Двойник Герритсен Тесс

– Дело не в моей сестре, мисс Клаузен. Полиция здесь совершенно по другому поводу. Что-то случилось в этом доме много лет назад.

– И как давно?

– Лет сорок пять назад. Еще до того, как вы купили этот дом.

– Сорок пять лет? Так это когда… – Женщина замолчала.

– Когда что?

Взгляд мисс Клаузен упал на коробку с инструментами, которую держала в руках Маура.

– А зачем вам совки? Что вы делаете в моем доме?

– Полиция проводит обыск в подвале.

– Обыск? Вы хотите сказать, что они там копают?

– Возможно, им придется это сделать.

– Я не давала вам разрешения.

Она развернулась и решительно направилась к крыльцу. Дождевик шлейфом потянулся за ней по ступенькам.

Маура последовала за ней в кухню. Она поставила коробку с совками на рабочий столик.

– Постойте. Вы не понимаете…

– Я никому не позволю разрушать мой подвал!

Мисс Клаузен широко распахнула дверь и свирепо уставилась на детектива Йейтса, который держал в руках лопату. Он уже начал копать пол, и у его ног высилась куча земли.

– Мисс Клаузен, не мешайте им работать, – попросила Маура.

– Дом принадлежит мне! – закричала женщина. – Вы не имеете права копать без моего разрешения!

– Мэм, мы обещаем, что закопаем яму, когда закончим, – уверил ее Корсо. – Мы просто заглянем туда, и все.

– Зачем?

– Наш радар дает мощную отраженку.

– Что это еще за мощная отраженка? Что там внизу?

– Это мы и пытаемся выяснить. Если вы позволите.

Маура оттащила женщину в сторону и закрыла дверь в подвал:

– Пожалуйста, не мешайте им. Если вы нам откажете, они все равно вернутся сюда с ордером.

– Какого черта они вообще начали копать здесь?

– Здесь была кровь.

– Какая еще кровь?

– Вся кухня залита кровью.

Женщина оглядела пол:

– Я никакой крови не вижу.

– И не увидите. Ее можно обнаружить только с помощью специального вещества. Но поверьте мне, она есть. Микроскопические частички остались и на полу, и на этой стене. Кровавые следы тянутся к подвалу, а потом вниз по ступенькам. Кто-то пытался оттереть кровь, тщательно вымыл пол и стены. Наверное, этот кто-то подумал, что уничтожил все следы, поскольку крови действительно не видно. Но она все-таки есть. Она просочилась в трещины, в расщелины дерева. Там она останется на долгие годы, и от нее не избавиться. Она надолго поселилась в этом доме. Осталась на стенах.

Мисс Клаузен обернулась и взглянула на Мауру.

– Чья кровь? – тихо спросила она.

– Именно это полиция и пытается выяснить.

– Вы ведь не думаете, что я имею к этому какое-то отношение…

– Нет. Мы думаем, что кровь очень старая. Возможно, она уже была здесь, когда вы покупали дом.

Женщина тяжело опустилась на стул, словно пребывая в прострации. Капюшон дождевика соскользнул с ее головы, обнажив ежик седых волос. В этом безразмерном балахоне она казалась еще более миниатюрной и старой. Женщина, съежившаяся от возраста, одной ногой стоящая в могиле.

– Теперь никто не захочет купить у меня этот дом, – пробормотала она. – Все узнают о том, что здесь произошло. И я не смогу избавиться от этой чертовой недвижимости.

Маура села напротив нее:

– Почему моя сестра захотела снять именно этот дом? Она вам сказала?

Ответа не последовало. Мисс Клаузен все трясла головой, не в силах оправиться от потрясения.

– Вы сказали, что она увидела на дороге табличку с надписью «Продается». И позвонила в ваше агентство.

Она наконец кивнула:

– Совершенно случайно.

– Что она вам сказала?

– Она хотела узнать как можно больше об этом доме. Кто жил там раньше, кто владел им до меня. Сказала, что подыскивает недвижимость в наших краях.

– Вы рассказали ей про Лэнков?

Мисс Клаузен напряглась:

– Вы про них знаете?

– Я знаю, что когда-то они владели этим домом. Отец и сын. И племянница хозяина, девочка по имени Амальтея. Моя сестра тоже про них расспрашивала?

Женщина вздохнула:

– Да, она интересовалась ими. Я с пониманием отнеслась к ее интересу. Если собираешься купить дом, то наверняка захочешь узнать, кто его строил. Кто в нем жил. – Она посмотрела на Мауру. – Это все из-за них, да? Из-за Лэнков?

– Вы выросли в этом городе?

– Да.

– Значит, вы должны знать семью Лэнк.

Мисс Клаузен ответила не сразу. Вместо этого она встала и сняла свой плащ. Потом не без труда повесила его на один из крючков возле кухонной двери.

– Он учился со мной в одном классе, – произнесла она, не поворачиваясь к Мауре.

– Кто?

– Элайджа Лэнк. Я не слишком хорошо знала его двоюродную сестру Амальтею, поскольку она была на пять лет младше нас, совсем еще ребенок. Но мы все знали Элайджу. – Ее голос опустился до шепота, как будто она не отваживалась произнести вслух это имя.

– И насколько хорошо вы его знали?

– Насколько это было необходимо.

– Похоже, вы не слишком-то симпатизировали ему.

Мисс Клаузен повернулась и взглянула на Мауру:

– Трудно симпатизировать людям, которых боишься до смерти.

Из-за двери подвала доносились глухие удары. Лопата копалась в секретах этого дома. Дома, который даже годы спустя оставался молчаливым свидетелем чего-то страшного.

– Городок был совсем маленьким, доктор Айлз. Это сейчас в нем много приезжих, которые покупают летние домики. А тогда здесь жили только местные, и все друг друга знали. Знали, какие семьи приличные, а от каких лучше держаться подальше. Мне было лет четырнадцать, когда я узнала про Элайджу Лэнка. Он был как раз одним из тех мальчишек, общаться с которыми было опасно.

Она вернулась к столу и опустилась на стул, как будто выбившись из сил. Уставилась на пластиковую поверхность стола, словно разглядывая в ней свое отражение. Отражение четырнадцатилетней девочки, которая боялась мальчика, жившего на этой горе.

Маура ждала, не отрывая взгляда от поникшей головы с жестким ежиком седых волос.

– Почему вы его боялись?

– Не я одна. Мы все боялись Элайджу. После того, как…

– После чего?

Мисс Клаузен подняла глаза:

– После того, как он заживо похоронил одну девочку.

На некоторое время в кухне воцарилось молчание. Маура слышала глухое бормотание мужских голосов, доносившихся из подвала, где кипела работа. Она чувствовала, как сильно бьется ее сердце, как будто вот-вот выпрыгнет из груди. «Господи, – думала она. – Что же они там найдут?»

– Она была новенькой в нашем городе, – продолжала мисс Клаузен. – Алиса Роуз. Девчонки шептались у нее за спиной, отпускали шуточки. Про Алису можно было говорить всякие гадости, причем безнаказанно, потому что она плохо слышала. Она даже не догадывалась о том, что мы над ней смеялись. Я знаю, что это жестоко, но таковы уж дети в четырнадцать лет. Они еще не могут поставить себя на чужое место. Еще не знают, что такое большая жизнь. – Она вздохнула, сожалея об ошибках далекого детства и уроках, усвоенных чересчур поздно.

– Что случилось с Алисой?

– Элайджа сказал, что это была всего лишь шутка. Сказал, что планировал отпустить ее через несколько часов. Но можете себе представить, каково это – оказаться на дне глубокой ямы? Когда от страха мочишься под себя. И никто не слышит твоих криков. Никто не знает, что ты там, кроме мальчика, который тебя туда засадил.

Маура слушала молча, не перебивая. И с ужасом ожидая конца истории.

Мисс Клаузен увидела испуг в ее глазах и покачала головой:

– Нет, Алиса не умерла. Ее спасла собака. Пес знал, где она. И истошно лаял, пока не привел людей прямо к яме.

– Значит, она выжила.

Женщина кивнула:

– Ее нашли поздно ночью. К тому времени она просидела в яме много часов. Когда ее достали, она с трудом говорила. Как зомби. Спустя несколько недель ее семья переехала из нашего города. Не знаю, куда они подались.

– А что случилось с Элайджей?

Мисс Клаузен пожала плечами:

– А что могло с ним случиться? Он продолжал настаивать на том, что это была шутка. Примерно то же самое, что ежедневно проделывали с Алисой все другие ребята в школе. И это правда, мы все издевались над ней. Все делали ее несчастной. Но Элайджа всех перещеголял.

– Его не наказали?

– В четырнадцать лет тебе обязательно дадут шанс исправиться. Особенно если ты нужен дома. Если твой отец пьет не просыхая, а в доме живет девятилетняя двоюродная сестра.

– Амальтея, – тихо подсказала Маура.

Мисс Клаузен кивнула:

– Представьте, каково было маленькой девочке расти в этом доме. Жить среди зверей.

«Среди зверей».

В воздухе вдруг разлилось напряжение. У Мауры похолодели руки. Она вспомнила бред Амальтеи Лэнк: «Уходи, пока он не увидел тебя».

Вспомнила и царапину на двери своей машины. «Отметина Зверя».

Скрип двери подвала вывел Мауру из оцепенения. Она повернулась и увидела Риццоли.

– Они на что-то наткнулись, – сообщила Джейн.

– На что?

– На деревяшку. Какая-то доска на глубине около метра. Теперь они пытаются очистить ее от земли. – Риццоли кивнула на ящик с совками, стоявший на прилавке. – Они нам понадобятся.

Маура отнесла ящик в подвал. Она увидела, что груды выкопанной земли тянутся по периметру траншеи длиной почти два метра.

Размером с гроб.

Детектив Корсо, который в тот момент работал лопатой, обернулся к Мауре:

– Доска довольно толстая. Но послушайте. – Он постучал лопатой по дереву. – Звук не глухой. Под ней воздушное пространство.

– Сменить тебя? – спросил Йейтс.

– Да, у меня уже спина отваливается. – Корсо передал напарнику лопату.

Йейтс спрыгнул в яму, и подошвы его ботинок стукнулись о дерево. Звук как от удара по ящику. Йейтс угрюмо и решительно принялся воевать с землей, отшвыривая ее на быстро растущий холмик. Все молча наблюдали за тем, как из-под земли появляется деревянная панель. Два прожектора светили прямо в яму, и тень Йейтса плясала на стенах подвала, как марионетка. Остальные ждали, словно расхитители гробниц, когда же можно будет заглянуть в могилу.

– Один край я расчистил, – сообщил Йейтс, тяжело дыша. – Похоже на какой-то ящик. Я уже задел его лопатой. Боюсь, попорчу дерево.

– Я принесла совки и щетки, – сказала Маура.

Йейтс распрямился, перевел дух и выбрался из ямы:

– Отлично. Может, вам удастся снять этот слой земли с крышки. И мы сможем сделать снимки, а потом откроем ящик.

Маура вместе с Гэри спрыгнула в траншею и почувствовала, как доска слегка прогнулась под их тяжестью. Она подумала о том, какие ужасы могут скрываться под этим грязным деревом, и на миг представила, что древесина вдруг проваливается и они падают на разлагающуюся плоть. Отбросив все страхи, Маура опустилась на колени и принялась счищать грязь с доски.

– Дайте мне тоже щетку, – попросила Риццоли, приготовившись лезть в яму.

– Нет, только не вам, – возразил Йейтс. – Отдыхайте.

– Я же не инвалид. Терпеть не могу слоняться без дела.

– А нам совсем не улыбается принимать у вас роды прямо в яме, – невесело усмехнулся Йейтс. – И уж тем более не хочется объясняться по этому поводу с вашим мужем.

– Джейн, здесь негде развернуться, – добавила Маура.

– Ну тогда я хотя бы настрою вам лампы. Чтобы вам было видно, что вы делаете.

Риццоли передвинула прожектор, и луч света упал как раз в тот угол, где работала Маура. Стоя на коленях, она щеточкой счищала с доски грязь, из-под которой начали проступать пятна ржавчины.

– Тут видны шляпки старых гвоздей, – сообщила она.

– У меня в машине есть лом, – сказал Корсо. – Пойду принесу.

Маура продолжала чистить доски, и ржавых гвоздей обнаруживалось все больше. В яме было тесно, и очень скоро у нее разболелись шея и плечи. Она с трудом распрямила спину. И услышала, как сзади что-то лязгнуло.

– Эй! – воскликнул Гэри. – Вы только посмотрите!

Маура обернулась и увидела, что лопата Гэри уперлась в небольшой участок сломанной трубы.

– Похоже, она выходит прямо из-под доски, – сказал Гэри. Голыми руками он осторожно ощупал ржавый выступ, отколупнул слой присохшей земли. – Зачем запихивать трубу в… – Он замолчал. И взглянул на Мауру.

– Чтобы туда поступал воздух, – объяснила она.

Гэри посмотрел под ноги. И тихо произнес:

– Что же там внутри, черт возьми?

– Эй, вы, вылезайте из ямы! – крикнул Пит. – Нужно все сфотографировать.

Йейтс протянул Мауре руку и помог выбраться. От резкого подъема у нее слегка закружилась голова. Она заморгала, ослепленная яркими вспышками фотокамеры. От сюрреалистичного света прожекторов и плясок теней на стенах. Она подошла к лестнице и села на ступеньку. И только тогда вспомнила, что ступенька, на которой она решила отдохнуть, испещрена призрачными пятнами крови.

– Все, давайте открывать, – скомандовал Пит.

Корсо склонился над ямой и подсунул лом под угол доски. Поднатужившись, он попытался приподнять деревянную крышку, что вызвало скрежет ржавых гвоздей.

– Она не двигается, – сказала Риццоли.

Корсо сделал паузу и рукавом отер пот со лба, оставив на нем грязный след.

– Господи, моя спина завтра припомнит мне это. – Он опять пристроил конец лома под крышкой. На этот раз ему удалось просунуть его чуть дальше. Он сделал глубокий вдох и навалился на ручку лома.

Гвозди скрипнули и поддались.

Корсо отбросил лом в сторону. Вдвоем с Йейтсом они спрыгнули в яму, ухватились за край крышки и приподняли ее. На мгновение в подвале воцарилось молчание. Все устремили взгляды в яму, освещенную прожекторами.

– Ничего не понимаю, – наконец произнес Йейтс.

Ящик был пустым.

Ночью они возвращались домой по блестящему от дождя шоссе. По затуманенному ветровому стеклу «лексуса» в медленном гипнотическом ритме скользили дворники.

– Вся эта кровь в кухне, – сказала Риццоли. – Ясно, что она означает. Амальтея убивала и раньше. Никки и Тереза не первые ее жертвы.

– Она не одна жила в этом доме, Джейн. Там был и ее двоюродный брат Элайджа. Возможно, это его рук дело.

– Ей было девятнадцать лет, когда пропали Садлеры. Она должна была знать, что происходит у нее в кухне.

– И все равно это не означает, что убивала она.

Риццоли взглянула на Мауру:

– Вы верите в теорию О’Доннел о существовании Зверя?

– Амальтея страдает шизофренией. Скажите, как человек с таким нервным расстройством мог убить двух женщин, а потом совершить очень логичный поступок – сжечь их тела и уничтожить все улики?

– Она не так уж ловко замела следы. Ее ведь поймали, не забывайте.

– Просто полиции штата Виргиния повезло. То, что ее задержали на трассе за нарушение, вовсе не говорит о блестящей работе детективов. – Маура безотрывно смотрела вперед на пустынную автостраду, над которой смыкались пальцы тумана. – Она не одна убивала тех женщин. Там был кто-то еще, кто оставил отпечатки пальцев в ее машине. Кто-то был с ней с самого начала.

– Ее двоюродный брат?

– Элайдже было всего четырнадцать, когда он заживо похоронил девочку. Разве нормальный мальчик может выкинуть такое? Какой же из него вырос мужчина?

– Даже страшно представить.

– Думаю, мы с вами знаем, – заметила Маура. – Мы же видели кровь в кухне.

«Лексус» шуршал по асфальту. Дождь прекратился, но воздух еще был напоен влагой, и ветровое стекло окутывал туман.

– Если они действительно убили Садлеров, – снова заговорила Риццоли, – тогда встает вопрос… – Она бросила взгляд на Мауру. – Что они сделали с ребенком Карен Садлер?

Маура не ответила. Она упорно смотрела на дорогу и вела машину прямо, никуда не сворачивая. Просто вела машину.

– Вы понимаете, куда я клоню? – спросила Риццоли. – Сорок пять лет назад брат и сестра Лэнк убили беременную женщину. Останков ребенка не найдено. Пять лет спустя Амальтея Лэнк появляется в офисе Ван Гейтса в Бостоне и предлагает продать двух новорожденных дочерей.

Маура почувствовала, как онемели пальцы, сжимавшие руль.

– Что, если это были не ее дети? – продолжала Риццоли. – Что, если Амальтея на самом деле не ваша мать?

23

Мэтти Первис сидела в темноте, размышляя о том, как скоро наступает смерть от голода. Она слишком быстро расправлялась с запасами еды. В мешке остались всего шесть шоколадных батончиков, полпакетика крекеров и несколько кусочков вяленой говядины. «Мне нужно распределить это, – подумала она. – Растянуть запасы, чтобы хватило еще на…»

«На сколько? А потом умереть от жажды?»

Она откусила немного драгоценного шоколада, и ей мучительно захотелось отхватить еще один кусочек, но она все-таки устояла, проявила силу воли. Она аккуратно завернула остаток батончика. «Если уж будет совсем невмоготу, можно есть бумагу, – подумала она. – Бумага ведь съедобная? Она сделана из дерева, а голодные олени объедают кору с деревьев, значит в ней есть пищевая ценность. Да, береги бумагу. Не пачкай ее». Она неохотно убрала недоеденный батончик обратно в пакет. Закрывая глаза, она думала о гамбургерах, жареной курице и всех запретных продуктах, от которых ей пришлось отказаться, после того как Дуэйн сказал, что беременные женщины напоминают ему коров. Имея в виду, что она напоминает ему корову. В течение двух недель после этого Мэтти не ела ничего, кроме салатов, пока однажды ей не стало плохо и она не упала в обморок прямо в магазине «Мейсиз». Дуэйн побагровел от ярости, когда встревоженные продавщицы кинулись к ним, спрашивая, все ли в порядке с его женой. Он прогнал их и зашипел на Мэтти, чтобы та поднималась. «Имидж – все», – любил повторять он, и вот – представьте себе – он, господин БМВ, и его развалившаяся на полу жена-корова в безразмерных брюках. «Да, я корова, Дуэйн. Большая красивая корова, вынашивающая твоего ребенка. Так приди и спаси нас, черт возьми! Спаси нас, спаси нас».

Откуда-то сверху послышались шаги.

Когда ее похититель приблизился, Мэтти перевела взгляд на крышку ящика. Она уже узнавала его походку – легкую и осторожную, как у крадущейся кошки. Каждый раз, когда он появлялся, она умоляла выпустить ее. И каждый раз он уходил, оставляя ее в ящике. И вот сейчас ее запасы еды и воды были на исходе.

– Дамочка!

Она не ответила. «Пусть побеспокоится, – решила она. – Он захочет узнать, все ли со мной в порядке, и откроет крышку. Я должна быть живой, иначе он не получит выкуп».

– Поговорите со мной, дамочка.

Мэтти молчала. «Ничто другое не помогало, – подумала она. – Может, мое молчание испугает его? Может, теперь он выпустит меня?»

Послышался глухой удар о землю.

– Вы там?

«А где мне еще быть, говнюк?»

Долгая пауза.

– Хорошо. Если вы уже мертвы, тогда нет смысла вас выкапывать. Так ведь? – Шаги стали удаляться.

– Постойте! Постойте! – Она включила фонарик. Начала барабанить по потолку. – Вернитесь, черт бы вас побрал! Вернитесь!

Она прислушалась. Ее сердце бешено колотилось. Мэтти едва не рассмеялась от облегчения, когда услышала, что шаги возвращаются. Насколько же она жалка! Унизилась до того, чтобы выпрашивать у него знаки внимания, словно отвергнутая любовница.

– Вы проснулись, – сказал он.

– Вы говорили с моим мужем? Когда он собирается заплатить вам?

– Как вы себя чувствуете?

– Почему вы не отвечаете на мои вопросы?

– Ответьте сначала на мой.

– О, я чувствую себя просто превосходно!

– А как малыш?

– У меня кончается еда. Мне нужно еще.

– Еды у вас достаточно.

– Простите, но здесь, в яме, сижу я, а не вы! Я умираю с голоду. Как вы получите деньги, если я умру?

– Успокойтесь, дамочка. Отдыхайте. Все будет хорошо.

– Но все совсем не так хорошо, как вам кажется!

Ответа не последовало.

– Эй, вы! Эй! – закричала она.

Шаги уже удалялись.

– Постойте! – Она забарабанила по потолку. – Вернитесь! – Она стучала по дереву кулаками. Ее вдруг охватила страшная ярость, которой она никогда прежде не испытывала. Она завопила: – Вы не можете поступить так со мной! Я же не животное! – Когда заболели руки, она привалилась к стене, сотрясаясь от рыданий. Рыданий ярости, а не поражения. – К черту вас, – всхлипывала она. – К черту вас. И к черту Дуэйна. И будьте прокляты вы все, ублюдки!

В изнеможении она откинулась на спину. Закрыла рукой глаза, вытирая слезы. Чего он от нас хочет? Дуэйн уже должен был заплатить ему. Тогда почему я до сих пор здесь? Чего он ждет?

Ребенок брыкнулся. Она прижала руку к животу – успокаивающий жест, который должен был передать ее тепло малышу. Она почувствовала, как напряглось все внутри, и ей показалось, что прошла первая схватка. Бедняжка. Бедный…

Ребенок.

Она замерла, раздумывая. Вспоминая все разговоры, которые вела с незнакомцем. Ни слова о Дуэйне. Ни слова о деньгах. Полный бред. Если бы этот ублюдок хотел денег, ему следовало бы идти к Дуэйну. Но он ничего не спрашивает о муже. Он не говорит о Дуэйне. Что, если он даже не звонил ему? Что, если он и не требовал выкупа?

«Тогда чего он хочет?»

Фонарик постепенно угасал. Второй комплект батареек был на исходе. Оставалось еще два, а потом – кромешная тьма. На этот раз она не испытывала паники, когда лезла в пакет за свежими батарейками и вскрывала новую упаковку. «Я уже делала это, я снова смогу». Она отвернула крышку фонарика, спокойно извлекла старые батарейки и вставила новые. Снова вспыхнул яркий свет – отсрочка перед долгой ночью, наступления которой она так боялась.

«Все умирают. Но я не хочу умирать в этом ящике, где никто не отыщет даже моих костей».

Экономь свет, экономь свет, сколько сможешь. Она выключила фонарик и лежала в темноте, чувствуя, как страх все сильнее сжимает ее в своих жестоких объятиях. «Никто не знает, – думала она. – Никто не знает, что я здесь».

Перестань, Мэтти. Возьми себя в руки. Ты можешь положиться только на себя.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»