Последняя жертва Маррс Джон

Глава 44

Бекке едва удавалось держать глаза открытыми, когда они с Джо поднимались по лестнице в служебную столовую.

Она направилась к столикам, опустилась на стул и положила голову на руку, вытянутую поперек столешницы. Джо направился к прилавку самообслуживания и вернулся с подносом, на котором лежали два сплющенных круассана и стояли две кружки с кофе. Он подвинул тарелку к Бекке, и та ткнула в круассан ножом, отхлебнув затем глоток горячего напитка.

— Три ложки сахара и без молока, правильно?

Бекка кивнула в знак благодарности и зевнула. Потом отхлебнула кофе и мрачно уставилась в кружку.

— То, что лондонская полиция — одна из самых старых в мире, не значит, что и кофе должен быть таким. — Она достала из сумочки маленькое зеркальце и, глядя в него, подкрасила губы. — Я просто хочу проспать неделю. Мне еле-еле удалось не заснуть во время первого совещания.

Чего Бекка не сказала Джо — потому что не хотела признаваться в этом самой себе, — это того, что чем больше она работала, тем меньше удовлетворения это ей приносило. Все эти долгие дни в течение расследования ею двигало не желание увидеть убийцу на скамье подсудимых, а перспектива свободного времени, которое у нее появится после — и которое она сможет посвятить тому, чтобы заново познакомиться с дочерью. В начале расследования Бекка представляла, каково будет лично раскрыть это дело. Теперь ей уже было все равно, кто это сделает, лишь бы это случилось поскорее.

— Я всю ночь думал о пропавшем мальчике и о том, почему наш подозреваемый мог увести его, — сказал Джо, рассеянно помешивая свой кофе.

— Я тоже. Каждый раз, когда вижу в новостях запись того, как его уводят, я вспоминаю девяностые годы и фотографии маленького Джеймса Балджера, которого увели из торгового центра те двое ребят, которые потом его и убили. Когда он погиб, я была еще маленькой, и мама говорит, что после этого она ни на секунду не сводила с меня глаз, когда мы куда-нибудь шли. Потом я поставила себя на место родителей Эвана, гадая, что бы со мной было, если б подобное случилось с Мэйси. Она ужасно доверчива.

Бекка содрогнулась, словно от холода.

— Мне кажется, ты бы себе никогда не простила.

— Кстати, молодец, что заметил надпись на бейсболке подозреваемого, — добавила Бекка. — По ней есть что-нибудь новое?

— Нихат сказал мне, что это французское казино торгует сувенирами среди посетителей и никогда не продает их на сторону. Так что этот тип либо купил бейсболку в казино, или ему кто-то ее подарил. Возможно, он как-то связан с Францией.

— Ты понимаешь, что для уголовного розыска ты теперь курочка, несущая золотые яйца? — произнесла Бекка, меняя тему. — После того как ты связал нашего подозреваемого с похищением Эвана, на утреннем совещании тебя превозносили до небес. — Джо покраснел, и Бекка это отметила. — Ага, смутился, да? — поддразнила она и протянула руку, ущипнув его за щеку. — Какой застенчивый суперраспознаватель!

— Руки прочь, или я обвиню тебя в сексуальных домогательствах.

— Какой шикарный шанс! — фыркнула Бекка. — Мне лестно, что меня кто-то может счесть сексуальной хищницей. Ты знаешь, как давно я…

— Нет-нет-нет! — прервал Джо, вскинув руки в защитном жесте. — Почему все гетеросексуальные женщины думают, что мужчинам-геям интересно слушать про их интимную жизнь? Экстренные новости: нет.

— Экстренные новости: никто не использует словосочетание «экстренные новости» с девяностых годов.

На экране телефона Бекки всплыло текстовое сообщение.

— Это от Брайана, — сказала она и начала читать. — О, это интересно. Камеры на супермаркете поймали часть регистрационного номера машины. И вот тебе связь — этот «Мерседес» зарегистрирован на имя француженки Одри Моро. Последний известный адрес ее проживания в Лондоне раскопали, и Брайан выявил, что эта машина засветилась в каком-то дорожном происшествии. Водитель второй машины попал в больницу.

— До того, как Эван Уильямс был похищен, или после?

— До того, но в этот самый день.

Джо нахмурил брови.

— Случилось что-то, что сильно сбило его с выбранного курса, так? За один миг он от организованности перешел к хаотичности… Но я полагаю, что мы имеем дело с неординарным разумом, понимаешь?

— Одри Моро… — медленно повторила Бекка. — Почему ее имя кажется мне таким знакомым? — Джо пожал плечами. — Не хочешь съездить к ней, пока я навещаю водителя в больнице?

— Конечно, — ответил Джо.

— Но будь осторожен.

— То есть?

— Не побей свои золотые яйца.

* * *

Час спустя Джо с удобствами расположился в патио в маленьком садике в Бэлеме, в то время как женщина средних лет наливала чай в его чашку из керамического чайника.

Утреннее солнце высвечивало серебристые нити в волосах Памелы Николсон — они были похожи на тонкие нити паутины. Хотя ее сад насчитывал всего несколько метров в длину и ширину, Джо позавидовал. Он любил свою квартиру, но в ней не было ни балкона, ни доступа к открытому пространству, и иногда он выводил пса на прогулку только ради того, чтобы вдохнуть свежий воздух.

Обнаружив, что Одри куда-то переехала несколько лет назад, Джо постучался к ее соседям, чтобы узнать, помнят ли они ее и нет ли у них ее нового адреса. Памела жила в цокольном этаже трехэтажного террасного дома, и она хорошо помнила Одри.

— Не знаю, много ли я в действительности могу вам рассказать, — начала женщина, когда Джо открыл блокнот. — Не могу сказать, чтобы мы были близкими подругами, но я знала ее достаточно хорошо, чтобы поболтать с ней, когда мы встречались у дома или по пути к автобусной остановке. Она казалась мне очень милой девушкой… и акцент у нее был очень красивый.

— Как долго она жила здесь?

— Примерно шесть или семь месяцев. Вскоре после того, как она сюда въехала, к ней присоединился ее мужчина, хотя я нечасто видела его: он обычно рано уходил на работу, а возвращался домой поздно. Потом как-то утром она постучалась ко мне и сообщила, что уезжает. Обняла меня, и с тех пор я ее не видела и ничего не слышала о ней. У меня сложилось впечатление, что Одри не хотела, чтобы он ее нашел, особенно после всех этих странных дел.

— Странных дел? — переспросил Джо.

— Тогда потолок и стены были намного тоньше — с тех пор нам сделали звукоизоляцию, и было нетрудно услышать, как они ссорятся.

— У вас есть причины считать, что эти отношения были нездоровыми?

— Я не слышала, чтобы они дрались, но это не значит, что такого не было. Я просто помню, что в последние несколько дней ее проживания здесь они постоянно кричали.

Джо просмотрел свои заметки.

— Вы упомянули, что у вас сложилось впечатление, будто Одри не хотела, чтобы ее партнер нашел ее. Почему вы так решили?

— Я спросила ее, уезжает ли он вместе с ней, и Одри покачала головой. Потом она стала умолять меня никому не говорить, что я ее видела. Позже в тот вечер мне пришлось вызвать полицию — такой там был шум. Я живу одна, и я испугалась. Когда приехали полицейские, я прокралась наверх вслед за ними, и, когда дверь открылась, квартира выглядела так, словно он обыскивал и громил собственное жилье. Все ящики были выдвинуты, бумаги раскиданы по полу. Он сказал им, что ищет кое-что, потом они вошли вместе с ним внутрь и закрыли дверь. На следующий день он спросил меня, дала ли Одри мне свой новый адрес. Я сказала ему, что никакого адреса у меня нет, и он уставился на меня так, словно подозревал, что я лгу. Но даже если б она сообщила мне свой адрес, я бы не сказала ему. Что-то такое было в его глазах, что мне не понравилось. Ей и ребенку будет лучше без него.

— Ребенку? — спросил Джо, подняв взгляд от блокнота. — У Одри был ребенок?

Памела улыбнулась.

— Когда она прощалась со мной, ее пальто было расстегнуто, и сразу стало ясно, что она беременна. Я не успела спросить ее об этом, потому что она уехала очень быстро.

— Она когда-нибудь говорила с вами о проблемах, возникших между ней и ее партнером?

Памела достала из кожаного портсигара длинную тонкую сигарету, прикурила от дешевой зажигалки и глубоко затянулась.

— Вы живете в Лондоне? — спросила она, и Джо кивнул. — Тогда вы знаете, какой это город. Люди замкнуты в себе, не то что в прежние дни. Дух общины, похоже, угас, когда правительство впустило всех этих иммигрантов и раздало им бесплатное жилье.

Вопреки своим инстинктам, Джо пропустил ее замечание мимо ушей.

— Что вы можете рассказать мне о ее партнере?

— На самом деле не так много. Я видела его всего несколько раз.

— Он тоже был французом? — Памела покачала головой, и Джо продолжил: — Вы помните его имя?

Она на несколько секунд задумалась.

— Что-то, начинающееся с «Д»… Дэвид, Донни или что-то вроде того. Нет, Доминик. Именно так — Доминик. Кажется, я даже не знала его фамилию.

— Прежде чем уйду, могу я спросить — кто-нибудь из людей на этих фотографиях похож на него?

Она надела очки, висевшие на шнурке у нее на шее.

— Мы не общались уже пару лет, но, судя по тому, что я помню, вот этот, слева, действительно похож. Помню шрам на мочке, вроде как от разрыва… Довольно необычно.

— Спасибо, миссис Николсон.

— Пожалуйста. Он совершил что-то очень плохое, да?

— Боюсь, не имею права об этом говорить.

— Что бы он ни сделал, я надеюсь, вы схватите его. Не знаю почему, но иногда просто видно, когда у человека темная душа. А его душа была самой темной из всех, кого я встречала за долгое время.

Глава 45

Бекка примостилась на пластиковом стуле у кровати Хлои Бэйфилд в Лондонской Королевской больнице. Пытаясь найти удобное положение, она ерзала на жестком сиденье.

Пока мать утешала плачущую девушку, Бекка обводила взглядом обстановку. Она, как и многие люди, отчаянно ненавидела больницы. Пронзительный, повторяющийся писк аппаратов, перестук колесиков, когда мимо провозили тележки; витающий в воздухе запах невкусной еды и вонь антисептика, стремящаяся перебить его. Она проклинала влажную жару в палатах и оглушительный храп спящих пациентов. Все вокруг нее воскрешало жуткие воспоминания о тех днях, которые она и ее родители провели возле постели ее сестры, и никто из них не хотел уходить оттуда первым. Вместо этого они оттягивали тот момент, когда оборудование, поддерживающее в ней жизнь, будет отключено. Это случилось после того, как недоношенная семимесячная дочь Эммы была извлечена из инкубатора, и ее в первый и в последний раз положили на грудь ее биологической матери.

Все они безмолвно молились, чтобы компьютерная томография и магнитно-резонансная томография мозга показали, что случилось чудо и что где-то в глубине своего существа Эмма цепляется за жизнь. Но ни одно сканирование так и не выявило активности.

Бекка первой из всей семьи взяла на руки свою племянницу. Она запомнила ощущение прикосновения к коже новорожденной и то, как не хотела ее отпускать. Молилась, чтобы это крошечное хрупкое дитя приняло ее и не осознало, что руки, обнимающие ее, не принадлежат телу, давшему ей жизнь.

Неожиданное появление отца воспламенило что-то в душе Бекки. Посреди всего этого шума и суеты она желала только ощутить свою малышку так, как ощутила ее тогда. Она вынуждена была отпустить Эмму и не хотела делать то же самое с Мэйси. Она тосковала по тому, чтобы быть матерью…

Бекка взглянула на девушку, лежащую на больничной койке. Она была полной противоположностью своей мускулистой татуированной матери. Хлоя была тощей и хрупкой, и это особенно бросалось в глаза сейчас, когда она жестоко пострадала в автомобильной аварии. Удар пришелся на правую половину тела — сломанная рука загипсована, нога тоже в гипсе и подвешена при помощи системы грузов. Глаза у нее были красные, на прикроватной тумбочке стояла почти пустая коробка с бумажными платочками, окруженная открытками с надписью «Выздоравливай скорее!».

Ее мать принадлежала к тому типу женщин, которых отец Бекки назвал бы спесивыми, — основываясь на одной только внешности. Она сидела на краешке постели Хлои, и ее ярость была направлена против человека, который стал причиной несчастий ее дочери.

Бекка опять подумала о Мэйси. После рождения девочки Бекка испытывала такое же сильное желание защитить, какое наблюдала сейчас у матери Хлои. Давно погребенные воспоминания всплывали на поверхность — о том, как запах потерянной сестры сочился из всех пор детского тельца. Потом, к своему позору, она вспомнила, как позже была ошеломлена диагнозом «синдром Дауна», поставленным Мэйси. Бекка отреагировала на это, отстранившись от девочки, испуганная тем, что у особенного ребенка — особенные потребности, а значит, понадобится особенное терпение, чтобы их обеспечить.

Она продолжала любить дочь, но уже не чувствовала такой близости к ней, как та, что существовала в первые месяцы после появления Мэйси на свет. Бекка стала считать, что недостаточно хороша для своей дочери, и медленно, но верно начала полагаться на Хелен, которая заменила ребенку всех — мать, отца, бабушку, дедушку, тетю… Хелен водила ее на приемы к врачу, выполняла все назначенные процедуры по развитию речи, движений, внимания. То, что Мэйси оказалась готова пойти в обычную школу, было заслугой и результатом трудов Хелен, а не Бекки.

Бекка откашлялась, выкинула из головы посторонние мысли и вернулась к работе.

— Итак, позвольте мне еще раз проговорить вашу точку зрения на события, Хлоя. Вы сдали экзамен по вождению неделю назад и в день происшествия ехали на работу, когда ваша машина остановилась на светофоре. Вы крутили ключ в замке зажигания, но двигатель не заводился. Потом автомобиль красного цвета, стоящий позади вас, начал вам гудеть.

Хлоя кивнула, и мать крепче сжала ее руку.

— Он просто выпрыгнул, словно из ниоткуда, — сказала Хлоя. — Начал стучать сначала в боковое стекло, потом в лобовое, обзывать меня по-всякому и кричать, что убьет. Я крутила и крутила ключ, но ничего не происходило, и я начала плакать, потому что ужасно испугалась.

На глаза девушки снова навернулись слезы, и мать поднесла руку дочери к своему лицу, чтобы коснуться ее губами.

— В конце концов я завела машину и нажала на газ. Я была так напугана, что даже не заметила, как светофор снова переключился на красный свет. И именно поэтому в меня влетел фургон, ехавший по поперечной улице.

— Когда вы поймаете этого ублюдка, я ему морду в кровь разобью за то, что он сделал, — пригрозила ее мать. — И я знаю других людей, которые тоже захотят до него добраться.

Бекка сделала себе пометку направить экспертов в гараж, куда отбуксировали машину: проверить отпечатки пальцев на дверной ручке и следы ладоней на окнах. Она подозревала, что они совпадут с теми, которые были найдены на корзинке в супермаркете.

— Человек, который это сделал, есть на какой-нибудь из этих фотографий? — спросила Бекка, показав Хлое два фоторобота.

— Может быть, я не знаю, — ответила та. — Когда я увидела, какие у него злые глаза, захотела только удрать оттуда побыстрей.

— Это нормально, — отозвалась Бекка, понадеявшись, что Джо больше повезет с опознанием. У нее было чувство, что после следующего совещания они весь день проведут за просмотром записей с дорожных камер на месте происшествия и в его окрестностях.

— Он и раньше такое проделывал? — спросила миссис Бэйфилд. — Если у вас есть его портреты, должно быть, да.

— Это одна из линий расследования, которое мы сейчас ведем, — уклончиво ответила Бекка. Она не видела ничего хорошего в том, чтобы пугать девушку еще сильнее, сообщая ей о том, что она едва не стала очередной жертвой пятикратного убийцы.

— Регистратор все записал; хотите посмотреть, что там? — с надеждой добавила мать Хлои.

— То есть? — не поняла Бекка.

— Поскольку Хлоя — водитель-новичок, страховая компания заставила ее установить на машину видеорегистратор. И за это она получила скидку на страховку.

Бекка почувствовала, как учащается ее пульс.

— Камера все еще в автомобиле?

— Нет, она здесь, в моей сумке. — Мать Хлои достала пухлый коричневый конверт и протянула Бекке. — Я собиралась отправить эту запись страховщикам по пути домой.

— Кто-нибудь уже видел, что на ней?

— Только ее отчим. Он забрал камеру из гаража сегодня утром и скачал запись, чтобы у нас была копия на тот случай, если почта ее потеряет. По его словам, этого скота на ней можно увидеть совершенно четко.

— Спасибо вам огромное, это очень нам поможет.

Бекка поспешила через лабиринт больничных коридоров, пытаясь обуздать свой восторг. Ей не терпелось узнать, что именно попало на запись. Это может оказаться тем самым прорывом в следствии, который был им так отчаянно нужен. Но когда она подумала о том, какую славу это может принести ей лично, то не ощутила ничего.

Сейчас ей нужны были не похвалы начальства, а Мэйси.

Несколько дней назад Бекка сказала Джо, что быть женщиной в полиции означает каждый день вести битву. Но до нынешнего момента она не брала в расчет ту битву, которую ведет Мэйси. Она сражалась за то, чтобы выжить после трудных преждевременных родов, за то, чтобы учиться и развиваться так же быстро, как ее друзья. А теперь сражалась за любовь и внимание своей матери. И эту последнюю битву она проигрывала.

Но больше так не будет.

Здесь и сейчас Бекка поклялась перенаправить на дочь все силы и внимание, которые вкладывала в свою карьеру. И, что самое важное, она не собиралась больше ждать до тех пор, пока будет раскрыто это дело. Когда она вернется домой сегодня вечером, все будет иначе. Она никогда в жизни не понимала этого так отчетливо.

Неожиданно зазвонил ее телефон. Это была Хелен.

— Привет, я как раз думала о вас, — начала Бекка.

— Нужно, чтобы ты приехала. — По тону матери Бекка сразу же поняла, что что-то неладно.

— Что случилось?

— Мэйси заболела, и мне нужна твоя помощь. — На заднем плане Бекка услышала всхлипывания дочери и немедленно встревожилась. — У нее температура, она плачет и зовет тебя.

Бекка сжала пухлый конверт, в котором лежал автомобильный видеорегистратор.

— Мам, мне нужно завезти экспертам кое-что очень-очень важное, — сказала она. — Это в любом случае по пути, и потом я сразу же поеду домой. Буду примерно через час. Я решила выделить свободное от работы время, начиная с сегодняшнего дня. И я имею в виду — по-настоящему, не просто выходные или кусочек дня. С того момента как я вернусь домой, все будет по-другому, обещаю.

— Люблю тебя, — ответила Хелен и завершила звонок. Бекка могла бы поклясться, что слышит, как ее мать тоже плачет.

Бекка почувствовала, как уголки ее губ сами собой изгибаются вверх, и позволила себе широко улыбнуться. Услышав, как расстроена ее дочь, она ощутила вибрацию материнских струнок в душе — и не думала, что они все еще целы. Затем отправила по электронной почте письмо с извинениями, адресовав его Нихату, заодно уведомила Уэбстер о своем решении выйти из расследования и запросила отгул по личным причинам. Есть множество других офицеров, которые с радостью ухватятся за шанс поучаствовать в деле и продолжить ее работу. У Бекки теперь другие приоритеты. Это ее второй шанс стать истинной матерью для своей дочери — а ведь раньше ей казалось, что она никогда не сможет ею стать.

Глава 46

Джо четыре раза за последние полчаса нажимал кнопку «перезвонить», но каждый раз попадал только на автоответчик на телефоне Бекки.

Пятую попытку он сделал, когда их коллеги начали собираться в следственном штабе на дневное совещание. Несколько минут назад он получил от Бекки сообщение, объяснявшее, что находится в том пакете, который она оставила у экспертов-криминалистов, и что на совещании ее не будет. Нихат уведомил его, что Бекка отпросилась по личным делам, и Джо заподозрил, что это связано с ее дочерью. Он подумал, что это, наверное, нечто серьезное, если она решила пропустить обсуждение записи с видеорегистратора.

Джо вошел в комнату одним из последних и разместился поблизости от двери, на тот случай если ему понадобится выйти и ответить на звонок Бекки. Еще до появления старшего суперинтенданта Уэбстер напряженное ожидание сделалось почти осязаемым. Прошло два дня с тех пор, как был найден последний труп, и все молча надеялись, что следующий не будет принадлежать маленькому Эвану Уильямсу.

Джо рассудил, что убийство малыша не соответствует той схеме, по которой до сих пор действовал убийца. Подозреваемый не планировал встретить одинокого мальчика в супермаркете. Должно быть, это ужасное совпадение — то, что их пути пересеклись. Но почему он просто не оставил все как есть? Что побудило человека, которого бывшая соседка опознала как некоего Доминика, увести ребенка с собой? Насколько понимал Джо, это было первое спонтанное действие подозреваемого с тех пор, как началась серия убийств. Если Доминик не педофил, может быть, вид этого мальчика всколыхнул в нем какие-то остатки человечности? Имело ли это какое-либо отношение к беременности Одри Моро? Задело ли появление мальчика какие-то воспоминания, которые Доминик хотел пережить заново?

Джо еще раз проверил телефон как раз в тот момент, когда Уэбстер начала говорить. Он сотрудничал с уголовным розыском совсем недавно, но уже видел признаки того, как тяжело ей дается это дело. Лицо у нее было бледным, словно она не бывала на свежем воздухе вот уже много дней.

— Не буду даже говорить, что наш главный приоритет — вернуть Эвана живым и невредимым, — начала Уэбстер. — Как только мы получим изображения с… — Однако фразу она договорить не успела: как будто по сигналу, дверь отворилась, и вошел один из криминалистов. — Заговори о черте, а он уж тут как тут, — произнесла старший суперинтендант. — Хорошие новости есть?

В комнате наступило молчание, когда бородатый мужчина протянул Уэбстер стопку фотографий толщиной в дюйм.

— Мы получили его изображение, — сказал он. — На блюдечке.

В комнате воцарилось сдержанное возбуждение: каждый детектив хотел увидеть — в первый раз — лицо человека, занимавшего все их мысли и дела в течение последних дней. Из рук в руки переходили цветные фото высокого разрешения — три кадра с изображением лица подозреваемого, сделанные через лобовое стекло машины под разными углами.

— Когда мы передадим информацию в СМИ? — спросил чей-то голос.

— Не прямо сейчас, — ответила Уэбстер. — Я не хочу спугнуть его: если он будет знать, что мы его опознали, то заляжет на дно.

Джо понимал, что лицо человека на фото может выйти в искаженном виде из-за угла съемки — ведь камера была закреплена на приборной панели — или из-за некачественной оптики. Но фотографии были настолько четкими, как будто их сделал профессиональный фотограф-портретист.

Джо приступил к работе — как будто в мозгу его зажегся сигнал готовности. Сначала он окинул взглядом лицо в целом. Потом сосредоточил внимание на длине и ширине носа подозреваемого, форме его глаз, того, как широко они расставлены и как глубоко посажены. Затем отметил линию челюсти, высоту скул и бровей. Он также увидел шрам на мочке, который не был виден на предыдущих зернистых кадрах. Только после этого на Джо снизошла полная уверенность.

Он узнал убийцу.

Но где он мог его видеть? Джо закрыл глаза и отрешился от болтовни в комнате, обыскивая свою память, где всю жизнь хранил лица людей, и стараясь вспомнить, где он мог видеть этого человека. И спустя несколько секунд нашел совпадение. Они встречались лично, причем всего несколько дней назад.

— Я знаю его, — сказал Джо, встряхнув головой. — Мне знакомо это лицо. — В комнате воцарилась тишина, все уставились на него. — Мы с Беккой были у него дома.

Глава 47

Джо выскочил из переполненной комнаты совещаний и поспешил к столу Бекки. Разбросав по столешнице содержимое своей сумки, он принялся выискивать свой блокнот. Уэбстер, Нихат и Брайан последовали за ним спустя пару минут после того, как поспешно завершили собрание.

— Откуда ты знаешь его, Джо? — напрямую спросил Брайан. — Кто он?

— Когда мы встретились, он был не «он», а «она», — ответил Джо, хватая блокнот и быстро его пролистывая. — Из числа трех подозреваемых, которых мы идентифицировали, — они стояли на платформе подземки рядом со Стефаном Думитру, когда ему ввели препарат. Мы с Беккой выследили ее, и сразу же было понятно, что это не женщина, однако живет как женщина. «Меган Бингэм», — прочитал он в блокноте, — так она назвалась, однако сказала нам, что родилась как Джон Бингэм. И это именно тот человек, которого заснял видеорегистратор, только без парика и макияжа. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы опознать его, потому что макияж и подводка могут изменить черты лица. Но только не тогда, когда смотришь на них так внимательно, как я.

— Так его зовут Джон — или Доминик, как его назвала соседка? — спросил Нихат.

— Нам следует проверить оба имени. Но Домиником он звался три года назад, до того как все это началось, так что, скорее всего, именно это имя настоящее.

Джо записал адрес Меган Бингэм и передал его Нихату, который — в сопровождении Брайана — вышел из комнаты, чтобы отрядить команду в указанное место. Тупая боль позади глаз Джо дала о себе знать, и он взмолился: «Пожалуйста, не сейчас!» — радуясь тому, что его не попросили к ним присоединиться.

Через несколько минут по адресу выехал фургон с офицерами в бронежилетах — на тот случай если предполагаемый арест перейдет в силовое противостояние. С другого участка отправили переговорщика по делам заложников, в штатской одежде, — вдруг Эван Уильямс по-прежнему находится в той скудно обставленной квартире.

Джо был зол на себя за то, что принял объяснения «Меган Бингэм», за то, что испытывал к ней сочувствие и уважение, ведь она посмела жить в соответствии с ее внутренним «я»… хотя на самом деле их с Беккой нагло обманули. Почти всю жизнь семейные обстоятельства Джо и — в меньшей степени — его сексуальная ориентация заставляли его чувствовать себя изгоем, и он предположил, что «Меган» ощущает то же самое. Какая глупость с его стороны! Если они с Беккой могли предотвратить убийства Гарри Доусона и Зои Эллис, он себе никогда не простит. Джо грызла мысль: почему Доминик был одет женщиной, когда они с Беккой посетили его квартиру? Был ли он реально трансгендером или же просто ожидал их?

Джо подумал о том, чтобы снова позвонить Бекке и оставить ей голосовое сообщение о последних открытиях в деле, но потом передумал. То, что они оба будут злиться, ничего не даст. Сейчас было не время гадать «что было бы, если б…».

Вооруженный знанием о том, как именно выглядит Доминик, Джо использовал компьютер Бекки, чтобы просмотреть некоторые из ста тысяч изображений в централизованной криминалистической базе данных — проверить, не содержится ли там какое-либо дело на подозреваемого. Джо сомневался, что нормальный человек может проснуться однажды утром и приступить к совершению серии продуманных убийств — и чтобы у него при этом не было проблем с законом в прошлом. Но без фамилии найти что-либо было сложно.

Он склонился над клавиатурой, глядя на фотографии Доминика, сделанные с видеорегистратора, и вводя в поле поиска ключевые слова. Потер саднящие глаза и на этот раз сосредоточился на волнистых белокурых волосах подозреваемого, выглядывающих из-под знакомой бейсболки с надписью по-французски. Он вводил метаданные, включая слегка искривленный нос Доминика, вместе с такими типичными описаниями, как цвет глаз, высота скул, квадратная челюсть и ямочка на подбородке. База данных предложила семьдесят четыре предполагаемых совпадения, но ни один из этих субъектов не был Домиником.

Требовался другой подход, но Джо боялся, что если сейчас не отведет взгляд от монитора, то потеряет сознание. Боль, начавшаяся позади глаз, распространилась на лоб и виски. Сочетание стресса и напряжения вылилось в мигрень. Учитывая ход прошлых приступов, ему следовало в самое ближайшее время принять лекарство, иначе через полчаса — в самом лучшем случае — эта боль охватит весь организм. Может быть, уже даже сейчас слишком поздно. Мигрень была подобна бомбе с часовым механизмом, и ему нужно задержать взрыв на как можно большее время, пока она не сделала его полностью бесполезным. Джо проглотил четыре таблетки, выписанные врачом, — на две больше, чем должен был принять, — и запил их тремя стаканами воды из кулера, чтобы побыстрее растворились.

Часто моргая, чтобы прояснить затуманенное зрение, он откинулся на спинку кресла — и тут услышал с другого конца комнаты голос Нихата:

— Джо, приятель, ты не мог бы задействовать кого-нибудь, чтобы отыскать все возможное об Одри Моро?

— Сейчас, — отозвался Джо.

Он попросил одну из вспомогательных сотрудниц офиса помочь ему в поисках, а затем начал выстраивать по порядку те фрагменты жизни Доминика, которые извлек из разговора с «Меган». Дважды просмотрел записи в блокноте и заметил записанное на полях имя «Этьен». Вспомнил, что этим именем Меган называла куклу, которую носила с собой, пытаясь выдать за ребенка. Это имя было слишком необычным, чтобы просто взять его из головы, не продумав заранее. Могло ли это быть имя, которое Одри Моро дала своему ребенку?

Если Одри и Доминик не помирились и их отношения остались враждебными, она могла не вписать имя отца ребенка в свидетельство о рождении. Джо все-таки провел поиск по этим словам, но в заданный промежуток времени в Великобритании не было зарегистрировано рождение ребенка с таким именем и фамилией. Быть может, Одри вернулась во Францию, чтобы родить ребенка там? Если поиск по фамилии Одри Моро не дал ничего, можно запросить помощи у европейских коллег через Интерпол, но это займет какое-то время.

Свет монитора продолжал резать Джо глаза, и он убавил яркость.

Вспомогательная сотрудница офиса приблизилась к нему, прервав цепочку раздумий. В руках у нее был розовый листок с клейкой полоской.

— Джо, тут кое-кто пытается дозвониться до Бекки последнюю пару часов, — начала она, — но та не берет трубку. Не могли бы вы ему перезвонить? Он говорит, что это важно.

— Конечно, — отозвался Джо и взял бумажку с именем детектива-констебля Найджела Морриса и номером телефона. Он как раз собирался снять трубку стационарного телефона, когда его прервал звонок на мобильный. Номер был ему незнаком, и он понадеялся, что это номер городского телефона Бекки.

— Детектив-сержант Джозеф Рассел? — спросил женский голос, и Джо ответил «да». Никто, кроме Мэтта, матери и Линзи никогда не называл его Джозефом. — Это детектив-сержант Венди Кларк из Лейтон-Баззарда. — Ее имя ему ничего не говорило. — Вы отмечены в полицейской системе в связи со случаями пропажи девочек, произошедшими более двадцати лет назад?

Джо замер.

— Да, — ответил он после паузы.

— В нашем районе найдены останки неопознанного ребенка, убитого примерно в указанный промежуток времени, и я подумала, что вам это может быть интересно.

Джо откинулся на спинку кресла, борясь с приступом тошноты. Сотрудница, которую он отрядил на поиски Одри, приблизилась к нему, с тревогой глядя на его мертвенно-бледное лицо.

— Вы в порядке, Джо?

— Да, — пробормотал он.

— Я вычислила Одри Моро.

— Вы можете прислать на электронную почту то, что нашли? Мне нужно кое-куда съездить.

Не дожидаясь ответа, он схватил пиджак и сумку и вылетел из здания.

Глава 48

Джо было быстрее добраться до вокзала Юстон подземкой, чем получить разрешение взять служебную машину и объяснить, зачем она ему понадобилась. Он также сомневался, что сможет сейчас сесть за руль, потому что война между лекарствами и мигренью была в полном разгаре. Перед тем, как станет лучше, будет еще хуже. Хотя технически он ехал в Лейтон-Баззард не по делам полиции, но расследование касательно исчезновения Линзи все еще оставалось открытым — пусть и «висяком». Однако на то, что он бросает высокоприоритетное дело ради личного вопроса, посмотрели бы косо. И все же Джо это мало заботило. Когда дело доходило до поисков сестры, ничто не могло остановить его.

Он проглотил еще одну таблетку и запрыгнул в поезд за несколько секунд до того, как тот отошел от платформы и медленно покатился по рельсам. Это было то же самое направление, по которому Джо много раз ездил в Милтон-Кинс — и проводил там час за часом, ища Линзи среди множества незнакомых людей. Он должен был доехать до Лейтон-Баззарда за полчаса, а там, как показывали карты, до полицейского участка было совсем недалеко пешком.

Джо нашел в вагоне тихий уголок, прислонился головой к стене неработающего туалета, надел солнечные очки и закрыл глаза.

С того момента как он получил телефонный звонок, все остальное в мире потеряло значение. И обещание, которое он дал Мэтту, и операция «Камера», и пять жертв уже совершенных убийств, и любые потенциальные жертвы. И, к стыду Джо, даже маленький Эван Уильямс. Сейчас распознавателя волновала только та часть его прошлого, с которой он никак не мог примириться.

Детектив-сержант Венди Кларк сообщила ему, что останки девочки были найдены в подвале старого фермерского дома, который простоял заброшенным два десятилетия. Эксперты установили, что погибшей было от шести до десяти лет и что она, скорее всего, умерла в промежутке от двадцати до двадцати пяти лет назад. Крепко закрыв глаза, Джо созерцал обрывочные картины того дня, когда в последний раз видел Линзи живой. Та перебежала через школьную площадку для игр и скрылась в одноэтажном здании. Ходила в эту школу всего два дня и уже обзавелась подругами. Линзи не просто выбралась из своей оболочки — вылетела из нее и расколола на крошечные осколки, чтобы они никогда не собрались заново. Однако Джо был более сдержанным и оставался настороже. И это оказалось правильно.

Землю, на которой стояла ферма, продали застройщику под возведение складов, и он направил команду бульдозеристов, чтобы очистить территорию. Только после обрушения крыши и стен здания был найден второй подвал, не обозначенный на чертежах владения. Внутри обнаружили скелет девочки и почти истлевшую одежду и обувь. Кларк предложила Джо возможность опознания одежды по фото, которые она скинет ему на электронную почту. Он настоял на том, чтобы увидеть все лично.

Маленький городок располагался в двадцати минутах езды от того места, куда Джо и Линзи привезла мать. Их отец часто путешествовал по Мидлендс[33] — он работал механиком и специализировался на ремонте сельскохозяйственной техники, и потому — несмотря на то, что родом был из Ноттингема, — вполне возможно, знал кого-то из фермеров, живущих в Лейтон-Баззарде. Они могли забрать к себе Линзи, когда он привез ее к ним, — или помочь спрятать ее тело.

Джо содрогнулся, когда подумал о том, что могло случиться с ней, оставшейся в одиночестве в темном подвале, и как долго могли длиться ее мучения. Он слышал истории о девочках, сидевших в заточении годами; некоторых мучители даже принуждали родить детей, прежде чем пленницам удавалось сбежать. Если удавалось. Или, может, отец со зла запер ее в этом подвале сам и просто позволил ей умереть…

Неожиданно Джо осознал, что впервые после исчезновения Линзи рассматривает возможность ее смерти. Любой, кто знал эту историю, пришел бы к такому выводу еще годы назад. И на миг ему действительно захотелось, чтобы эта мертвая девочка оказалась Линзи, потому что это позволило бы ему начать двигаться дальше, не цепляясь больше за прошлое.

Вопреки всему, Джо, должно быть, задремал, потому что рывком проснулся, когда динамики вагона объявили, что следующая станция — Лейтон-Баззард. Спустя четверть часа Венди Кларк уже указала ему на кресло, стоящее возле ее рабочего стола.

— Вы не против, если я спрошу, почему вас так интересуют подобные случаи? — поинтересовалась она, зачесывая свои рыжие волосы назад и стягивая их в тугой хвост. — В примечании было сказано, что вы хотите знать обо всех делах, где смерть жертвы потенциально датируется двадцатью и более годами.

— В то время пропала моя сестра, — ответил он. Кларк подняла брови, ожидая, что он продолжит, но Джо больше ничего не сказал, а вместо этого задал вопрос: — Причина смерти известна?

Пока она пролистывала страницы в папке, Джо краем глаза заметил фотографию маленького скелета, лежащего на серебристом металлическом столе. Его желудок сжался, и он отвел глаза, сосредоточив взгляд на доске объявлений. Кларк, судя по всему, осознала, что именно он успел увидеть, и быстро прикрыла снимок другим листом бумаги.

— Процедура экспертизы вам знакома; все это неофициально до тех пор, пока не открыто коронерское расследование, но на голове у нее — след от удара тупым предметом. Возможно, кувалдой или колотушкой. Ее ударили дважды, расколов череп.

Это принесло Джо странное облегчение. Он надеялся, что, кем бы ни была бедная девочка — его сестрой или совершенно посторонней девчушкой, ей не пришлось сильно мучиться перед смертью, и ее страх был всего лишь мимолетным.

— Могу я увидеть ее одежду? — спросил Джо.

— Конечно.

Кларк провела его в другую комнату, где офицер, ответственный за вещдоки, показал ему три запечатанных прозрачных пластиковых пакета, лежащих на столе; на них были наклеены бумажки с номерами. В первом лежала пара маленьких черных кед. Они были относительно целы, пролежав в подвале столько лет, и походили на те, что носила его сестра. Во втором лежали маленькие белые носки и желтые трусики-«недельки», на которых Джо с трудом различил название дня недели. Надпись гласила «вторник», а Линзи пропала в четверг. Это дало проблеск надежды. В третьем пакете лежала школьная форма — платье, судя по всему, темно-синего цвета. Но на Линзи не было формы. Она проучилась в новой школе недостаточно долго, чтобы мать успела сводить ее за покупками.

Джо прислонился к столу, не зная, отчего пол вдруг поплыл под ногами — то ли от облегчения, то ли из-за слишком большого количества таблеток от мигрени. Он покачал головой, адресуясь к Кларк, и та улыбнулась — за обоих. Потом протянула ему бумажный платок, которым он промокнул глаза.

Прежде чем сесть на обратный поезд до Лондона, Джо сдал образец ДНК и получил заверения, что результаты придут в течение ближайших трех дней. Но он уже знал ответ. Совпадения не будет, и дела Линзи и этой девочки останутся незакрытыми.

К тому времени как поезд отъехал от вокзала Лейтон-Баззарда, в голове у него слегка прояснилось, и теперь он видел, какую большую глупость совершил по собственной воле. Он стыдился собственной тупости. Бросить самое высокоприоритетное в его карьере расследование на середине — это самое непрофессиональное, что он когда-либо совершал, и Джо был жестоко разочарован в себе. Он мог бы провести опознание по фотографиям одежды девочки, присланным на почту. Но вот уже в который раз поставил свою одержимость поисками сестры превыше всего… Когда речь шла о Линзи, его зрение сужалось до одной-единственной точки.

Это был тот долгожданный звонок будильника, который ему требовался. Джо уже подверг риску свой брак, а теперь сделал то же самое со своей карьерой. Если он ничего не изменит сейчас, то и останется ни с чем, и это пугало его. Двадцать шесть лет погони за призраком были слишком долгим сроком.

Он проверил свой телефон и увидел пропущенные сообщения от Нихата и Брайана, уведомлявших его о том, что он и так предполагал: квартира, где жил Доминик-Меган, теперь была пуста.

Эксперты-криминалисты сейчас обшаривали эту квартиру дюйм за дюймом, но лидеры его команды в данный момент возвращались в офис. К одному сообщению была прикреплена фотография Доминика, которая была разослана всем полицейским офицерам еще до того, как Джо уехал в Лейтон-Баззард.

Когда поезд доехал до Юстона, на экране замигал сигнал голосового сообщения. Джо нажал на воспроизведение. Сообщение от Нихата.

— Джо, приятель, не знаю, где ты сейчас, но тебе, наверное, следует поскорее пересечься с нами в кабинете Уэбстер. Тут прибыл патрульный; он утверждает, что когда-то арестовывал человека по имени Доминик Хаммонд.

Глава 49

Джо пробежал по коридорам офиса полиции и взмахнул электронной карточкой-пропуском, чтобы войти в штаб следствия.

Когда двери открылись, он заметил, что в комнате определенно прибавилось детективов и вспомогательного персонала по сравнению с тем, сколько их было, когда он уходил. Временная перегородка была убрана, поэтому две комнаты стали одной большой. Воздух был влажным, в нем висел запах кофе и сэндвичей. Люминесцентные лампы наверху словно светили ярче, чем прежде, и этот свет грозил свести на нет весь эффект от таблеток против мигрени.

Джо быстрым шагом направился в сторону кабинета Уэбстер — Брайан уже закрывал дверь. В самом кабинете на стуле устраивался офицер в форме.

— Извините, я опоздал, — произнес Джо, едва дыша. — Я расследовал одну улику…

Офицер представился как детектив-констебль Найджел Моррис, и Джо вспомнил: этот человек сегодня, несколько часов назад, оставил сообщение с просьбой к Бекке перезвонить ему. Джо забыл об этом сразу же, как только получил звонок относительно тела девочки. Моррис был высок и худощав, на его подбородке пробивалась темная щетина с проседью. Джо прикинул, что ему, должно быть, чуть меньше сорока лет, и он один из тех полицейских, которые предпочитают патрулировать улицы, а не сидеть в офисе и карабкаться по карьерной лестнице. Такие офицеры, как Найджел Моррис, составляли опорный стержень полицейских сил.

— Вы сообщили нам, что, по вашему мнению, когда-то арестовывали именно того человека, которого мы разыскиваем; это так? — начала Уэбстер, подавшись вперед и глядя ему прямо в глаза.

— Да, это было три года назад, вечером первого июня, — начал он. — Я запомнил эту дату, потому что был мой день рождения, но я не нашел никого, кто согласился бы поменяться со мною сменами. В общем, мы патрулировали район Шепердс-Буш, когда нас вызвали по поводу нарушения общественного порядка… — Он сделал паузу и достал из кармана потрепанный блокнот. — …На Стэнлейк-роуд. Женщине по имени Одри Моро досаждал ее бывший партнер. В некотором роде семейное насилие. Они стояли на улице перед ее квартирой, и ссора становилась все жарче. Я пытался успокоить его, а напарница занималась женщиной. Когда они зашли в дом, мужчина занервничал еще сильнее; он говорил мне, что она не позволяет ему увидеть его ребенка, и умолял меня помочь, но я ничего не мог сделать. Когда его бывшая наконец-то вышла, она несла в руках чемодан и забросила его в багажник машины. Напарница шла за ней, неся ребенка в детском автокресле, и помогла женщине пристегнуть его. Отец ребенка словно сошел с ума; он выкрикивал имя мальчика — Этьен, если я правильно помню. Затем ударил меня локтем в живот, а потом по яйцам, начал хватать автокресло и кричать во все горло. У напарницы не было выбора — она использовала перцовый баллончик, чтобы усмирить его. Он продолжал орать, размахивать руками и пытаться сопротивляться нам, так что пришлось применить силу и надеть на него наручники. Потом прибыл вызванный нами фургон, и буяна увезли. Но к тому времени его бывшая с ребенком уехали.

— Значит, тогда на него завели дело?

— Если только его не взяли за что-то другое — нет, потому что он так и не доехал до участка. У него оказалась какая-то жуткая аллергическая реакция на перец из баллончика: говорил, что не может дышать. Его отвезли в больницу Святой Марии, но в этот вечер случилась атака террористов в Хаммерсмите, когда эти чокнутые из ИГИЛ[34] стали кидаться на людей в торговом центре с ножами. Раненых тоже везли в больницу Святой Марии, и в суматохе Хаммонд сумел бесследно испариться.

— Значит, он сбежал прежде, чем его успели внести в базу данных или допросить, — сказал Нихат. — Был ли выписан ордер на его арест?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Моррис.