Шерлок Холмс Мценского уезда Сергеев Станислав

Глава 12

Так мы проговорили до вечера, обсуждая все возможные нюансы предстоящей работы. То, что операция намечается непростая, я даже уточнять не стал – люди и так поверили в серьезность приближающихся неприятностей. Я даже название придумал экзотическое для этого времени: «Охота на вервольфа». Правда, пришлось потратить время на объяснение того, что такое вервольф и особенно значение термина «оборотень в погонах», на которого мы начали охоту. Такие, как это говорится, креативные наименования были приняты с восторгом и пониманием, да и я был доволен. Если честно, то в данной ситуации я реализовывал свою самую давнюю, большую и несбыточную мечту, которая меня буквально одолевала, когда я сидел в местах не столь отдаленных. Мне до ломоты в зубах хотелось бороться с коррупцией в органах правопорядка самыми радикальными способами, и о чудо, сейчас все реализуется. Уже за одно это я был благодарен всем высшим силам, которые меня сюда забросили.

Но начинать нужно было с главного: в первую очередь это организация на окраине города операционной базы, где мы с Мишкой и временно прикомандированным в мое распоряжение Прохором могли бы спокойно проживать, в любое время выходить и приходить, не привлекая внимания, ну и конечно, спокойно оставлять вещи. Светиться в доме урядника или в меблированных комнатах, где проживал доктор, было бы верхом глупости. Но Еремеев-старший быстро нашел решение – недалеко от пристани его старый знакомый держал лавку и небольшой склад. Год назад сделал пристройку, что-то типа хостела для судовых команд и грузчиков, подрабатывающих в порту. Маленькая кухонька и летняя столовая тоже давали дополнительный доход.

Хозяин всего этого великолепия юркий, жилистый мужичок, которого все просто называли Макаром, утром следующего дня встретил нас в лавке, где уже шла бойкая торговля скобяными товарами, канатами и чем-то еще, что очень пользовалось спросом у речных корабелов. Увидев нас, он сначала скривился, быстро просчитав босяков, которые никак не попадают под определение «перспективный клиент», но тут вперед выступил Прохор, подмигнул хозяину и протянул записку, которую утром, перед самым уходом на службу набросал Еремеев.

Макар узнал Прохора только после того, как тот снял грязный замусоленный картуз, но виду не подал и не выказал признаков удивления. Но вот взгляд… взгляд выдал бывалого человека, который смотрел смерти в глаза не раз на своем веку, поэтому я никуда не лез качать права и просто стоял в стороне и наблюдал за происходящим.

Когда мы шли, Прохор поведал, что это давний боевой товарищ отца, который после ранения перебрался сюда и открыл свое дело. Работал честно, стараясь не подставить друга, который на первых порах помог вписаться в жизнь уездного города, и когда смог стать на ноги, всегда был без разговоров готов помочь. Да и утром Еремеев-старший просто сказал – нужна будет помощь, любая, даже спину прикрыть, обращайтесь к Макару, не откажет и не предаст.

Прочитав записку, он провел нас на достаточно обширный склад, где в дальнем углу была сделана отдельная комнатка для кладовщика или для охранника. Сейчас она пустовала. Закрыв за собой дверь и убедившись, что рядом никого лишнего нет, он, посмотрев мне в глаза и встретив такой же твердый и уверенный в себе взгляд, чуть ухмыльнулся. Хотя это было больше похоже на волчий оскал, так хищник демонстрирует клыки, показывая, что в случае чего готов вцепиться в горло.

– Ну, Прошка, рассказывай, что за гости такие дорогие. Батька твой абы за кого не стал бы так просить. Вот и интересно, кто ко мне в гости-то пожаловал.

Вроде как и доброжелательно, но скрытая угроза была заметна, а как по мне, прошедшего зону, все это больше походило на элементы прописки, должные установить, кто тут главный. Плавали – знаем. Если надо, можем и по «фене», но за сто пятьдесят лет много чего изменилось в этом направлении, поэтому лучше не рисковать. Но и Макара можно понять – основной контингент его клиентов это либо те, кто связан с речными грузоперевозками, либо бывшие каторжники, по той или иной причине осевшие в этом регионе. Тут волей-неволей станешь жестким и бескомпромиссным, это такая публика, только дашь слабину, сразу сядут на шею. Поэтому я выбрал компромиссный вариант: тоже показать зубы, но без лишней агрессии, главное не переборщить. Он же бывший военный, да и я не с пальмы слез, поэтому можно попытаться на этой почве найти общий язык. Так сказать, продемонстрировать свой статус, самую малость, а дальше включится забитое долгими годами службы уже фактически закрепленное на генетическом уровне чинопочитание.

Я ответил, прямо смотря ему в глаза.

– Так просто люди божьи. Идем своей дорогой, никого без дела не трогаем, но и себя трогать не позволяем.

Мерились взглядами долго и, что самое интересное, в его глазах разгорался веселый огонек.

– Ох, не простой ты, божий человек, – выдал он своей вердикт. – Похож на сидельца, есть у тебя в глазах что-то такое, но все равно чужой ты тут.

О как, начался серьезный разговор. Ну ладно, сейчас покажем высший класс тактики непрямого воздействия. Я повернул голову к стоящему чуть сзади Еремееву-младшему.

– Прохор, – и голос спокойный, но сразу был расценен как командный, и Прохор меня не разочаровал. Он сразу вытянулся по стойке смирно, показывая тем самым, что у него в семье ношение формы это потомственное занятие.

– Слушаю, ваше благородие, – а глазки у Макара начали широко открываться.

– Берешь Мишку, пробежитесь по складу, посмотрите на предмет лишних ушей. Потом займите наблюдательную позицию. Если кто пойдет, сразу начинай громко ругать Мишку, ну допустим, за разбитый стакан. Мне с хозяином поговорить надо, наедине.

– Будет сделано, ваше благородие.

Скрипнула дверь, и оба сорванца уже исчезли из комнатушки.

– Ну что, Макар, покалякаем о делах наших скорбных, или дальше будешь тут преступного авторитета разыгрывать?

Выражение глаз изменилось, теперь передо мной стоял солдат, правда, где-то далеко-далеко на задворках еще плескалась насмешка, но так, самую малость.

– Присядем. Разговор будет долгий.

И вот мы сидим друг против друга на каких-то грубо оструганных лавках. И первым разговор начал Макар.

– Так, «ваше благородие»? Чувствовалось что-то неправильное. И Леха Еремеев еще тот хитрован. Что у вас там происходит? Тайная проверка?

– Да нет. Слышали, что недавно с полицейским патрулем произошло?

– Да кто ж не слышал. Много хороших людей полегло.

– Вот. А теперь я тебе скажу следующее: гибель полицейских была не случайна. Есть информация, что их специально подставили под пули бандитов, и основной целью было убийство именно твоего друга, полицейского урядника Еремеева. И история еще не закончилась, и Алексею Фроловичу, и его старшему сыну в ближайшем будущем угрожает реальная смертельная опасность.

Бах! Макар ударил кулаком по столу.

– Суки! Таких ребят положили…

Он вскочил и несколько секунд бегал по комнатушке, пытаясь унять гнев, потом остановился и посмотрел снова на меня, посмотрел пристально еще раз, как будто хотел рассмотреть душу, выдал свой вердикт:

– Так вы, ваше благородие, тот самый, который в лесу всю банду…

– Ты имеешь в виду Катрана?

Он кивнул головой.

– Да. Это мой боевой позывной. Ну, что-то вроде кличек у казаков. Во время боя трудно называть друг друга длинными именами, поэтому и придумываем короткие позывные.

– Мудрено, но верно. Так значит, они могут за Лехой прийти?

– И за Лехой, и за Антохой. Поэтому Прохора сюда переведем, мал он еще с пистолетом бегать, а вот всякие задания выполнять – в самый раз.

– А может, не стоит мальцов под ножи тянуть?

– Пока будем вести наблюдение, как раз они и сгодятся. Ваши физиономии и так весь город знает, а их приодеть в обноски, лица сажей измазать, так везде пролезут и никто на них внимания не обратит. Много ли таких сорванцов по городу бегает. А когда дело до ножей дойдет, так я рядышком буду и у меня разговор короткий.

Макар хмыкнул.

– Тоже дело. Наслышаны, как вы, ваше благородие, вопросы решаете. Предупредили, дали шанс, не послушали, попытались ножом пощекотать, так застрелили без разговора.

Тут я ухмыльнулся, вон как историю-то раздули.

– Ну, главное, что теперь мы понимаем друг друга. Теперь другое – сам понимаешь, так как ты не на службе, то в детали операции я тебя посвящать просто не имею права.

– Да уж не дурак, и так понял. Только чем могу помочь?

– Основное – нам нужна операционная база. Где мы можем нормально ночевать, куда мы можем приходить и уходить в любое время, не привлекая внимания. Сам понимаешь, дома у Еремеева мы остаться не можем – сразу обнаружим себя.

– Понимаю. Что, так все опасно?

– Очень.

– Кто ж на Леху-то так зуб точит?

– Полицейский, его сослуживец.

– Котов, что ли?

Хм, удивил.

– Это так очевидно?

– Так Леха как раз и мешает этому упырю с людей драть последнюю рубашку. После гибели ребят понабирал холуев, которые уже полгорода под себя подгребли.

– Ну тогда тебе и объяснять ничего не надо. В ближайшее время будет еще одно покушение. Только меня интересует, кто над Котовым стоит, кому он платит, чтоб его не трогали.

– Понятно. Пытаетесь отловить птицу более высокого полета.

– А по-другому никак. Пока не отловим того, кто его прикрывает, ничего не изменится. Даже если Котова просто ликвидировать и тихо в лесу прикопать, все равно появится другой, тоже прикормленный и такой же беспредельщик.

– Хм, странное, но весьма емкое слово «беспредельщик».

После такого доверительного разговора мы с Макаром обговорили все нюансы, порядок использования помещений, сигналы тревоги, ну и другие мелочи, которые в случае провала должны спасти нам жизни.

Уже к обеду мы, поменяв наши наряды на тряпки, предоставленные Макаром, ушли за город к схрону, чтобы перетащить вещи на склад. Управились только после обеда. Закрывшись, мы наконец-то нормально расположились, и я стал доставать свои электронные штуки, с помощью которых будем ловить местного оборотня в погонах.

Множество новых, невиданных вещей вызвали приступ выпадения челюстей у мальчишек. Выбрав нужные, остальные я упаковал обратно, предварительно поставил сигналку в виде пиропатрона с красящим составом. Вот весело будет тому, кто полезет без спроса.

Ближе к вечеру в лавку поочередно пришли почти все члены тайного общества ловцов вервольфов в погонах. Мы разместились на складе.

Я выслушал доклад о происшедшем за день. В принципе, ничего особенного, обычная рутина, ну и конечно, подготовка к транспортировке груза. Кстати, меня заинтересовал вопрос, почему груз не отправят на корабле, а обязательно берегом, ну тут все сослались на команду сверху. Вроде как боятся, что корабль может затонуть, и ценности будут потеряны. Странная ситуация, которая тоже меня заставила задуматься.

– Алексей Фролович и Александр Арнольдович, попытайтесь узнать по своим каналам, кто это такой умный в Вологде, что подписал такой «гениальный» приказ и, главное, кто это реально придумал. Думаю, тут нужно искать настоящего хозяина Котова.

Обсудив организационные вопросы, я приступил к главному, зачем мы тут собрались – к организации прослушивания Котова.

– Меня интересует какой-нибудь крупный предмет, который Котов носит постоянно с собой. Служебная шашка, сумка.

Я коротко объяснил, в чем суть системы прослушивания, и люди реально завелись, поняв какие возможности открываются перед ними.

В итоге я им передал небольшую коробку с подслушивающим устройством и мощным радиопередатчиком, которую надо просто положить где-нибудь на шкаф в кабинете Котова. Здесь стояла интеллектуальная система, которая включает передачу, только когда в комнате начинался разговор. По идее, элемента питания в таком режиме должно было хватить минимум на неделю, что как раз и попадало в необходимые временные рамки. К тому же с утра с инструментами я должен находиться недалеко от полицейского участка, где по возможности мне должны будут на время передать служебную шашку Котова.

Рано утром, после простенького, но сытного завтрака мы выдвинулись к полицейскому участку и полдня сидели под забором крупного дома и поочередно, воткнув наушник в ухо, слушали, что происходило в кабинете Котова. Естественно, все это писалось на цифровой диктофон, чтоб потом можно было бы прослушать и проанализировать в спокойной обстановке и при необходимости обработать цифровыми фильтрами на ноутбуке.

Хотя, учитывая мой опыт службы в радиоразведке, здесь я получал истинное удовольствие от работы. Эфир чист, никаких наводок, никаких ламп дневного света, которые гудят, что проклятые, и постоянно приходилось их гудение вычищать фильтрами, и что, главное, никаких особенных уличных шумов. Нет машин, которые дают основной фон звуковых помех, нет ни «скорых», ни машин полиции, которые своими сиренами забивают любые микрофоны, нет перфораторов и стиральных машинок. Слушай и получай удовольствие, как будто в лаборатории со звукоизоляционным покрытием на стенах.

Ближе к обеду на крыльце появился Антон, у которого правая рука, обильно замотанная бинтами, с пятнами крови, висела на косынке. В левой руке он держал сверток с полицейской шашкой и, пройдя мимо меня, скрылся в переулке. Чуть позже, подхватив котомку с инструментами, оставив на месте мальчишек, я пошел за ним.

Уединившись в небольшой комнатке какой-то занюханной квартирки, я быстро разобрал рукоять шашки – ничего сложного. Выкручивается стопорная гайка, и рукоять разбирается на несколько частей. С помощью небольшого шуруповерта и аккумуляторной бормашинки, которую еще называют дремелем, в деревянной части рукоятки осторожно выточил полость под передатчик. Аккуратная дырочка под микрофон и уже через час собранная шашка, практически как новая уже вернулась к владельцу, вовсю передавая в радиоэфир все окружающие звуки.

Здесь тоже была система, которая начинала передавать, когда рядом начинался разговор, но из-за габаритов и небольшого элемента питания, дальность передачи не превышала ста метров в прямой видимости, поэтому для качественного прослушивания нужно было всегда находиться где-то рядом, либо установить ретранслятор.

В итоге после оптимизации системы, я вообще оборзел до такой степени, что напротив полицейского участка на чердаке дома установил двухканальный ретранслятор. По первому каналу шел звук с кабинета, а по второму каналу передавалось изображение с миниатюрной видеокамеры, которая была направлена на крыльцо участка. Единственная проблема, что здесь раз в три дня нужно было менять аккумулятор. И по второй прослушке в шашке Котова поступили так же – в котомку к мальчишкам положил второй ретранслятор, а миниатюрная камера, назначение которой я пояснил сразу, позволяла проводить и визуальное наблюдение. Поэтому днем Мишка и Прохор, сменяя друг друга, следовали за объектом, по необходимости включая видеокамеру, передавая на базу изображение тех, с кем Котов контактировал. Когда вечером на склад заявился Еремеев с доктором, я на ноутбуке просматривал и прослушивал полученную информацию. Они были поражены, как все было организовано и тем объемом информации, что успели собрать за день. Я показывал изображения интересных объектов, и они, по возможности, их идентифицировали, я сразу делал пояснительные пометки в журнале наблюдения за объектом. Так я узнал более подробно о подручном Котова, полицейском Егоре Попове, любителе выпить, не очень умном, но достаточно жадном и исполнительном главном прихлебателе.

Единственная проблема, которая меня волновала, это подзарядка элементов питания оборудования, но и тут все было заранее продумано и закуплено. Две походные раскладывающиеся солнечные батареи весь световой день заряжали аккумуляторы, а основная энергетика шла от достаточного мощного термоэлектрического генератора, вмонтированного в разборную походную печь. Правда, дровишки эта печурка жрала как проклятая, но в моем случае это было неизбежное зло, потому что без электричества все мои технологические преимущества в этом мире быстро уменьшались до абсолютного нуля.

Через четыре дня таких вот наблюдений общая картина была понятна, все, как мы и предполагали. Только если в той реальности Котов в качестве бойцов для массовки использовал бандитов из той шайки, что я пострелял в лесу, то теперь ему пришлось срочно набрать каких-то бывших каторжников со стороны. Он долго с Поповым обсуждал подготовку к нападению на конвой, расписывал роли, вооружение, порядок выдвижения, ну и главное, место проведения акции. Нашли полицейскую форму, в которую обрядят с десяток бандитов, ну и Котов с Поповым сумеют усыпить бдительность и подвести нападающих к конвою на дистанцию пистолетного выстрела, ну а дальше просто задавить числом и плотностью огня.

Поздно вечером я прокручивал Еремееву выдержки из записей их разговоров, тут же присутствовали и Прохор, и Антон. Доктор не смог прийти – его срочно вызвали к пациенту. И что, самое интересное, Макар напросился поприсутствовать, уж очень полицейский урядник просил за него, говорил, что настоящий боевой товарищ, с опытом и в такой ситуации опытный боец точно пригодится.

«…жаль, его щенка нельзя засунуть в охрану конвоя, так бы всех Еремеевых одним махом. Не вовремя он руку повредил.

– Так у него младший бы остался.

– Ну и до него руки дойдут. Всех еремеевских под корень вывести. Но сначала я бы с его жинкой помиловался, ох огонь баба…»

Как заскрипел зубами Еремеев-старший, даже мне стало немного жутковато, и если засада не получится, я думаю, Котов долго и так не проживет.

В общем, после четырех дней плотного наблюдения у нас на руках была практически вся необходимая информация, на основании которой можно было детально разрабатывать план операции противодействия.

Когда под утро все было тщательно продумано и оговорено, Еремеев-старший ушел на службу, Антон домой, а мы остались на базе. Макар, все это время бывший пассивным слушателем, ушел распорядиться относительно завтрака. Ну а я, организовав мальчишек продолжать наблюдение, сам немного задремал, перебивая сон.

После того как накормил и выпустил в поиск наших наблюдателей, дав им с собой легкий перекус, Макар лично принес завтрак. Мы некоторое время утоляли голод, а потом хозяин этого заведения задал свой вопрос, который его волновал с самого вечера, когда он познакомился с теми возможностями, которыми я обладал.

– Ваше благородие, Евгений Владимирович, вы человек?

– Странный вопрос.

– Значит правда, что Катран пришел из другого мира, расследовать и наказывать.

– Зачем тебе это, Макар? Во многих знаниях – многие печали.

Он кивнул и тяжело вздохнул.

– Но все же?

– Человек, во всяком случае, эта сущность, выбранная для вашего мира. Меня можно убить, как любого человека. Может, знаю и умею несколько больше, чтоб выполнять то, для чего меня отправляют в ваш мир.

– Вот как.

– Да, Макар. Ты хочешь что-то узнать?

– Даже не знаю. Что дальше будет? Лешка говорил, вы ему и его детям смерть лютую напророчили. Вот и хочу узнать. Не тот вы человек, чтоб детишкам сопли вытирать, птица не того полета.

Он сделал многозначительную паузу и выдал наконец то, что его так волновало.

– Кажется мне, что вы не просто Лешку спасаете.

– О как. И почему не просто так, может пояснишь?

– Помощники вам нужны, верные и надежные, вот вы их и проверяете.

– Ну, в принципе, есть такое дело.

– Так, может, расскажете тогда, ради чего это? Что нас ждет такое?

Я усмехнулся и решил не выпендриваться и начал выливать весь неприятный негатив будущего.

– Через тридцать три года начнется страшная война, потом будет Смута и реки крови. Вот эти политические, которых ты тут постоянно видишь, и которые рассуждают о народном счастье, когда получат власть, столько крови невинной прольют, что реки из берегов выйдут. И это не преувеличение. Россия потеряет больше пятнадцати миллионов человек. Что потом будет, тебе пока знать не надо. Поверь, от этих знаний можно потерять разум. Весь следующий век для России будет веком большой крови.

– Понимаю.

– Давай на этом закончим разговор по душам. У каждого свой путь. Сейчас спасем твоего друга Леху, его детей и жену, потом я пойду дальше.

– Хорошо, Евгений Владимирович, я теперь понимаю, почему Алексей так к вам относится. Трудно вам не верить и просто стоять рядом, когда вы чистите наш мир.

– Хорошо, Макар, давайте готовиться, завтра у нас тяжелый день, выходим на точку.

Нападение на конвой должно было состояться примерно в сорока километрах от города, поэтому нам пришлось выдвигаться на место заранее, чтобы занять самые лучшие места и успеть зафиксировать прибытие бандитов.

Выходили небольшой группой: я, Антон, вооруженный пехотной винтовкой Бердана № 2 и «смит-вессоном», Макар, прихвативший драгунский, укороченный вариант все той же винтовки Бердана № 2, и Мишка, в качестве сопровождающего. Уже в лесу, когда наконец-то сорвал с себя бороду и смог нормально побриться филиппсовским электростримером, я переоделся в привычную мне «горку», надел баллистический шлем, ну и всю остальную амуницию, приняв вид типичного Великого Катрана. Вот только вооружение было представлено не гладкоствольным «Вепрем», а огражданенным АКМ, на который был установлен оптический прицел-загонник с переменной кратностью. Мишка, которого я отправил в лес немного раньше, через несколько часов появился с моим старым знакомым – Семеном. С ним пришли пять лесовиков-охотников, которых Иван специально выделил мне в помощь, как раз именно на такой случай.

Спустя сутки неторопливого хода мы достигли нужного места и искусно замаскировались в глубине леса, в ожидании бандитов выдвинув секреты для наблюдения за внешним миром. Здесь дорога, до этого идущая по небольшой равнине, проходила через достаточно густой лес, и место как раз было идеально для засады. Только Котов решил атаковать не со стороны леса, как могло бы ожидаться, а зайдя с тыла, якобы приведя усиление, так как прошла информация о готовящемся нападении. Но и в лесу, на всякий случай, хотел посадить парочку неплохих стрелков с винтовками.

Как обычно, разведав местность и наладив наблюдение с помощью охотников, мы замерли в ожидании развития ситуации. Просто сейчас было все несколько по-иному. Еремеев-старший был с моей стороны спонсирован резервным бронежилетом скрытого ношения, который он и надел прямо под мундир. Для поддержания оперативной связи, у него была портативная радиостанция: обычный китайский Baofeng UV-5R. Единственное, что немного доработал, это после настройки заклеил темным скотчем экран и позакрашивал все светящиеся выступы, чтоб в случае чего не демаскировать в темное время суток. Именно такие устройства в наше время продаются чуть ли не на каждом шагу по всему интернету. Да, в большом городе это не самый лучший вариант из-за простенького дешевого RDA-чипа радиоприемника, что сильно влияло на селективность приема, но в этом времени, где вообще не было никаких источников радиоизлучения, это было несущественно, и сам факт наличия такой связи давал огромное преимущество. Поэтому с полицейским урядником Еремеевым я смог связаться, когда их небольшому конвою до места засады еще оставалось больше двух километров, а практически все действующие лица уже были расставлены Котовым по своим местам. Даже конный отряд из двенадцати всадников, притаившийся в глубине леса, лесовики-охотники уже давно срисовали – не умеют бандюки тихо ходить, а тем более прятаться, особенно с лошадями. А судя по тем переговорам, что подслушали у Котова в кабинете, набрали они обычный блатной сброд, который потом, при случае, готовились пустить в расход, чтоб убрать лишних свидетелей. Кстати, еще одна особенность этого времени – люди вообще не думали, что их могут прослушивать техническими средствами, и, убедившись, что рядом нет лишних ушей, выбалтывали все что можно и особенно то, что нельзя.

* * *

Мерно поскрипывали колеса казенной повозки, которую частенько использовали для перевозки арестованных. Учитывая, что транспортное средство было специально усилено, то было решено именно его задействовать для перевозки секретного груза в Вологду.

Чтобы не привлекать внимание, особая полицейская группа выехала поздно ночью и к утру уже отошла от города верст на двадцать. Быстрее не получалось, учитывая состояние дорог, и в самое пекло они подъезжали к Черному лесу, где как раз и было место, очень подходящее для засады со стороны каторжников, которых тут в последнее время что-то слишком много развелось.

На козлах примостились двое полицейских, один правил лошадями, а второй, откинувшись назад и опершись спиной об арестантскую будку, тихо подремывал, компенсируя ночной недосып. Впереди на служебных конях ковылял передовой дозор из двух разомлевших на жаре полицейских, да и позади повозки так же медленно ковыляла остальная часть охраны – полицейский урядник Еремеев с двумя нижними чинами.

Все были сосредоточены, но и одновременно измучены жарким летним солнцем, поэтому приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не потерять бдительность. Вот только Еремеев был одним из тех, кто всю дорогу не мог успокоиться, прекрасно зная, что они медленно, с ленцой идут на смерть. Защитная кираса, которую Катран называл смешным словом «бронежилет», и так была не легкой, и на жаре под ней нательная рубашка уже была настолько мокрой, хоть выжимай. Глупые и пораженческие мысли снять бронежилет урядник гнал прочь, прекрасно понимая, что человек из другого мира таким образом дал ему дополнительный шанс выжить в будущей перестрелке с бандитами.

Когда до леса оставалось около пяти верст, урядник, чуть отстав, включил «радиопередатчик», как его называл Катран, вставил в ухо странную штуку, называемую гарнитурой, и, нажав маленькую черную кнопочку, тихо, так чтоб не обратить на себя внимания, сказал: «Катран, на связь». Но пока никто ему не ответил, возможно, было еще далеко, и это тоже оговаривалось.

Они так неторопливо проехали еще версту, когда на очередной запрос Катран наконец-то ответил:

– Конвой, Катран на связи. Как у вас там обстановка? Прием.

Ох как радостно у урядника забилось сердце, теперь они точно не одни и где-то рядом прячутся Катран с Макаром и Антоном.

– Идем, как договаривались, сильно не спешим. Пока все тихо. Жду распоряжений.

И вспомнив правила общения через радиопередатчик, проговорил:

– Прием.

– Хорошо. При подходе к лесу принимаете левую сторону. В правой части, по вашему движению, Котов посадил двух стрелков с берданками. Сам Котов, Попов и десять ряженных под полицейских бандитов с лошадями прячутся в лесу ждут вашего подхода. Их наблюдатель уже вас увидел и побежал с докладом. Прием.

– Принято. Наши действия? Прием.

– Принимаете левее, на расстоянии двести саженей от правого леса имитируете поломку колеса, чтоб стрелки не могли по вам точно работать. Навязываете белые повязки, как мы договаривались, чтоб я не спутал. Возитесь до того, как появится Котов с бандитами. Когда начнется перестрелка, все падаете на землю и стреляете из положения лежа только по ряженым бандитам. Котов и Попов должны остаться живыми. Предупреди людей, чтоб в меня не пальнули, когда выйду из леса. Прием.

– Вас понял, Катран. Прием.

– Конец связи.

Уяснив, что надо делать, Еремеев дал лошади шенкелей и быстро догнал повозку. Уже уверенный в своих силах, тихо, но твердо позвал:

– Братки, плохо дело.

Полицейские, которые прекрасно знали урядника, быстро проснулись от полудремы, завертели головами в поисках опасности. Урядник свистом подозвал всех и, когда добился общего внимания, заговорил твердо, жестко и, что главное в такой ситуации, уверенно:

– Братки, вы меня знаете, и знаете, что не буду паниковать без дела.

Нестройный гул голосов был ему ответом. Люди с интересом посматривали на странную штуку со шнурком в ухе Еремеева, но вопросов задавать не стали, тут и так что-то серьезное происходит. Самый старший из них, тоже полицейский урядник Мазуров, невысокий крепыш с квадратной фигурой и казачьими усами заговорил:

– Алексей Фролович, мы тебя знаем, поэтому не тяни, рассказывай, что случилось.

– На смерть идем. В лесу, в двух верстах отсюда, ждет нас засада. Но это не все, сзади сейчас должен будет подойти Котов с Поповым и якобы с особым летучим отрядом для усиления, но реально это будут ряженые каторжники. И засаду приготовил сам иуда Котов, как и раньше, когда подставил наш патруль под пули бандитов. Они хотят подвести бандитов максимально близко, чтоб мы раньше времени не стали бить тревогу и просто пострелять всех, не оставив свидетелей.

Мазуров, слушая это все, чуть скривился, понимая, что доля правды в этих словах есть, про Котова давно слухи нехорошие ходили, но чтоб вот так подставить своих, такого еще не было.

– Не напраслину ли возводишь? – с надеждой в голосе спросил полицейский.

– Нет, они еще третьего дня сговорились.

– Откуда знаешь?

– За Котовым особый жандарм давно наблюдает и все слышал, как они сговаривались. И меня успел перед выходом известить.

– То-то ты такой смурной всю дорогу. Может, и Антоху поэтому не взял с собой, – достаточно быстро и проницательно сделал выводы Мазуров.

– Антоха при деле, пусть иуды думают, что он больной дома валяется.

Пауза, и опять Мазуров, но уже деловым голосом спросил:

– Мы тебе верим, Алексей Фролович, ты ж не мальчик, а муж правильный, без дела тревогу бить не будешь. Говори, что делать?

– Идем левее дороги, вон у тех кустиков останавливаемся, спешиваемся и делаем вид, что ремонтируем сломавшееся колесо. В правой стороне леса от дороги Котов посадил двух стрелков с берданками. Там до них будет саженей двести пятьдесят-триста, пусть пытаются попасть.

– Дело, – подтвердил Мазуров.

– Нас будут прикрывать, поэтому чтоб распознать, кто свой, а кто чужой, наденем на предплечья белые повязки. Как только начинается стрельба, все падаем на землю. Стрелять только по ряженым каторжникам.

– Понятно, а прикрывает тот самый жандарм, что за Котовым следит? – опять влез все тот же Мазуров.

– Да. Наш котик, поганец, еще причастен и к похищению столичной княгини, поэтому за дело и взялись столичные волкодавы, вот они и хотят его взять на месте преступления и серьезно поговорить, кто эту скотину надоумил.

– Да, дела…

– Поэтому, как бы что ни произошло, но ни Котова, ни его холуя Попова застрелить никак нельзя. Они должны остаться живыми. Всем понятно?

Полицейские закивали головами. Еще несколько минут обсуждения, и конвой снова двинулся к выбранной для остановки точке.

Как и было договорено, повозка сошла с проторенной грунтовой дороги и двинулась по траве, забирая чуть левее, пока Еремеев не дал команду «Стой!». Хотя реально ему команду остановиться по радио передал Катран, когда они чуть прошли его позицию. Встали именно так, как было удобно спрятавшемуся в кустах стрелку с полуавтоматическим карабином, оснащенным оптическим прицелом.

Полицейские, уже повязавшие себе белые повязки, деловито спешились, отвели в сторону верховых лошадей и стреножили, оставив пастись на большой поляне. Ну и начался обычный армейский цирк, с изображением активной работы, хотя если присмотреться, то у всех были расстегнуты кобуры со служебными револьверами, а некоторые их уже достали и припрятали рядом, чтоб было легко достать и открыть огонь.

Еремеев был натянут, как струна, и его била сильная дрожь, обычное явление перед боем, но он старался не показывать свое состояние подчиненным. Но время шло, люди возились с колесом, но ничего не происходило. Прошел уже час, урядник и остальные полицейские стали терять терпение. Но тут в гарнитуре радиостанции Еремеев, к своему удивлению, услышал голос старшего сына:

– Катран, вызывает Леший. Прием.

– Леший, Катран на связи. Прием.

– Катран, Конвой, бандиты начали движение, минут через пять появятся. Впереди, как и ожидалось, Котов и Попов. Прием.

– Леший, объявляю благодарность. Затаись. Твоя задача застрелить любого, кто попытается удрать в обратном направлении. Прием.

– Вас понял, Катран. Прием.

– Леший, конец связи.

– Плюс.

– Конвой слышал? Прием.

– Слышал, Катран. Готовимся. Прием.

– Работаем по плану. Я стреляю первым по лошади Котова. Прием.

– Принято. Прием.

– Конец связи.

Полицейские уже с некоторым изумлением посматривали на Еремеева, который вроде как сошел с ума и разговаривает сам с собой. Но урядник повернулся к товарищам и коротко бросил:

– Котов с ряжеными сейчас выйдут из леса. Сигнал всем падать на землю, когда наш стрелок из леса под иудой застрелит лошадь. Понятно?

Полицейские закивали головами. В подтверждение слов урядника через пять минут из леса начали выходить всадники, построившись в колонну по два, рысью двинулись в сторону остановившейся повозки. Уже было прекрасно видно, что все в приближающемся отряде одеты в полицейскую форму, вооружены драгунскими винтовками Бердана. Впереди, как и ожидалось, становой пристав Котов, причем перед собой, поперек седла он держал скорострельную и многозарядную винтовку Винчестера, которая была его гордостью.

Таким темпом минут через пять они приблизились к полицейскому конвою. Подчиненные Еремеева сделали вид, будто, разглядев Котова, они успокоились и занялись своими делами, но реально все были напряжены и ждали от своего сослуживца подлого удара в спину.

Еремеев вышел чуть вперед, поднял руку, чтобы всадники остановились, что они, подчиняясь команде Котова и сделали.

И тут в гарнитуре радиопередатчика полицейский урядник услышал последнее распоряжение перед боем:

– Леша, живьем эту суку возьми. Я его на британский флаг порежу, козла драного…

Становой пристав выехал чуть вперед, но первым начал разговор Еремеев:

– Олег Матвеевич, добрый день, какими судьбами?

– Здравствуйте, Алексей Фролович. Тут стало известно, что на ваш конвой готовится покушение, поэтому срочно пришлось вызывать летучий отряд с приисков и нестись за вами.

Еремеев, уже почувствовавший кураж перед боем, осмотрел лошадей, бойцов «летучего отряда» и с презрительной усмешкой ответил, так как учил Катран, чтоб спровоцировать иуду:

– Оно и видно, как вы неслись нам в помощь. Лошади свежие, видно, что отдыхали долго, да и твой летучий отряд – одни ряженые каторжные рожи…

Котову сразу стало понятно, что его раскрыли, и винчестер, который он придерживал, начал свое движение, чтобы застрелить наглого урядника, но тут голова лошади, на которой он сидел, буквально взорвалась брызгами крови, залив глаза станового пристава, а где-то слева со стороны деревьев раздался несильный хлопок, похожий на громкий щелчок хлыста. Он рефлекторно попытался стереть горячую жидкость с лица, отпустив свое оружие, но убитая лошадь, ноги которой сразу подломились, упала на бок, ударив всадника со всей силы о землю, выбив из него дух.

Становой пристав уже не успел увидеть, как мгновением позже такой же выстрел разнес голову лошади Попова, а подчиненные Еремеева как-то уж слишком организованно попрятались кто в траве, кто за повозкой и у всех наготове уже было заряженное оружие, из которого они немедленно открыли плотный прицельный огонь по ряженым каторжникам.

Глава 13

Ну все, вот наконец-то тот самый момент истины, когда и проверяется на прочность характер и интеллект на умение планировать и предусматривать различные ситуации. Вроде как все предусмотрели, но ведь присутствует момент неожиданности, если у того же Котова включится чуйка и он переборет свою природную жадность и не полезет в ловушку. Но нет. Прошел доклад от Антона, который со вторым Baofeng засел в лесу и уже срисовал выдвижение колонны переодетых бандитов во главе со становым приставом Котовым. Ну что ж, это будет момент истины, да и мне провериться не мешает – одно дело теоретические размышления, громкие слова, а другое – реальное боестолкновение. Да, опыт у меня был, и неслабый, но где-то глубоко покусывал червячок неуверенности, списывая предыдущие успехи на случайность.

Накрутив на ствол карабина саундмодератор, я не стал менять магазин, оставил те самые экспансивные охотничьи патроны HP с небольшим отверстием на кончике пули. Вещь страшная и эффективная – при попадании в преграду пуля деформировалась и раскрывалась как цветок, нанося жуткие рваные раны. Вообще, если была такая возможность, а противник точно не будет использовать броники, то всегда предпочитал использовать охотничьи патроны со свинцовыми сердечниками. Они если попадут, то попадут и надежно остановят двуногого зверя, а в помещениях вообще одно удовольствие работать – точно не будет никаких рикошетов.

По обстановке я не стал рефлексировать – противник не заслуживал особо гуманного отношения, только жесткая зачистка и все, ну и плюс захват определенных пленных.

Установив на оптическом прицеле привычную для меня кратность 2,5х, я отложил в сторону карабин, и пока было время, достал бинокль. Глянув, где находится солнце, чтоб не дай бог не бликануть линзами, и в высоком качестве стал рассматривать приближающийся отряд.

Полицейские Еремеева остановились с повозкой, как договаривались, на определенном месте. Если начнется перестрелка, то с моей нынешней позиции, неплохо прикрытой деревьями и кустарником, я фактически буду находиться на левом фланге противника, причем дистанция была просто смехотворной для карабина – где-то около ста двадцати метров. В таких условиях даже с АКМа можно было работать не по силуэту, а по месту, что немаловажно в данной ситуации. Понаблюдав и тщательно осмотрев окрестности на предмет незарегистрированных наблюдателей и стрелков, отложил бинокль и снова взял карабин, пристроив ствол в развилке дерева. Сектор стрельбы давно был аккуратно вырезан, поэтому все происходящее на поле у меня было в зоне уверенного поражения. Рассмотрев последний раз при большом разрешении лицо Котова, я самым иррациональным образом чуть ли не взбесился от его уверенности и скрытого презрения к людям, которых он сейчас будет убивать. Поэтому, сам того не ожидая от себя, нажал кнопку передачи и быстро проговорил, не соблюдая правил радиообмена, которые сам же и ввел:

– Леша, живьем эту суку возьми. Я его на британский флаг порежу, козла драного…

И даже увидел, как полицейский урядник чуть кивнул в знак согласия.

Но время наблюдения заканчивалось, и события на поле начинали выходить на финишную прямую. Вот отряд приблизился к повозке, Еремеев вышел вперед. Бандиты остановились, и урядник и становой пристав о чем-то заговорили.

Патрон уже был в патроннике, и я очень осторожно подвел маркер прицела на голову лошади, на которой сидел Котов, буквально нежно подушечкой пальца отжал свободный ход спускового крючка. Судя по мимике, разговор сразу свелся к взаимным наездам и должен был по-любому закончиться немедленным огневым контактом, ведь именно мы так с Еремеевым и договаривались. Даже если Котов просто подъедет и попросит водички и захочет без боя ехать обратно, уряднику все равно без вариантов придется ему нахамить так, чтоб главарь схватился за оружие.

Вот разозленный «оборотень в погонах» стал поднимать классический винчестер 1876 года, предмет его гордости (об этом знал весь Яренск), который лежал у него поперек седла, явно уже с патроном в патроннике, чтоб сразу выстрелить. Я мягко, подушечкой указательного пальца нажал спусковой крючок.

Хлопс-с-с! Выстрел был чуть-чуть заглушен саунд-модератором и прозвучал, как мощный щелчок хлыста. Хотя мне это было и не критично – тактические наушники надежно защищали уши. Многие говорят, что это неправильно, ставить на штурмовой малоимпульсный карабин приклад с амортизатором, но кому как – для меня оружие становится более управляемым, а стрельба более комфортной. Навороченный телескопический приклад FAB-Defense с амортизатором принял на себя большую часть отдачи, при этом точка прицеливания недалеко ушла от бедной лошадки Котова, и я четко видел, как верхняя часть головы несчастного животного буквально взорвалась красными брызгами, заляпав несостоявшегося ковбоя. Лошадь как будто выключили: мгновенно ноги подогнулись, и она грохнулась на бок, знатно ударив урода об землю и придавив его всей своей тушей. Круто!

Еремеев упал боком на землю и, подняв на вытянутой руке служебный «смит-вессон», уже пытается пальнуть в супостатов. Я уже на автомате беру на прицел голову лошади второго оборотня в погонах, Егора Попова и, опять мягко потянув спусковой крючок, делаю выстрел. Хлопс-с-с! Но тут уже без голливудских эффектов – животное так же просто падает.

А дальше начинается веселуха: полицейские Еремеева, предупрежденные о нападении, попрятавшись, кто в кустах, кто за повозкой, открывают беглый огонь. Ого, ну прямо как в фильмах про ковбоев, вот только один момент – все стреляют дымным порохом, и тут же мои наблюдательные способности через оптику резко ухудшаются, так как часть людей просто пропадает в густых облаках белого порохового дыма. Но это то, что касается полицейских, а вот у ряженых дела сразу принимают плохой оборот. Лошади под ними, как оказалось, были не служебные, которые специально учатся не пугаться во время стрельбы, а обычные верховые, которые начали сходить с ума и сбрасывать седоков, когда вокруг начали хлопать выстрелы. Поэтому переодетые каторжники уже сразу не смогли организовать хоть какое-то подобие атаки, а занимались тем, что пытались восстановить контроль над лошадями. С другой стороны, полицейские Еремеева больше создавали шума и дыма, нежели эффективно попадали в противников. Они вроде как сумели завалить только парочку бандитов и подстрелить одну лошадь, а дальше было безветрие, и пороховой дым не очень хорошо рассасывался, поэтому и тут я вынужден был вмешаться.

Перевод маркера прицела – грудь в полицейском мундире, белых повязок нет. Хлопс-с-с! Тело вздрогнуло и грохнулось вбок. Что дальше, нет времени смотреть. Следующая цель. Белые повязки отсутствуют. Хлопс-с-с!

Хлопс-с-с! Хлопс-с-с! Хлопс-с-с! Я уже действую как на автомате: отлавливаю в прицеле, стреляю, и главное никаких эмоций. Просто работа. Несколько секунд – и противники закончились. Их и так было немного. Но когда они все верхом, то есть очень контрастные цели, на расстоянии ста метров от стрелка, вооруженного полуавтоматическим нарезным карабином с оптикой, то тут вариантов просто нет. Супостаты закончились быстрее, чем в обычном рыжем бакелитовом магазине – патроны.

Несколько выстрелов со стороны полицейских и все, установилась тишина. По поляне носились несколько лошадей, потерявших своих седоков, одна, получив пулю, отчаянно ржала, пытаясь снова встать на ноги. И все.

Поняв, что все закончилось, я, держа правой рукой карабин, левой отжав кнопку, коротко бросил в микрофон гарнитуры:

– Быстро Котова, Попова достать, оказать помощь, связать и развести, чтоб общаться не могли. Прием.