. Потом, когда забеременела, выяснилось, что носит не одного ребенка — в его семье часто рождались близнецы. Эмма была уже почти на восьмом месяце, когда вдруг передумала и стала собирать вещи, чтобы уйти от него. Но за это он избил ее сильнее, чем когда-либо прежде. К тому времени, как приехали полиция и «Скорая помощь», он уже сбежал, а у нее начались роды. Но до этого он с такой силой ударил ее ногой по голове, что у Эммы случилось кровоизлияние в мозг. Врачи провели экстренное кесарево сечение, и Мэйси выжила, но ее брат — у которого не было синдрома Дауна — умер день спустя. Эмма последовала за ним через неделю.

За столом воцарилось молчание, Джо уставился в свою тарелку. Мэтт положил руку на плечо Джо, словно пытаясь заверить его в чем-то. Бекке было интересно, в чем именно.

— И что случилось с сожителем Эммы? — спросил Джо.

— Дэмьен Торп получил четыре года тюрьмы за нанесение тяжких телесных повреждений, но вышел через три года, — без эмоций ответила Бекка. — Сейчас он на свободе и, вероятно, делает то же самое с какой-нибудь другой женщиной.

Она достала из-под блузки серебряный медальон и открыла его, показав Мэтту и Джо две фотографии размером с ноготь — изображения ее самой и ее сестры.

— Вы действительно похожи, — заметил Джо, и Бекке было приятно это слышать. Ей казалось, что после смерти Эммы она постарела на десять лет разом. В этом медальона они с сестрой навеки застыли в мгновении счастья.

— Что вам нравится в вашей работе? — спросил Мэтт. — На мой взгляд, вы видите в основном ужасно плохих людей, совершающих худшие в мире поступки.

— Иногда это проникает в мысли и задерживается там. Я стараюсь не думать все время о жертвах, чьи жизни оказались разрушены без всякой их вины. Но хочу помочь другим Эммам, которым кто-то должен сказать, что надежда есть. И бывают еще вот такие случаи убийств, когда требуется прилагать все свои умения и знания. Люблю работать в команде, потому что ничто не сравнится с ощущением, когда кто-то один совершает прорыв в следствии, а остальные ставят кусочки головоломки на место.

— Но пока в деле маньяка, которым вы занимаетесь, этого не произошло?

— Пока нет.

— Насколько часто встречаются серийные убийцы?