Осколки прошлого Слотер Карин

Она взяла пляжную сумку в руки, как кошелек, когда двинулась в сторону бара. На парковке стояло шесть грузовичков. У всех сбоку были логотипы — «Водопроводчик Джо», «Слесарная мастерская Буббы», «Кусачки Кнеппера». Энди пригляделась к последнему пикапу. Он явно принадлежал садовнику: на нем был изображен усатый кузнечик с огромными ножницами, обещающий: «Мы обкусаем вашу лужайку как надо!»

Все посмотрели на Энди, когда она вошла в бар. Она пыталась притвориться, что она тут завсегдатай, но это оказалось сложновато, учитывая, что она была единственной женщиной. В углу мерцал телевизор. Какая-то спортивная передача. Большинство ребят сидели по одному или по двое за одним столом. Двое мужчин стояли у бильярда. Они оба прервались, и их кии зависли в воздухе, пока она шла мимо.

За барной стойкой сидел только один посетитель, но его внимание было полностью приковано к телевизору. Энди села как можно дальше от него. Ее задница свесилась со стула, а сумка оказалась зажата между локтем и стеной.

Бармен неторопливо подошел к ней, перекинув белое полотенце через плечо.

— Чего желаешь, куколка?

Чтобы меня не называли куколкой.

— Водки со льдом, — попросила она. Впервые со времен колледжа студенческий кредит не диктовал ей алкогольные предпочтения.

— Документы есть?

Она нашла права Лоры в косметичке и пододвинула их к нему.

Он глянул на них краем глаза.

— Водка со льдом, да?

Энди молча посмотрела на него.

Он смешал напиток прямо перед ней, добавив гораздо больше льда, чем Энди хотелось бы.

Она выудила одну двадцатку из плотной стопки в своем заднем кармане. Подождала, пока он отойдет, стараясь не накинуться на водку, как дикий зверь. «Стопка личностного роста» — так называла первую рюмку за вечер одна из ее соседок. Жидкая отвага. Как ни называй, смысл был в том, чтобы отключить в голове голос, напоминающий обо всех неприятностях в твоей жизни.

Энди опрокинула стакан. Обжигающий алкоголь в глотке помог расслабиться. Как ей показалось, плечи опустились первый раз за много лет.

Бармен вернулся со сдачей. Оставил ее на стойке, кивнув в сторону стакана. Он налил еще порцию, а потом облокотился на стойку и уставился в телевизор. Какой-то лысеющий парень в костюме рассуждал о возможности увольнения футбольного тренера.

— Хрень собачья, — сказал мужчина в дальнем конце бара. Он почесал подбородок, покрытый грубой щетиной. Почему-то Энди привлекли его руки. Длинные и худые пальцы. Как и он сам. — Не верю я тому, что говорит этот придурок.

Бармен спросил:

— Мне выключить?

— Ну вообще, да. Почему я должен выслушивать это дерьмо? — Мужчина снял и бросил на стойку бордовую кепку. Запустил пальцы в густые волосы. А потом обернулся к Энди. У нее отвисла челюсть.

Алабама.

Из больницы.

Она была уверена.

— Я тебя знаю, — он ткнул в ее сторону длинным пальцем. — Да? Я ведь тебя знаю?

От страха у нее свело скулы.

Что он тут делает? Он преследует ее?

— Ты была в… — Он встал. Он был выше, чем она запомнила, стройнее. — Ты за мной следишь? — Он забрал свою кепку со стойки, направившись к ней.

Она посмотрела на дверь. Он стоял у нее на пути. Он был все ближе. Он встал прямо перед ней.

— Ты же та самая девчонка, да? — Она не могла дать ему ответа, который он ждал. — Из больницы?

Энди прижалась спиной к стене. Больше деваться было некуда.

Его выражение сменилось с раздраженного на озабоченное.

— С тобой все в порядке?

Энди не могла ответить.

— Эй, приятель, — обратился Алабама к бармену. — Что ты ей дал?

Бармен выглядел оскорбленным.

— Какого черта ты…

— Извини. — Алабама поднял вверх руку, но его взгляд остановился на Энди. — Что ты здесь делаешь?

Она не могла даже сглотнуть, не то что заговорить.

— Серьезно, дамочка. Ты за мной следишь?

Теперь бармен уже прислушался к их разговору.

— Она из Канады, — сказал он, как будто это могло помочь все прояснить.

— Из Канады? — Алабама сложил руки на груди. Он выглядел недовольным. — Это какое-то очень странное и дурацкое совпадение. — Он объяснил бармену: — Я видел эту девчонку вчера вечером в Саванне. Я тебе говорил, у меня бабушка захворала. Нужно было съездить туда ее повидать. И вот тут прямо передо мной сидит дамочка, которую я видел перед входом в больницу в день своего отъезда. Странновато, правда?

Бармен кивнул.

— Странновато.

Алабама наседал на Энди:

— Так ты собираешься со мной разговаривать или как?

— Да, — подхватил бармен. — Что такое, крошка? Ты его преследуешь? — Потом он сказал Алабаме: — Ну, тебя мог бы преследовать и кто похуже, братан.

— Не смешно, чувак. — Алабама снова обратился к Энди: — Объяснись, колючка. Или мне позвонить в полицию?

— Я… — Энди не могла допустить, чтобы он звонил в полицию. — Я не знаю. — Она понимала, что этого недостаточно. Я… — Черт, черт, черт. Что ей сказать? Что ей сделать, чтобы он от нее отстал?

Ее внутренний Гордон подсказал ей решение: нужно перевести стрелки.

Энди постаралась звучать уверенно:

— А что вы здесь делаете?

— Я?

Она добавила в голос возмущения.

— Я тут просто проездом. Почему вы преследуете меня?

— Что? — Кажется, такая постановка вопроса застала его врасплох.

— Вы, — сказала она, потому что в его присутствии здесь было столько же смысла, сколько и в ее. — Я возвращаюсь после поездки к родителям. Поэтому я здесь. — Она пожала плечами. — А в чем ваша причина? Почему вы здесь?

— Почему я здесь? — сказал он, залезая за пояс своих джинсов.

Энди приготовилась увидеть полицейский значок или, того хуже, пистолет.

Но он достал бумажник. Значка там не было, только водительские права. Он ткнул ими ей в лицо.

— Я здесь живу.

Энди посмотрела на имя.

Майкл Бенджамин Кнеппер.

Он представился:

— Майк Неппер. «К» не произносится.

— Май? — Шутка вырвалась непроизвольно.

Он нервно хохотнул. А потом все его лицо растянулось в улыбке.

— Мать твою, это удивительно: я прожил тридцать восемь лет, и никто ни разу так не шутил.

Бармен тоже рассмеялся. Стало очевидно, что они хорошо знакомы, и это было логично, ведь они были примерно одного возраста. В таком маленьком городке они, наверное, вместе ходили в школу.

Энди почувствовала, как напряжение уходит из ее груди. Значит, это совпадение.

Или нет?

Она не очень внимательно посмотрела на фото на его правах. Она не посмотрела, из какого он города.

— А ты смешная девчонка. — Майк уже запихивал бумажник обратно в карман. — Что пьешь?

Бармен ответил за нее:

— Водку.

Майк показал два пальца, усаживаясь на стул рядом с ней.

— Как дела у твоей мамы?

— У моей… — Энди почувствовала, что ее слегка повело от алкоголя. Это было нехорошо. Она подумала, что пить, наверное, больше не стоит.

— Алло? — сказал Майк. — Ты еще здесь?

Энди ответила:

— У моей мамы все хорошо. Ей просто нужно немного отдохнуть.

— Уж наверное, — он снова почесал подбородок. Она старалась не смотреть на его пальцы. Он выглядел мужественно, это привлекало. Она всегда встречалась с парнями, которые выглядели именно как парни. Ее последний вроде как парень брился раз в неделю и просил каждый раз предупреждать его, когда она рассказывала что-то страшное о своей работе в диспетчерской.

— Пожалуйста, — бармен поставил перед Майком пиво и еще один стакан с водкой перед Энди. На этот раз там было меньше льда и больше алкоголя. Он кивнул Майку, прежде чем пойти за другой конец стойки.

— За совпадения, — Майк поднял свое пиво.

Энди чокнулась своим стаканом о его бутылку. Она старалась не смотреть на его руки и выпила, забыв, что не собиралась этого делать.

— Неплохо выглядишь.

Энди покраснела.

— Но серьезно, — спросил Майк, — что ты делаешь в Масл-Шолс?

Энди отхлебнула еще водки, чтобы дать себе время подумать.

— Я думала, это Флоренс.

— Да без разницы. — Он криво улыбнулся. Его карие глаза слегка переливались. Он с ней флиртовал? Нет, не мог он с ней флиртовать, он был слишком красив, а Энди вечно выглядела, как чья-то младшая сестра.

Он настаивал:

— Ты скажешь мне, что ты здесь делаешь, или мне нужно угадать?

Энди чуть не расплакалась от облегчения.

— Угадай.

Он, прищурившись, вгляделся в нее, словно в кристальный шар.

— Люди приезжают сюда либо чтобы снять склад, либо ради музыки. Ну, прическа у тебя явно рок-н-ролльная, так что я за музыку.

Ей понравился комплимент насчет прически, хотя она понятия не имела, что значит его догадка.

— Музыка, верно.

— Тогда тебе нужно назначить прослушивания в студиях. — Он откровенно пялился на ее губы. Или, может, не так уж откровенно? Может, она только вообразила себе эту искорку в его прекрасных глазах, потому что за все то долгое время, что она была Энди, ни один мужчина настолько открыто с ней не флиртовал.

Майк продолжил:

— В будни никто особо не играет, но есть один бар около реки…

— «Тускумбия», — с готовностью вмешался бармен.

— Ну да. Там куча музыкантов, они выступают по разным клубам и работают над новым материалом. Ты можешь посмотреть в интернете, кто где будет. — Он достал телефон из заднего кармана. Она подсмотрела, как он набирал пароль, состоящий из одних троек. Он сказал: — Моя мама была фанатом всего этого. В детстве она видела, как Джордж Майкл пробует исполнять вживую ту песню, «Керлесс уиспер», знаешь ее?

Энди закивала головой. Он просто пытался быть милым. Он не флиртовал. Она здесь единственная женщина, а он — самый симпатичный парень, так что это было логично, что он заговорил с ней.

Но стоит ли ей разговаривать с ним? Он был в больнице. Теперь он здесь. Что-то тут не то. Энди надо было уходить. Но уходить не хотелось.

Стоило маятнику сомнений качнуться в сторону ухода, как он своим очарованием склонял его на свою сторону.

— Ну вот, — Майк водрузил телефон на стойку, чтобы она могла видеть экран. Он открыл сайт со списком исполнителей, о которых она никогда не слышала, напротив названий клубов, куда она никогда бы не пошла.

Из вежливости Энди притворилась, что просматривает список. Потом она подумала, не ждет ли он, что она предложит ему пойти в клуб вместе, представила, как будет неловко, если она его пригласит, а он откажется. Затем просто залпом допила водку и попросила еще одну.

Майк спросил:

— Так куда же ты отсюда направляешься?

Энди чуть не сказала ему правду, но все же всепоглощающее блаженство от проявляемого им внимания оставило чуть-чуть места остаткам здравого смысла.

— Что случилось с твоей головой? — Энди не заметила раньше, но три полоски странного прозрачного пластыря закрывали достаточно серьезную рану на его виске.

— Культиватор отшвырнул камень мне прямо в лицо. Что, так плохо выглядит?

Ничто не могло заставить его лицо выглядеть плохо.

— Откуда ты узнал, что он мой отец?

Он снова криво улыбнулся:

— Кто, культиватор?

— Мужчина, который был с нами. За рулем. У больницы вчер… неважно, когда это там было. — Энди начала путаться. — Ты сказал моему папе, что тебе жаль, что нам пришлось пройти через это. Откуда ты узнал, что он мой отец?

Майк снова потер подбородок.

— Я довольно любопытный, — сказал он со смесью смущения и гордости. — Виню в этом трех моих старших сестер. Они все время все от меня прятали, так что я научился быть любопытным из инстинкта самосохранения.

— Я выпила не так много, чтобы не заметить, что ты не ответил на вопрос. — Энди никогда так не разговаривала с людьми, и это должно было ее напугать, но ей до смерти надоело бояться. — Как ты узнал, что он мой отец?

— Твой телефон, — признался он. — Я видел, как ты набираешь сообщение, сверху было написано «ПАПА». И ты написала «скорей». — Он показал на свои глаза. — Они смотрят, куда захотят. — Будто в подтверждение своих слов он снова уставился на ее губы.

Энди собрала остатки здравого смысла, чтобы отвернуться от него. Она покрутила стакан в руках. Надо было перестать выставлять себя такой дурой перед этим человеком. Майк флиртовал с ней, хотя другие мужчины никогда этого не делали. Он был в больнице, а теперь он здесь, в сотне километров от места прошлой встречи, в городе, название которого Энди и не знала до тех пор, пока не прочла его на вывеске. И без учета ее криминальных приключений его присутствие здесь казалось чертовски странным. И не только присутствие, но и улыбки, взгляды на ее губы. Он покупал ей напитки и заставлял ее почувствовать себя сексуальной.

Но Майк жил здесь. Бармен его знал. И все его объяснения были логичными, особенно насчет Гордона. Она вспомнила, как Майк маячил у нее за плечом, когда она набирала сообщение. И как бросила на него такой взгляд, что он предпочел уйти на дальнюю скамейку с другой стороны от выхода.

Она спросила:

— Почему ты остался?

— Остался где?

— Рядом с больницей. — Она смотрела ему в лицо, пытаясь понять, соврет ли он. — Ты отстал от меня, но в больницу не вернулся. Ты сел на скамеечке снаружи.

— А, — он выпил еще глоток пива. — Ну, кажется, я уже говорил, что моя бабушка болеет. А она не очень приятный человек. Это довольно непросто, потому что она сама всегда говорила, что, когда человек умирает, ты забываешь, какое он дерьмо. Но когда я был снаружи, она еще не умерла. Она была все еще жива и без конца ругала меня и мою сестру — особенно мою сестру, — поэтому я вышел перевести дух. — Он сделал еще глоток. Посмотрел на нее исподлобья. — Ну, это не вся правда.

Энди почувствовала себя идиоткой, потому что купилась на эту историю, а он тут же сказал ей этого не делать.

Майк продолжил:

— Я увидел новости и… — он понизил голос. — Понимаю, это прозвучит дико, но я узнал тебя в комнате ожидания, и мне захотелось поговорить с тобой.

Энди не знала, что ответить.

— Я не псих, — он рассмеялся. — Я понимаю, псих так бы и сказал, но, когда я был маленьким, случилась одна вещь… — Он наклонился еще ближе к ней и еще больше понизил голос: — Один парень вломился в наш дом, и мой отец пристрелил его.

Энди почувствовала, как ее рука машинально подлетела к лицу.

— Да, это было весьма паршиво. В смысле — господи, я тогда был ребенком, поэтому не понимал, насколько все плохо. Как выяснилось позже, парень, которого он пристрелил, раньше встречался с одной из моих сестер, но она с ним порвала, и он навесил на себя все эти штуки — наручники, кляп, нож и вообще… — Он замахал руками, будто отгоняя все это от себя. — После того как это случилось, меня не покидало мерзкое чувство. Знаешь, с одной стороны, я понимал, что этот парень собирался похитить мою сестру и, наверное, очень, очень серьезно ей навредить. С другой стороны, мой отец кого-то убил, — он пожал плечами. — И я увидел тебя и подумал: о, вау, наконец есть кто-то, кто знает, каково это. Типа, первый раз в моей жизни.

Энди наклонила свой стакан, и водка коснулась ее губ, но глоток она не сделала. История была слишком складная. Где-то на задворках сознания появилась тревога. Многовато совпадений. Он был в больнице. Потом он оказался здесь. У него была история точь-в-точь как у нее.

Но у него были водительские права. А снаружи стоял пикап. И он, очевидно, был завсегдатаем этого бара, а совпадения случаются, в противном случае не было бы такого слова — «совпадение».

Энди посмотрела на прозрачную жидкость в своем стакане. Ей нужно было уходить отсюда. Слишком много рисков.

— …не имеет никакого смысла, — говорил Майк. — Если ты посмотришь ту часть, где…

— Что?

— Вот, дай я покажу тебе. — Он встал и развернул стул Энди так, что она смотрела прямо на него. — Значит, я плохой парень с ножом в горле, правильно?

Энди кивнула, и до нее только сейчас дошло, что он говорит о видео из «Райз-энд-Дайн».

— Прислони свою левую кисть к левой стороне моей шеи, как сделала твоя мама. — Он уже взял ее левую руку и расположил ее в нужной позиции. Его кожа была очень горячей. — Значит, ее рука зафиксирована у его шеи, и она продевает свою вторую руку под ней, чтобы схватиться правой рукой вот здесь. — Он поднял правую руку Энди и положил ее себе на правое плечо. — Разве в этом есть смысл — вот так перекручивать руки, чтобы упереть сюда кисть?

Энди посмотрела на положение своих рук. Это было странно. Одна рука пропущена под другую. Основание ее кисти едва касалось мясистой части его плеча.

Одна рука давит, другая рука тянет.

Спокойное выражение на лице Лоры.

— Хорошо, — сказал Майк. — Оставь свою левую руку на месте, у моей шеи. А теперь надави правой.

Она надавила, но не очень сильно, потому что ее правая рука и так была вытянута почти до предела. Его правое плечо едва сдвинулось назад. Остальное тело не пошевелилось. Ее левая рука у его шеи крепко держалась на своем месте.

— А теперь вот так, — он передвинул ее правую руку в центр своей груди. — Дави.

Так давить было легче. Майк сделал шаг назад. Если бы в ее левую руку был воткнут нож, он без проблем прошел бы через его шею.

Майк спросил:

— Все так?

Энди мысленно пересчитала движения, представила свою мать с ножом, как Лора давит и тянет — или нет…

Майк сказал:

— Без обид, но мы оба знаем: твоя мать понимала, что делает. Ты не останавливаешь так нож, а если вдруг это происходит, то ты следующим движением хватаешь противника за плечо. Если ты хочешь убить его, ты бьешь сильно, в самый центр.

Энди кивнула. Теперь она начала понимать. Лора не оттолкнула Джону. Ее правая рука тянулась к его плечу. Она хотела взяться за него.

Майк спросил:

— Ты смотрела на ее ноги на этом видео?

— На ноги?

— Ты же сделаешь шаг вперед, верно? Если ты планируешь всадить в человека нож, ты пытаешься балансировать, выставив одну ногу вперед, а другую оставив позади. Элементарная физика. Но она сделала не это.

— А что она сделала?

— Она шагнула в сторону, вот так. — Он отставил ногу на ширину плеч, как боксер или как человек, который пытается сохранить равновесие, при этом преграждая другому путь.

Майк продолжил:

— Назад отступать начал Хелсингер. Посмотри еще раз на видео. Он поднимает одну ногу, это отлично видно.

Энди ничего этого не заметила. Она предположила, что ее мать — хладнокровная машина для убийств, хотя на самом деле ее правая рука уперлась в плечо Джоне Хелсингеру, чтобы он не двигался, а не чтобы ей было проще его зарезать.

Она спросила:

— Ты уверен, что он шагнул назад сознательно? Не просто отступил, чтобы не упасть?

— Ну, мне кажется так.

Энди припомнила знакомую последовательность сцен. Джона на самом деле отступил? Он написал прощальную записку. Он явно искал смерти. Но действительно ли восемнадцатилетний мальчик мог отступить от ножа, зная, какая чудовищная смерть его ожидает?

Майк спросил:

— Она же что-то сказала, да?

Энди чуть не ответила.

Он пожал плечами:

— Компьютерщики все равно все выяснят. Я просто хочу сказать, что зря все вокруг смотрят на лица на видео, ведь надо смотреть на ноги.

У Энди голова шла кругом, пока она пыталась сложить полученную информацию в одну картинку. Неужели он прав? Или он очередной безумный искатель правды из Белль-Айл, который генерирует теории заговора, а Энди верит ему просто потому, что хочет найти хоть какое-то объяснение?

Майк сказал:

— Так, слушай, мне тут надо отойти по одному неотложному делу.

Энди кивнула. Ей нужно было время обо всем этом подумать. Ей нужно было еще раз посмотреть видео.

— На этот раз не надо меня преследовать, — пошутил Майк.

Энди не рассмеялась. Она проводила его взглядом, пока он шел вдоль стойки, а потом исчез за углом. Дверь мужского туалета со скрипом открылась и громко захлопнулась.

Энди потерла лицо ладонями. Она была уже совсем пьяна после этих глупых прикладываний к стакану. Ей хотелось подумать о том, что сказал Майк по поводу видео из дайнера. И осознать свою вину, ведь она готова была назвать свою мать убийцей. Никто — ни она, ни Гордон — даже не предположил, что Лора пыталась поступить правильно.

Но почему тогда она не сказала об этом полиции? Почему она вела себя так, будто была виновата? И откуда взялся Капюшон? И что с секретным складом?

Каждый раз, когда Энди приходила к чему-то осмысленному, мир вновь переворачивался с ног на голову.

Она потянулась за своим стаканом.

Майк оставил телефон на барной стойке.

Она запомнила код. Шесть троек.

Бармен смотрел телевизор. Игроки в пул спорили по поводу ставок. Длинный проход вдоль стойки пустовал. Она услышит, когда Майк выйдет из туалета. Она же слышала, когда он зашел.

Энди взяла телефон. Набрала шесть троек. На экране за иконками появилась фотография кота, и Энди почему-то подумала, что мужчина с таким котом на фоне не может быть плохим. Она открыла браузер. Вбила Белль-Айл ревью. На главной странице было фото Лоры с вечеринки — то же самое, что она видела по Си-эн-эн. В этот раз Гордона не вырезали. Энди пробежалась по статье глазами, но в общем в ней было все то же самое, что и вчера.

Она прокрутила вниз другие новости и больше с облегчением, нежели со страхом, прочитала заголовок:

«ПОД МОСТОМ ЯМАКРОУ НАЙДЕНО ТЕЛО»

Энди просмотрела подробности. Травма головы. Документов не обнаружено. Джинсы и черная кофта с капюшоном. Тату с дельфином на бедре. Найден рыбаком. Подозрений в убийстве нет. Полиция просит население предоставить любую имеющуюся информацию.

Она услышала, как открывается дверь уборной, и закрыла окно браузера. Вернулась на стартовый экран. Выключила телефон и положила его на стойку ровно перед тем, как Майк появился в проходе.

Энди глотнула водки.

Неопознанное тело?

Травма головы?

Подозрений в убийстве нет?

Майк закряхтел, усаживаясь обратно.

— Перетаскал сегодня тонн восемь булыжников.