Последняя жертва Маррс Джон

Глава 62

Падение оказалось длиннее, чем он ожидал.

Последний четкий образ, запечатлевшийся в мозгу Доминика, — это лицо детектива-сержанта, беспомощно смотрящего, как его цель обрушивается в воду и скрывается под поверхностью.

За мгновение до соударения тело Доминика повернулось в воздухе, и он упал боком — ребра, шея и бедро приняли на себя всю силу удара, который вышиб воздух из легких. Все органы чувств испытали перегрузку, когда его поволокло вниз — как будто он угодил в челюсти акулы. Непроглядная темнота сбивала его с толку, кожа горела от удара об воду и от холода.

Вода, ворвавшаяся в уши, временно оглушила его — пока громовые удары винта не сотрясли барабанные перепонки. Водяные вихри, созданные движением лопастей, швыряли и крутили его, точно в стиральной машине. Влево и вправо, вверх и вниз, вперед и назад — вода не хотела ни нести его дальше вперед, к винтам, ни отпустить. Она играла с ним, заперев в этом преддверии ада, и это ужаснуло его. Он закричал, и вода наполнила его легкие, обжигая изнутри, словно огонь. Это не должно было произойти вот так. В течение множества ночей, будучи не в состоянии уснуть, Доминик воображал, что случится, когда он бросится с парома; представлял момент между прыжком и падением, когда он, невесомый, будет находиться в воздухе, и какой покой это ему принесет. Потом он рисовал в воображении миг, когда достигнет воды, как течение увлечет его навстречу винтам — и спустя секунду все будет кончено. Он представлял, что Одри и Этьен ждут его по ту сторону, где семья наконец-то воссоединится…

Но, к его разочарованию, то, что с ним происходило сейчас, ничуть не напоминало картины, нарисованные воображением, и Доминик понял, что совершил чудовищную ошибку. Он хотел, чтобы его смерть была мгновенной, а не такой. Задергав ушибленными при падении ногами и вытянув руки, чтобы ухватиться за что-то, чего не видел, собрав все оставшиеся силы, он боролся против неистовых течений и завихрений, отчаянно стараясь выплыть на поверхность, — но понятия не имел, в какой стороне она. И мощь водяных струй делала все его усилия тщетными.

Вибрирующее громыхание двигателей делалось громче и громче, а ледяной холод безжалостно пронзал кожу, словно тысячи игл. Доминик уже ничего не видел — а потом вдруг ощутил, как его тянет все дальше и дальше под воду, глубже и глубже, и ноги неожиданно сделались невесомыми, точно перышко. Затем то же самое случилось с его рукой, и он перестал чувствовать, как она задевает его бок. Доминик осознал, что лопасти винтов режут его на части, отсекая одну конечность за другой.

Он вспомнил те страдания, которые причинил шести людям из своего списка — каждому по очереди. Теперь он испытывал ту же боль, что и каждый из них, — только всю одновременно.

Глава 63

Джо прошел мимо коллег по операции «Камера» и офицеров из подразделения экстренного реагирования полиции Кента, бегущих к корме парома. Шторм становился крепче, и его начало тошнить уже по-настоящему.

Запершись в туалете на нижней палубе, он корчился в рвотных спазмах до тех пор, пока желудок не опустел окончательно. Вытерев рот туалетной бумагой, воспроизвел в памяти последние моменты Хаммонда, кадр за кадром, зная, что ничего не мог сделать, дабы предотвратить самоубийство. Расстояние между ними было слишком велико.

Джо мысленно прикинул, как могли бы развиваться события, если б он все же сумел арестовать преступника. Хаммонд предстал бы перед судом, и его обоснования каждого из убийств оказались бы вынесены на широкую публику. Репутация причастных к делу сотрудников экстренных служб, которые, по всей вероятности, и совершили ошибки, приведшие к смерти Одри и Этьена Моро, была бы очернена. Число жизней, которые эти люди спасли за свою карьеру до случая с Одри и Этьеном, не имело бы никакого значения — все запомнили бы только мать и сына, которых эти люди погубили. Кое-кто, возможно, даже мог бы оправдать действия Хаммонда. Сама мысль об этом заставила Джо содрогнуться. Это несправедливо.

Теперь, когда Хаммонд определенно мертв, его наследие содержалось в мобильном телефоне у Джо в руках. Он с некоторым опасением включил устройство и начал просматривать его содержимое — шесть видеороликов, каждый из которых длился примерно пятнадцать минут. В них Хаммонд смотрел прямо в камеру и объяснял причины, стоящие за каждым из убийств. У Джо не было времени, чтобы прослушать их все целиком, поэтому он проматывал их, схватывая главное.

Закончив, Джо был уверен, как никогда в жизни: он не даст Хаммонду возможности произнести эти посмертные речи. Ни один из этих лицемерных, ханжеских обвинительных роликов не увидит света дня. Нельзя рисковать тем, что кто-то решит принять сторону Хаммонда. Джо сунул телефон обратно в карман и, услышав, как паром подает сигнал о приближении к причалу, неверной походкой начал подниматься обратно на верхнюю палубу, к своим коллегам. В течение всей своей карьеры он следовал букве закона, а сейчас впервые нарушил его — и это вызывало у него беспокойство. Однако он считал поступок правильным.

* * *

В письменных показаниях Джо не было ни единого упоминания о телефоне. Вместо этого он детально расписал, как пытался отговорить Хаммонда от самоубийства. Он также пропустил изрядную часть их диалога, тщательно выбирая те моменты, которые подчеркивали безумие Хаммонда. Однако точно знал, что следует сообщить о признании Хаммонда относительно помощи, которую тот получал от кого-то из числа детективов, и эти показания были без задержки переданы в отдел внутренних расследований.

В тот вечер, покинув офис и добравшись до квартиры, Джо желал лишь оставить позади два последних дня, слившихся в сплошное пятно. Но он должен был как-то объяснить Мэтту свое отсутствие — и супруг действительно ждал его в гостиной. В первый час беседы по душам Джо вкратце рассказал потрясенному Мэтту о том, что случилось с Беккой и о событиях на борту парома. Однако не сказал ни слова о своей поездке в Лейтон-Баззард и о том, как он скрыл телефон Хаммонда. Их разговор завершился, когда Джо уже не мог держать глаза открытыми, и Мэтт помог ему добраться до постели.

Под утро Джо неожиданно пробудился от чуткого сна. В памяти его звучали слова Хаммонда: «Смотри внимательнее, детектив. Когда сюда прибудут остальные, этот человек появится последним», — так он сказал про «крота» из рядов полиции. Хаммонд лгал себе относительно того, насколько жестоко он обращался с Одри, и того, что в ее смерти виноваты все, кроме него, — не были ли его слова о личности сообщника очередной ложью? Джо вспомнил момент, когда вернулся на корму, выйдя из туалета, и кто из участников операции «Камера» появился там последним. По его телу пробежала дрожь. Он выбрался из кровати и бегом поднялся по лестнице в гостиную. Виня свое измотанное состояние в том, что не додумался до этого раньше, достал из кармана джинсов телефон Хаммонда. Включив, просмотрел каждый видеоролик по очереди. Однако о сообщнике Хаммонда нигде не упоминалось. Джо проверил список звонков — Хаммонд звонил отсюда только на два номера.

Первый вел на автоответчик Зои Эллис. Набрав второй, Джо услышал четыре гудка, потом трубку сняли — и он немедленно узнал этот голос.

Глава 64

Припарковав у обочины машину Мэтта, Джо вышел наружу и ощутил прохладу, которой так не хватало Лондону вот уже много дней. Свет, падающий из круглосуточного кафе, озарял зловеще пустую дорогу.

Он выждал пару минут, чтобы приготовиться к тому, что ждало его впереди. Джо знал, что должен был бы сделать: передать телефон начальству в качестве улики, как только он осознал, что помимо роликов в нем содержится и другое важное свидетельство. Но сейчас было уже слишком поздно. Он отчетливо помнил ужас, прозвучавший в голосе коллеги, ответившего на звонок с номера мертвеца.

— Это Джо Рассел, — без малейших эмоций произнес Джо. — Предлагаю встретиться через час в кафе напротив станции «Скорой помощи» в Тернем-Грин, откуда был похищен Бёрджесс.

Детектив-сержант Брайан Томпсон уже был на месте к тому моменту, как Джо вошел и сел за стол.

— Откуда у вас телефон Доминика? — начал он, нервно покусывая губу.

— Должно быть, он подбросил его в карман моей куртки, — солгал Джо. — Значит, вы не отрицаете, что знаете его?

— А есть ли смысл? — спросил Брайан. Джо в свое время допрашивал достаточно подозреваемых, чтобы понять: перед ним сломленный человек. — Кто еще знает?

— Никто — пока.

— Почему?

— Почему? Потому что мне нужно, чтобы вы сказали мне, что я ужасно ошибся и что есть совершенно разумная причина, почему вы перезванивались и переписывались с серийным убийцей.

Брайан запустил пальцы в свои редеющие волосы, потом вытянул руки и положил их на стол перед собой.

— Мы с Домом были друзьями, — ответил он.

Джо покачал головой и открыл рот, собираясь что-то сказать. У него было множество вопросов, но он не знал, с чего начать.

— То есть? — в конце концов спросил он.

— Познакомились в середине девяностых, — тихо сказал Брайан. — Он стоял возле писсуара в общественном туалете в Сохо. Это было популярное место встреч для скрытых геев и мальчиков для съема. Тогда он был тощим пареньком… выглядел так, словно его нужно как следует покормить… и я предположил, что он на многое готов, чтобы получить деньги. Он попытался привлечь мое внимание, играя с собой. Я знал таких, как он, до этого арестовывал множество таких «Домиников». Потом он вдруг узнал во мне полицейского офицера — позже сказал мне, что я как-то раз читал в его школе лекцию о наркотиках. Он едва не сломал себе шею, пытаясь удрать оттуда, но я поймал его. Дом боялся, что я отведу его в участок, но я тогда не был на дежурстве и пришел в этот туалет не для того, чтобы арестовывать мальчиков-проституток и их клиентов.

— Тогда зачем?

Брайан посмотрел на Джо так, словно надеялся, что тот сам сделает выводы и ему не придется сознаваться.

— Искали себе мальчика? — спросил Джо, и Брайан кивнул. — Черт! И что было дальше?

— Пришли к обоюдному соглашению. Мы встречаемся, между нами происходит… всякое… потом я перевожу деньги, а он помалкивает. В обмен я представил его другим людям с похожими взглядами, с которыми был знаком… мы оба получали выгоду.

— Какого рода «взглядами»?

— Я представил его людям, которые… предпочитают, чтобы их партнеры были помоложе.

— И сколько лет было Хаммонду?

— Пятнадцать. Почти.

— Господи, Брайан, вы состояли в кругу педофилов? — Брайан не решался поднять взгляд на Джо. — И сколько это продолжалось?

— Два, может быть, три года. Потом Дом начал ходить в спортзал и качаться, и больше не пользовался спросом в этих кругах. Этот парень отличался от других мальчишек, у него были амбиции. Он нашел новых клиентов, которые платили ему во время учебы в университете, но мы все равно держали связь. А когда его мать упилась до смерти, я стал единственной точкой опоры в этой жизни, чем-то вроде отцовской фигуры.

— Не обманывайте себя, — процедил Джо. — Отцовские фигуры не занимаются сексом с уязвимыми подростками.

— Полагаю, вы правы, — с готовностью признал Брайан.

Официантка узнала Джо по его прошлому визиту и улыбнулась, принеся свежий чайник с чаем. Но еда и питье — последнее, о чем сейчас мог думать Джо.

— Это правда — то, что говорят по телику? — спросила она. — Вы нашли того маньяка?

— Думаю, да, — ответил Джо, желая, чтобы она поскорее ушла.

— Я же говорила вам, что он выглядел совершенно нормальным, да? Всегда те, от кого ожидаешь меньше всего, находят, чем удивить.

Джо бросил на Брайана мрачный взгляд.

— Это точно. — Он подождал, пока она отойдет за пределы слышимости, потом продолжил расспросы: — Как же ваше «соглашение» превратилось в эту гребаную кашу?

— Мы не общались больше десяти лет; потом он вдруг неожиданно появился снова, пару лет назад. Хотел встретиться, но я не желал его видеть. Эта часть моей жизни была позади, я был счастлив с Ивонной и детьми. Но он прислал мне видео, где мы с ним вместе, — тайно записал его и хранил все эти годы. Оно было мутным, но на записи был слышен мой голос — я говорил, что хочу с ним сделать. Он присылал мне сделанные им фото и давние сообщения. Сказал, что ему нужна моя помощь с некоторыми именами, адресами и номерами телефонов. Я думал, что когда передам сведения, все будет позади, но он сказал, что вот-вот случится что-то важное, и, нравится мне или нет, я буду участвовать. Я должен был присоединиться к расследованию и рассказывать ему, что происходит.

— Или?..

— Или он сообщит моей жене и девочкам о нас с ним. — Брайан сжал пустую кружку, как будто боялся выпустить ее. Руки его дрожали. — Это раскололо бы мою семью. Он сказал, что к тому же подаст на меня заявление об изнасиловании — и срок давности неважен, поскольку тогда он был несовершеннолетним. Я бы лишился своей работы, семьи, пенсии… всего.

— И что вы сделали?

— Все, о чем он меня просил. Я сообщал ему о ходе расследования; о том, по каким следам мы идем; насколько мы близко к тому, чтобы найти его; когда ему нужно уходить оттуда, откуда он за нами наблюдает…

— Вы с самого начала знали, что он собирается убивать людей?

— Нет!

— Тогда после убийства румын вы должны были сообщить о происходящем.

— Было уже слишком поздно — к этому моменту я уже увяз слишком глубоко. Он пообещал мне, что после их смерти все закончится, но потом убил снова. И снова, и снова, и снова… Я не знал, что делать, Джо. Я был в ловушке.

— А как насчет Бекки? Она была вашим другом. Она уважала вас. Говорила мне, что когда начинала работать в уголовном розыске, вы взяли ее под крыло…

— Знаю, знаю. — Его слова прозвучали сипло, как будто у него сжималось горло. — Но неужели вы не видите, что у меня не было выбора?

— У всех нас есть выбор, — возразил Джо. — И поверьте мне, иногда я выбирал неправильно. Но это, Брайан?.. Вы сообщник в шестикратном убийстве. Как вы сможете жить с этим?

— Я и не смогу, — ответил тот. — Уже не могу. Не спал с тех пор, как все это началось; мне постоянно плохо, когда я пытаюсь есть, меня тошнит, все выходит обратно… я не знаю, что делать.

Они смотрели друг другу в глаза, пока Джо осмысливал то, что услышал. Он знал, что если выдаст Брайана, ему придется признать, что телефон, который ему дал Хаммонд, все еще у него. Тем временем Брайан вытер глаза и снова положил ладони на стол. Он сел прямо и посмотрел на Джо с извиняющейся полуулыбкой.

— И что теперь?

— Думаю, вы понимаете: я должен поступить правильно — ради Бекки… ради них всех.

Брайан испустил протяжный вздох.

— Понимаю. Вы не против, если я схожу в туалет, прежде чем мы уйдем отсюда?

Джо колебался, оценивая варианты. Кафе было одним из длинного ряда торговых заведений. С одной стороны зала располагался запасной выход, ведущий на задний двор, туалеты находились с другой. Брайан никак не мог сбежать, поэтому Джо кивнул в знак согласия и смотрел, как сломленный коллега идет к двери в дальнем углу.

«Как мог хороший человек принимать такие плохие решения?» — спросил себя Джо. Потом вспомнил, как сам порой делал совершенно неправильный выбор. Поиски сестры для него в какой-то момент оказались важнее Бекки и Мэтта, и в результате он потерял одну и едва смог удержать другого.

Джо взял свою кружку и допил чай, потом поставил ее на стол рядом со столовыми приборами, которые оставила официантка. Неожиданно он осознал, что вилки и ножа, лежавших со стороны Брайана, нет. И тут до него дошло. Металлический стул с громким лязгом опрокинулся и упал на пол, когда Джо вскочил и бросился к двери туалета. Распахнув ее, бросил взгляд на единственную кабинку внутри. В щель между дверцей и полом видна была только неподвижная ступня, вывернутая под странным углом.

— Нет, нет, нет! — воскликнул Джо и ударил по двери кулаками, выкрикивая имя Брайана. За его спиной раздались непонимающие возгласы и звук приближающихся шагов. Он отступил назад и занес ногу. Два пинка — и дверь кабинки слетела с петель, обрушившись на тело, лежащее поперек унитаза. Джо отшвырнул дверь за спину и посмотрел в почти безжизненные глаза Брайана. Кровь текла из трех разрезов на шее полицейского; рука его все еще сжимала зазубренный нож, который он взял со стола.

Джо попытался остановить кровь, зажимая раны ладонью, однако понимал, что уже поздно. Не прошло и минуты, как уже второй человек за эти сутки умер у него на глазах.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Ритмичные басы незнакомой песни в стиле регги отдавались в теле Джо, заставляя его вибрировать. Музыка доносилась из звуковой системы с шестью огромными колонками, скрепленными вместе веревкой и привязанными к задней части медленно движущегося грузовика-платформы. Толпа танцевала, диджей управлял сдвоенным пультом, и машина неспешно ползла вслед за колонной, окруженная полудюжиной женщин в цветных трико и затейливых головных уборах из огромных синих и фиолетовых перьев.

Джо подождал, пока проедет вторая платформа — на ней дети с самым разным цветом кожи, одетые в костюмы зверей, танцевали под музыку из «Короля Льва». Они помахали ему руками, и он помахал в ответ, потом пересек дорогу и направился сквозь толпу к станции подземки «Лэдброк-Гроув». Она была закрыта на выход, чтобы направить гуляющих в менее многолюдные районы.

В течение всех выходных почти два миллиона человек приняли участие в карнавале в Ноттинг-Хилле — или просто пришли поглазеть на него. Этот карнавал был самым большим празднеством такого рода в Европе — да и по мировому счету уступал только карнавалу в Рио. Это была одна из причин, по которым Джо любил Лондон: он не мог припомнить, чтобы любое другое ежегодное событие давало возможность с таким размахом отпраздновать этническое разнообразие.

Джо и его коллеги из ОВРОИ добровольно вызвались следить за порядком во время этого двухдневного праздника — в числе девяти тысяч прочих полицейских офицеров. Когда суперраспознаватели наблюдали за музыкальными или спортивными событиями, они имели возможность запечатлеть в памяти сотни или даже тысячи новых лиц. Но карнавал — мероприятие совершенно иного порядка, учитывая одно только количество людей. Джо уже произвел шесть арестов, основываясь на опознании подозреваемых из централизованной базы данных. В целом их команда арестовала тринадцать человек.

Он шел против течения праздничной толпы, по одному озирая лица гуляк. Из-за тесноты воздух был влажным и душным, в нем висели запахи пряной еды, смешивавшиеся с дымом марихуаны. В прошлом Джо с готовностью хватался за возможность поработать на карнавале, используя это как шанс для поисков сестры. Но в этом году все было иначе. Каждый раз, думая про Линзи, он вспоминал, как непоправимо подвел Бекку. Теперь его разум неразрывно связывал сестру и погибшую коллегу воедино.

После смерти Доминика и Брайана Джо взял больничный на шесть недель, чтобы привести в порядок психику и осознать все случившееся. Он также использовал это время, чтобы заново наладить отношения с Мэттом. Они вместе бродили по музеям и галереям, предпринимали однодневные поездки за город и наслаждались туристическими маршрутами, куда лондонцы попадают крайне редко.

Но совесть Джо не позволяла ему расслабиться. Скрывая что-то от Мэтта, он не мог жить нормальной повседневной жизнью. Слишком многое в его душе изменилось за время участия в операции «Камера». И Мэтт, который знал его лучше, чем кто-либо еще, понимал, что Джо по-прежнему нечто беспокоит. Постепенно он выжал из него всю правду.

Это был самый откровенный разговор, который когда-либо происходил между ними. Джо сидел вместе с Мэттом на скамье в Хапмпстед-Хит, глядя на древние рощи, пруды и лондонский горизонт, и постепенно раскручивал нить повествования. Он не умолчал ни о чем — ни о своей злополучной поездке в Лейтон-Баззард, ни о том, как подвел Бекку. Поведал о том, почему сначала скрыл телефон Хаммонда, а потом, после самоубийства Брайана, передал этот телефон своим коллегам, предварительно вынув карточку памяти, на которую были записаны видеоролики.

Завершив признание, он едва мог посмотреть на супруга. Они сидели в молчании, и Мэтт держал Джо за руку.

— Что касается Бекки… никакие мои слова уже ничего не изменят, — произнес наконец Мэтт. — Это то, с чем тебе придется жить. Но ты должен помнить: ты ее не убивал. Это сделал Доминик Хаммонд. Может быть, ты мог это предотвратить, а может быть, нет. Ты никогда этого не узнаешь. Но мы должны найти для тебя какой-то способ справиться с этим, и первым делом тебе нужно снова пойти к психологу. Что касается телефона — я сделал бы то же самое. Ты спас семьи жертв от той грязи, которой забросали бы имена погибших. Закон не всегда принимает в расчет мораль, и иногда, поступая неправильно, мы все равно поступаем правильно.

— Но я должен поддерживать закон, а не нарушать его. Это делает меня таким же виновным, как те, кого я разыскиваю.

— Нет, не делает. Ты сделал разумный выбор и не можешь отыграть его обратно.

— В показаниях я сообщил, что нашел этот телефон в кармане своей куртки только перед тем, как позвонил Брайану, и что Хаммонд, должно быть, сунул его туда тайком. Я не сказал, что он сам отдал его мне. Что, если меня уволят за то, что я не передал его начальству сразу? Иногда я думаю, следует опередить их и уволиться самому.

— Если после внутреннего расследования тебе что-то предъявят, посмотрим, как с этим справиться. И нет, ты не должен добровольно отказываться от своей карьеры. Ты — хороший человек, Джо, вот почему я тебя люблю. И знаю, что ты способен двигаться дальше и, пока зрение позволяет, можешь сделать еще много хорошего в этом мире в качестве детектива — больше, чем если б ты был просто гражданским лицом. Не становись еще одной жертвой Хаммонда.

Джо кивнул и сильнее сжал руку Мэтта. Жить с детективом и так нелегко, а учитывая все, что успел натворить Джо, будет правильно теперь поставить супруга на первое место в своей жизни.

Во время больничного Джо посетил похороны Бекки в Айлингтонском крематории. Это была формальная, мрачная церемония; все скамьи и проходы были заполнены офицерами в форме, а снаружи толпились журналисты. Джо смотрел на мать и отца Бекки, сидящих в первом ряду. Хелен явно еще не до конца оправилась, голова ее была по-прежнему забинтована. Она держалась за руку своего блудного мужа Дэвида, как будто боялась упасть, если отпустит. На время выздоровления Хелен Мэйси временно перешла под его опеку, но он решил не брать внучку с собой на похороны. После церемонии Джо подумал было подойти к родителям Бекки и выразить свои соболезнования, однако передумал. Он все еще считал себя отчасти виноватым в смерти их дочери.

Теперь, вернувшись в ОВРОИ, Джо пообещал Мэтту, что снизит нагрузку на глаза. Это означало, что он будет меньше сидеть за компьютером, пролистывая фотографии подозреваемых, чаще делать перерывы и правильно питаться. Врачи полагали, что все это может замедлить развитие макулодистрофии. Не предотвратит неизбежное, но, возможно, даст больше времени.

Джо знал, что должен был уведомить начальство о своем заболевании еще два года назад, когда оно было диагностировано. Вместо этого он решил уйти в отрицание. Настало время посмотреть правде в лицо и перестать прятаться от нее. Поэтому он поклялся, что после окончания карнавала признается во всем.

Когда смена подходила к концу, Джо почти дошел до станции «Лэдброк-Гроув». Толпа начала редеть, и урчание в желудке застало его врасплох. Он осознал, что не ел весь день. Его внимание привлек запах жареного мяса и карибских специй, и он посмотрел в сторону передвижной закусочной, к которой стояла очередь человек в шесть. Проверив свой бумажник на предмет наличных, Джо направился в конец очереди.

Неожиданно в поле его зрения промелькнуло чье-то лицо. Яркие синие глаза, такие же, как у него самого, заставили Джо оглянуться. Но женщина прошла мимо так быстро, что он не успел разглядеть какую-либо другую часть ее лица. Не размышляя, он пошел за незнакомкой. Она направлялась к другому фургону-закусочной, и он видел ее только со спины. Волосы у нее были такого же цвета, как у Джо, прямые, до плеч. Она слегка повернулась, и он отметил, что и кожа у нее светлая, его оттенка.

Всякий раз, когда Джо пытался рассмотреть лицо женщины, она поворачивалась в другую сторону. Несмотря на то роковое происшествие, закончившееся смертью Бекки, несмотря на все обещания, которые он давал Мэтту и себе, Джо отчаянно хотел подойти к ней поближе. Но, уже шагнув вперед, остановился. Потом сделал шаг назад.

Это было с ним и прежде — часто, слишком часто. Ожидание, отчаяние, тоска, предвкушение, за которыми следовало разочарование и сокрушительная печаль на много дней. Сколько еще он намерен гоняться за прошлым, прежде чем признает поражение? Сколько еще жизней не сможет спасти, прежде чем выучит урок?

Джо в последний раз посмотрел вслед женщине — как раз в тот момент, когда она обернулась. Но он, не желая вглядываться в ее лицо, закрыл глаза.

«Никогда больше, — подумал он. — Никогда больше я не поставлю мертвых превыше живых».

Это принесло неожиданное облегчение. Несколько недель назад ничто не остановило бы его — он следовал бы за ней, пока не убедился бы точно, что это не Линзи. Но теперь, даже не подходя ближе, он знал: нет. Линзи ему не найти никогда. Линзи мертва. И хотя эту истину было нелегко принять, с ней следовало смириться.

Джо повернул голову, открыл глаза и сделал несколько шагов прочь, когда вдруг услышал…

— Джозеф? — окликнул его женский голос. — Джозеф, это ты?

Он замер на месте, и ему показалось, что ноги вот-вот откажутся его держать.

Благодарности

Не могу окончательно поверить, что пишу слова благодарности уже к пятой своей книге.

Я хотел бы поблагодарить своего сообщника и наперсника Джона Рассела за его поддержку и полезные предложения для этой истории. Как обычно, ты невероятен. И конечно же, огромное спасибо моей маме, Памеле Маррс, которая остается самой преданной читательницей из всех, кого я знаю.

Спасибо моему псу Оскару, который пробрался в эту книгу, опередив лишь Трейси Фентон, королеву «TBC» («THE Book Club») в Фейсбуке. Она и восемь тысяч читателей клуба с самого начала были — и остаются — просто великолепными. Спасибо также участникам двух новых книжных клубов, с которыми я познакомился и переписывался в последний год, включая Би Джонс из «Lost in a Good Book» и Венди Кларк из «The Fiction Caf Book Club» — я очень признателен вам за вашу поддержку.

Множество людей помогало мне правильно изобразить невыдуманные детали этой истории. Поэтому без какого-либо особого порядка я говорю спасибо всем вам: Саманте Лэйнг и Мэнди Рэй за медицинские советы; Ди Финчу и Эмме Ли за то, что провели меня по парому; Эди Уоткинсу за бесценные рассказы о подземке. Помимо того, выражаю благодарность следующим людям, безмерно талантливым и вдохновляющим: Луизе Бич, Нику Догерти, Джо Эдвардсу, Эндрю Уэбберу, Джулии Лэнгтон, Карен Ли Робертс, Кэт Миддлтон, Джиму Райану, Даррену О’Салливану и Даниэлле Греф.

Также выражаю признательность сотрудникам издательства «Томас энд Мерсер», особенно редакторам Джеку Батлеру и Иэну Пиндару за их энтузиазм в работе над этой книгой. Спасибо также Джемме Уэйн за ее орлиный глаз. Это самая сложная книга из всех, написанных мною, и все вы помогли превратить ее в то, чем я могу гордиться.

Спасибо суперраспознавателям столичной полиции, вдохновившим меня на создание этой истории. Их работа просто невероятна и не столь широко признана, как должна быть. Если вы хотите узнать о них больше, советую почитать следующие материалы:

www.theguardian.com/uk-news/2016/nov/05/metropolitan-police-super-recognisers

www.newyorker.com/magazine/2016/08/22/londons-super-recognizer-police-force

www.newstatesman.com/politics/uk/2016/08/super-recognisers-scotland-yard

Вне зависимости от того, были ли вы со мной с самого начала или же только что познакомились с моими книгами, огромное вам спасибо за то, что приобрели этот роман. Даже не представляете, как много значит для писателя то, что вы тратите на его труды свое время и деньги.

И наконец, посвящаю эту книгу всем сотрудникам экстренных служб мира — включая моего покойного отца, детектива-сержанта Чарли Маррса, — которые рискуют своими жизнями для того, чтобы спасти наши, когда мы в опасности.