Шерлок Холмс Мценского уезда Сергеев Станислав

Глава 10

Решение взять паузу, отложив проблему принятия решения относительно моих дальнейших взаимоотношений с Конторой Глубокого Бурения, пришло внезапно, как самый простой вариант в данной ситуации. Надо взять таймаут, удрать в прошлое, успокоить нервы, а уж потом, заняв определенные позиции, уже принимать окончательное решение. Тем более, очень не хочется быть простым винтиком, который при любой возможной проблеме просто выкидывают, для надежности сорвав резьбу. Я служил честно и мне не стыдно за свое прошлое, но тогда на точке, где я сидел за аппаратурой, возникла реальная ситуация с непонятными отключениями системы, очень похожими на профессиональный саботаж. Меня, несмотря на заслуги и нормальную репутацию, просто слили в унитаз, а потом еще собирались зачистить как ненужного свидетеля, и такое прощать и забывать как-то не очень хотелось.

Поэтому и пришлось разработать многовариантную операцию по уходу к месту силы и переходу в прошлое. Тем более в последнее время, помимо моих любимых собеседниц из Мценска, с которыми, если честно, мне было очень интересно и приятно общаться, я стал слышать другие голоса, и это, к моему удивлению, были Иван и его сын Семен, которые благодарили Великого Катрана за помощь и просили не забывать.

И конечно, после этого я понял, что проход в точку силы в Вологодской губернии у меня теперь под полным контролем и свалить я могу в любой момент. Единственное – хотелось Ивану сделать настоящий знаковый подарок. Как оказалось, те шкуры, которые он мне сунул перед самым возвращением в свое время, оказались очень высокого качества и по нашим меркам стоили целое состояние. Меня такое не волновало, но благодаря этой пушнине я нашел, что могу подарить лесным охотникам, заодно и проведу проверку одной теории, касающейся временных переходов. Потому что, как любого нормального технаря, который пользуется чем-то важным и серьезным, меня просто бесило, что я точно не знаю, какой максимальный вес я могу перемещать, какие габаритные размеры, как часто. Будут ли какие-то последствия на биологическом уровне для меня лично и для попутчиков. Одну вещь я и так уже заметил – у меня явно улучшилась выносливость, и что явно бросалось в глаза, в волосах пропала седина, которая стала моим постоянным спутником еще на зоне.

Поэтому за пару недель до предполагаемого времени перехода, взяв в виде образца одну из шкурок, поехал к своему старому другану, тоже, кстати, Сашке, только Ковгану, владельцу известной в Симферополе ветеринарной клиники «Феникс». Санька, помимо того что был хозяином, сам являлся великолепным ветеринарным хирургом, поэтому пользовался в своей среде большой известностью и уважением, да и как человек был очень неплохой, особенное если вспомнить, что именно он отправлял мне на зону посылки со всякими вкусностями и полезными вещами. Такое не забывается, хотя трындун и крикун он был еще тот.

Вот он и посоветовал охотнику, что подогнал все эти великолепные шкуры, подарить хорошего щенка. У него как раз на подходе были несколько отказных щенков русского черного терьера, так называемой собаки Сталина. Я погуглил и понял, что да – собака очень хорошая, умная, сильная и, главное, верная, а по своим физическим характеристикам очень даже неплохо должна прижиться у лесных охотников. Хотя щенки отказные, значит отбракованы за то, что имеют какой-то дефект, но у меня появилась стойкая уверенность, что этот недостаток как-то будет сглажен во время перехода.

Поэтому самым тяжелым испытанием, перед тем как дождался ночи с субботы на воскресенье, когда я готовился совершить переход, было замаскироваться на специально подготовленной лежке на Мангуне и провести весь день с маленьким пищащим комочком. Что удивительно, я даже испытывал удовольствие, когда накормленный щенок, пригревшись, спал у меня прямо на груди, свернувшись калачиком.

Я заранее выкопал, насколько это было возможно, и замаскировал место лежки в труднодоступном месте, куда точно не полезут туристы и откуда хорошо просматривались все подходы, на случай если появятся преследователи. Но ничего не произошло. Думаю, друзья нашего Максима Николаевича еще не поняли, что я их провел, и до понедельника постараются не устраивать резких движений. Поэтому я спокойно лежал до позднего вечера в компании нового друга. Кстати, просидев весь день в месте силы, я чувствовал какой-то энергетический подъем, да и шепот Семена, который благодарил Великого Катрана, я слышал настолько явственно, что казалось, что охотник сидит за соседним кустом. Вот такие интересные факты я успел зафиксировать, о чем оставил последнее анонимное сообщение другу психиатру через систему анонимных форумов перед самым переходом.

Вечером, когда убедился, что никто из туристов не шастает в темноте по плато, выбрался из своего укрытия, дошел до схрона и, обвешавшись сумками, как индийский турист-автостопщик, сделал несколько шагов до центра места силы и почувствовал легкое дуновение ветра, перейдя из двадцать первого века в девятнадцатый.

«Фух!» – я с трудом сдержался, чтоб не кинуть на землю весь тот груз, которым обвешался по самое не могу. Учитывая ценность того, что я тащил на себе, пришлось осторожно все класть на землю и, немного затаившись, заниматься внешним осмотром, ведь применение мер безопасности еще никто не отменял.

В этот раз я был лучше экипирован, благодаря некоторым припрятанным в свое время трофеям, поэтому и бинокуляр ночного видения был вполне на уровне, а в руках я держал не гладкоствольный карабин, который в общем-то был заточен для работы на коротких дистанциях, а огражданенный в Виннице АКМ из мобзапасов и имеющий гордое название «Форт-202». Единственное, когда была возможность, я его немного доработал – убрал блокиратор стрельбы при сложенном прикладе, ну и поменял рамочный приклад на израильский «телескоп». Сейчас, учитывая, что переход будет происходить в темное время суток, пришлось накрутить на оружие прибор пламегаситель-саундмодератор для ночной стрельбы. Фактически это был простой глушитель, не совсем тот, что применяется в армии, но даже если стрелять простыми патронами, а не дефицитными УСками, все равно хорошо гасит вспышку и искажает звук выстрела так, что существенно усложняет противнику обнаружение стрелка.

На несколько мгновений замерев, я глубоко втянул носом воздух, пытаясь ощутить незабываемый букет запахов этого места, которое уже не казалось страшным и экзотическим. Все как всегда – застоявшийся воздух старого леса, мох, сырость, но помимо обычных природных запахов, почувствовал характерный аромат костра и печеного мяса, что выпадало из общей картины. Я насторожился – наличие людей в точке выхода как-то не было предусмотрено программой, даже если это друзья.

Щенок, которого я помимо воли уже называл Чернышом, притаился в специальной сумке, закрепленной на груди. Умный пес почувствовал изменение обстановки и вроде бы даже понял мой мысленный посыл, что мы на охоте и нужно себя вести тихо. Когда я обнаружил чуждый запах, Черныш даже чуть слышно порычал, показывая, что он тоже в деле и, если нужна будет помощь, то всегда согласен за компанию кого-нибудь покусать.

Взяв карабин наизготовку и медленно-медленно, так чтоб лязгом металла не выдать себя, загнал патрон в патронник и, перебравшись через каменный забор, стал подбираться к кострищу со стороны леса.

Замерев за деревом, я осторожно повел стволом, рассматривая ночных посетителей. Ну, Семена-то я узнал сразу, правда, его отца Ивана, главного тут специалиста по духам и всему потустороннему, нигде не было видно. С сыном вождя возле костра сидел юный парнишка, лет двенадцати, и почтительно что-то выслушивал, явно какие-то нравоучения и воспоминания. Еще немного понаблюдав и убедившись, что кроме этих двоих, здесь никого нет, уже не скрываясь, с карабином наперевес вышел из-за дерева и направился к костру. Так как я сильно-то и не скрывался, и под толстыми рифлеными подошвами берц захрустели ветки, оба охотника синхронно повернули ко мне головы. Семен сразу узнал того, кто к ним вышел, и на его лице стала расплываться довольная улыбка, а вот парнишка побледнел и был на грани потери сознания от страха. Только присутствие рядом старшего товарища, который вообще не выказывал признаков страха, его удерживало от всяких неприятных пахнущих неожиданностей, поэтому мне пришлось срочно разрялить ситуацию.

Не дойдя до них пяти шагов, я заговорил:

– Семен, вы опять меня вызвали? Вас опять кто-то обижает?

Семен резко встал, уронив в костер какую-то глиняную кружку с варевом, и восторженно просипел:

– Великий Катран! Великий Катран вернулся!

Причем на фоне того, что из глиняной кружки вылилось какое-то варево на угли, то тут же раздалось яростное шипение и между нами стали подниматься клубы пара. И я, и Семен немного дернулись, сразу определив, в чем дело, а вот молодой охотник резко отшатнулся назад, зацепился ногой за корень дерева и со всего маха грохнулся на землю пятой точкой. Причем это все выглядело настолько комично, что и я, и Семен не выдержали и заржали, даже Черныш, все это время тихо сидящий в мешочке, тявкнул, показывая свое отношение к происходящему.

В итоге, подняв бинокуляр на шлем, я поставил карабин на предохранитель и сделал вперед еще пару шагов и, отсмеявшись, спросил:

– Сема, это что за молодое дарование?

– Это Тарое, православное имя Михаил, данное при крещении. Он из соседнего поселка и хочет стать помощником шамана и хранителем священного места силы.

– Да уж, подрастает у вас смена. Ладно, дай присяду, а то последнее время что-то много побегать пришлось.

Я уселся на услужливо подставленный обрубок бревна, умостился и начал расспрашивать:

– Сема, так что случилось? Вы тут в месте силы с Иваном так орали, призывая меня, что в нашем мире вас только глухой не слышал. Вот снова и послали, выяснить, в чем дело. Давай рассказывай. Что-то у меня появилось желание снова пострелять в плохих луцэ.

Но Семен ответить не успел – Черныш, почувствовав изменение ситуации, высунул свою мордочку из сумки и тявкнул, напоминая о своем существовании.

– Что это? – не выдержал Семен, пораженно рассматривая Черныша.

Я усмехнулся и достал из сумки щенка, который недовольно пискнул и положил его себе на колени.

– Собака? – сразу сообразил охотник.

– Особая. Она из другого мира, в вашем мире таких нет. Русский черный терьер. Это очень серьезный зверь, умный, сильный, если ты с ним подружишься, станет верным соратником и охранником. Но будь осторожен, эту породу специально вывели, чтобы каторжников стеречь. И если он посчитает тебя не достойным быть его вожаком, то он не будет воспринимать твои команды. Бери, – и я протянул щенка Семену, который с особой осторожностью взял в руки ворчащий комочек. Он до конца не мог поверить такому подарку. Ну и я решил добить его окончательно.

– Это подарок за те шкурки, что вы дали перед моим возвращением. Там, – я показал на небо, – оценили и вот предложили терьера. Его зовут Черныш.

И о чудо, собакен, услышав свою новую кличку, поднял мордочку и довольно тявкнул, как бы показывая себя и говоря: «Да это я!» Он немного, для приличия, поворчал, обнюхивая Семена, а потом устроился у него на скрещенных руках и самым наглым образом задремал, тем самым показывая, что его все устраивает. Охотник с умилением, а его молодой протеже с восхищением смотрели на этого маленького наглеца, прекрасно понимая, что для них начинается новая жизнь. Теперь не только они приносят дары, подарки, подношения высшим силам, но и высшие силы их услышали, оценили старания и стали помогать и отдариваться. Я не сомневался, что Черныш теперь будет обласкан и балован, поэтому пришлось предостеречь:

– Семен, главное запомни, не собака главная, а ты. Если не сможешь ей показать, что ты вожак, она тебя рано или поздно попробует загрызть, чтобы показать свою силу. Поэтому не давай Чернышу садиться тебе на голову. Это помощник, соратник, друг, но точно не хозяин. Поэтому не балуй, а учи как воина.

– Да, Великий Катран, все сделаю, как ты скажешь.

Мы так, неторопливо переговариваясь, думали посидеть до утра, а когда начнет светать, отправим парнишку в поселок к Ивану с новостью, что вернулся Великий Катран, чтоб прислал несколько охотников нести вещи. Но парень встал в позу, решив показать свою крутость и нужность, быстро собравшись, растворился в ночном лесу и понесся к Ивану с новостями.

Естественно, я решил подстраховаться, и, накидав в костер дров, мы сместились в сторону, спрятавшись в тени крупных валунов так, чтоб просматривать и поляну, и подходы к ней. Семен, уже привыкший к моим перестраховкам, отнесся с пониманием и молча последовал к новому месту, осторожно держа Черныша в руках. Но все было напрасно – парень сделал все, что обещал, без подлянок, правда большая кровавая отметина на лице говорила о том, что он все-таки нарвался на ветку в темноте. Иван во главе группы охотников появился ближе к обеду, когда мы с Семеном успели перекусить быстрорастворимого супа, а Черныш, под присмотром нового хозяина, с особой тщательностью изучал новый для него мир.

Как я понял еще ночью из рассказа Семена, его отец организовал из местных охотников что-то типа секты. Шаманы были почти у каждого селения или племени, но вот шамана, который реально сумел достучаться до высших сил и вызвать мстителя, который просто пострелял всех обидчиков, да еще и одарил всякими интересными вещами, такого еще не было. В результате у Ивана и его народа появилось много почитателей, которые хотели приобщиться к тайному и знанию и, конечно, ко всяким вкусностям из другого мира. Поэтому, когда взмыленный кандидат в заместители шамана принесся в поселок с криком, что пришел Великий Катран и подарил Семену какого-то диковинного боевого зверя, то сразу нашлось много желающих помочь тащить вещи и просто сопровождать пришельца из другого мира. Хитрый и мудрый Иван сразу проникся моментом и стал формировать группу доверенных и приближенных людей, с которыми он пошел встречать Великого Катрана.

Когда мы утром встретились, а Иван наигрался с Чернышом, выслушав все почерпнутые мной из интернета советы относительно русских черных терьеров, очень быстро организовал транспортировку моих грузов. Пока адепты новой секты «Поклонников Великого Катрана» готовились к маршу, мы с шаманом отошли в сторону, поговорить о по-настоящему серьезных вещах. Что самое интересное, все всё сразу поняли, и вокруг нас образовалось свободное пространство метров так пятьдесят в радиусе. Причем все делали вид, что нас просто нет, и даже не смотрели в нашу сторону, хотя, по моим наблюдениям, у всех буквально зудело в одном месте посмотреть и послушать, зачем же прибыл Великий Катран и кого он покарает на этот раз.

– Здравствуй, Иван, я смотрю, ты изменился. Тоска и безнадежность исчезли из твоих глаз.

Старый вождь закивал головой, в знак уважения.

– Здравствуй, Великий Катран. Да, стало жить спокойнее, и все благодаря тебе. Семен сказал, что ты слышал наши молитвы?

Я вздохнул и ухмыльнулся. Хотя ни шлем, ни балаклаву не снял, так и был в стрелковых очках, но мою реакцию старый охотник увидел и тоже ухмыльнулся.

– Слышал, слышал. Вы так орали, что у нас глухой не услышал бы вас.

– Это хорошо, что Великие слышат нас, и главное помнят.

Он сделал паузу и продолжил:

– Спасибо за собаку, Великий Катран, я уже посмотрел, будет сильный пес и умный. Сразу видно, непростой подарок, знаковый. Такой не зазорно и губернатору подарить.

Теперь я немного удивился и решил немного пнуть шамана, а то он что-то немного заигрался.

– Иван, я смотрю, у тебя часто меняется манера речи, то ты необразованный охотник, то дремучий шаман, а то, если внимательно послушать, то, возможно, и гимназию заканчивал.

О как, а ведь смутился, попал я в точку. Он попытался что-то сказать, но я остановил его.

– Не стоит оскорблять свой рот и мои уши враньем. Если скажешь неправду, я узнаю и уже никогда не смогу к тебе относиться, как сейчас, как к младшему брату. По-настоящему захочешь открыться, откроешься. Сейчас мне твои тайны не интересны.

А глазки-то блеснули пониманием и немного испугом.

– Спасибо, Великий Катран.

Он помолчал, обдумывая ситуацию, и, решившись, спросил:

– Ты пришел, потому что нам угрожает беда?

Я подумал, почему-то врать не хотелось, но и легенду нужно поддерживать.

– Нет, не сейчас. Позже по вашим местам пройдет болезнь и заберет много людей.

– Ты дашь лекарство, как дал дочке важной русской женщины, которую лечил?

– Верно. Теперь ты понимаешь, почему именно тебе помогают высшие силы. Ты умный и не жадный. Жадность и зависть сгубила много хороших людей.

Сделав паузу, я подтвердил его догадки.

– Да, я дам тебе лекарство. Называется флюколд. Он и от жара, и от лихорадки.

– Спасибо, Великий Катран, и извини, что со страху снова усомнился в тебе, – и в его голосе послышался и страх, и сожаление, и благодарность.

– Но ты принес много вещей, ты пойдешь дальше?

– Да, Иван. Мне нужно встретиться с полицейским урядником Еремеевым. Я его спас, но его скоро снова попытаются убить, а чуть позже убьют его старшего сына. Младший сын и жена потом умрут во время той же эпидемии, от которой вымрет и весь ваш народ.

И тут произошло то, чего я как-то не ожидал. Мое вольное изложение судьбы семьи урядника в приложении к народу охотников вызвало очень серьезную реакцию у шамана. Он упал на колени передо мной, низко поклонился и обнял ноги на уровне берц и тихо заговорил:

– Прости, Великий Катран, прости. Ты добр, силен, честен и щедр. А я думал о выгоде, правда не для себя, а для своего народа. Но…

Мне это не понравилось.

– Хватит. Дальше поговорим у вас в поселке. Готовь группу.

Он быстро подскочил.

– Идем, как раньше. Впереди разведка, по бокам боевое охранение.

– Понял.

– Хорошо. Иди, готовься, выходим через десять минут. У меня и так мало времени, надо срочно иди в Яренск, спасать урядника.

Наш отряд шел часа четыре, пока мы не достигли поселка, там я произвел ревизию своих вещей, пристрелял оружие, а его у меня было немало. Когда есть деньги и когда знаешь, у кого брать, чтоб не нарваться на контрольную закупку, то можно достать много чего интересного. Вот мне и достался практически не стрелянный «Форт-202», который долго лежал в частном доме какого-то украинского богатея, который с 2014-го не появлялся на полуострове. Его домик чуть позже просто вскрыли умные воры, которые отслеживали такие случаи, ну и прихватили стреляющие железки. Серия хитрых перепродаж, и оружие осело у моего знакомого, у которого я прибарахлился. Там же прикупил армейский пистолет Ярыгина, хотя на выбор были и «Глок-17» и GrandPower К100, но в свое время на дежурства заступал именно с «ярыгиным», под него в тире была набита рука. Хотя все образцы, что были у торговца оружием, представляли собой обычные либо армейские, либо спортивные системы, либо самопальные переделки из охолощенного оружия. Последнее мне даже в руки было брать страшно – неизвестно, сколько оно выстрелов проживет и как быстро взорвется в руках. Но основная проблема в том, что те образцы, что мне нравились, не имели возможности установки глушителя – то есть удлиненного ствола, на который либо на цангу, либо на резьбу уже можно было бы крепить саундмодератор, как он называется у буржуев. А я чувствовал, что эта особенная деталь оружия ой как мне понадобится в ближайшее время. Поэтому, чтоб не таскать кучу разного оружия, а особенно кучу различных боеприпасов, выпросил у знакомца единственный и неповторимый ПП-2000, в комплекте с коллиматорным прицелом, лазерным целеуказателем и, конечно, тактическим неразборным глушителем.

После небольшого отдыха в поселке шамана я стал готовиться к походу в Яренск. Пока было время, оставил Ивану большой пакет с таблетками флюколда и несколько раз четко повторил, как принимать и от чего. Еще раз тщательно пересмотрел все вещи и оружие на предмет меток, шильдиков и надписей, отражающих иновременное происхождение. На оружии и так все было сточено – это было мое требование продавцу.

В итоге следующим утром, после плотного завтрака, группа из десяти человек, во главе с Иваном и мной в качестве главной ценности вышла из селения и направилась в Яренск.

Естественно, в такой ситуации я смог себе позволить набрать побольше всякого полезного добра, специального оборудования, продуктов и особенно боеприпасов. Я самым наглым образом обвесил охотников своими вещами, палатками, спальниками, а сам почти налегке шел в середине колонны. На мне была все та же «горка» в расцветке «мох», РПСка, за спиной тактический рюкзак, где были сложены самые важные вещи, оружие, электроника, боеприпасы, минимальный неприкосновенный запас продуктов, на случай если произойдет нападение и мне придется убегать, чтоб самое главное для выживания было под рукой.

Карабин, с которого я скрутил глушитель и вместо него накрутил навороченный ДТК, привычно нес на груди, положив цевьем на изгиб левой руки.

Мы так шли около двух недель, сильно не форсируя и стараясь сберечь силы. Сначала охотники пытались подстроиться под мой темп, а учитывая тренированность городского жителя, первые несколько дней были не сильно плодотворными. Но потом я втянулся и даже начал получать удовольствие от этого похода.

Но всему приходит конец. Мы дошли до окрестностей Яренска, нашли глухое место в овраге, где я и забазировался на время. Договорившись о правилах экстренной связи с шаманом, я отпустил охотников, а сам устроил закладку по всем правилам разведки, а чтоб никто ничего не нашел, сверху поставил мину и все вокруг обрызгал репеллентом, чтоб отпугнуть диких и не совсем диких животных. Иван на всякий случай оставил мне в помощь того самого молодого паренька, который, как оказалось, частенько бывал в городе, и в Яренске в том числе. Он и его родственники привозили сюда пушнину на продажу и у них были свои наработанные связи. А помочь Великому Катрану, на которого он смотрел с опаской и обожанием одновременно, для него было великой честью, особенно после того, как я ему тишком дал упаковку флюколда, а для чего эти таблетки и как их использовать, он прекрасно слышал в поселке охотников. Я тогда это специально повторил несколько раз и очень громко, чтоб все слышали, какое богатство досталось их вождю. А вот раскладной нож с кучей всяких открывашек, шил и ножницами вызвал у него просто щенячий восторг, хотя мне пришлось предупредить – если кто чужой, не верящий в Великого Катрана, увидит, то заберут, побьют, а может, и убьют. Если не дурак – поймет, о чем я предупреждаю, а нет так нет. Получит по глупости по голове и все. Но на этом этапе, на первом выходе, так сказать, в люди, мне нужен сопровождающий, в компании которого я не вызову ненужного интереса. Под вечер я переоделся в специально заготовленные местные шмотки. Потертые и грязные штаны, на веревочках в виде завязок, свободная рубаха, под которую я нацепил бронежилет скрытого ношения, картуз, грязные и несколько раз ремонтированные перетянутые кожаными ремнями сапоги, и поверх всего этого что-то вроде короткой шинели, подпоясанной ремешком. Всю ночь я специально спал в этом наряде, чтоб он выглядел естественно, а утром, под удивленным взглядом Мишки, воспользовался тональным кремом из гримерского набора, тем самым состарив себя, а то чистое и белое лицо точно бы привлекло внимание, ну и надел парик и наклеил небольшую бороденку. В общем, образ типичного ремесленника или крестьянина. На таких я насмотрелся в бандитском лагере, поэтому примерно знал, к чему стремиться.

После легкого завтрака из сублимированных продуктов, приготовленных на походной спиртовке, мы выбрались из убежища и, сделав по лесу несколько контрольных кругов, вышли на дорогу и двинулись к Яренску навстречу приключениями.

Но вооружен я был основательно: в оперативной кобуре висел ПЯ[4], на руке закреплен короткий тычковый нож, «пуш-даггер», так популярный у американских золотодобытчиков. В специальных подсумках на поясе припрятал две светошумовые гранаты, две боевые наступательные РГДшки, газовый баллончик, электрошокер. В котомке, которая была неотъемлемым элементом выбранного образа разорившегося ремесленника, лежало немного продуктов, был аккуратно припрятан мой любимый ПП-2000 с парой запасных магазинов. В общем: «Терминатор на дороге, берегитесь, бандерлоги».

Мы с Мишкой медленно шли по обочине наезженной дороги, а учитывая, что недавно тут прошли дожди и погода была явно не жаркой, то грязи было достаточно. Спешить не было смысла, чистая психология – бегущие или спешащие люди тут в глубинке явно вызовут нездоровый интерес, а мне это было как раз и не нужно.

Мы пропустили мимо себя несколько телег с каким-то грузом, удостоившись косых равнодушных взглядов. Когда проезжающие и идущие навстречу люди обратили на меня внимание в третий и четвертый раз, я понял, что что-то выбивается из образа, и попытался посмотреть на себя со стороны. Ну конечно – прямая спина, высоко поднятая голова, широкие уверенные шаги, все это больше подходило строевому офицеру, пышущему здоровьем и силой, а не грязному босяку, побитому жизнью, которого я изображал. На фоне местных, которые в большинстве выглядели достаточно заморенными после голодной и холодной зимы, я выглядел ну уж очень контрастно. Пришлось сгорбиться и делать короткие шаркающие шаги, показывая свою слабость, боязнь и неуверенность. От такого точно никто не будет ждать угрозы.

Такими вот темпами к обеду мы вошли в город, но я все еще с трудом мог поверить тому, что расхаживаю в прошлом, а все люди вокруг давно умершие предки. Мы спустились к пристани, где загружались и разгружались какие-то речные суда, я с профессиональным интересом смотрел на все это великолепие, параллельно делая фотографии небольшим цифровым фотоаппаратом, у которого специально отключил вспышку.

Гуляя по городу, я пытался ощутить и понять особенности, ритм жизни этого населенного пункта. Особенно это касалось принципов постройки зданий, планировки, систем снабжения водой. Так, профессиональный интерес. Мы прошлись по небольшому убогому рынку, где я ради интереса изучил ассортимент и качество продаваемых товаров. Все было неторопливо и бедно, очень бедно. Я, не скрою, планировал организовать небольшую межмировую торговлю, но именно сейчас понял, что это не самая лучшая идея, учитывая нищету, а значит, вообще никакую покупательскую способность населения. После двух часов гуляний мы наконец-то пришли к полицейскому участку, где по идее должен был обитать мой знакомый полицейский урядник Еремеев Алексей Фролович.

Крупное, монументальное двухэтажное здание, явно в прошлом задумывалось как опорный пункт на случай нападения извне. Это было заметно и по толщине стен и по расположению окон, которые, если использовать в виде бойниц, четко секторами перекрывали все подходы к зданию, и что интересно, никаких других построек рядом не было. Даже гараж-конюшня находился на определенном удалении, оставляя свободное, хорошо простреливаемое пространство.

У меня с собой была мелкая монета, которая осталась еще со времен прошлого посещения этого времени, и мы с Мишкой, немного постояв, купили у проходящего торговца два пирожка с какой-то мясной начинкой. К моему удивлению, оказалось очень вкусно, ну и наверно, сыграло роль, что с утра уже успели аппетит нагулять. Пока стояли и жевали, я с интересом наблюдал за всеми нюансами местной жизни и пытался быстренько прикинуть, с кем идти на контакт, чтобы выспросить про Еремеева. В отличие от всего остального города и особенно от какого-то сонного рынка, здесь жизнь кипела ручьем. Кто-то куда-то бежал, кто-то стоял в стороне и курил, периодически выходил высокий плечистый полицейский с шашкой на боку и громким, грозным голосом выкрикивал нужных ему людей. Возле крыльца в ожидании вызова кучковались просители, потерпевшие, подозреваемые и какие-то непонятные личности. Все было типично и знакомо. Переодеть людей и вместо лошадей поставить полицейские машины, будет обычная картина современного полицейского участка.

Простояв так час, я начал проявлять нетерпение, времени и так было впритирку, и, наконец-то решившись, целенаправленно пошел к крыльцу, на которое снова вышел явно дежурный по полицейскому участку. Он что-то обсуждал с невысоким плотненьким господином, явно доктором, судя по саквояжу и характерной бородке и пенсне. Я приблизился, поклонился и, добавив в голос подобострастия и чуть дрожи, заговорил:

– Ваше благородие, господин полицейский, дозвольте обратиться с нижайшей просьбой.

Полицейский смотрел на меня с каким-то брезгливым выражением, как на таракана, но при своем спутнике не решился хамить, а только спросил:

– Чего надо?

– Весточку я принес от старого сослуживца полицейскому уряднику Еремееву Алексею Фроловичу Как найти его, не знаю. А в полицейский околоток мне ходу нет, рылом не вышел.

Он презрительно осмотрел меня с ног до головы, мельком оглядел Мишку, который стоял чуть сзади.

– Каторжник, что ли?

– Нет, ваше благородие. Ремесленник я, передам весточку и пойду своей дорогой.

– И куда это ты, каторжная морда, собрался? А паспорт у тебя есть? – полицейский угрожающе сделал шаг вперед.

– Есть паспорт, вот, – я нервно скинул котомку и стал в ней копаться, потом достал сверток из бересты и вытащил из него паспортную книжку, которую сделали знакомые Максима Николаевича на основании образцов, сохранившихся в каком-то музее.

– Надо же, – буркнул полицейский, листая местный аналог паспорта, выполненный одним из лучших мастеров Московской области в нашем времени. Он протянул мне мой паспорт и уточнил: – Хорошо, что понимаешь, что лезть без дела в участок не стоит. Жди, увижу урядника, скажу.

И отвернулся, тем самым давая понять, что дальше разговаривать не намерен. Я отошел чуть в сторону и остановился возле крыльца, всем своим видом пытаясь показать покорность и христианское терпение. Когда полицейского окрикнули, и он, достаточно уважительно извинившись перед собеседником, умотал обратно, доктор спустился и подошел ко мне.

– Зачем вам урядник Еремеев?

А вот этот ненужный интерес меня стал напрягать. Врач явно непростой, судя по услышанному разговору, он у них тут что-то вроде и штатного судмедэксперта, и криминалиста. А это значит должен быть наблюдательным и образованным.

– Так весточку передать, ваше благородие… – начал блеять я стандартную песню, надеясь, что этот хитрый дядька от меня отвалит, но не тут-то было.

– Хватит валять ваньку, милостивый государь. Вам этот наряд идет так же, как корове седло.

Говорил он тихо, почти вполголоса, так чтоб никто ничего не услышал, что характеризовало его в лучшую сторону. Я быстро прокачал ситуацию. Идти в отказ и дальше играть спектакль на заведомо чужой территории – однозначный позорный провал прямо на старте.

Не меняя позы и подобострастного выражения лица, я быстро прокачал ситуацию и, приняв решение, просто спросил, еще больше понизив голос:

– Что именно выпадает из образа и привлекло ваше внимание?

Он чуть улыбнулся, в знак признания, и сразу напомнил мне моего друга психиатра, оставшегося в том мире.

– Зубы.

– Зубы?

– Чистые, целые, ровные, ухоженные. Не каждый, даже состоятельный человек, может позволить себе такие здоровые зубы, ну и взгляд. У вас взгляд слишком спокойный, уверенный и чуть насмешливый, это когда вы себя прекращаете контролировать. Иногда даже офицерская выправка видна, такое трудно скрыть, ваше благородие…

Последние слова он высказал уверенно, но очень тихо. Я открыл рот, чтобы ему высказать возражения, но он меня перебил:

– Смежаев Александр Арнольдович, к вашим услугам. Местный эскулап. Урядника я позову сам, а то Буровцев вряд ли поборет свою лень ради вас и пойдет искать Еремеева.

– Буду очень благодарен, милостивый государь.

Он улыбнулся одними глазами, блеснув пенсне, отвернулся от меня и, поднявшись по лестнице, открыл дверь и исчез в здании полицейского участка.

Прошло не меньше двадцати минут, когда на крыльцо вышел Еремеев в сопровождении доктора, который, вроде как отстав, шел по своим делам, но реально сгорал от любопытства и чуть задержался, чтоб посмотреть на встречу необычного человека и местной знаменитости, умудрившегося перебить целую банду и спасти княгиню с дочкой из Санкт-Петербурга – урядника Еремеева.

Урядник остановился, повернулся к доктору, который кивком показал на меня. Полицейский спустился по ступеням и подошел ко мне.

– Ты меня искал? – грозно и с достоинством спросил он.

Я поклонился и робко ответил:

– Да, ваше благородие.

– Я не благородие.

– Все равно большой человек, уважаемый, – и опять поклонился.

– Понятно, хватит. Говори, чего искал, недосуг мне тут лясы точить.

Я поднял голову и, из-под козырька картуза мельком глянув ему в глаза, спокойно и даже тише, чем нужно, проговорил:

– Полицейский урядник Еремеев Алексей Фролович?

Он немного опешил, но не стал бычиться и ответил:

– Да.

– Вам выражают большую благодарность за то, что вы выполнили свое обещание и в целости и сохранности доставили доверенных вам людей. И за то, что отправили, как обещали, телеграмму. Она дошла до адресата.

Он изменился в лице и стал пристально рассматривать меня.

– А ну-ка, подними голову, мил человек, – грозно, но с какой-то надеждой в голосе проговорил этот большой и сильный человек.

Я посмотрел ему в глаза.

– Добрый день, Алексей Фролович.

Ох как он подобрался, сразу узнав меня.

– Ваша… ваше благородие.

– Спокойнее, Алексей Фролович. А то наделаете дел. Мне в вашем мире пока трудно за местного выдавать себя, хотя дело того требует. Ваш знакомый доктор меня с ходу раскрыл. Поэтому не усугубляйте ситуацию.

Он кивнул, но опять как подчиненный большому начальнику. Я вздохнул, тут нужно все брать в свои руки.

– Алексей Фролович, успокойтесь, надо серьезно поговорить и без свидетелей. Мне стало известно, что настоящий враг, что вас подставил под пули каторжников, служит вместе с вами, поэтому нужно быть максимально осторожным. Поняли?

Ох как у него сверкнули глаза. Он только кивнул, но взглядом и тем, как он сразу изменился, стал напоминать волкодава, готового ринуться в бой и рвать волков.

– Сделаем так. Вы сейчас накричите на меня и выгоните. Я порыдаю, покричу и уйду и буду ждать за конюшней. Отправьте вашего сына Антона, который, как я знаю, служит у вас. Пусть ко мне не подходит, а медленно пешком идет к вам домой, я пойду за ним. Пока вы не вернетесь со службы, я вынужден буду немного потревожить вашу семью и посидеть у вас дома, чтоб не привлекать лишнего внимания.

– Да я всегда, да я…

– Еще раз повторяю, успокойтесь, урядник. Еще. Поговорите с доктором, чтоб держал язык за зубами. Он меня раскусил, но предполагает, что я офицер, действующий под личиной ремесленника. Тут лишнее слово, и могут ударить ножом в спину. На кону снова ваша жизнь и жизни ваших родных.

Взгляд его стал стальным и очень нехорошим. Он и так понимал, что пришелец из другого мира не будет заниматься глупостями, сам пришел, значит, ситуация очень серьезная.

– Понял. Сделаю.

– Хорошо. Главное не переигрывайте и не нервничайте. Не привлекайте внимание настоящего врага, что находится рядом. Все поняли? Теперь начинаем играть на публику. Кричите.

Он ухмыльнулся и закричал:

– Да как ты смел сюда прийти! Пошел прочь.

– Ваше благородие, не обессудьте, примите подарок, не побрезгуйте, помогите Митьке, он не виноват, так по пьяни дуреет и драться лезет. Не он это, не мог он ножом ударить трактирщика, не доводите до каторги!

Я присел, быстро скинул котомку и достал оттуда завернутый в черную тряпку кусок хлеба, что мне презентовал Иван перед выходом. Потом бухнулся на колени и обхватил левый сапог урядник и начал стонать, что Митька не виноват, и пытался сунуть ему в руку этот сверток.

Урядник ругнулся и несильно пнул меня, так чтоб отлетел, еще раз прикрикнул, чтоб я шел прочь, развернулся на каблуках и пошел обратно в полицейский участок.

Я посидел на коленях, подобрал сверточек, аккуратно положил его обратно в котомку, кряхтя поднялся на ноги, и, опираясь на Мишку, который был проинструктирован, поплелся за казарму.

А вот доктор, который скромно стоял в сторонке и, как и многие, наблюдал за нашим представлением, не купился и только ухмыльнулся, но увидев приглашающий жест урядника, нехотя пошел за ним в здание участка в надежде получить какие-то пояснения.

Мы с Мишкой простояли за конюшней минут двадцать, потом появился молоденький полицейский, но крепенький такой, очень похожий на отца и совсем не похожий на те фотографии, которые Максим Николаевич нашел в архиве. Он лишь бросил на нас взгляд и не сильно спеша пошел через город к себе домой, по дороге с кем-то здороваясь, кому-то отдавая честь и при этом четко контролируя, чтоб мы не оторвались и не заблудились.

«Фух, контакт вроде налажен. Начинается вторая фаза моего плана», – подумал про себя, с трудом изображая задохлика, шлепал по улицам Яренска, стараясь не потерять из виду широкую спину сына полицейского урядника Еремеева.

Глава 11

В своей прошлой жизни я не был оперативником и, конечно, наружкой не занимался, и тем более не обучался навыкам обнаружения слежки и отрыва от нее. Но общие теоретические знания, приобретенные на курсах оперсостава, да и опыт современных книг и сериалов предполагали наличие каких-то первичных навыков. Поэтому несколько раз мы с Мишкой разделялись, останавливались, рассматривая примитивные витрины каких-то лавок, изображая из себя дремучих деревенских увальней, которые первый раз выбрались в большой город. Но реально я, как мог, запоминал места и людей, которые встречались и особенно тех, кто даже потенциально мог бы быть наружкой противника. В это время, когда нет ни радиостанций, ни телефонной связи, служба наружного наблюдения, так называемые филеры, были мастерами преобразований внешнего вида и умудрялись показывать великолепные результаты.

Но в этом богом забытом уездном городе, с его неторопливым ритмом жизни, где все и вся было на виду, и особенно новые люди, я сомневался, что по нам будут работать серьезные профессионалы. Уж что-что, а появление специальной группы не прошло бы мимо урядника, у которого половина города ходила либо в приятелях, либо в информаторах. Но, тем не менее, подстраховаться стоило. Поэтому, проследив, в какой двор зашел молодой полицейский, мы прошли мимо, несколько минут выждали, контролируя окружающую обстановку, и, убедившись, что все нормально, осторожно скрипнув массивной калиткой, вошли на подворье, где проживала семья полицейского урядника Еремеева. Там возле ворот с нетерпением уже топтался его сын Антон, который, увидев нас, сделал шаг навстречу и вытянулся, как перед старшим по званию. Ну, вот так и палят контору, на вбитых рефлексах и чинопочитании, а для снайпера как удобно – сразу показывают, кто старший и кого нужно валить в первую очередь.

– Антон Алексеевич, что ж вы так легко все выдаете. Что вы тянетесь, как перед генералом. А если кто со стороны наблюдает? Какие выводы могут сделать, если увидят, как сын полицейского урядника Еремеева у себя дома стоит по стойке смирно перед грязным босяком? – решил не скандалить, но немного поучить молодого полицейского, на которого были определенные планы.

Он смутился, поняв про что я.

– Правильные выводы делаете, Антон Алексеевич. Пойдемте в дом, или в сарай, нечего тут светиться, тем более надо поговорить.

– Конечно-конечно, проходите в дом.

Мы зашли в небольшие сени, где я специальным веником почистил свою обувь от грязи и, скрипнув дверью, вошли в большую светлую горницу. Мишка, все это время пребывающий в состоянии тихого офонарения, держался рядом и старался не отсвечивать.

Выбеленные стены, стол, большая печь, лавки по стенам, в красном углу иконы и горящая лампада. Какое бы у меня ни было отношение к религии, но чужое нужно уважать, поэтому освоившись, я повернулся к иконам, перекрестился и чуть поклонился, чем вызвал одобрительный взгляд стоящей в стороне высокой статной женщины. Не красавицы, конечно, но это в моем понимании, выходца двадцать первого века, привыкшего к другим стандартам. Но чистое платье, убранные в затейливую прическу густые русые волосы – наверно, именно так должна выглядеть русская женщина, которая и в горящую избу войдет, и слону на ходу хобот оторвет. От нее буквально веяло спокойствием, достоинством и здоровьем. У такой и дети будут крупные, высокие, здоровые, и муж должен быть под стать – сильный и статный. Если поставить рядом урядника, то действительно будет гармоничная пара, и вот тут я наконец-то понял, в чем ценность моей миссии. Именно вот на таких семьях и будет держаться Россия, а в будущем такие женщины будут отправлять мужей и сыновей на войны, которые развязывали всякие уроды, чтобы проредить русский генофонд. Потом эти матери и жены наденут траур, когда мужчины будут погибать на Русско-японской, Первой мировой и сгорят в братоубийственном пламени Гражданской.

Что-то такое она прочитала в моем взгляде. Я не успел поприветствовать со всем уважением хозяйку, как она глубоким голосом проговорила:

– Антоша, а что это у нас за гости такие? – но без наезда, без агрессии, только вот в самой глубине мое чуткое ухо уловило какой-то затаенный страх. Она интуитивно почувствовала во мне не простого вестника.

– Это батины гости. Наказал отвести домой, накормить и выказать уважение, так как люди непростые.

– Хорошо, – просто сказала она, – проходите, гости дорогие.

– Извините, Екатерина Дмитриевна, за такой вот внезапный визит, просто ситуация сложилась таким образом, что пришлось потревожить не только вашего супруга, но и вас. Но поверьте, только действительно серьезные обстоятельства вынудили пойти на подобный шаг.

К моему удивлению, супруга урядника ну как-то уж очень спокойно отнеслась к моему монологу. И вообще контраст грязного босяка и великосветских перлов в моем исполнении заставил ее только поднять правую бровь и все, больше никакой реакции – вот ведь выдержка у женщины.

Она на пару мгновений замерла, внимательно рассматривая меня и Мишку, который старался вжаться в угол, тем самым пытаясь прикинуться ветошью, чуть заметно кивнула головой, изображая поклон. А вот в глазах появились четко читаемые удивление и испуг. Она поняла, кто я, явно ведь муж все ей выложил, и она быстро сумела сделать вполне логичные выводы.

– Нам что-то угрожает? Вы ведь просто так не появились бы.

Я решил все же уточнить:

– Екатерина Дмитриевна, как я понял, Алексей Фролович полностью вас посвятил во все особые нюансы лесного приключения.

– Да. Я знаю, кто вы, и благодарна за то, что спасли мужа, но мне страшно – вы появляетесь там, где что-то произошло или должно произойти.

Я поджал губы и кивнул головой.

– К сожалению, так и есть. Я должен был выдвигаться в Орловскую губернию, где тоже нужно восстановить справедливость и откуда идут очень сильные молитвы о помощи, но так получилось, что мне удалось посмотреть будущее вашей семьи, и, не скрою, мне стало грустно. На свой страх и риск все же решил ввязаться и помочь, пока у меня есть время и возможность.

– У меня нет смыла вам не верить, потому что за людей говорят их дела. Будьте гостем в нашем доме. Наверно, нам стоит дождаться Алексея Фроловича.

– Конечно, только так. Но есть необходимость принять определенные меры предосторожности.

– Как скажете. Как я могу к вам обращаться, ваше благородие? Ведь не называть вас Катраном или Великим Катраном.

– Да, конечно, тут вы правы. Катран это боевой позывной. А вот в миру можете меня называть Евгением Владимировичем.

Она улыбнулась.

– Как вам будет угодно, Евгений Владимирович.

– Вот и хорошо, Екатерина Дмитриевна. Вас не затруднит позвать вашего младшего сына, Прохора. Для него будет небольшое необременительное задание.

Она повернула голову к старшему сыну, который все это время молча топтался возле входа.

– Антоша…

– Конечно, матушка, – молодой полицейский с ходу все понял и тут же умчался.

– Екатерина Дмитриевна, Антон в курсе?

– Что вы не совсем человек?

– Да.

– Нет. Это не моя тайна, и мы с Алексеем Фроловичем пока решили не тревожить детей лишними подробностями.

– Очень разумное решение.

Двери характерно скрипнули, и на входе появился Антон, за которым замер обычный парнишка лет тринадцати-четырнадцати. Семейное сходство было налицо, чувствуется еремеевская порода. Типичная повседневная одежда, чистая и выглаженная, волосы коротко и аккуратно подстрижены, взгляд настороженный, но уверенный и без подобострастия. Да, чувствуется, что хозяйка тут всем заправляет, и то, что она родом из поморов, где всегда культивировалась независимость и чувство собственного достоинства, и это очень сказалось на воспитании сыновей.

– Здравствуй, Прохор, – первым поздоровался я.

Он замялся, глянул на мать, которая согласно кивнула головой.

– И вам добра, божий человек.

– Давай так, чтоб не терять времени, я скажу, что тебе нужно сделать, а Антон Алексеевич и Екатерина Дмитриевна подтвердят, что мою просьбу нужно выполнить быстро и со всем старанием.

Он уже удивленно глянул на мать и обернулся, посмотрел на старшего брата, который утвердительно кивнул головой.

– Я имею определенное отношение к спасению твоего отца. Так получилось, что то, что с ним произошло, не случайно, и история не закончилась. Возможно, твоему отцу и твоему старшему брату все еще угрожает опасность и нужно подстраховаться.

Парень внимательно смотрел на меня, а потом спросил в лоб, тем самым удивив не только меня, но и свою матушку и старшего брата:

– Вы тот самый Катран, который приходит из другого мира, чтобы спасать и карать?