Шерлок Холмс Мценского уезда Сергеев Станислав

Я не выдержал и хрюкнул, пытаясь скрыть хохот из уважения к хозяевам дома. Но все же повернулся к Екатерине Дмитриевне и иронично посмотрел на нее, хотя она и так уже сильно покраснела от злости и стыда:

– Да-а-а-а, Екатерина Дмитриевна. Режим секретности у вас, однако…

Она не сдержалась:

– Прошка! Постреленок, ты откуда…

И стала наступать на него, схватив со спинки стула какое-то полотенце, которое первое попало под руку, и пошла на сына. Но тот не стал ждать наказания и в один прыжок оказался отделен от разгневанной матери большим обеденным столом, и тут же с хитрой улыбкой стал оправдываться.

– Да я случайно услышал, когда батька с Вологды вернулся, а ты на него насела, мол, врет он все и в лесу произошло что-то страшное, и батька просто боится все рассказать. Что и так чуть не сгинул, а сейчас по глупости может и на каторгу попасть за чужие грехи. Вот и услышал, как батя про человека из другого мира по прозвищу Катран рассказывал, который всех бандитов пострелял и умирающую девку, дочку княгини столичной вылечил. А потом про Великого Катрана, который наказывает всех, кто обижает честных охотников, уже на рынке слыхивал. Там много легенд про него ходит.

Хозяйка дома остановилась, тяжело дыша, держа в руке полотенце, которым хотела отхлестать болтливого сына, и, повернув ко мне голову, как-то виновато посмотрела и опустила глаза. Мне пришлось вмешаться, хотя лезть в семейные разборки последнее и очень неблагодарное дело.

– Успокойтесь, пожалуйста, Екатерина Дмитриевна. Все равно после прихода Алексея Фроловича вашим детям пришлось бы раскрыть тайну, так как это затрагивает и их судьбы, поэтому не стоит особо сердиться. Тем более, положа руку на сердце, вы сами немного виноваты, раз не смогли сберечь тайну. Думаю, продолжить воспитательный процесс у вас еще будет время, а сейчас на кону жизнь вашего супруга и вашего старшего сына.

Она резко остановилась, быстро взяла себя в руки и просто и как-то буднично спросила, при этом ловко повесив полотенце на спинку стула:

– Что нужно делать, Евгений Владимирович? – ее деловой тон ну уж очень контрастировал с недавней вспышкой недовольства. Да, настоящая женщина, сильная, властная, страстная, такая возле себя не будет терпеть слабака или мерзавца. А значит, моя ставка на Еремеева была правильной, и он действительно заслуживает всех тех усилий, что я на него потратил. Неплохой будет агент влияния в регионе, конечно, при условии, что мои хотелки не войдут в противоречие с его базовыми ценностями.

Я чуть улыбнулся и повернулся к младшему сыну урядника.

– Прохор, Екатерина Дмитриевна, давайте разрешение ваших семейных конфликтов перенесем на другое время.

Они оба, почти синхронно, согласно кивнули. Я уже не удивлялся. В принципе, никогда себя не считал таким уж умелым манипулятором, но то, как люди в этом мире быстро попадали под мое влияние, начинало наводить на неприятные размышления. Либо это последствие прохода через время, как-то изменившие мою биологию и энергетику, либо так сложились обстоятельства, и я получил у этих людей максимальный уровень доверия.

– Значит так, Прохор. Сначала с тобой. Готов слушать?

Он в ответ закивал головой и только ответил:

– Конечно, ваше благородие.

– Хорошо. Я пока опущу объяснительную часть. Что, как и почему, расскажу вечером, когда вернется Алексей Фролович и будем обсуждать общий план действий. Но сейчас, скажем так, есть большая вероятность того, что твоему отцу и старшему брату угрожает реальная смертельная опасность. Я это уже говорил. Причем главным врагом является один из полицейских, вроде как друг вашего отца.

И четко почувствовал, как в комнате скачком усилилось напряжение.

– …скорее всего, нападение на полицейский патруль в лесу было не случайным и ставило целью ликвидацию полицейского урядника Еремеева и его близких соратников, которым он доверял больше всего. Следующей целью был бы старший сын урядника, Антон Алексеевич Еремеев. Понятно?

В комнате наступила тишина, все были в шоке и переваривали полученную информацию, а я решил додавить, пока была подходящая ситуация.

– Это, конечно, предположение, но есть очень много доказательств, указывающих на это. Поэтому в первую очередь нужно принять определенные меры предосторожности.

– Конечно-конечно, ваше благородие, что скажете, то сделаю, – парнишка сразу проникся важностью момента.

– Тогда переодеваешься во что-нибудь простое, даже грязное, какой-нибудь картуз, так чтоб тебя было трудно узнать, но ничего такого аляповатого, чтоб не бросалось в глаза. Должен получиться обычный босяк, которых много шляется по улицам. Идешь к полицейскому участку и ждешь появления отца. К нему не подходишь, идешь за ним, на большом удалении. Твоя задача – проверить, не следит ли кто за урядником Еремеевым. Если следит, ничего не делать, никого не вязать. Твоя задача остаться незамеченным, увидеть и доложить. Понял? Повтори.

– Увидеть, доложить.

– И все?

– Ну, остаться незамеченным.

– И это главное, и тут ты должен быть максимально осторожным. Потому что, если за отцом идет слежка, и тебя обнаружат, они могут понять, что мы все знаем, и попытаются сразу действовать, а нам это не нужно. Нам нужно время самим провести разведку и подготовить ловушку. Понятно?

Он кивнул головой.

– Твои действия, если обнаружил слежку за отцом?

– Ну…

– Если сможешь узнать того, кто следит, ведешь их до вашего дома. Если останется наблюдать за домом, окольными путями пролазишь домой и докладываешь. Если того, кто следит, не узнаешь, то доведешь отца до дома и ведешь незнакомца до адреса. Ну, в смысле определишь, куда он потом пойдет. Если слежки не будет, постоишь, посмотришь, не появился ли кто незнакомый и не наблюдает ли за домом, потом так же окольными путями домой. Понял? Повтори.

Парень, понявший, что для него подготовлено настоящее дело, подобрался и стал похож на молоденького волкодава, готового вцепиться врагу в горло. Он быстро повторил, все, что я ему говорил, задал несколько дельных вопросов. Я ответил и еще раз сделал ему накачку.

– Запомни, Прохор, главное – это твоя незаметность, а значит, и безопасность. Если тебя увидят, опознают, будет очень плохо. Поэтому никаких драк, задержаний, криков. Тишина, вот твое главное оружие. Кстати, об оружии. Вот.

Я развязал веревку, которая выполняла функции ремня, откинул полы армяка, продемонстрировав всем находящимся в комнате широкий тактический пояс из кордуры, на котором по бокам были прикреплены подсумки с запасными магазинами к пистолету, гранатами и газовым баллончиком.

Хрустнув «липучкой» открываемого клапана одного из подсумков, достал газовый баллончик «Шпага» и протянул Прохору, у которого и так широко открылись глаза от вида незнакомой амуниции. Я коротко обрисовал назначение газового баллончика и как им пользоваться, чтоб самому не пострадать.

– …это не оружие. Это средство защиты. Выпускаешь струю в лицо нападающих и убегаешь. Только так. Они будут кричать от боли, кашлять, рыдать минут десять. Понятно?

Он кивнул и с осторожностью взял в руки заветную вещь из другого мира, подержал ее, примерился под моим руководством и вопросительно посмотрел на меня.

– Ну все вроде. Выполнять.

Он кивнул и пошел куда-то в соседнюю комнату, и я кивнул хозяйке, которая взглядом вроде как попросила помочь.

Мы с Антоном, старшим сыном урядника, остались в комнате одни, ну если не считать Мишки, который чуть ли не забился в угол и старался не отсвечивать, притворившись неодушевленным элементом интерьера.

– Ну что, Антон, теперь с тобой, готов?

– Так точно, ваше благородие, – и вытянулся по стойке смирно.

Но я глубоко вздохнул и устало сел на лавку.

– Ну не тянись ты так. Сколько раз говорил – на таких мелочах можно спалиться и провалить всю операцию, выдав наблюдателю, что я не босяк с улицы, а не простой человек. Понял?

Он кивнул.

– Хорошо. Присаживайся. Надеюсь, в будущем не будет таких проколов.

Опять кивок.

– Значит так, Антон, у тебя какие отношения с соседями?

Он на мгновение замер, пытаясь сообразить, к чему веду. Пришлось пояснить:

– Надо осторожно поговорить, выяснить, не интересовался ли кто вашим домом и особенно гостями урядника, и договориться, что если кто будет интересоваться и заглядывать через забор, сразу бы вас известили. При необходимости даже пообещать какое-нибудь вознаграждение. Понятно? Но тут лучше, чтобы Екатерина Дмитриевна этим занялась. Она женщина видная, правильная, авторитетная, думаю, все соседи с ней в хороших отношениях и пойдут навстречу в этом вопросе.

Хозяйка, находившаяся в соседней комнате и прекрасно слышавшая наш разговор, как раз зашла в сопровождении преобразившегося Прохора, и тут же подключилась к обсуждению.

– Как скажете, Евгений Владимирович, все сделаю, раз дело такое важное и опасное. Поговорю с соседями.

– Вот и хорошо. Пока все заняты, можно мы с Мишкой на сеновале поваляемся, а то день был нелегкий…

И тут на меня налетело цунами возмущения.

– Какой сеновал, Евгений Владимирович? Обед уже поспел, давайте мойте руки и к столу, отведайте, что Бог послал.

Прохор и Антон были сразу отправлены выполнять задания, а мы начали приготовления к трапезе. Ну, тут я немного прогнулся. Достал из котомки обычное гигиеническое мыло в походной пластиковой мыльнице, продемонстрировал хозяйке в работе и сразу презентовал ей, объяснив все достоинства. Мылом в это время, конечно, никого не удивишь, тем более Россия всегда была чистоплотной страной, в отличие от погрязшего в грязи и разврате Запада. Поэтому хозяйка по достоинству оценила нежность, запах, цвет ну и исполнение, и главное – никакого футуршока от такого привычного продукта не было. Пока что-то разогревалось и раскладывалось, а хозяйка куда-то бегала за разносолами, мы с Мишкой скромненько сидели на лавке, хотя и я, и хозяйка испытывали некоторую неловкость – замужняя женщина почти наедине с чужим мужчиной, это не очень хорошо. Поэтому я ждал, когда вернется Антон либо появится урядник, а то такая обстановка явно не способствовала нормальному пищеварению, а есть ой как хотелось.

– Екатерина Дмитриевна.

Она подняла голову и на мгновение встретилась со мной взглядом.

– Екатерина Дмитриевна, давайте я подожду на дворе либо Антона, либо Алексея Фроловича, а то как-то неуютно чувствую себя наедине с чужой замужней женщиной. Очень не хочется вас вводить в смущение и как-то компрометировать.

По ее взгляду стало понятно, что я угадал, тем самым добавив еще один балд в личном рейтинге в глазах хозяйки дома. Она попробовала убедить меня, что все нормально, но чувствовалось, что это все говорилось для приличия – ей явно было неуютно наедине с чужим мужчиной.

Прихватив котомку и оставив Мишку помогать по хозяйству, я вышел во двор и, найдя неплохое место за поленницей, с которого просматривался весь двор, вход в дом, главные ворота, калитка и большая часть забора, я уютно устроился, наслаждаясь теплым весенним солнышком, чистым небом. И вообще, мне было как-то тепло и хорошо на душе, потому что знал, что делаю хорошее дело и реально нужен людям. На всякий случай достал ПП-2000 и накрутил на него тактический глушитель и положил себе на колени.

Так я просидел минут двадцать, когда резко открылась калитка, и во двор влетел Антон, на лице которого застыло выражение растерянности и удивления. Он быстро пробежал мимо моего укрытия и влетел в дом, где пробыл буквально несколько мгновений и выскочил обратно, крутя головой, явно в поисках моей скромной персоны.

– Антон, – негромко позвал я, но он все равно услышал и, рассмотрев, где я прятался, сразу быстро подбежал ко мне.

– Евгений Владимирович, батька идет.

– Хорошо.

– Он не один.

Теперь я понял его растерянность, да и сам немного удивился – урядник должен был понимать серьезность встречи с пришельцем из другого мира, и то, что он на нее идет с чужим человеком, это знак серьезного изменения оперативной обстановки.

– Кто с ним?

– Доктор Смежаев.

– Не удивлен. Этот доктор слишком хитрый и умный. Ох не нравится он мне. Значит так, принимаете, заводите в дом, сажаете за стол. В случае если он попытается что-то выкинуть, сразу обезвредить. Нужно выяснить, кого он тут представляет. Дождаться Прохора, определить, нет ли наблюдателей и не крутится ли кто-то возле дома. Если никого не будет, тогда можно поговорить, если кто появился, я тихо ухожу, а вы все рассказываете, что ничего не знаете и никаких гостей не было.

Он кивнул, развернулся и побежал навстречу отцу с новым, мягко говоря, нежданным гостем. Я же загнал патрон в патронник в ПП-2000 и поставил его на предохранитель, в ожидании неприятных неожиданностей.

Вот снова скрипнула калитка и через двор к дому проследовали урядник, его сын и доктор Смежаев с неизменным саквояжем в руке. Теперь ждем Прохора. Прошло еще минут десять, и со стороны большого сарая появился младший Еремеев, который, выполнив все инструкции, пробрался домой через забор. Я тихо свистнул, он увидел меня и подбежал.

– Ну что, Прохор?

– Все чисто. Видел батьку и доктора Смежаева. Как вы сказали, подходить не стал, проследил до дома. Никто не следил ни за батькой, ни за домом.

Я замер на несколько секунд, обдумывая ситуацию.

– Молодец, хвалю. Садишься здесь и смотришь за двором, забором и воротами. Если кто полезет, дашь знать, но главное в бой не лезь.

Он кивнул. В этот же самый момент на крыльцо снова вышел Антон и направился к нам. Теперь на лице у него застыло выражение раздражения, но явно не ко мне:

– Ваше благородие, Евгений Владимирович, вас просят.

– Все чисто?

– Да.

– Так что тут доктор делает?

– Батька сказал, что вариантов не было. Тот и так все знает.

– О как. Зайди, скажи, что я ушел и через час вернусь. Но реально я зайду через десять минут. В этот момент ты должен стоять за спиной доктора и, если он при моем появлении полезет руками куда-то за пазуху или под стол, зафиксируй его, не дай ему вытащить пистолет или нож. Надо с ним серьезно поговорить на своих условиях, а то не хочется осквернять ваш дом убийством.

– Дело предлагаете, ваше благородие. Так и сделаю. Хотя Александр Арнольдович хороший человек, сколько нас лечил, ведь и копейки не взял.

– Я понимаю, но тут много чего намешано. Иногда такие, добрые и хорошие, могут быть самыми опасными. Так что время пошло.

Выждав нужное время, включил на ПП-2000 лазерный целеуказатель и снял с предохранителя. На всякий случай подготовил для использования свето-шумовую гранату и вошел в дом, неприятно при этом скрипнув дверью. Все уже чинно сидели за столом, только Антон, как мы с ним и договорились, якобы «случайно» стоял за спиной доктора. Направив ствол автомата в грудь доктору, остановил красную точку у него на груди, тем самым показывая всю серьезность своих намерений. Что такое лазерный целеуказатель, здесь, конечно, никто не знал, но футуристический вид необычного оружия, направленного на непрошеного гостя, сразу заставил всех замереть.

– Здравствуйте еще раз, Александр Арнольдович.

Он пораженно смотрел на бородатого босяка в поношенном армяке с необычным оружием в руках. Тонкий красный лучик света, направленный ему в грудь, тоже не вызывал у него особого энтузиазма.

– Добрый день, – через силу выдавил он, явственно осознав, во что он вляпался, и какие у него шансы выйти живым из этого дома. Ну точно что-то слышал про Великого Катрана, который трупы штабелями укладывает.

– Я смотрю, грех неуемного любопытства вас завел очень далеко по дороге, ведущей… ну, в общем, вы поняли.

Он скривился, как от чего-то горького и кислого, а вот во взглядах хозяина и особенно хозяйки я увидел ничем не прикрытое удовлетворение и благодарность. Вроде как им было неловко, что доктор сумел чем-то додавить урядника и убедить его взять с собой на встречу дополнительного слушателя. А такое никто не прощает.

– Александр Арнольдович, будьте добры медленно, без рывков вытянуть вперед руки ладонями вниз.

Он медленно, как я приказал, все выполнил.

– Просто положите их на стол и желательно не двигайте во время нашего разговора. Любое неверное движение – выстрел. Раз вы знаете, кто я такой, то должны понимать, что в данной ситуации никакие морально-нравственные нормы не действуют. На кону слишком многое. Единственное, что сейчас останавливает, что хозяин этого дома пользуется моим уважением и доверием, и, соответственно, очень не хочется оскорблять это жилище чем-то непотребным. Так что подумайте, прежде чем врать или выдумывать какую-либо правдоподобную легенду. У меня есть способы, как абсолютно точно вас проверить на честность.

Он на пару мгновений замер, пытаясь осмыслить возникшие проблемы.

– Господин Катран… – в его голосе не было той уверенности и вальяжности, которую я наблюдал во время короткого разговора возле полицейского участка, сейчас он был во враждебной обстановке и прекрасно это осознавал.

– Называйте меня Евгений Владимирович, это будет звучать более уместно, нежели мой боевой позывной.

– Евгений Владимирович поверьте, я не ставил целью как-то навредить или доставить ненужные неприятности.

– Есть сомнения. Поясните, зачем вы тогда навязались, если понимаете, с кем тут намечается встреча.

– Я думал… я думал, что смогу быть полезным.

Я ухмыльнулся. Вот что-что, а в альтруизм я перестал верить еще в младших классах.

– Александр Арнольдович, вам самому не смешно? Давайте не будем играть в детские игры, тут ведь за столом вроде как не дети собрались. Сделаем так, вы сейчас рассказываете свою версию, а потом я использую, скажем так, свои не совсем обычные возможности, чтобы проверить истинность ваших слов. В случае обнаружения вранья вы будете ликвидированы, быстро и без проволочек. Увидите ли вы следующий рассвет, зависит от вашей искренности.

А взгляд у него затравленный, явно пробрало основательно до самых пяток от моих слов, испугался не по-детски, понял уже, что начались серьезные игры. Но тут в разговор вмешался урядник и чуть все не испортил:

– Евгений Владимирович, не сомневайся, Александр Арнольдович честный человек. Он у нас третий год работает, и никто слова худого про него не скажет.

– Ну, проверить нужно все равно. Тебя-то ведь тоже проверил полностью, а то были некоторые сомнения. Тогда ты даже рассказал, как мальцом яблоки воровал в соседнем саду и тебя поймал хозяин и высек. Именно после той проверки полностью тебе и стал доверять, поэтому и ввязался во всю эту историю, чтоб защитить и тебя и твою семью, когда узнал твое будущее, а не поехал дальше, расследовать очередную просьбу-молитву добиться справедливости и наказать виновных.

Урядник что-то буркнул под нос, как бы соглашаясь с моими доводами, но ситуация действительно была неприятной.

– Ну что, Александр Арнольдович, давайте рассказывайте все, что посчитаете нужным. Условия вы знаете.

– Конечно, Евгений Владимирович. Только позвольте мне кое-то вам показать.

Я несколько долгих секунд думал.

– Где?

– В саквояже, белый сверток.

– Антон, достань.

Хм, а доктору не понравилось, но старший сын Еремеева был человек действия и сразу отодвинул саквояж и, отойдя чуть в сторону, открыл его.

– Сверток из белой ткани.

Антон быстро достал и положил на стол перед доктором, предварительно отодвинув тарелку с борщом, стоящую перед доктором. Я, кстати, унюхал и просто дурел от запаха домашней еды, и было одно желание, закончить всю эту бодягу и просто нормально поесть, без всяких быстрорастворимых пакетиков.

– Осторожно, двумя пальцами разверни.

Круто. На развернутой белой тряпице лежали две гильзы двенадцатого калибра. Именно таких я много оставил в лесу, когда отстреливал бандитов, два пластиковых контейнера, в которые обычно укладывается картечь или дробь в охотничьих патронах. Ну и для подтверждения картины – одноразовый шприц и обгоревший кусок упаковки от лекарств.

– Это же ваше? – пошел в осторожную атаку доктор.

– Судя по вашему здесь присутствию, ответ для вас очевиден. Скажите, вы это все приобрели у одного человека или у нескольких? На месте вы бы не смогли это найти, вас там просто не было.

– У нескольких. После того как вы разгромили банду, несколько человек добрались до Яренска.

– Понятно. Значит, налицо системный сбор улик и опрос свидетелей. Вы под полицейского урядника Еремеева копаете, милостивый государь? – чуть громче, чем обычно, и с угрозой в голосе, я стал давить на доктора. Но он тоже был не мальчик, просто так не повелся.

– Нет. Алексей Фролович известен своей честностью, неподкупностью и справедливостью. Было, конечно, понятно, что он многое недоговаривает, и в контексте похищения и освобождения княгини Таранской и гибели нижних чинов в засаде, это, конечно, вызывало нездоровый интерес. Но сверху поступило указание, что урядник Еремеев полностью оправдан, поэтому…

– Вы получили команду провести негласное расследование. И команда исходила не от полицейского руководства, а от вашего настоящего начальства, господин внештатный сотрудник, верно?

Он молча очень-очень медленно, как сомнамбула кивнул головой, вызвав удивленные взгляды хозяина и хозяйки дома.

– Ну, Третье отделение уже расформировано, а Охранное отделение нормально начнет работать только с восемьдесят шестого года. Скорее всего, Жандармский корпус, тем более тут места интересные, каторжники на каждом шагу, нужен пригляд и со стороны органов государственной безопасности.

Урядник, услышав мой монолог, от возмущения даже поднялся с места, но я его осадил:

– Спокойнее, Алексей Фролович. Нормальное явление. У Отдельного корпуса жандармов штаты не очень большие и практика вербовки секретных агентов и сотрудников, которые на местах приглядывают за обстановкой, вполне оправданна. Тут никакого осуждения, тем более вы сами говорили, что Александр Арнольдович достойный человек.

– Ну…

– Давайте продолжим разговор. В свете новой информации у меня появилось еще больше вопросов и определенные подозрения.

И снова обратился к доктору:

– Какое задание вы получили?

– Выяснить реальные обстоятельства похищения княгини, уничтожения полицейского патруля, пленения урядника Еремеева, ну и конечно, как была уничтожена банда.

– Вы же должны знать, что Еремеев передал княгиню с дочкой в Вологде сотруднику корпуса жандармов.

– Знаю, но ротмистр, которому он передал княгиню, – не местный, служит вообще в другом месте. А вот обстоятельствами интересуется Вологодское губернское жандармское управление, причем неофициально.

– А уездный исправник?

– А ему-то что? Дали команду не лезть, он и не лезет, за теплое место трясется, столько всего произошло.

– Понятно. Кто вас курирует со стороны корпуса жандармов?

– Полковник Винклер.

– Вы ему отправляли донесение о ваших находках и догадках?

– Не решился пока. Слишком все невероятно, особенно то, что касается Великого Катрана. Да и насчет Алексея Фроловича все как-то смутно и непонятно, не хотел просто так бросать тень на достойного человека.

– Какая-то возня?

Он чуть скривился.

– Какой-то нездоровый интерес и скрытая неприязнь со стороны станового пристава Котова.

– В чем это выражается?

– Непонятные вопросы его и его прихлебателей, относительно событий в лесу. Какие-то неприятные слухи и только четкое указание из самого Санкт-Петербурга, что полицейский урядник Еремеев вне подозрений и достоин награды, поумерили пыл, но все равно по-тихому шипят, как аспиды.

Еремеев, слушавший наш разговор, уже не делал попыток разобраться, а сидел рядом со мной и задумчиво смотрел перед собой. Ну а я решил задать именно тот самый вопрос, который меня больше всего волновал, наверно, из-за которого я решил устроить весь этот цирк с переодеванием.

– У вас есть подозрения относительно станового пристава Котова?

– Подозрения есть, но нет доказательств.

– Допустим. Тут я могу поверить. Теперь, Александр Арнольдович, вы готовы, что я проверю все вами сказанное на правду. Результат вам известен: в случае обнаружения лжи – смерть. Тут ставки слишком высоки.

– А альтернатива?

– Вы просто выходите, и мы забываем все наши разговоры, но в случае разглашения всего тут сказанного – результат будет тем же.

Он усмехнулся.

– А если пройду вашу проверку?

– Я стану вашим другом, и поверьте, перед вами раскроются такие горизонты и как для врача, ну и как для патриота родины.

Он думал не долго и, к моему удивлению, почти сразу согласился.

– Что я должен сделать?

– Заголяете рукав, вам делаю укол в вену особым препаратом, он называется «сыворотка правды». Я вам задаю те же вопросы, ну и множество других, и поверьте, вы не сможете соврать.

– Хорошо, я согласен. Все равно рано или поздно либо подохну в этой глуши, либо сопьюсь. Делайте, – и он стал закатывать рукав на правой руке, – хоть какое-то движение.

Я смотрел на него и просчитывал варианты. У меня, после недавнего возврата в наше время, благодаря Максиму Николаевичу, был пополнен запас инъекций сыворотки правды, но их было всего пять штук, причем чего-то нового, более эффективного, чем я брал с собой в первый раз. Но все это в данный момент лежало в лесу в схроне и бежать туда под вечер особого желания, да и надобности не было.

– Хорошо. Я вас понял. Скажем так, в первом приближении проверку вы прошли. Укол сделаем чуть позже. Сейчас есть проблемы посерьезнее.

О как, в комнате все расслабились, как бы там ни было, но и хозяин и хозяйка сочувствовали доктору Смежаеву, который бесплатно не раз лечил их и вообще был вхож в семью. Но и Смежаев решил оставить последнее слово за собой.

– Евгений Владимирович, все равно в любой момент я готов буду пройти проверку любым угодным вам способом по первому требованию.

«А не засланный ли он казачок из будущего. Если я мотаюсь, то может, кто из другого времени сюда прискакал, меня, так сказать, проконтролировать», – проскочила в голове парадоксальная и параноидальная мысль, но тут же ушла на задний план.

– Хорошо, я запомню и приму к сведению.

И подняв голову к Антону:

– Антон Алексеевич, возьмите Прохора и осторожненько осмотритесь вокруг дома на предмет ненужных наблюдателей.

– Будет сделано, ваше благородие.

– Хорошо. А мы давайте нормально пообедаем, честно, я уже с ума схожу от этих божественных запахов, с учетом того что две недели шатался по лесам и питался чуть ли не всухомятку…

Пока мы чинно ели и коротко благодарили и восхваляли хозяйку дома за кулинарные таланты, на пороге снова появился Антон:

– Все чисто, ваше благородие, оставил Прошку приглядывать. Если что, подаст сигнал.

– Хорошо. Ну что, теперь готовы выслушать?

Все молча закивали, а хозяйка сноровисто убирала со стола посуду.

– Значит так. При подготовке к основной миссии я не поленился и у Старших запросил информацию о судьбах своих новых знакомых, – я кивнул в сторону Еремеева.

– Но в моем случае таковы правила, что все, что я знаю, это информация о вашем будущем, если бы я не вмешался в ваши судьбы. Так вот в той реальности ни урядник Еремеев, ни княгиня Таранская с дочкой никогда не вернулись домой, а бесследно пропали. Остатки тел убитых полицейских были обнаружены только через год и то случайно охотником.

Сделав паузу, дав собравшимся оценить полученную информацию, продолжил:

– Далее. 8 июня сего годя было, или точнее будет, совершено нападение на перевозимый в Вологду особый груз с ценностями и охраняемый полицейским нарядом. Вся охрана будет перебита, живых свидетелей не останется. Одним из погибших будет Антон Алексеевич Еремеев, сын пропавшего без вести полицейского урядника Алексея Фроловича Еремеева. Следствие по горячим следам ничего не сможет найти. Даже совместная следственная комиссия во главе с присланным из Санкт-Петербурга следователем по особо важным делам – ничего не найдет. Так и останется «висяк».

Стоящая в углу Екатерина Дмитриевна издала горловой звук, прикрыв рот ладонью, и села на лавку. Все повернули головы, но и так было понятно – мать не смогла скрыть страх и отчаянье, услышав такие новости. Но я не стал отвлекаться.

– Примерная дата отправки соответствует моей информации? – обратился к Еремееву-старшему.

Он глубоко вздохнул и кивнул головой.

– Да. Именно это время.

– Формирование конвоя, характер груза и дата отправки засекречены?

– Конечно, кто ж о таком будет на каждом шагу то рассказывать.

– Понятно. Теперь о том, что может нам помочь исправить ситуацию. Через двенадцать лет за убийство своей сожительницы в состоянии сильного опьянения будет задержан бывший становой пристав Котов Олег Матвеевич. При обыске у него будет найден тайник, а в нем много чего интересного, проливающего свет на нынешние события. Личный револьвер Смит-Вессона, принадлежавший когда-то полицейскому уряднику Еремееву Алексею Фроловичу, драгоценности, которые были в момент похищения на княгине Таранской, ну и некоторые мелкие безделушки из пропавшего груза, о чем сразу была отправлена телеграмма в Санкт-Петербург. После чего незамедлительно последовало распоряжение ограничить контакты арестанта с внешним миром, никого к нему не пускать. Что самое интересное, Котов дать признательные показания так и не успел, до того как к нему прибыл следователь по особо важным делам, он странным образом удавился в камере.

Опять пауза.

– Давайте делать выводы. Ваше мнение?

Ну и пять минут выслушивал ругань в сторону Котова, но в основном усердствовал урядник, а вот доктор как-то больше отмалчивался и посматривал на меня.

– Хорошо, ваше отношение понятно. Теперь давайте выслушаем старшего по званию, то есть меня.

Какая тишина наступила, аж приятно.

– В первом приближении можно сделать следующие выводы: нападение на патруль, возглавляемый полицейским урядником Еремеевым, возможно, имеет под собой заказной характер. То есть кто-то хотел избавиться от правильного и справедливого полицейского. Второе. Нападение на конвой, перевозивший ценности, скорее всего дело рук кого-то из полиции или при его содействии. Узнать дату отправки, состав и характер груза мог только полицейский, причем то, что охранники были легко перебиты, говорит о том, что нападение для них было неожиданным. Судя по материалам дела, они даже не успели воспользоваться своим оружием. Как вариант, они подпустили к себе кого-то, кому доверяли абсолютно. Это версия, но достаточно правдоподобная, и еще один намек на местного полицейского, облеченного властью. Простого сотенного так беспечно к себе бы не подпустили. Ну и то, что материальные ценности со всех преступлений оказались в руках станового пристава Котова, дает еще один штрих в эту картину. Что будем делать?

– Арестовать?

– Не докажете – улик вообще нет. А то, что в патруле постреляли всех ваших хороших друзей, а все прихлебатели Котова остались невредимыми, о чем-то говорит.

Голос подал доктор:

– Котов уже давно на подозрении у жандармского корпуса, но улик нет. Я могу доложить о своих подозрениях и попробовать организовать засаду.

– Вот дельная мысль, только есть один нюанс. У Котова обнаружили только часть похищенного, очень малую. Это раз. Два – его быстренько удавили в камере, когда прошла информация о его задержании и появлении улик. Это говорит о том, что Котов действовал не один, а его кто-то прикрывал, причем тот, кто имеет доступ к информации и может при случае ее попридержать. Это может быть кто-то и по полицейской линии, и по линии жандармского корпуса. Поэтому любая утечка информации наверх может закончиться либо вашим арестом, по какому-то надуманному поводу, либо просто ликвидацией, а скорее всего и то и то. Застрелят якобы при попытке к бегству и на мертвых повесят все грехи.

– Так что делать? – выдал урядник, когда понял всю масштабность проблемы.

– В первую очередь нужно осознать, что придется самим разбираться с проблемой. Далее – нужно вывести Антона из-под удара, чтоб уменьшить предполагаемому противнику количество точек воздействия. Тогда, соответственно, нам будет проще прогнозировать их действия, у них резко уменьшается окно возможностей. Он нужен будет нам как засадный полк, минимум для охраны дома, брата и матери, максимум как дополнительный ствол при возможном конфликте.

– Каким образом?

– Официально он повредит топором правую руку и не сможет выполнять некоторое время свои обязанности, а Александр Арнольдович это засвидетельствует.

Доктор усмехнулся.

– Ловко придумано.