Осколки прошлого Слотер Карин

— Горе? — обратился к ней Джаспер.

Они все ждали, пока она сядет. Она примостилась на самом краю дивана. Эндрю сел рядом с ней. Барлоу сел напротив, сложив руки на коленях. Только Джаспер и Данберри остались стоять — первый не мог перестать расхаживать из стороны в сторону, а второй решил осмотреть комнату. Вместо того чтобы задавать вопросы, Данберри взял шкатулку из оникса с одной из полок и заглянул внутрь.

Барлоу достал из нагрудного кармана блокнот и пролистал страницы. Его глаза медленно двигались, пока он читал свои записи.

Джей взглянула на Эндрю, потом на Джаспера. Тот только пожал плечами.

Это было что-то новенькое. Другие агенты начинали разговор со светской беседы — о доме, об интерьере. Именно этот сценарий обычно отрабатывал с ними Эндрю. Приемный зал, как и остальной дом, был обставлен в псевдоготическом стиле — продолговатая резная мебель, бархатные обои, темные деревянные панели. Двойные канделябры принадлежали какому-то их предку Квеллеру, который придумал этот дизайн вместе с мистером Тиффани. Кофейный столик был из секвой: эти деревья срубили их предки по маминой линии. В камин свободно влез бы взрослый мужчина. Ковер, по слухам, достался им от японской семьи, которую отправили в лагерь для интернированных во время войны.

Эндрю заерзал на диване. Джаспер продолжил ходить.

Барлоу перелистнул страницу в своем блокноте. В тишине это прозвучало так, будто он сделан из наждачной бумаги. Данберри наклонил голову набок, чтобы прочесть названия на корешках книг.

Джейн нужно было сделать что-то с руками. Она обнаружила пачку сигарет на кофейном столике. Эндрю зажег для нее спичку. Он тоже не мог сидеть спокойно и периодически тряс ногой. Джейн задумалась, как это будет выглядеть, если она возьмет его за колено, чтобы он перестал. Или если она попросит Барлоу наконец начать. Или если она закричит во все горло, так что все разбегутся, и она сможет подняться наверх, к Нику.

Очевидно, это была манипуляция. Барлоу и Данберри делали все, чтобы их нервы натянулись до предела и они допустили глупые ошибки.

Пока все молчали, Джейн мысленно прошлась по всем вопросам, которые задавали другие агенты.

Вы когда-либо встречались с настоящей Александрой Мэйплкрофт? Что Лора Жено сказала вам на конференции? Как так получилось, что вы не знали, что эта женщина попала туда незаконно? Где, по-вашему, может находиться настоящая Александра Мэйплкрофт?

Она похищена.

Ответ на последний вопрос был известен всем. Требование выкупа было напечатано накануне на главной странице Сан-Франциско кроникл.

«Мы удерживаем Александру Мэйплкрофт, орудие фашистского режима…»

— Мисс Квеллер? — Барлоу наконец оторвался от блокнота. — Мы просто хотим подытожить то, что узнали из предыдущих бесед.

Джейн с трудом кивнула. Ее тело застыло от напряжения. Что-то с этими двумя мужчинами было не так. В своих мятых костюмах, нестираных галстуках, с плохими зубами и дешевыми стрижками они выглядели скорее как телевизионная пародия на федералов. Но их здесь не было бы, если бы они представляли второй или третий эшелон власти.

— Значит, так, — сказал Барлоу. — Вы никогда не встречались с Лорой Жено до конференции. Возможно, вы слышали ее имя раньше, в связи с убийством ее детей ее мужем, потому что эта история попала в газеты. Вы были в Берлине и заменяли приятеля на студии два месяца. Вы…

— Три, — поправил его Джаспер.

— Верно, три месяца. Спасибо, майор Квеллер. — Барлоу, не спуская глаз с Джейн, продолжил: — Вы никогда не встречались с доктором Александрой Мэйплкрофт раньше и слышали ее имя только в связи с вашим отцом, потому что она была его противником на…

— Нет, — сказал Джаспер. — Чтобы быть противниками, нужно быть равными. Мэйплкрофт всего лишь досадное недоразумение.

— И снова спасибо, майор. — Барлоу, видимо, очень хотел сказать Джасперу заткнуться, но вместо этого продолжил: — Мисс Квеллер, прежде всего я хотел бы обсудить с вами вашу беседу с миссис Жено в баре.

Джейн моргнула и вспомнила радостное лицо Лоры в тот момент, когда она услышала, как Джейн отстукивала на стойке мелодию «Лав ми ту таймс».

Барлоу спросил:

— Это вы подошли к миссис Жено или она подошла к вам?

Горло Джейн так сжалось, что ей пришлось откашляться, прежде чем ответить.

— Я. Я сидела за пианино — играла на пианино, — когда она вошла. Я предположила, что она американка, по…

— По тому, как она была одета, — закончил за нее Барлоу. — И вы захотели поговорить с кем-то из Америки после столь долгого пребывания в Германии.

У Джейн закружилась голова. Почему он заканчивал за нее предложения? Он так пытался показать, что разговаривал с другими агентами и они сверяли записи, или он просто пытался ее сбить?

Или — это было бы хуже всего — они слишком хорошо попрактиковались на Нике. Может, их выбор выражений, жесты, слова были настолько выверены, что федералов это насторожило?

Джейн раскрыла рот. Она попыталась вдохнуть.

Барлоу спросил:

— О чем вы с миссис Жено разговаривали?

Джейн сдавило грудь. В комнате вдруг перестало хватать воздуха. Она опустила сигарету в пепельницу и медленно ее потушила. У нее снова тряслись руки. Она не знала, что делать, так что просто сказала правду:

— Несколько лет назад она видела, как я играю. Мы поговорили о моем выступлении. И о музыке в целом.

— Значит, Бах, Бетховен, Моцарт? — Барлоу перебирал первые попавшиеся имена. — Шопен? Чакопски?

Чайковский, — чуть не поправила его Джейн, но в последний момент одернула себя — это что, был какой-то трюк? Другому агенту она все рассказывала иначе?

Эндрю снова закашлялся. Он взял сигарету Джейн, тлевшую в пепельнице.

Барлоу продолжал наседать:

— Мисс Квеллер?

Джейн взяла салфетки и вытерла нос. Попыталась справиться с паникой.

Держитесь правды, — натаскивал их Ник. — Просто будьте уверены, что это не вся правда.

— Ну… — Джейн старалась не говорить слишком быстро. — Сначала мы обсуждали Эдварда Грига, потому что он норвежец. Поп-группу А-ха, потому что они тоже норвежцы. Марту Аргерич, из Аргентины. Не помню, в связи с чем она всплыла, но про нее точно было.

— Вы видели, как Жено ходила в уборную? — Барлоу внимательно изучал Джейн, пока она задумчиво качала головой. — Вы выходили туда в какой-то момент до стрельбы?

— Это была долгая конференция. Так что наверняка выходила. — Джейн понимала, что у нее дрожит голос. Это было хорошо или плохо? Звучала ли ее история более убедительно благодаря этому? Она посмотрела на Данберри. Он кружил по комнате, словно акула. Почему он не задавал никаких вопросов?

Барлоу тем временем сказал:

— Мы нашли остатки клейкой ленты за одним из бачков. Мы считаем, что пистолет мог быть спрятан там.

— Восхитительно, — сказал Джаспер. — Тогда вы сможете найти и отпечатки. Дело закрыто.

— Они были в перчатках, — возразил Барлоу, а потом спросил Джейн: — Так, насколько мы поняли, о Лоре и Роберте Жено вы до конференции слышали. А что насчет Мэйплкрофт?

— Жено и Мэйплкрофт в приемном зале! — выкрикнул Ник. Он выбрал для своего появления очень удачный момент. — Господи, это звучит как канадская версия «Улики»[35]. Ну и кто из них воспользовался подсвечником?

Все до одного повернулись и увидели, как он стоит у подножия лестницы. Он умел становиться центром внимания. Джейн видела это уже бессчетное количество раз. Он мог повысить или понизить тон беседы, словно диджей, которому достаточно подкрутить колесико на пульте.

— Мистер Харп, — сказал Барлоу. — Это замечательно, что вы смогли к нам присоединиться.

— С удовольствием. — Ник подошел к ним с самодовольной ухмылкой. Джейн не отрывала взгляда от Барлоу, тот рассматривал привлекательные черты Ника. Выражение агента оставалось безучастным, но она заметила явную неприязнь. Потрясающая внешность Ника и его очарование работали либо на него, либо против. Середины тут не было.

— Ну что же, джентльмены, — Ник собственническим жестом положил руку на плечо Джейн, устраиваясь на диване между ней и Эндрю. — Я так полагаю, вы уже выяснили, что никто из нас не знал ни Мэйплкрофт, ни Жено до убийства Мартина? — Его пальцы потрепали волосы на затылке Джейн. — Бедную девочку это просто раздавило. Я никогда не видел, чтобы кто-то так много плакал.

Барлоу на несколько секунд встретился взглядом с Ником, но потом обратился к Эндрю:

— Почему вы с мистером Харпом не летели из Сан-Франциско одним самолетом?

— Ник улетел на день раньше меня. — Эндрю достал из кармана платок и высморкался. — Насколько я знаю, у него были какие-то дела в Нью-Йорке.

— Какие дела?

Эндрю выглядел несколько озадаченным оттого, что этот вопрос Барлоу задал не Нику.

— Майор Квеллер, — Барлоу повернул голову к Джасперу, чтобы всем стало понятно, к кому он обращается. — Как ваша семья познакомилась с мистером Харпом?

— С Ником мы знакомы много лет, — сказал Джаспер ровным голосом. Это было удивительно, ведь ему никогда не нравился Ник. — Мы брали его к себе на каникулы, проводили вместе праздники. Все в таком духе.

Эндрю добавил:

— Его семья живет на восточном побережье. Здесь Ник как будто бы остался сиротой. Наши родители принимали его как члена семьи.

— Его отправили сюда в пятнадцать, верно? — спросил Барлоу. Он сделал паузу, но никто не ответил. — Дома возникли какие-то проблемы с полицией? Именно поэтому мать оплатила ему поездку через всю страну сюда, где он мог бы жить со своей бабушкой?

— Ник рассказывал нам об этом, — Эндрю нервно посмотрел на Ника. — Он прошел долгий путь, и ему все равно удалось поступить в Стэнфорд.

— Ну да, — Барлоу снова посмотрел в свои записи. Остальные опять затихли.

Ник изобразил равнодушие. Смахнул воображаемую ворсинку с брюк. Подмигнул Джейн. Только она чувствовала напряжение в его теле. Его пальцы на ее спине окаменели, они буквально вдавились ей в кожу.

Он злился на нее? Она должна была его защищать? Ей надо было сказать агентам, что Ник хороший человек, что ему удалось вытащить себя с самого дна и они не имеют никакого права с ним так обращаться, потому что он…

Проигрывал.

Ник этого еще не понял, но он проиграл в этой игре в тот самый момент, когда вошел в комнату. Он потешался над государственными агентами несколько дней подряд, обвиняя их в глупости и восхищаясь собственным умом. Он не верил, что они могут не хуже его разыгрывать свою роль.

Джейн порывисто вздохнула. Снова подступили слезы. Не было ничего страшнее, чем смотреть, как он пытается выбраться из смертельной западни.

— Мистер Квеллер, — Барлоу посмотрел на Эндрю. — Мистер Харп упоминал при вас, что он присутствовал на одной из лекций доктора Мэйплкрофт?

Эндрю испуганно поглядел на Джейн, в его взгляде она увидела отражение собственных мыслей. Что им сказать? Чего хочет Ник?

— Я могу ответить на этот вопрос, — вставил Ник. — Если вы готовы меня выслушать.

— Почему бы и нет. — Барлоу откинулся в кресле.

За его спиной Данберри открыл очередную шкатулку.

Ник выдержал паузу.

Он потянулся за сигаретой в пепельнице. Шумно затянулся, выпустил струю дыма. Стряхнул сигарету. Оставил ее в выемке мраморной пепельницы. Откинулся на диван. Обнял Джейн.

Наконец он поднял глаза, как будто удивляясь, что они все до сих пор его ждут.

— А, вы хотите, чтобы я ответил сейчас?

Данберри сложил руки на груди.

Джейн проглотила комок желчи, подступивший к ее горлу.

Ник спросил Барлоу:

— У вас есть доказательства моего присутствия на этой лекции?

— По словам ее ассистента, доктор Мэйплкрофт не очень верит в контроль посещаемости.

— Очень жаль.

— На этой неделе мы собираемся поговорить с другими студентами.

— Это должно быть весьма накладно, — сказал Ник. — Сколько ребят сейчас учатся в Беркли? Тридцать, сорок тысяч?

Барлоу тяжело вздохнул. Он снова открыл свой блокнот. Следующий вопрос он адресовал Эндрю:

— Во время конференции, когда мистер Харп подошел к Лоре Жено, он упомянул, что посещал одну из лекций доктора Мэйплкрофт. Офицер полиции и девушка на стойке регистрации отчетливо это слышали.

Эндрю сказал:

— Я не был рядом, когда разговор зашел об этом, но уверен, что Ник может…

— Вам известно, что мистер Харп был осужден за хранение наркотиков?

Ник огрызнулся:

— А вам известно, что мистер Квеллер тоже?

— Господи, — пробормотал Джаспер.

— Я просто хочу удостовериться, что у них на руках все факты, — сказал Ник. — Лгать агенту ФБР — это преступление. Ведь так, агент Данберри?

Данберри молчал, но Джейн не сомневалась: он заметил, что Ника не было в комнате, когда они представлялись. Джейн не могла сказать ему, он скорее всего просто подслушивал на лестнице. Она знала не понаслышке, как виртуозно Ник умел греть уши.

Эндрю заговорил сам:

— Два года назад меня осудили за хранение кокаина. Назначили общественные работы взамен на то, чтобы о моем аресте забыли.

Ник добавил:

— Подобные вещи перестают быть секретами в такие времена, да?

Барлоу попытался пошутить в ответ:

— Да, перестают.

Джейн вздрогнула, когда Ник резко запустил пальцы ей в волосы. Он сказал Барлоу:

— Я встретил Лору Жено в зале посадки Королевских авиалиний в Схипхоле по пути в Осло. Она сама подошла ко мне и спросила, занято ли место рядом со мной. Я сказал, что нет. Она представилась доктором Александрой Мэйплкрофт. Сказала, что видела меня на одной из своих лекций, и, может, это и так, но серьезно, джентльмены, я был настолько обкурен большую часть учебного времени, что вряд ли могу считаться надежным свидетелем.

— Вряд ли, — эхом отозвался Барлоу.

Данберри за все это время не произнес ни слова. Он направился к «Безендорфер Империал Концерт Гранд» в другом конце комнаты. Джейн с трудом удержалась от замечания, когда он беззвучно провел пальцами по дополнительным клавишам баса.

Барлоу спросил:

— Значит, мистер Харп, насколько вы можете припомнить, первый раз вы видели доктора Александру Мэйплкрофт в аэропорту Амстердама, а второй раз уже в Осло?

— Все верно, — согласился Ник. Джейн чуть не застонала от облегчения, когда он вернулся к отработанному сценарию. — Из вежливости я притворился, что узнал женщину, которая по идее должна была быть доктором Мэйплкрофт. А потом я снова увидел ее на конференции и снова притворился, тоже из вежливости. — Он театрально пожал плечами. — Я думаю, ключевое слово тут — «притворился». Я притворился, что знаю ее, она притворилась, что знает меня, но только у одного из нас были злые намерения.

Барлоу сделал пометку в своем блокноте.

Эндрю тоже решил доиграть свою роль:

— На конференции Ник представил мне эту женщину, Жено, как доктора Мэйплкрофт. Я знал ее имя, но не лицо. У доктора Мэйплкрофт мало опубликованных фотографий, как вы, наверное, уже поняли, раз вы ее разыскиваете. Кажется, я сказал подставной Мэйплкрофт что-то о выступлении в секции моего отца. У нее не было бейджика, так что я уточнил, нет ли у нее проблем с регистрацией. — Он пожал плечами точно так же, как Ник. — На этом мои взаимодействия с этой женщиной закончились. В следующий раз, когда я увидел ее, она убивала моего отца.

Джейн поморщилась. Она ничего не могла с собой поделать.

Барлоу сказал:

— Это очень складное объяснение.

Ник ответил:

— Большинство объяснений такие. Я бы на вашем месте обращал больше внимания на те, которые позапутаннее. — Он пригладил складку у себя на брюках. — Но знаете, джентльмены, мне кажется, что я уже все это рассказывал вашим коллегам. Как и все мы. Миллион раз. Так что я, пожалуй, удалюсь.

Ни один из агентов не шелохнулся, чтобы его остановить.

Ник только на секунду задумался, прежде чем поцеловать Джейн в губы, а потом вышел широким шагом. Сердце Джейн упало: он повернул налево, а не направо. Он не пошел наверх, чтобы дождаться ее.

Он уходил из дома.

Входная дверь открылась и закрылась. Этот звук был для нее как удар ножом в сердце. Ей снова пришлось разомкнуть губы, чтобы вдохнуть. Ее разрывало на части. С одной стороны, когда он ушел, стало легче, с другой стороны, она боялась никогда больше его не увидеть.

— Простите Ника, он редкая сволочь, — сказал Барлоу Джаспер. — Но он в чем-то прав. Мы не можем продолжать так до бесконечности. Наши ответы не изменятся.

Барлоу сказал:

— Расследование все еще идет. Организаторы убийства в Осло все еще держат у себя доктора Мэйплкрофт.

— И это трагедия, — отозвался Джаспер. — Однако моя семья ничего не может с этим поделать.

Барлоу сказал:

— В своем сообщении похитители требуют от компании вашего отца признать вину. Они обвиняют его в гневном припадке Роберта Жено.

— Это семейное предприятие, — Джаспер стал очень чувствителен к подобного рода моментам с тех пор, как год назад к нему присоединился. — Еще похитители требуют миллион долларов, а это уже абсурд. Мы не можем брать на себя ответственность за действия безумца. Вы знаете, сколько домов помощи находится в управлении «Квеллер Хелскеар»? Только в заливе.

— Пятнадцать, — ответил Эндрю, но его услышала только Джейн.

Барлоу сказал:

— Похитители называют себя Армией меняющегося мира. Вы когда-либо слышали о них?

Джейн и Эндрю покачали головами.

На другом конце комнаты Данберри закрыл крышку пианино.

Сердце Джейн екнуло. Без солнечного света слоновая кость пожелтеет.

Джаспер заметил ее беспокойство.

— Она должна быть поднята, Джейн?

Она кивнула. Ник сказал бы, что пусть клавиши желтеют. Что стоит оставить игру. Что не надо так себя мучить. Что Мартин не сможет наказать ее, лежа в могиле.

— Майор Квеллер? — Барлоу ждал. — Вы слышали про Армию меняющегося…

— Конечно, нет. — Джаспер уже терял самообладание, но держал себя в руках. — Не мне вам говорить, насколько разрушительной оказалась эта ложь для компании. На этой неделе она должна была стать публичной. У нас есть несколько очень влиятельных инвесторов, которых весь этот бардак весьма обеспокоил. Обвинения похитителей просто смехотворны. Мы не пытаем больных людей, ради всего святого! Мы не в Советской России.

Данберри тихо произнес:

— Майор Квеллер…

— Мой отец был хорошим человеком, — с жаром продолжил Джаспер. — Он иногда высказывал несколько спорные утверждения, я это признаю, но он всегда думал только о самом лучшем для своей семьи и страны. Он был патриотом. Он считал своей миссией служить другим, и это его убило.

— Никто здесь с этим не спорит.

— Послушайте, — Джаспер сбавил тон. — У Лоры Жено, очевидно, не все было в порядке с головой. Мы никогда не узнаем, почему…

— Почему — это как раз понятно. — Эндрю заговорил тихо, но все вокруг прислушались. — Роберта Жено выставили из нескольких домов помощи Квеллера. Его должны были отправить в больницу, но больниц в штате не оказалось. Ты можешь сказать, что его погубила система, но система — это мы, Джаспер. Квеллер — это система. Следовательно…

— Следовательно, заткнись, Эндрю! — Джаспер грозно посмотрел на брата, его глаза пылали. — Эта идиотическая хрень может уничтожить компанию! Инвесторы могут полностью изъять все свои средства! Ты это понимаешь?

— Мне надо подышать. — Джейн встала. Эндрю и Барлоу сделали то же самое. Ей было нехорошо. Живот крутило. Пришлось смотреть под ноги по пути к лестнице. Она как будто шагала по крутящемуся колесу. Ее тошнило, хотелось уйти в туалет и поплакать или просто посидеть там в одиночестве в попытках понять, что происходит.

Куда ушел Ник?

Он злился на Джейн? Она совершила какую-то ошибку? Она молчала, когда Ник рассчитывал на ее защиту? Он будет на нее сердиться? Он снова отгородился от нее?

Джейн не могла допустить, чтобы он это сделал. Она этого не вынесет. Только не сейчас.

Не когда она носит его ребенка.

Вместо того чтобы пойти в ванную или остановиться на кухне, чтобы оставить отчаянное сообщение на автоответчике Ника, она вышла через заднюю дверь на улицу.

Она встала на террасе, закрыв глаза и пытаясь дышать. Свежий воздух как будто ослабил тугие веревки, стягивавшие ее грудь. Она посмотрела вверх, на облака. Увидела крошечный отблеск солнца за мостом Золотые Ворота. Утренний туман все еще укрывал Марин Хедлэндс. Воздух был прохладным, но она не хотела возвращаться домой за свитером.

Здесь остались следы присутствия матери: на кованом железном столике стояла кружка со следами губной помады Аннетт, полная пепельница, стопка газет под тяжелым пресс-папье из резного стекла.

Джейн пробежалась глазами по первой странице Хроникл, хотя уже знала сообщение похитителей наизусть. Ник не переставая рассуждал о его остроумии, но Джейн было не по себе из-за того, что они выглядят, как коварные суперзлодеи из мультика.

Это прямое обращение Армии меняющегося мира. Мы похитили доктора Александру Мэйплкрофт, орудие фашистского режима, пешку в опасной игре, которую затеяли Мартин Квеллер и его так называемая здравоохранительная компания. Мы требуем извинений за ту роль, которую Мартин Квеллер сыграл в геноциде семьи Жено и других семей по всей Калифорнии. «Квеллер Хелскеар» нужно остановить. Они систематически калечили, пытали и избивали пациентов в своих учреждениях. Еще больше жизней будет потеряно, если…

— Хороший у вас домик.

Джейн вздрогнула.

— Извините. — В дверях стоял агент Данберри. У него изо рта торчала незажженная сигарета. Он любовался видом с нескрываемым восхищением. — Из своей квартиры я вижу только переулок между моим домом и соседним. Открывая окно, я вынужден нюхать блевотину наркоманов, которые там спят.

Джейн не знала, что сказать. Ее сердце колотилось так сильно, что она была почти уверена — он видит это через блузку.

— Его закрыли несколько лет назад, — сказал он. — Мост. Сильные порывы ветра. — Он достал сигарету изо рта. — То фортепьяно стоит, наверное, как моя машина, да?

«Безендорфер» стоил приблизительно как пятьдесят его машин, но он пришел сюда не об инструментах разговаривать.

— А для чего дополнительные клавиши? — спросил он и замолчал.

Молчание не прерывалось.

Джейн вытерла глаза. Она не могла просто стоять здесь и плакать. Ей нужно было сказать что-либо — хоть про мост, про туман, про вид, но она так сильно паниковала, что не могла выдавить из себя даже самое невинное замечание.

Данберри кивнул, как будто этого и ожидал. Он зажег сигарету. Посмотрел сквозь листву деревьев на мост. Далекий вой противотуманных сирен поднимался из-за скал.

Джейн тоже посмотрела на мост. Она вспомнила первый раз, когда они стояли здесь с Ником и наблюдали, как опускается туман. До этого момента Джейн всегда принимала этот вид как должное. Только Ник понимал, насколько им повезло.

— Я один раз видел, как вы играли, — сказал Данберри.

Джейн понимала, что он делает — пытается перенести ее на более знакомую почву, чтобы она почувствовала себя спокойнее.

— Моя жена затащила меня в клуб в Вальехо. «Кистоун Корнер». Это было очень давно. Кажется, они теперь переехали на другую сторону залива. — Он пододвинул стул для Джейн. Она села. Он сказал: — Я знаю, для вас это тяжело.

Джейн вытерла щеки пальцами. Кожа горела от слез.

Он присел, не спрашивая разрешения.

— Что вы делали в Германии?

Джейн знала ответ на этот вопрос — по крайней мере тот, который она должна была дать.

Она с трудом проговорила:

— Работала. — Ее голос сорвался на шепот. Нужно было собраться. Они это репетировали. Это было просто очередное выступление. Все ноты были у нее в голове. Нужно было просто сыграть по ним.

Она потерла шею, чтобы расслабить мышцы, и сказала:

— Предполагалось, что это временно. Я заменяла друга в Берлине на позиции сессионного пианиста.

— В Западном Берлине, я надеюсь?

Он улыбнулся, так что она тоже улыбнулась.

Он сказал:

— Я знаю, что вы думаете: мы знаем, что вы там делали. Мы знаем, где вы жили. Мы знаем, где вы работали, где вы ели и что вы иногда ходили на восточную сторону. Мы также знаем, что в Осло вы летели из Восточного Берлина, что не так уж необычно, да? Перелет дешевле. — Он взглянул на дом. — Не то чтобы вам нужно было экономить, но кто откажется от выгодной сделки?

Паника начала возвращаться. Они правда все знали или это был просто трюк?

— И как вам Восточная Германия? — спросил он.

Она пыталась понять, что стоит за этим вопросом. Они считали ее коммунисткой? Шпионкой?

Он продолжил:

— Я слышал, что там за тобой постоянно наблюдают. Ну, что ты ешь, с кем ты общаешься, что ты говоришь. — Он постучал сигаретой по переполненной пепельнице. — Практически как я сейчас, да?

Он снова улыбнулся, так что Джейн тоже снова улыбнулась.

Данберри спросил:

— Им там разрешают слушать музыку?

Джейн закусила губу. Она услышала голос Ника у себя в голове: если они хотят заставить тебя расслабиться, пусть думают, что им это удалось.

Он уточнил:

— Немножко Спрингстина или, может быть, Майкл Джексон?

Она выдавила из себя давно отрепетированную фразу:

— На популярную музыку смотрят неодобрительно, но она не полностью verboten[36].

— Музыка — это свобода, да?

Джейн кивнула головой. Такого в ее сценарии не было.

— Она как будто… — он вытянул руки и растопырил пальцы. — Она заводит людей. Вдохновляет их. Им хочется танцевать или взять с собой девчонку и хорошо провести время. В ней есть сила.

Джейн почувствовала, что кивает в ответ, ведь ее тоже посещали такие мысли, когда она наблюдала за импровизированными концертами студентов в Трептов-парке. Ей до ужаса хотелось рассказать о них Нику, но о Германии она всегда говорила с ним очень осторожно, потому что не хотела, чтобы Ник почувствовал себя выброшенным за борт.