Шерлок Холмс Мценского уезда Сергеев Станислав

Глава 9

Как интересно жить, когда есть цель, причем настоящая, правильная и требующая приложения всех сил. Как любой технарь с опытом, я всегда следовал принципу: «электронщик должен быть ленивым, чтоб почаще включать голову и не делать лишнюю работу». Поэтому привычка пользоваться головой была моей сильной стороной, хотя и не всегда. И доказательством этому то, что отдал службе лучшие годы жизни, и то, что фактически по глупости сел, полностью поломав свою жизнь, потеряв семью. Мне почти сорок пять и, кроме пошарпанной однушки, у меня ничего нет. Но вот теперь, несмотря на все неприятности, у меня появилась цель, где я смогу применить все свои силы и знания. Может поэтому, в свое время я так обрадовался, что пошел служить в органы государственной безопасности, где понадобятся все мои таланты и знания. Но позже пришло понимание, что Системе не нужны умные и яркие люди – нужны винтики, каждый на своем месте, имеющий свой типовой размер, типовую резьбу, не больше и не меньше. Как только ты меняешься, тебе либо находят другую дырку с резьбой, либо система тебя просто перемалывает и выбрасывает.

Наверно, именно сейчас я чувствовал такой небывалый подъем, что сам себе просто удивлялся. Помимо прочего, у меня исчезли некоторые болячки, которые пришли с возрастом или были приобретены на зоне, и уже порядком донимали. В первое время я все это списал на прилив адреналина после возвращения из другого мира, но Сашка, как мудрый филин, выдал свою версию – переход между временными слоями мог как-то повлиять на мою биологию. Но при этом мой психиатрический друг пока не рекомендовал бегать по обследованиям, светиться сверх меры и уделить все силы подготовке к следующему переходу.

Теперь все мое время было расписано чуть ли не по минутам: занятия английским, азы французского, исторические документы, карты железных дорог, система власти, воинские и полицейские звания и куча другой информации, которая до нашего времени просто не дошла.

Параллельно приходилось все-таки работать и периодически посещать своего офицера-куратора по УДО. Обычных уголовников не так плотно опекали, но я как бывший сотрудник, причем сидевший по тяжелой статье, стоял на особом контроле. Хотя по большому счету секре-тоносителем я уже не был – все, что знал, и что имело хоть какую оперативную ценность тогда, давно устарело.

Помимо этого, осторожно используя свои законсервированные связи и кое-что притащенное из прошлого, я потихоньку наращивал свое оснащение. Тут приходилось действовать в три раза осторожнее, так как любая ошибка стоила бы мне свободы.

Но время шло. Раз в три-четыре дня связывался с женщинами из 1881 года, от них получал львиную долю полезной информации о быте и о нравах того времени. Они, зная, что я могу периодически их видеть, для меня доставали рисунки и модные журналы, чтобы показать, как одеваются люди из разных сословий, а тем более иностранцы. Прически, усы, бороды, аксессуары в виде тростей, зонтиков, часы, табакерки и куча другого хлама, который просто нужен для нормальной работы в том мире, чтобы хотя бы на старте не выглядеть белой вороной и нормально инфильтроваться. К моему удивлению, множество таких вещей я со временем нашел на барахолке, которая каждые выходные функционировала на Центральном рынке Симферополя по улице Субхи. Через Сашкиных знакомых сумел достать большой театральный набор с разного рода накладными усами, бородами, париками и, что главное, тональными кремами, с помощью которых можно было вполне основательно корректировать свой внешний вид. А учитывая, что качество исполнения всего этого добра существенно отличалось от того, что артисты использовали в позапрошлом веке, то я был уверен, что это может помочь в будущей миссии. Ну и конечно, пришлось взять несколько уроков по использованию, хотя если покопаться на ютубе, и не такое найдешь, правда, все свои запросы приходилось гнать через анонимные прокси-сервера, чтоб бывшие коллеги не всполошились раньше времени. Большое внимание уделялось и электронной оснастке, системам резервного питания и зарядки. Благо сейчас это все в свободном доступе, да и цены вполне приемлемые.

Пока Максим Николаевич мотался по своим столицам, мы с Сашкой частенько выезжали на природу, чтобы можно было нормально поговорить, потому что обостренная интуиция уже кричала, что меня скоро начнут пасти. Да и мой друг-психиатр тоже был уверен, что общий знакомый военный хирург, так или иначе, сольет все наше предприятие своим друзьям с большими погонами и даже лампасами. Единственный вопрос был в том, в какой форме все это выльется, какой будет ошейник, который на меня попытаются надеть, жесткий или мягко-дружеский, и какая будет длина цепи. После длительного мозгового штурма пришли к выводу, что в первое время давить никто не будет, только дружеская опека и все, а вот потом могут быть разные варианты. Но, тем не менее, участие Максима Николаевича в нашем предприятии было неизбежно и даже необходимо, учитывая его связи в архивах и вхожесть во всякие высокие кабинеты. Да и не казался он таким человеком, что сольет, точнее не предаст. Скорее попытается переформатировать наше предприятие в нечто более легитимное и профессиональное, из чего государство, или некая группа людей, представляющая государство, может что-то получить. А, учитывая его принадлежность и его друзей к старым потомственным военным династиям, скорее всего, тут на сцену выступят умные дядьки, которые в свое время и посадили Путина сначала в премьерское, а потом и президентское кресло. И тут не будет поспешных глупых силовых решений, здесь люди привыкли мыслить на десятилетия вперед, и значит со мной будут работать серьезно, вдумчиво, без перегибов. В первую очередь они озаботятся, чем привязать меня. Обычно это семья, дети, но тут у меня все просто – брошен и никому не нужен. Патриотизм, верность долгу и присяге – это для молодых да ранних, и то сейчас молодежь насквозь прагматичная, а что говорить о нас, старых битых циниках, знающих жизнь несколько глубже, чем простые люди. На повестке дня стоит всего один вопрос – а оно мне надо? Свой долг родине я отдал. Надо будет помочь в трудное время – помогу, но сейчас расшибать голову не буду, и они это прекрасно понимают.

Поэтому пока было время, я готовился и ждал новостей с той стороны, чтоб хоть как-то можно было спрогнозировать их возможную тактику. Но время шло, но никаких особых изменений не происходило. Максим Николаевич периодически позванивал, сбрасывал на электронку материалы, которые сумел накопать в архивах и у знакомых историков по тому историческому периоду в целом и по возможным фигурантам в частности.

Так как на что-то нужно было жить, то пришлось выходить на объекты и в рабочее время прокладывать кабеля по охранке, пожарке, видеонаблюдению и, конечно, системам контроля доступа. Мой работодатель умудрился залезть в только что сданный офисный центр, в котором вовсю уже начали сдавать помещения под разные фирмы, а вот наше оборудование оставили на самый последний момент, благо там были везде подвесные потолки, и можно было без особого ущерба для здания вести новые магистрали. Вот и приходилось целыми днями скакать по стремянке, долбить стены, делая проходы и врезать электронные замки в двери. По самым скромным подсчетам работы тут было на пару месяцев, но с работодателем у меня была договоренность по сдельной оплате, так как я был уверен, что удеру в прошлое намного раньше, чем тут все будет закончено. Но все равно вкалывал на совесть, и к качеству моей работы ни у кого претензий не было.

И вот с определенного момента ситуация начала быстро меняться. Спусковым механизмом послужила новость, полученная из 1881 года, что к ним пришла телеграмма от урядника Еремеева, в которой он оповещает, что у него все нормально, а княгиню с дочкой в целости и сохранности доставил аж до самой Вологды, где и передал с рук на руки жандармскому ротмистру, оказавшемуся каким-то хорошим знакомым отца княгини.

Утром сразу же отписался Максиму Николаевичу, что пошли подвижки, и я на финишной прямой только в ожидании второй телеграммы, чтобы начать готовиться к непосредственному выходу Естественно, дальше начал готовиться более интенсивно, хотя и работу в офисном центре не бросал – неделю назад сюда даже наведался мой офицер-куратор по УДО, чтобы проверить, а чем я здесь реально занимаюсь.

Мы тогда с ним вышли на улицу, взяли в кофейном аппарате, который поставили на входе в офисный центр, по стаканчику кофе и немного, но очень плодотворно поговорили. В принципе, капитан был мужик неплохой, и я его просто в лоб спросил, чего он меня кошмарит, ведь других зеков-удошников так не дергают. Он затянулся сигаретой и после минутной паузы рассказал.

– Евгений Владимирович, я-то про вас все знаю, и особенно как вас приземлили свои же. У меня указание – вас подловить на нарушении режима и вернуть на зону.

– С чего бы это? Я что, опять кому-то дорогу перешел? Хотя…

– Ну? Догадываетесь?

Я тогда скривился.

– Да выходил на меня один человечек, служили раньше вместе, послание от моего бывшего начальника недостреленного передал. Типа ничего не закончилось, продавай квартиру и плати компенсацию. Ну, я послал, так как компенсацию, что присудил суд, я выплатил, еще сидя на зоне, высчитывали из моей военной пенсии, и сверх этого ничего платить не собираюсь. Ну, а тут новый заход.

– Ну он, видимо, сильно на вас обижен, потому нашел выходы на мое руководство и чем-то его заинтересовал. В общем, меня пнули, чтоб с вами был особенно построже. А когда узнали, что вы в психиатрическую клинику на осмотр легли, вообще обрадовались и стали ждать, чтоб квартиру отжать по-тихому. А вы тут полностью здоровы, оказывается, работаете, отзывы от соседей нормальные. Так что будьте настороже, от меня ничего не будет, а вот по другим направлениям подставить могут.

– Да уж, обрадовали.

– Это не все.

– Понятно, радуйте, раз уж пошел такой разговор.

– Думаю, они могут попытаться вас при аннулировании УДО отправить не на специализированную зону, где вы сидели, как бывший сотрудник, а на обычную. Результат, думаю, вам будет понятен.

– Ага, живым оттуда я не выйду. Как такое может быть? Это же вообще нереально.

Он только вздохнул, пожал плечами и ничего не ответил.

– Скажите, капитан, зачем вы мне все это рассказали? – уже пошел я в атаку, хотя ответ и так знал.

– Да достало все. Осталось пару лет досидеть до пенсии, и пойду, как и вы, на частника работать, вон, например, камеры вешать. Тем более, вы ж не зек конченый, а офицер, и не тварь подлая, в этом-то я разбираюсь. Насмотрелся за время службы.

Меня заинтересовала всего одна деталь, которую я сразу попытался уточнить, от этого зависело многое.

– Когда это все началось, примерно по времени?

– Да уже месяца три как, давно. Просто недавно начальник еще раз спрашивал на ваш счет, вот и решил предупредить, если с меня снимут надзор за вами.

После этого разговора остался тогда гнетущий остаток, хотя ни Сашке, ни тем более Максиму Николаевичу я говорить не стал, просто это была еще одна причина уйти в прошлое с концами, без возврата. Сначала была мысль, что это, возможно, попытка приструнить – сначала создают проблему, а потом ее торжественно решают, но по времени не совпадает. Когда они там начали ворочаться и искать, как обуть, ни о каких путешествиях во времени вообще никто не помышлял.

Тут на работе, кстати, в одном из офисов обосновался филиал небольшой континентальной фирмы, вроде как торгующей какими-то программными решениями в области автоматизации специализированной бухгалтерии. Вот когда там делал охранку и познакомился с приятной женщиной, которая только-только перебралась в Крым поднимать бизнес, и она очень интересовалась обстановкой на этом рынке, узнав, что я немного в теме. Мы тогда долго проговорили, благо в офисе она сидела одна и скучала, пока другие работники все были в поле, окучивали местных корпоративных клиентов.

Потом на следующий день, когда я работал уже в других кабинетах, ближе к обеду встретил ее в коридоре, когда она шла мыть чашки в санузел. Опять зацепились языками, и она пригласила в обед на кофе к себе в офис. Немного смутившись, призналась, что ей нужно в частном порядке поставить IP-камеру, чтоб начальство из Новосибирска могло бы за ними тут наблюдать. Она готова оплатить наличкой без документов. В принципе, нормальная практика, главное, чтоб это не были скрытые камеры, за установку и использование которых можно получить по голове, про что я сразу объяснил. Она улыбнулась, кокетливо поправив локон волос, пояснила, что ничего подобного – обычная внутренняя камера с микрофоном и со встроенной флэшкой, с подключением к интернету и работой через облачный сервис. Официальный контроль бизнес-процесса.

Вот в обед как раз мы с ней за чашкой кофе и вкусными покупными бисквитами все это обсудили. Она указала, где у них роутер, как лучше прокинуть кабель питания, ну и остальные нюансы. Камеру покупать не надо, им передали из центрального офиса. Вот и все. Я уже, в принципе, радовался подработке, назвал цену чуть ниже среднего по региону, что, естественно, было сразу же одобрено, но мой взгляд зацепился за шрам на ее руке. У нее была красивая светлая блузка, с длинными рукавами, подчеркивающая высокую грудь и тонкую талию, да и юбка по колено демонстрировала привлекательную фигуру и стройные ноги. Типичная картина вполне успешной умной, образованной женщины, в возрасте около тридцати пяти, которая точно уже родила, но тщательно смотрит за собой и готова к новым знакомствам.

И когда она что-то там набирала на клавиатуре, то уже на автомате подтянула рукава, чтоб не мешали, и я смог рассмотреть шрам, и тут мне стало не по себе. Типичное пулевое ранение, правда, хорошо залеченное, но это ни с чем не спутаешь, особенно если немного в этом разбираешься.

Не меняя выражения лица, я закончил разговор и пошел дальше работать, анализируя новую информацию со всех сторон. Потом под вечер у коменданта здания, который от заказчика курировал наши работы, уточнил относительно этой фирмочки и особенно заместителя директора Людмилы, с которой только познакомился, и тут меня еще больше удивили. Фирма сняла помещение всего несколько дней назад, и больше никто ничего сказать не может. Договор заключен, деньги за аренду загнали и все, никаких подробностей. Договор заключала именно она, были грузчики, которые заносили столы и аппаратуру, но вот больше никого из персонала никто не видел.

В невеселых раздумьях я отправился домой, но по дороге решил заскочить в клинику к Сашке, он как раз сегодня дежурил. Там доступ ограничен и есть несколько мест, где можно нормально пообщаться без свидетелей.

Выложив ему свои новости, наконец-то рассказав про возможный отъем квартиры, спросил его мнение.

По поводу истории с квартирой и с желанием некоторых уродов меня вернуть обратно на зону всегда спокойный Санька выругался и пообещал сам принять меры. Он тут же позвонил Максиму Николаевичу, обрисовав ситуацию и попросив реально принять меры, так как это ну уже полный беспредел. По всему остальному он, после пары минут расспросов и уточнений, выдал свое мнение:

– Говоришь, эта фирма появилась только-только, практически сразу, как ты маякнул Максиму, что пришла телеграмма от урядника?

– Да. Скорее всего, это запустило некий процесс, и ко мне подвели эту женщину.

– Ну и как она тебе? – тут же улыбнулся старый ловелас.

– Хорошая, очень хороша. Причем из тех, с кем строят долгосрочные отношения, а не тянут в койку на одну ночь. Но у нее пулевое ранение, хорошо залеченное, давнее.

Сашка задумался.

– Думаешь, тебе пытаются навесить якоря, чтоб не ушел с концами в то время?

– А варианты? Я думаю, это только начало. В ближайшее время будут еще сюрпризы…

Как в воду глядел: через день меня вызвали в Следственный комитет, где со мной долго общались следак из Москвы и, что самое интересное, полковник из внутренней безопасности моей бывшей организации, причем, что характерно, тоже московский. И все они входили в состав какой-то очень интересной следственной группы с большими полномочиями.

Меня расспрашивали про обстоятельства моего дела и очень тщательно цеплялись ко всем нюансам и подробностям, которые реально были ключевыми, на которые следаки из военного следствия демонстративно закрывали глаза. После двухчасового разговора меня наконец-то отпустили и, судя по доброжелательному тону и тому, что московский вэбэшник лично проводил ко входу, намечалось что-то очень интересное. К моему огорчению, именно то, чего я как раз и ждал.

Хорошо, что на входе столкнулся с бывшим сослуживцем Витькой Марухиным, нормальным и вменяемым мужиком, который мне все и объяснил. С его слов, мой бывший начальник сумел засветиться в тесной компании с полицейскими, которые попали в разработку какого-то дела о коррупции, которое вели москвичи. Потянули ниточку, а она вывела в такие дебри, что к следственной группе срочно прикомандировали представителя внутренней безопасности конторы из центрального аппарата. В итоге вспомнили все его залеты и начали копать настолько глубоко, что по управлению плещется вазелин килограммами, а генерал не слезает с телефона, пытаясь удержать под собой кресло. Вон и меня даже подтянули. Дай бог, оправдают, а то реально закрыли по беспределу.

Пока происходили фактически эпохальные события, которые еще месяц назад вызвали бы у меня огромное, как Эверест, чувство радости, я, поняв, что время спокойной жизни подходит к концу, стал еще более интенсивно готовиться, предполагая, что меня уже ведут, и реальное окно возможностей сжимается.

Но через четыре дня после вызова в Следственный комитет меня высвистала девушка-секретарь из гарнизонного суда и попросила явиться на следующее утро с документом, удостоверяющим личность. На мою шутку: «брать ли с собой вещи и перекрывать ли дома воду и газ на длительный срок?» она как-то нервно хихикнула и снова ровным голосом, в котором аж проскакивали вынужденные нотки доброжелательности, повторила просьбу и отключилась.

«Н-да, вторая часть Марлезонского балета», – озабоченно прокомментировал про себя происходящее.

В суде мне под роспись выдали новое решение суда, которое, ввиду особого рассмотрения, прошло за закрытыми дверями и без моего участия. На основании вновь открывшихся обстоятельств и грубых ошибок, допущенных во время следственных действий, меня оправдали окончательно и бесповоротно. Я удивился, только не самому факту всего происходящего, а той быстроте, с которой тут все закрутилось, это ж на каком таком уровне Максим Николаевич нас слил большим дядькам-то? Неужели Самому? С него станется.

На следующий день мне позвонил кадровик с бывшей работы и предложил быстренько явиться пред светлы очи для серьезного разговора. Я пришел, теперь был даже спортивный интерес: куда же все это ведет? И ожидания меня не обманули. Мне сунули листок бумаги с фразой: «Пиши рапорт на восстановление, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Выписка из приговора суда у тебя с собой? Дай сделаю копию для личного дела. Быстренько пройдешь медкомиссию, ну а дальше руководство будет решать, что с тобой делать».

Я все написал и подписал, в душе улыбаясь, тем более на завтра на вечер была назначена встреча с Людмилой. После установки и настройки офисной камеры мы договорились просто пересечься в разумное время на нейтральной территории и выпить кофе. Про интим никто даже не заикался, взрослые люди, настроенные на серьезные отношения, прежде всего строят общение на взаимном уважении, ну а все остальное это этапы сближения. Людмила полностью оправдала мои ожидания – вечер получился интересным и незабываемым, несмотря на то что она точно была сотрудником моей бывшей организации. Она оказалась женщиной неординарной и интересной, абсолютно без вульгарности, которая меня всегда отталкивала, и точно не из тех, кого подкладывают для получения информации. В общем, хорошо и приятно провели время, договорившись продолжить общение, на том и расстались.

Прошла еще одна неделя, заполненная встречами, беготней, подготовительными мероприятиями, сдачей анализов и походами по врачам. Наконец-то в ту памятную пятницу меня снова вызвал кадровик и без помпы, просто и буднично вручил новое удостоверение личности, где была моя свежая фотография и бросающаяся в глаза надпись «Федеральная Служба Безопасности. Майор Картанов Евгений Владимирович».

Я изобразил чувство радости и уже на выходе из управления встретил парочку бывших сослуживцев, которые были в курсе происшедшего и реально душевно поздравили, намекая на проставление по такому поводу.

– Ребята, в понедельник приду за назначением и выставлюсь, а сейчас просто пойду и напьюсь. Извините, на душе просто погано, столько всего было. Зона, жену с детьми потерял, в дерьмо окунули. Даже на простую зону на убой хотели перевести и квартиру отжать. Надо все переварить и принять.

– Конечно, Жека, давай, все понимаем.

Домой я специально шел пешком, прекрасно понимая, что прошлая жизнь подошла к концу, и начинается нечто новое, непонятное, но жутко интригующее, и мне нужно было время, чтобы все это просто принять. Умом принял и осознал, а вот сердцем как-то пока не получалось.

Как и обещал друзьям-сослуживцам, зашел в супермаркет возле дома и взял на все оставшиеся деньги водки, кофе и закуски, и с большими пакетами поднялся домой, закрыв за собой дверь. Я долго просидел в прихожей на табуретке, осмысливая все произошедшее и принимая окончательное решение. В итоге включил на стареньком ноутбуке новый сериал и откупорил бутылку водки…

* * *

То, что ситуация вышла из-под контроля, стало понятно в понедельник утром, когда майор Картанов не явился к девяти утра в управление ФСБ по Республике Крым к кадровикам, для уточнения некоторых данных и подготовке его перевода на новое место службы. Там для приличия подождали до десяти и доложили по команде о сложившейся ситуации. Учитывая, что Картанов был одним из фигурантов по достаточно резонансному делу по коррупции, срочно были извещены члены оперативной группы из Москвы, которые занимались руководством и оперативным сопровождением всей операции. Информация о нештатной ситуации сразу была доведена до генерал-полковника Мостового, который, сделав несколько звонков, срочно вылетел в Крым военным бортом вместе со своим давним знакомым, бывшим военным врачом-хирургом. Прошло несколько часов, и он был встречен своим доверенным лицом, полковником Большаковым, который как раз и занимался реализацией оперативных мероприятий в рамках операции «Прокол» и был тем самым сотрудником внутренней безопасности, кто распутывал дело бывшего начальника Картанова.

Уже в машине, где так же сидела капитан Ерохина, которую Ходок знал как коммерческого директора фирмы Людмилу, генерал Мостовой начал задавать неприятные вопросы.

– Олег, ты контролировал перемещения объекта, как вы умудрились его потерять?

– Учитывая, что объект не человек с улицы и обладает определенными знаниями и навыками, приходилось действовать аккуратно, чтобы не засветиться и не вызвать неудовольствие. Вы же сами уточняли, что главное – благожелательное и благодарное отношение Ходока. Последнее место нахождения это его квартира. Телефон не выключен и находится там же. Трафик интернета не изменился и, судя по анализу, Ходок смотрит южнокорейские сериалы и периодически просматривает новости и почту. Квартиру не покидал. Без вашей санкции выходить на контакт вне рамок основной легенды мы не решились.

Генерал повернул голову к своему другу, который имел явно удрученный вид.

– Ну, Максим, что скажешь? Тебе тоже это не нравится?

– Да все это выпадает из обычной схемы поведения Ходока. Тем более истерика и запои, это вообще для него не характерно. Поехали к нему домой, я попробую поговорить, объяснить.

– Уверен?

– Ситуация все равно вышла из-под контроля. Вы тоже молодцы, уж слишком резво разыграли его реабилитацию. Он же не дурак, все сразу понял, да и Людмилу, думаю, почти сразу раскусил.

Девушка, сидящая на переднем сиденье, чуть слышно фыркнула, показывая свое отношение к такому мнению относительно ее профессиональных навыков.

Генерал несколько секунд обдумывал ситуацию и вынес вердикт:

– Хорошо, поехали к нему домой. Но, Олег, на всякий случай скрытно перекрой спецназом точку перехода, если Ходок попытается удрать.

– Уже сделано.

– Молодец.

Несколько минут они ехали молча, рассматривая в окна преобразившийся Симферополь, где почти на каждом шагу производились какие-то дорожно-строительные работы.

Когда они подъезжали к нужному дому, полковник Большаков сделал звонок, и, когда машина остановилась, их уже ожидали двое офицеров из группы силовой поддержки. Большаков коротко спросил:

– Активность?

– Час назад сливалась вода в туалете.

Получив отчет от группы наблюдения, генерал с сопровождающими вошел в подъезд уже порядком подуставшей пятиэтажной «чешки» и ловко для его возраста поднялся на третий этаж и остановился перед дверью, за которой в данный момент засела одна из самых необычных тайн Российской Федерации.

Он позвонил, но, не дождавшись результата, стал стучать, и опять в ответ тишина. Генерал переглянулся с мрачным Максимом и кивнул в сторону Большакова: «Вскрывайте».

Несколько минут, и они зашли в небогато обставленную явно холостяцкую квартиру. Чистенько убрано, на кухне посуда вымыта и аккуратно выставлена. По коврам явно недавно прошлись пылесосом, но вот хозяином квартиры тут и не пахло. Большаков и двое сопровождавших его бойцов быстро рассыпались по квартире, проводя экс-пресс-осмотр, а вот генерал прошел в комнату, где на столе лежал дорогой собачий ошейник с поводком. Внутри этого импровизированного кольца лежало новенькое, только недавно выданное удостоверение на имя майора Картанова. Максим Николаевич все прекрасно понял, взял удостоверение, мельком глянул его и тут же передал генералу, а сам с интересом стал рассматривать собачий ошейник, выполненный из дорогой кожи, со специальными мягкими вкладками, чтобы не натереть шею домашнему любимцу, и украшенный стразами поводок. Намек явный и не допускающий толкований. Тут как раз подошел Большаков с докладом:

– В туалете к системе слива подключено исполнительное устройство, чтоб имитировать наличие человека дома. Это же касается и включения света, и звукового имитатора храпа, и шагов по квартире. На ноутбуке стоит система, имитирующая работу человека, просмотр новостных сайтов и сериалов по установленному списку.

Генерал не выдержал и громко хмыкнул.

– Ну что можно сказать. Ловкий парень, хорошо, что он не работает против нас. Одно радует, что помогли нормальному человеку, лучше поздно, чем никогда. Его поведение и мотивацию понять можно.

Людмила, которая осторожно просочилась за всеми с чисто женским интересом рассматривала холостяцкую берлогу Ходока и, услышав слова генерала, тоже хмыкнула, показывая свое отношение к ситуации – майор Картанов не вызывал у нее отторжения. Приятный, умный, образованный человек, которому пришлось хлебнуть лиха, но он не оскотинился и сумел пойти своим путем.

Но тут голос подал полковник Большаков, который, поговорив по телефону, прикрыв входную дверь, чтобы не привлекать ненужное внимание соседей, обратился к генералу:

– Товарищ генерал, это не все, есть новости.

– Ну, давай.

– Спецназ отработал в районе точки перехода и нашел свежую скрытую лежку и место схрона четырех больших и тяжелых сумок. При тщательном осмотре нашли упакованную в файл и заклеенную скотчем справку ФСИН, выданную на имя Картанова Евгения Владимировича, о том, что он освобожден по УДО.

Генерал в первый раз на памяти подчиненных выругался и сел на диван.

– Ушел, поганец, как он нас всех легко сделал. Действительно ценный кадр, все просчитал, даже подсказку оставил, если не поймем. Одно радует – на той стороне у такого хитрого умника действительно будет шанс выжить и выполнить миссию.

Но Большаков решил добить начальство.

– Это не все, Егор Петрович, только что доложили. Это по линии основной группы, что работали по судимости Ходока.

Генерал поднял хмурый взгляд.

– Добить хочешь? Опять гадость?

– Добить нет, но гадость серьезная, вам нужно знать, тем более это как раз по профилю нашего управления и может оправдать ваш срочный вылет в Крым.

– Ну говори, раз начал.

– Картанов несколько раз обращался через голову своего непосредственного начальника с информацией, что комплекс, на котором он сидел, часто без видимых причин либо отключали, либо выводили на внеплановые регламентные работы. Он предположил, что возможен саботаж со стороны его непосредственного начальника, но его просто слили, и из-за чего и случился конфликт. Теперь становится понятно, почему его хотели вернуть на обычную зону, где его просто прибьют.

– Твою мать! – выругался генерал, да и всем, кто это слышал, стало понятно, что произошло, и чем мотивировался Ходок, когда просто ушел.

Максим Николаевич, тоже все понявший, принял вполне логичное решение.

– Егор Петрович, давай съездим к моему коллеге, он наверняка больше информирован. Женя без его помощи ничего сделать не смог бы.

Потом был долгий и неприятный разговор с крымским профессором-психиатром, который в достаточно жесткой форме и с бесстрашием человека, который всего достиг в своей жизни, выдал свое видение ситуации.

Утром невыспавшийся и злющий генерал-полковник Мостовой присутствовал на совещании в управлении и раздавал свежие «звездюли» в свете вскрывшихся обстоятельств с саботажем в работе службы радиоразведки. Теперь здесь происходили очень серьезные события, и было проведено несколько арестов. Но свою лепту снова внес полковник Большаков, работавший по своему плану, и на минутку заскочивший к генерал-полковнику с докладом.

Тот, выгнав всех из кабинета, давился горячим чаем и коротко бросил:

– Ну что, Олег, еще что-то накопал?

– Да, Егор Петрович. Очень интересная информация.

– Говори.

– Смежники по направлению антитеррора кое-что накопали, и в свете того, что у нас творится, решили поделиться информацией.

– Это относится к Ходоку?

– С высокой долей вероятности. По их оперативной информации, произошла закупка небольшой партии оружия и специального оборудования для проведения негласного наблюдения и съема информации.

– Так, очень интересно. И в чем тут необычность?

– Расплатились золотым песком, низкого качества, явно добытого ручным способом. Химический анализ показал, что золото, возможно, было намыто в районе Вологодской области на одном из заброшенных рудников.

Ох, как у генерала сверкнули глаза.

– Думаешь, Ходок изначально притащил с собой золото и придержал на крайний случай?

– С высокой долей вероятности. Он же фактически уничтожил банду, которая в позапрошлом веке занималась тем, что стригла черных старателей. Скорее всего, нашел запас и использовал его для дополнительной экипировки.

Генерал потом долго думал, как ему поступить в данной ситуации. Вечером он снова встретился с Максимом и с его знакомым психиатром Александром, долго разговаривал с этими очень неординарными людьми и уже ближе к полуночи наконец-то пришел к вполне взвешенному и оригинальному решению.

Через несколько дней квартиру Картанова поставили под спецохрану и внесли в особый ведомственный список, и теперь никто не мог ее так просто отжать, не получив по голове от органов государственной безопасности.