Шерлок Холмс Мценского уезда Сергеев Станислав
– Ну, вы сами в курсе, что у нас не всегда принято задавать ненужные вопросы. В рамках задания все, что мне надо знать, я знаю.
– Откуда к вам ее откомандировали.
– Из столичного жандармского управления.
– О как интересно. Вы же из управления государственной полиции, а к вам отправляют человека фактически из другого ведомства.
– Мне это тоже не очень понравилось. Но мы же на службе и не привыкли обсуждать распоряжения начальства.
– Кто вам дал команду принять ее в группу?
И тут он не выдержал.
– Да что же такое случилось и как это связано с Екатериной Матвеевной, по моему разумению, весьма достойной девушкой?
Мы демонстративно переглянулись с князем, он заметно кивнул.
– Так вот, как только вы стали ходить кругами вокруг дома Трояновой, мы стали наблюдать за вашей группой. Как оказалось, только эта дама, в отличие от вас, имела в городе контакты и после расставания с вами возле гостиницы, где остановились князь и княгиня Таранские, пошла к некоему куаферу, и не править прическу. Там она имела с кем-то короткий, но весьма серьезный разговор. Мой человек не сумел рассмотреть, с кем, и по неопытности сам засветился, и она однозначно сумела обнаружить сам факт наблюдения. О чем вам, кстати, при вечерней встрече возле полицейского участка не доложила, что тоже очень странно. А потом мой человек исчез. Поэтому и были выбраны такие экстренные меры по вашей нейтрализации и изменению порядка охраны князя. С учетом того, что все ваши остальные люди под контролем, включая тех, кто отдыхают, возникает вопрос: где мой человек? С очень высокой долей вероятности к его исчезновению имеет отношения эта особа, хороший стрелок и мастер владения холодным оружием. Кстати, если с моим человеком что-то случится, то минимум, что вам светит, это служба на Крайнем Севере, а максимум – ваша группа просто исчезнет.
В комнате после моих последних слов повисла гнетущая тишина. Только полицмейстер недовольно запыхтел, но сдержался и промолчал. А вот в глазах столичного полицейского я заметил характерный блеск в глазах, конечно, он понял, кто перед ним сидит. И я решил добить полицейского.
– Аристарх Петрович, вы же поняли, кто перед вами сейчас сидит. И если поняли, то должны осознавать, что я не занимаюсь вопросами уровня детской песочницы.
– Да уж, не думал, что увижу вас вот так, – нехотя проговорил он, кивнув на свои связанные руки, всем видом показывая, что оказались по разные стороны, – Катран, так же вас зовут?
– Почти. Это оперативный псевдоним в рамках одной операции. Когда она будет завершена, Катран исчезнет, появится другой позывной – вы же знаете правила оперативной работы и конспирации.
– Да, знаю, но и о ваших методах тоже наслышан, – не выдержал и скривился, показывая свое отношение.
Но тут уже я чуть взъярился на этого чистоплюя.
– Когда там, в тайге, перебили банду и вошли в лесной поселок, мы нашли похищенную княгиню и ее дочь. Их держали несколько дней в грязном вонючем сарае, вообще не выпуская на улицу. Смрад стоял неимоверный. Девочка, когда ее вынесли на улицу, уже была при смерти, у нее начался сепсис после ранения, или антонов огонь, и только Божьим Провидением ее удалось вытащить с того света. Княгиня еле держалась на ногах, и только неимоверная сила духа позволила ей дождаться помощи. Представьте, она сидела несколько дней и смотрела, как умирает ее дочь. А вот теперь прочтите вот этот документ. Думаю, вам будет очень интересно. Макар, развяжи ему руки.
Макар развязал полицейскому руки и передал копии допроса Котова, ну и следом вологодского жандарма.
В комнате опять наступила тишина, и по тому, как Аристарх Петрович шелестел листами, и по мере прочтения, взгляд его менялся, и он все быстрее и быстрее стал буквально глотать лист за листом, периодически зло хмыкая. Когда он прочел последний лист, то поднял голову и посмотрел на меня и сжал губы, показывая всю степень раздражения.
– Если это все правда…
Я устало его перебил:
– На допросах присутствовали несколько свидетелей, которые могут подтвердить, что данные показания не получены под пытками и уровень достоверности очень высок. После нашего отъезда из Яренского уезда полицейские, особенно после нападения ряженых каторжников на конвой, неформально создали несколько летучих отрядов и прошлись по этим лагерям подготовки террористов. Практически все подтвердилось.
– Да уж, – не выдержал полицейский.
Ну и я, конечно, решил его додавить.
– Теперь вы понимаете, во что вы влезли? Господин Плеве и весь аппарат управления государственной полиции после убийства государя императора Александра II активно работают по «Народной воле» и остальным террористическим организациям. Наше подразделение тоже работает, но на несколько ином уровне и намного дольше, и о том, что будет покушение, государя упреждали несколько раз.
– Слышал, и мы упреждали. Но… что за ваше подразделение? Вы работаете на Игнатьева?
Я усмехнулся и, смотря ему прямо в глаза, начал втирать свою легенду:
– Игнатьев про нас вообще ничего не знает и не слышал, как и большинство остальных представителей силовых ведомств. Мы – это специальное подразделение стратегической разведки. Оно было создано более пяти лет назад, после того, как государь император остался очень недоволен качеством разведданных, поставляемых по каналам военной разведки и Министерства иностранных дел.
– Я никогда не слышал…
– Мы были созданы под эгидой Министерства финансов и замыкались непосредственно на государя императора, не отчитываясь ни перед кем, кроме него. Нашим бессменным руководителем был и остается князь Таранский. Основная задача – отслеживание путей финансирования террористических организаций, направленных на развал Российского государства, отслеживание всякого рода агентов влияния, которые действуют в интересах явных врагов или потенциальных противников.
В комнате наступила мертвая тишина, все, даже «бессменный глава специального подразделения», прониклись масштабом моего воображения и наглости, а вот столичный полицейский был в шоке, а говорить о мценском полицмейстере вообще не стоит. Он, поняв, куда его затянули, чуть ли не молился, чтоб про него просто забыли и дали спокойно дослужить до пенсии.
– Но государь император… – начал полицейский, но тут в разговор включился князь, который быстро все просек и решил поучаствовать, пока я тут не наворотил своим языком.
– Государь император Александр III пока не в курсе. Его батюшка не успел его поставить в известность о существовании такого секретного отряда, но мы как работали, так и работаем на благо государства. Вы же в допросных листах видели фамилию того, кто организовал похищение моей супруги и дочери. О том, как он по наущению англичан организовал затягивание взятия Плевны, тоже прочитали. Мы давно собираем на него материалы, чтобы идти к государю императору, и он это знает и действует подло, жестко, не задумываясь проливая кровь невинных людей. Сколько русских жизней стоило затягивание взятия Плевны? Задумывались?
– Да, да, ваше сиятельство, я все понимаю. Я слышал эту историю про странное поведение генерала Крылова под Плевной, но чтоб вот так…
– Да, вот так. Теперь и вы втянуты в это дело. Ну, что дальше будем делать?
Он несколько мгновений смотрел то на меня, то на князя Таранского и, чуть кивнув головой, проговорил:
– Я понимаю, что это все серьезно. И я готов помочь, ваше сиятельство, при условии, что это не будет противоречить приказам моего непосредственного начальства, и если это не будет касаться выдачи секретной информации.
– Хорошо. Мы объяснились. Теперь расскажите про Екатерину Матвеевну. Как и кто ее к вам отправил.
Он пожал плечами.
– Перед отбытием в Мценск она сама пришла к нам и передала письмо лично от директора департамента государственной полиции, где ее настоятельно рекомендовали взять с собой.
Он прищурился, как бы вспоминая ту встречу, и задумчиво проговорил:
– Включение в группу женщины обсуждалось изначально, учитывая факт того, что под охрану берется и супруга князя, поэтому появление женщины с рекомендацией господина Плеве не стало неожиданностью.
– Вы связывались, проверяли ее личность?
– Да, решил подстраховаться и послал телеграмму, и получил подтверждение, что Кулагина Екатерина Матвеевна отправлена в мое распоряжение.
Опять повисла пауза, и я быстро анализировал полученную информацию.
– Что скажете, полковник? – снова обратился ко мне князь, и «полковником» называет специально, чтобы поднять статус в этой компании.
– Вариантов много. Она действительно оперативник, тайный агент корпуса жандармов и ей предоставили контакты с местной резидентурой. Выполняя задание и выявив слежку, она просто решила перестраховаться, хотя как-то все слишком агрессивно. Но у моего человека на лбу не написано, что он из охраны князя Таранского. Это самый приемлемый вариант, так сказать, недопонимание смежных ведомств.
Вариант второй – она противник, и ее подвели в группу для ликвидации князя. Группа Аристарха Петровича работает, она узнает о цели все и делает всего один выстрел и уходит. Реально о ней здесь практически ничего не известно. Только руководство в корпусе жандармов, а там пока запросишь личное дело, которое точно секретное, пока его получишь, она успеет за границу уйти или сменить несколько личностей. И захват Антона – это попытка узнать, что нам о ней известно.
Третий вариант – видоизмененный второй, она не Кулагина. Настоящую Кулагину где-то тихо прирезали и вместо нее на вокзал к нашему Аристарху Петровичу отправили подмену с настоящим письмом от Плеве.
Тут уж князь не выдержал и высказался:
– Ну и нагородили тут, господин полковник.
– Согласен, ваше сиятельство, вариантов и так много, и не стоит плодить сущности. Мое мнение – Аристарха Петровича освободить, пусть подключаются к поискам, но сам и под нашим наблюдением. Его люди пусть отдыхают и ждут распоряжений. Ну и конечно, отправить в столицу срочный запрос относительно Кулагиной – кто, откуда, и главное, словесный портрет и характерные приметы. Она ж с холодным оружием хорошо управляется, вот обязательно должны быть многочисленные порезы.
– Согласен. А вы?
– Я тоже буду искать, своими методами.
Потом было быстрое совещание. Полицмейстер, уже давно проникшийся моментом, предложил перенести штаб операции в полицейский участок, на что получил согласие. Аристарх Петрович, после освобождения его и его людей, умчался давать запрос и опрашивать своих людей относительно Кулагиной, ну а мы, освободившись от необходимости охранять князя и забрав свои вещи, примостились недалеко от полицейского участка, занялись подготовительными мероприятиями.
Макар, которому Антоха был как сын, давно на меня посматривал с надеждой и ждал чего-то необычного, чуть ли не волшебного, в стиле Великого Катрана, ну и я его не подвел, уже был план использования техники из будущего для оперативного поиска.
Да, носимая радиостанция с включенным маяком, которая была у Антохи, не работала, видимо ее либо разбили, либо намеренно отключили, но у него с собой был «жучок», который при случае можно было бы прицепить к наблюдаемому объекту. Запускался он либо легким нажатием на корпус, либо управлялся дистанционно с помощью тон-сигнала определенной частоты в режиме триггера. Послал сигнал, включился, послал второй раз – выключился. Одна беда – все «жучки» такого плана имели очень маленькую дальность передачи. Поэтому тут два варианта, либо постоянно сидеть с приемником недалеко от объекта, с большой вероятностью засветиться, либо где-нибудь поблизости установить ретранслятор и сидеть где-нибудь в фургончике и, как белый человек, попивая кофе, слушать радиопередачу.
Я как мог быстро все это объяснял Макару и Федору, энергично копаясь в вещах и выкладывая на стол нужные мне устройства и детали. Тут подошли Таранский с ротмистром, резонно предположив, что от служебного рвения полицейских будет мало толку, а вот я смогу предложить что-нибудь очень оригинальное, и они, конечно, не остались разочарованными.
До рассвета еще оставалось пару часов, и я решил этим временем вовсю воспользоваться.
Со своего радиопередатчика я послал сигнал на включение «жучка», что был у Антохи, и достав дорогущий небольшой квадрокоптер, с относительно большим временем полета, приделал к нему радиоретранслятор, правда, запитанный не мощным тяжелым аккумулятором, а простеньким, легким, как раз рассчитанным на пару часов активной работы.
Свой тактический мощный фонарь я включил в инфракрасном режиме и поднял луч точно вверх, в качестве маяка. В этом мире, конечно, не было GPS-навигации, поэтому летать квадрокоптеру придется чисто на глазок, и мне нужен будет хоть какой-то ориентир.
Положил перед собой карту Мценска, наглым образом позаимствованную у полицмейстера, запустил пульт управления со смартфоном в качестве экрана и прогнал тест систем. Переключил камеру в ночной режим и дал команду на взлет. Железка из будущего, загудев четырьмя пропеллерами, резво поднялась в небо метров на пятьдесят и немного с натугой полетела по выбранному маршруту. Воткнув в ухо гарнитуру приемника, для обнаружения несущей частоты с жучка Антохи, я принялся гнать коптер в сторону первого перспективного района – где проживали многочисленные и не самые зажиточные горожане. Поиски именно там считались самыми перспективными – много людей, много домов, много хозяйственных построек, где легко было бы спрятать похищенного человека. Чуть отвлекшись, я бросил взгляд на ошалевших от увиденного стоявших рядом бойцов и князя с ротмистром. Они многое видели, но вот летающее устройство с камерой – это, конечно, было за гранью понимания. Они, несмотря на чины, склонились у меня за плечами, прикипев взглядами к экрану смартфона, наблюдая за ночным городом с высоты птичьего полета.
Ротмистр не выдержал и сквозь зубы прошептал:
– Нам бы такое чудо на Кавказе, ух мы бы горцев погоняли…
И ведь с ним все согласились, прекрасно понимая, какое преимущество дает такая вот разведка.
Коптер летел на крейсерской скорости километров тридцать в час в темноте ночного города, но камера в ночном режиме позволяла хоть как-то ориентироваться, да и выступившая луна дала дополнительный свет, что существенно облегчило управление летающей машиной.
Прошло двадцать минут, но результата пока не было, пришлось по дуге возвращать коптер для замены батареи.
Но, к счастью, Мценск был не настолько большим городом, и на хорошей скорости его быстро облетели, и уже на второй зарядке, над районом добротных домов зажиточных мещан и купцов я наконец-то отловил и несущую, и даже трансляцию разговора. Антоха жив, подлюка, и даже ругается матом. О чем я тут же сообщил, чем вызвал оживление среди наблюдателей. Сделав пару кругов над домами, ориентируясь на мощность сигнала, примерно определил дом, в котором, вероятно, и держат нашего бойца.
К моему удовольствию, когда гудящий коптер нарезал круги на высоте пятьдесят метров, из тени крыльца двухэтажного каменного дома, откуда, похоже, и шел сигнал, выглянул некий субъект в картузе, армяке и сапогах и стал удивленно осматриваться по сторонам в поисках источника шума. Да и судя по тому, как он что-то придерживал тяжелое у себя на поясе, было ясно, что человек вооружен. Ну, вот все и срослось.
Рядышком стояло какое-то полузаброшенное здание, то ли сарай, то ли лавка, но что главное, с плоской крышей, на которую я аккуратно посадил коптер, так чтоб камера смотрела как раз на тот самый дом, и быстро выключил двигатели, а то часовой как-то уже странно дергаться начал. Ну а камеру я выключать не стал, и мы получили фактически настоящую мощную систему видеонаблюдения за домом супостатов. Да и ретранслятор тоже исправно работал, выдавая разговор, который я тут же вывел на динамик приемника.
– Фух, аллилуйя! – не выдержав, эмоционально выдал я. – Чудо свершилось.
Ну и мы услышали, как пытаются разговорить Антона какие-то идиоты, а им, что самое интересно, советы дает женский голос, тварь такая.
– Все, выдвигаемся. Макар, зови полицейских, нужна еще одна коляска. На той, что есть, поедем мы с князем и ротмистром, ты за возницу.
Увидев его удивленный взгляд, я тут же пояснил:
– Надо кое-что обсудить, пока есть время.
Он только кивнул головой и умчался.
Пока было время, я быстро переоделся в «горку», накинул бронежилет, РПСку, распихал по подсумкам боеприпасы, воткнув в набедренную кобуру «ярыгина» и, вооружившись ПП-2000, на который накрутил тактический глушитель и вставил удлиненный магазин, снаряженный дозвуковыми патронами. Балаклаву, баллистический шлем, наушники и стрелковые очки пока не стал надевать, но все прихватил с собой в большой сумке.
И вот мы едем по ночному городу. Впереди едет коляска с полицейскими, которые должны будут остановиться за квартал от указанного дома. В той же коляске примостился Аристарх Петрович. У нас есть минут двадцать, пока доберемся до места, да видно, и князь выговориться хотел относительно моих импровизаций, которые его заинтересовали и сильно насторожили. Все-таки я играл на его авторитете, и ему это очень не понравилось.
– Евгений Владимирович, может сейчас объясните, что вам за блажь такая пришла? Что за секретное подразделение?
Я, как раз внимательно слушая передачу от Антона, немного скривился, так как услышал звуки ударов и стон Еремеева-младшего, поэтому отвлекся от неприятного.
– Все просто. У нас с вами много важной и секретной информации о прошлом, настоящем и будущем. Как мы ее будем реализовывать? Всем рассказывать, что есть пришелец от высших сил из другого мира, который знает будущее? Вы же сами с трудом поверили, а представьте, как будут ставить под сомнение любую информацию, даже самую важную, полученную от меня через вас. Ну а теперь представьте другой вариант: уже давно существует секретное подразделение, которое работает и в стране, и за границей и собирает стратегическую информацию через сеть своих агентов, и финансируется оно лично императорской семьей, и лично перед ней отчитывается. Совсем другое дело. Да, будут проверять первое время, ну а когда убедятся, что все имеет высокий уровень достоверности, вас будут беречь намного тщательнее. Да и наличие у вас за спиной группы головорезов-невидимок остудит любые горячие головы.
– Логично, но почему раньше к государю не пришли?
– Александр II так заигрался с княжной Юрьевской, что забросил свое секретное детище, и сыну ничего про это просто не успел сказать. Ну а вы, как верный патриот России, продолжали работать и собирать информацию. Вон какой заговор раскрыли в Вологодской губернии. Еще и Ремезова скинем и раскроем правду о том, что реально произошло под Плевной.
Опять пауза, князь обдумывает ситуацию.
– Допустим, но вы ведь рано или поздно вернетесь в свой мир. Ведь так?
– Возможно, но я вам дам столько информации, что вы сможете годами ставить весь Старый и Новый Свет в интересную позу. Постепенно будете выдавать ее как результат агентурной работы. И что главное – никаких даже мыслей и упоминаний о пришельце из другого мира. Ну а мое исчезновение – погиб Катран при исполнении долга, и все, унес с собой тайны. Но надо сеть восстанавливать. Предложите ротмистра Ковальского в качестве нового Катрана, он обладает всеми навыками и, главное, острым умом и верностью России. Пока я в вашем мире, натаскаю его, а с хорошим финансированием и горами компрометирующего материала на всю европейскую и американскую элиту вы быстро сформируете реальную агентурную сеть. Тут уже не мне вас учить, ну а дальше уже сами.
– Поверит ли государь, я все-таки не люблю лгать самодержцу.
– Придется постараться, ну и самое главное, – тут я хохотнул, – вам необходимо сфабриковать документы на самого себя, что вы «воровали», точнее, выводили деньги, по указанию прошлого государя императора, для финансирования специального разведывательного подразделения.
– Да уж и шуточки у вас, Евгений Владимирович.
– А я не шучу. С той информацией, что вы скоро принесете государю, он будет согласен вам всю сокровищницу отдать, ну и еще и приплатить.
– Блажен, кто верует, – все же князь оставил последнее слово за собой и из элементарного уважения не стал бодаться дальше.
Глава 20
Хорошо, когда по сравнению с местными обладаешь вполне достоверной, объективной и, главное, свежей оперативной информацией. Так называемый «туман войны», оказывается, и не туман вовсе, а только так, легкая дымка, и именно сейчас я себя чувствовал всезнающим, да и настроение существенно поднялось, от общего уныния до сдержанного энтузиазма. После знакового разговора с князем, пока еще стабильно работал ретранслятор, всю оставшуюся дорогу трясясь в коляске, я внимательно слушал, правда в не очень хорошем качестве, звуки активного и жесткого допроса Антона. «Жучок» находился в армяке, который, видимо, сняли с похищенного и бросили где-то в углу, что существенно ухудшало качество передаваемых звуков. Но и этого хватало, чтоб определить общую направленность интереса Кулагиной. Она точно знала, что Антон входит в группу Катрана, что он сын того самого Еремеева из Яренска, и ее очень интересовала и моя личность, и, что и не очень-то неожиданно, настоящие обстоятельства смерти капитана вологодского губернского жандармского управления. Наши оппоненты действительно не поверили в официальную версию смерти и отправили негласно несколько своих людей, которые либо ничего не накопали, либо просто бесследно исчезли. А после рейда еремеевцев по лагерям по подготовке террористов они вообще закусили удила, поняв, что против них работает не государство, ограниченное законами и всякими бюрократическими условностями, а противник, по жесткости, изобретательности и, главное, решительности, сравнимый с ними. И миндальничать с ними никто не собирается. Пока только локально зачистили низовое звено, но то, как был выведен из игры жандармский капитан, наводило их на размышления, что и с более высокопоставленными фигурантами никто цацкаться не будет.
– Ну что? – чуть нетерпеливо спросил Макар, когда мы остановились в квартале от нужного дома, поджидая, пока подъедет вторая коляска с полицейскими.
– Избивают, сильно избивают. Но Антоха молодец, молчит и только матом их кроет. А девка, тварь еще та, кажется, даже удовольствие от пыток получает. Стоп-стоп…
Я снова вслушался.
– Ах ты сучка крашеная, – не сдержал эмоций.
И на удивленные взгляды присутствующих ответил:
– Она такая же Кулагина, как я японский император. Вон оно как получается…
– Так что случилось? – не выдержал князь, уже немного отошедший от шока и практически освоившийся с моими возможностями по прослушке.
– Тварь полькой оказалась. Антон потерял сознание, и она крыла матом на чистом польском своих подручных, за то, что они не смогли рассчитать силу.
Как раз подъехала вторая коляска, в которой был сам полицмейстер в сопровождении Аристарха Петровича и трех дюжих полицейских. Единственным неприятным моментом было, что наши передвижения вызвали обычный собачий лай, который был поддержан с разных сторон. Да и тишина ночного города разбавлялась не только собачьим лаем, но и цоканьем подкованных копыт полицейских лошадей, да и обитые металлическими кругами колеса колясок так стучали по брусчатке, что я часто морщился от такого демаскирующего фона. Но, как я понял, все на это особо-то и не обращали внимания – обычное явление.
В свете светодиодного фонаря, который я прицепил на лоб, мы склонились над картой. Учитывая, что произошло в последнее время, на мою форму и снаряжение, на фонарь уже смотрели спокойно и все необычные вещи воспринимали как нечто само собой разумеющееся, даже не задавали вопросов о том, как я так быстро сумел обнаружить нужное место.
– Они вот в этом доме, – показал я место, где удерживали Антона, ткнув кончиком ножа «Ворон-3» в искомый квадратик. Несколько заинтересованных взглядов на зачерненное лезвие, и тут же все снова переключились на карту.
– Это дом купца Пиденко, – басовитым голосом, четко соответствующим большущим ухоженным усам и монументальному борцовскому телосложению, сразу проговорил один из тех трех полицейским, которых полицмейстер взял в качестве усиления.
Все сразу повернулись к нему, ну а я не стал терять время и закидал его вопросами:
– Дом каменный? Есть ли подвал? Может быть из него подземный ход, есть ли пути отхода по другим улицам? Главное, чтоб они не успели там занять серьезную оборону или не начали разбегаться как тараканы, лови их потом по всей губернии.
Полицейский, изображая ревностного служаку, сразу понял, куда клоню.
– Только первый этаж из камня, но подвал большой, добротный. И на заднем дворе есть, куда уйти. Там через забор небольшой пустырь, дальше постоялый двор и трактир. Тем путем, если что, легко могут уйти.
– Понятно, надо перекрывать. Хорошо. Дальше. Сам купец этот что собой представляет? Судя по фамилии, или малоросс, или поляк. Давно тут живет? За ним замечалось что-то необычное, подозрительное? Может, письма приходили от необычных адресатов, телеграммы с двойным смыслом, люди странные наведывались. Книги выписывал, журналы иностранные. Может, в аптеках какие-нибудь химикаты покупал в больших количествах.
Полицейский чуть скривился, когда я поднял голову, смотря на него, и так получилось, что налобный фонарь ослеплял его. Поэтому я крутанул фонарь так, чтоб направить пучок света вниз, и стал с интересом наблюдать за собеседником. А он не дурак, по вопросам понял, куда я клоню, и сразу подобрался. Учитывая, как пару месяцев назад убили монарха, такой интерес сразу направлял мысли в нужное русло.
– Правы вы, ваше благородие, водились за ними грешки. И журналы выписывал, и в аптеку хаживал, и гости к нему наведывались. Все это отражено в надзорном деле.
– Он официально под надзором, то есть в оперативной разработке?
Он кинул быстрый взгляд на полицмейстера, который чуть кивнул головой. И тем же тоном ревностного служаки ответил:
– Мы не нарушаем закон и не тревожим законопослушных граждан без веской на то причины. Но, после того как бомбисты подняли руку на помазанника Божьего, по своей инициативе собираем и фиксируем всякие необычные факты.
И опять бросил взгляд на полицмейстера, и вон как оба напряглись. Пришлось срочно разруливать ситуацию, тем более там Антона избивают, а мы тут беседы ведем.
– Это правильное решение. В процессе подготовки любой акции бомбисты оставляют за собой много следов. Закупка химикатов, разведка маршрутов следования высокопоставленных особ, попытка вербовки информаторов из окружения тех же особ, странные переписка и телеграммы, ну и конечно длинные языки, особенно по пьяни. В основной массе они там все болтуны, но за этими наивными идиотами и прячутся настоящие волки, бешеные волчары, которые и льют кровь, что водичку.
Они объясняют все высокими словами о благе народа, но реально им просто нравится убивать. И, как правило, эти нехристи имеют связь и финансирование из-за границы, от наших извечных врагов.
Я мельком глянул на остальных слушателей и заметил согласные со мной взгляды и кивки головой. Поэтому продолжил психологическую накачку.
– Это я к тому, что мы сейчас будем брать очень опасных людей, фанатиков. Девки там, молодые парни – это волки, которые уже попробовали человеческой крови, и наша задача их остановить. И не обольщайтесь, не смотрите на ангельские глаза, только отвернетесь, расслабитесь, получите выстрел в затылок либо заточку в печень. С какой стороны браться за револьвер, они не хуже вас знают, и это не простые каторжники. Не исключаю наличие самодельных бомб, которые могут подорвать при открытом штурме.
– Да уж, – не выдержал Аристарх Петрович, слушая мой короткий монолог, под который я замаскировал психологическую накачку перед операцией, – верно все сказали. Так оно и есть.
– Поэтому, главное, это провести захват так, чтоб не пострадали мирные жители этого тихого города.
Опять согласные кивки. Хм, как слушают, давненько у меня не было такой благодарной аудитории, даже немного красоваться начал, как бы наблюдая себя со стороны.
– Хорошо. Тогда, что там по купцу? Как я понял, до этого он привлек внимание к себе правоохранительных органов.
– Верно говорите, привлек. И куафер, про которого вы спрашивали, к нему бегал частенько, вроде как родственник дальний. И польские словечки у него очень редко да проскакивали, хотя всем говорил, что малоросс. Жинка его типичная малоросска из-под Полтавы, а вот он…
– Понятно. Обычное дело. Дети есть у них?
– Двое.
– Что можете по планировке дома сказать, и где, по-вашему, могут держать заложника?
Он на пару мгновений задумался.
– Только подвал. В сараях прятать заложника нет смысла, может вырваться и закричать. Только подвал.
– Хорошо. Возьмите лист и карандаш и накидайте примерный план подвала, первого, второго этажей, ну и любые подробности, которые могут помочь штурмовой группе.
Ротмистр, стоящий тут же, выдернул из записной книжки пару страниц и презентовал карандаш, а я повернулся к полицмейстеру:
– Ваше превосходительство, Федор Федорович, прошу извинить, что распоряжаюсь в вашей вотчине, но сами понимаете…
– Не стоит извиняться, господин полковник, я понимаю – служба. Тем более дела разворачиваются не очень красивые, и я, как человек, отвечающий за порядок в этом городе, должен быть рядом. Чем я могу помочь?
Мы переглянулись с князем, и он чуть дернул уголками губ, с далеким-далеким намеком на усмешку. Я это воспринял как одобрение и сразу продолжил:
– Ваше превосходительство, если вы не против, то обезвреживанием и захватом займется моя группа. Это ваш город, вы тут хозяин. Поэтому на вас и на ваших дисциплинированных сотрудников ложится бремя организации кольца оцепления вокруг этого дома, чтоб ни одна мышь не проскочила, и чтоб ни один гражданский по глупости не попал под случайную пулю, если преступники попытаются прорываться с боем…
И вот в глазах полицмейстера загорелись задорные огоньки, и он сразу как бы помолодел лет на пятнадцать.
– С превеликим удовольствием приложу все силы.
– Федор Федорович, если не против, то пару советов.
– Слушаю вас внимательно.
– Первое и основное – соблюдать тишину, пока мы будем подбираться к дому…
– Ну, это даже не стоило бы говорить. Я и повоевать успел, – даже чуть обиделся он.
– Я нисколько не умаляю ваших заслуг, просто вы это должны потребовать у ваших подчиненных. Сами понимаете, сколько прекрасно распланированных операций сорвалось, когда кто-то в ночи начинал кашлять, курить и выдавал себя огоньком, а во время марша звякнул металлом. Человеческий фактор, тут мы не всесильны.
– Я понимаю, о чем вы, господин полковник, и специально обращу на это внимание. Это все?
– Нет, еще пару уточнений.
– Слушаю вас.
– До восхода полтора часа. Еще темнота. Белое лицо видно далеко, поэтому, если есть возможность, надеть темные маски или испачкать лица сажей, – и тут же остановился, увидев на его лице скептическое выражение, но продолжил: – В момент начала операции все ваши сотрудники должны повязать на предплечья белые полоски ткани, чтоб в случае чего по темноте мы не постреляли друг друга и могли бы определить, кто свой, а кто чужой.
– А вот это дело. Чувствуется, господин полковник, не в первый раз ночью вы к супостату в гости идете.
Я не ответил, а только чуть кивнул головой.
– Ваше превосходительство, у вас полчаса. Успеете?
– Мало времени, но постараемся успеть. Сегодня ночью всех поднял, в участке ждут команды. А вы возьмите с собой Прокопа, – он кивнул в сторону того полицейского, который уже закончил рисовать и ждал, когда на него обратят внимание, – умный, сильный, исполнительный и, главное, надежный.
– Хорошо. Действуйте, а мы выдвигаемся к дому и ждем вашего сигнала, что все близлежащие улицы заблокированы.
Вперед наконец-то выступил Аристарх Петрович, наш столичный наблюдатель, видимо решивший как-то реабилитироваться.
– Господин полковник, у меня в распоряжении есть хорошо подготовленные и проверенные люди. Я прошу и на нас рассчитывать, ведь в этом деле прямая наша вина.
Я чуть усмехнулся.
– Аристарх Петрович, вы запрос по поводу личности Кулагиной послали?
А сам краем глаза наблюдал за реакцией полицмейстера, и тот тоже все понял и чуть кивнул, уже мне, в знак подтверждения.
– Сразу же. После такого конфуза не стоит терять время…
– Правильно, но, Аристарх Петрович, вы и ваша группа дискредитированы. Вариантов очень много, поэтому прошу понять и меня. Я не намерен рисковать ни своими людьми, ни тем более операцией, которая длится многие годы и наконец-то вышла на финишную прямую. По тем бумагам, что я вам показывал, вы должны были понять, какой уровень опасности для государства.
– Очень даже понял, поэтому всецело доверяю вам общее руководство. Но если будет произведен арест подозреваемых, я бы хотел участвовать в первичном вопросе. Особенно это касается Кулагиной
– Хорошо. Это логично. Вы должны понять, что в такой ситуации любой просчет будет очень дорого стоить.
– Я вас понимаю, но в качестве наблюдателя вы позволите быть?
– Сколько угодно. Тем более по большому счету здесь земля Федора Федоровича, и мы с нашими делами здесь на птичьих правах.
Полицмейстер хохотнул.
– Ох, господин полковник, и словечки у вас. Вроде и по-нашенски молвите, а иногда как скажете. Чувствуется, что вы долго жили за границей.
– А что делать. Как сказал великий Суворов, «англичанка гадит», вы даже не представляете насколько. Поэтому приходилось, так сказать, работать в самом логове. Ну а остальное, как говорят у нашего потенциального противника, «без комментариев».
Дальше продолжать смысла не было, поэтому обговорив последние нюансы, я отошел к своим людям, которые с нетерпением ждали развития ситуации. Чуть позже я, Макар, Федор, ротмистр и приданный нам полицейский осторожно стали пробираться к искомому дому. Идя сзади, так чтоб не привлекать внимания Прокопа, я периодически поглядывал на экран смартфона, куда выводилась картинка с камеры дрона. Все практически неизменно, даже скрывающаяся в тени крыльца дома фигура наблюдателя и та была на месте. Хотя в свете инфракрасного прожектора камеры, не такого мощного, как хотелось, часовой прекрасно был виден, особенно как он зевал и стоически боролся со сном. Макар, идущий рядом, тоже посматривал на экранчик, так, для контроля, и меня, ну и конечно обстановки.
Мы, остановившись метров за пятьдесят от искомого дома, спрятались за углом такого же добротного дома и зашептались.
– Макар, Федор, вам опыта не занимать. Тихо снимаете часового, но так, чтоб потом говорить смог. Обыщите, может, у него ключ есть от дома. Вяжете его, ну и кто-то из вас его будет изображать, пока не получим сигнал от местной полиции.
Тут ротмистр решил подать голос.
– Ну, вы же сказали, что будете действовать после сигнала…
– После сигнала мы в дом пойдем. А вдруг их кто предупредить захочет? Пусть думают, что у них есть фора по времени. Побежит такой умный упреждать и ведь в первую очередь с часовым начнет говорит, ну а тут наш Макар…
– Хитро.
– Предусмотрительно – не люблю неприятных сюрпризов. Как сказал один великий человек: «я не люблю, когда стреляют в спину, я также против выстрела в упор».
Пауза. И до всех стало доходить. Макар зло усмехнулся, а ротмистр с каким-то непонятным выражением посмотрел прямо в глаза и, чуть задержав взгляд, шепотом ответил:
– Очень мудро. Я запомню.
А я сделал зарубку – надо бы поспрашивать, что-то по этой теме у жандарма произошло, раз так отреагировал.
Не став затягивать время, я кивнул Макару и Федору – действуйте.
А сам, на всякий случай подготовил ПП-2000 с глушителем для стрельбы, зарядив его дозвуковыми патронами. Пока было время, нацепив баллистический шлем, стал прикручивать на кронштейн прибор ночного видения, поглядывая на экран смартфона, контролируя обстановку и наблюдая за действиями моих бойцов. Ну что я тут могу сказать – элита фронтовой разведки, с немаленьким опытом и, главное, решимостью выполнять поставленные задачи.
Они, предварительно измазав лица сажей, бесшумно растворились в темноте, осторожно перемещаясь от одного темного места к другому, приближаясь к идиоту, который, как мне кажется, умудрился задремать на посту. Пара минут, две стремительные тени метнулись к крыльцу, тихая возня и все. Вроде как часовой снова стоит, в том же картузе, только вот фигура вроде как немного изменилась – стала плотнее, но в темноте этого почти не было видно. Единственное – он быстро обтер лицо специально приготовленной влажной тряпкой.
Я глянул на наручные часы, тоже, кстати, здесь вещь весьма необычная, правда, брал стрелочные, кварцевые, но внимание привлекал. Скоро, примерно через полчаса, на востоке начнет зарождаться заря. По службе сам прекрасно помню, как в это время нестерпимо хочется спать, и, судя по звукам, наши захватчики несколько угомонились в процессе активного допроса моего подчиненного, за что будут сейчас отвечать по всем понятиям.
Опустив на глаза прибор ночного видения, включив на автомате лазерный целеуказатель, пошел первый, четко держа в прицеле дверь дома, через которую наблюдатель выходил на улицу. Патрон в патроннике, оружие снято с предохранителя, приклад откинут и привычно вжат в плечо – любая цель поражается легким движением пальца.
Быстрая перебежка до следующего темного пятна, чуть задержались, наблюдая за окнами дома, еще одна перебежка, и мы затаились, но уже прижавшись к стене возле искомой двери.
Неприятным моментом было, что перед самым рассветом город уже начал просыпаться, в некоторых окнах уже загорелись огоньки, и люди, особенно задействованные в обслуживающей сфере, уже давно проснулись, и уже, судя по запахам, кто-то начал растапливать печи и готовить что-то съестное. Некоторые уже выходили на улицу, особенно это касалось дворников, и их нужно было активно, но аккуратно перехватывать, чтоб в случае перестрелки не стали случайными жертвами. Ну и конечно, по закону подлости, в соседнем доме скрипнула дверь и на крыльце появилась дородная женщина, с каким-то большим деревянным тазом в руках. Увидев нас, она резко остановилась, выпучила глаза, но вот Прокоп, которого тут, наверное, знала каждая собака, быстро зашипел на нее, прижав палец к губам, и замахал рукой, чтоб та быстро валила домой, что она ну уж очень резво и сделала, быстро смекнув, что дело очень серьезно. Времени ждать уже не было – город просыпается. Я отошел чуть в сторону, как раз напротив двери и стал на одно колено, и как только я кивнул головой, ротмистр резко дернул дверь на себя.
Резкий скрип петель и лазерный луч стал активно шарить по темному коридору – тишина, никто не появился. Я поднялся и на полусогнутых ногах, все так же держа на прицеле проход, двинулся вперед, в любой момент готовый открыть огонь. Ох, как это трудно идти в темноту, зная, что в любой момент можешь получить пулю в грудь. И несмотря на «ночник», бронежилет и все технические штучки, было очень страшно. Уровень адреналина в крови так скакнул, что с трудом сдерживал дрожь в руках, но движение уже началось и все мысли о недостойном отошли на задний план, теперь все больше делалось на рефлексах.
Шаг в коридор, сразу шаг в сторону к стене, чтоб не стоять в проходе и на контрасте с улицей не быть контурной мишенью. Еще пару мягких шагов и остановился, опять встав на колено, держа на контроле двери и лестницу на второй этаж.
Сзади, так же, как и я, возле стены, правда присев на корточки, замер ротмистр с большущим «смит-вессоном» в руке. Еще несколько звуков сзади, и все затихло – бойцы зашли в дом и заняли позиции, так чтоб не светиться на фоне дверного проема. Нас интересовала дальняя дверь, почти под лестницей, которая вела в подвал из дома. Туда же был другой вход с внутреннего двора и его должен был перекрыть Федор. После того как сняли часового и мы вошли в дом, он побежал кругом и уже должен был перелезать через забор на задний двор со стороны пустыря, прихватив с собой двух полицейских, которых выделил для этой задачи полицмейстер, очень сильно испугавшийся перспектив уличной перестрелки в его спокойном городе.
Судя по тому плану, что вполне профессионально нарисовал Прокоп, мы находимся в большой прихожей, имеющей квадратную форму. Слева довольно широкая лестница, ведущая на второй этаж в виде большого балкона, украшенного резными перилами, откуда расходятся двери в спальные комнаты хозяев. Прямо под лестницей находится искомый проход в подвал, причем дверь открыта нараспашку вовнутрь. Дальше прямо по коридору шла просторная гостевая комната, занимающая практически половину первого этажа дома. Видимо, для подтверждения статуса хозяев, она была украшена большущими окнами, выходящими на внутренний дворик дома, и обставлена дорогой резной мебелью и несколькими обтянутыми кожей диванами. Ну и что особенно бросалось в глаза, так это стоящее на видном месте пианино.
По правую сторону прямо перед нами находилась дверь в небольшую кладовку, которую часто использовали в качестве гардеробной, дальше шла уборная, и после нее вход на кухню, из которой выходил недлинный коридор, заканчивающийся дверью во внутренний дворик.
Я прекрасно помнил историю, когда в нашем времени погибли великолепно подготовленные спецназовцы при зачистке дома на Кавказе. Тогда, вроде как расслабившись после захвата дома, не заметили боевика, который спрятался в строительной нише, прикрытой гипсокартоном. Длинная очередь на весь магазин, и два погибших бойца-ветерана, которых не защитили на такой дистанции ни бронежилеты, ни шлемы. Поэтому главный принцип: никогда не расслабляться, пока не обнюхаешь каждый угол, и четко прикрывать друг другу спину.
Поэтому взяв на прицел вход в подвал, я показал Макару на гостиную и показал себе на глаза «Посмотри». Тот сразу понял и осторожно, стараясь не топать, проскочил в гостиную и буквально секунд через тридцать вернулся, ни слова не говоря, показал два пальца и провел рукой по горлу. В общем, два трупа с перерезанным горлом – не зря мне тишина в этом доме не понравилась.
Прошло еще несколько мгновений, тут в гарнитуре радиостанции зашуршало, и Федор полушепотом доложил:
– Гнездо, Сокол-Три на связи. На заднем дворе. Возле будки убитая собака. Прирезали.
Я тихо-тихо шепотом проговорил:
– Понял. Контроль заднего двора. Попробуйте дверь в дом. Если открыта, готовьтесь войти. Мы внутри. Хозяева убиты. Ждите команды.
– Принято, – отключился.
Показал на лестницу полицейскому.
– Контроль, второй этаж. Наши спины. Хозяев и собаку зарезали.
Тот, явно не новичок, все быстро понял и, прижавшись к стене, приготовил свой уставной «смит-вессон» к стрельбе и коротко кивнул головой.
Осторожно подойдя к двери в подвал, я кивнул Макару на еще две двери, комнаты, которые мы не могли без лишнего звука осмотреть.
Читать бесплатно другие книги:
