Сумрак Дуглас Пенелопа

Я скользнул взглядом по ее телу, рассматривая поношенные и потрескавшиеся серые «Чаксы», юбку, коротковатую сантиметров на пять, с зеленым и темно-синим рисунком тартана, устаревшим два года назад. На сияющей оливковой коже ее красивых ног встречались редкие синяки и царапины, которые мне отчасти нравились. Потому что она, вероятно, получила их, пока строила беседку и была великолепна в чем-то, чего большинство из нас никогда не сможет сделать.

Край рубашки и манжеты свисали из-под ее темно-синего кардигана, а лишняя пуговица сверху расстегнулась. Галстук отсутствовал. Прядь волос застряла под воротником и лежала на груди.

Эмми пришла сюда и пряталась, вместо того чтобы отправиться на урок?

– Что случилось? – поинтересовался я.

Она лишь покачала головой, прошептав:

– Просто оставь меня в покое. Пожалуйста.

Пожалуйста? Боже, она, судя по всему, была в отчаянии, раз постаралась быть вежливой.

– Мы начали новую книгу, – сообщил ей.

Девушка молчала, покусывая губу.

– Нам на выбор предложили «Портрет Дориана Грея», «Гроздья гнева» или «Миссис Дэллоуэй».

Услышав ее тихое ворчание, подавил улыбку.

– Я выбрал за тебя.

Осторожно оттолкнувшись от стены, Эмми двинулась по проходу, таща сумку, а я последовал за ней с другой стороны книжного шкафа.

– У меня в скоросшивателе лежит твоя копия. Не хочешь забрать?

Она не ответила.

– Не хочешь узнать, какая из книг тебе досталась?

Эмери не остановилась, однако шла очень медленно. Как будто была не в себе.

– Я сделал хороший выбор.

– В этой подборке нет ничего хорошего, поэтому просто отдай мне «Гроздья гнева». Ведь хуже есть куда, и этот вариант станет достойным завершением дня.

Серьезно? Черт, как она угадала, какую книгу я выбрал?

Проклятье.

Я знал, что они все не понравятся ей. В первую неделю занятий Эмери разразилась тирадой о недостатке разнообразия и актуальных тем в нашем списке для чтения и о том, что классика стала классикой только потому, что в прошлом не издавались романы, написанные для более широкой аудитории. Вся система прогнила, и пусть мужчины будут прокляты, и т. д.

Просто я хотел, чтобы она улыбнулась. Одно дело, если бы я делал ее несчастной, но у меня возникло чувство, что это не так.

– Эм, посмотри на меня.

Она остановилась с таким видом, словно тяжесть всего мира покоилась на ее плечах. Что, черт побери, случилось?

Если спрошу, она мне не расскажет.

– Эм? – пробормотал я.

Просто посмотри на меня.

Только она не обернулась. Физически Эмми была здесь, а мысленно – за сотни километров. У меня в груди болезненно заныло.

– Твое учебное пособие я тоже захватил. – Достал из кармана сложенный буклет и протянул между книгами. – Вот.

Ей потребовалось время, чтобы наконец взять его. Когда она это сделала, я поймал ее за руку.

Резко вздохнув, девушка попыталась отстраниться.

– Посмотри на меня, – прошептал я.

Она перестала сопротивляться, но по-прежнему отказывалась встретиться со мной взглядом.

Что с ней не так? По мнению друзей, с ней всегда было что-то не так, но сейчас Эмми выглядела… поверженной. Как разбитая ваза, едва державшаяся на клею.

Эмери Скотт никогда так не выглядела.

Она посмотрела вниз, вероятно, на наши руки. Я не стал крепче сжимать или ласкать ее пальцы. Просто держал.

– Посмотри на меня, – повторил шепотом.

Сдавленно всхлипнув, Эм отвернулась, чтобы я не видел ее лица.

– Не надо, – потребовала она. – Пожалуйста, не будь милым. Я…

Не находя слов, девушка лишь покачала головой.

Моя кровь вскипела от ярости. Я хотел узнать, что произошло. Кто причинил ей боль? При виде ее слез мне будто нож в живот вонзили.

Только она не хотела со мной разговаривать. Пока.

Возможно, никогда не захочет.

– Тук-тук, – сказал я.

Эм вздохнула, промолчав.

Да, я вел себя раздражающе. На ее месте врезал бы себе.

– Давай. Тук-тук?

Проигнорировав меня, она покачала головой и вытерла глаза.

– Тук-тук, – повторил более твердым тоном.

– Войдите, – огрызнулась Эмери, пресекая мою шутку.

Я замер на мгновение. Как у нее всегда это получалось?

Вопреки распространенному мнению, меня нечасто обводили вокруг пальца.

Однако это было умно. Расхохотавшись, через мгновение заметил, что на ее губах заиграла слабая улыбка, которую она пыталась скрыть.

Я отпустил ее, обогнул книжный стеллаж, подошел к ней, глядя сверху вниз на ее склоненную голову.

– Посмотри на меня, – повторил я.

Эм медленно покачала головой.

– Эмери…

Уставившись в пол, она отступила на шаг, но я обхватил ладонями лицо девушки, притянул ее к себе и провел большими пальцами под глазами. Хоть я и утер слезы, их стало еще больше.

Мне больше всего на свете хотелось изменить ее мир, чтобы она больше никогда не чувствовала себя так. Проклятье.

Эмми пыталась отстраниться, а я не мог ее отпустить. Обвив ее руками, крепко обнял. Она судорожно всхлипнула и напряглась. Рыдания сотрясали ее тело, но я держал ее, не давая упасть, чтобы ей не приходилось беспокоиться хотя бы об этом.

Это было невыносимо. Эм должна перестать плакать.

Наконец, руки девушки расслабились и безвольно повисли, ее сопротивление сошло на нет. Она прижалась щекой к моей груди и прильнула ближе, позволяя себя обнять.

Люди проходили мимо, но мне было плевать, что они увидят, лишь бы не останавливались.

Я гладил ее волосы. Мои пальцы гудели от того, что я наконец прикасался к ней.

Такой острый язык и вредный характер для человека, который на самом деле был очень мягким.

Уткнувшись в ее волосы, я вдыхал их аромат. Голова шла кругом. Меня окутало теплом.

– Идем, – сказал ей, взяв за руку, и подхватил ее сумку. – Мы сваливаем отсюда.

Я потянул Эмери за собой, не дожидаясь ответа.

Она уперлась, внезапно насторожившись.

– Мы не можем.

– Спорим?

Оставив свое барахло на столе – оно все равно никуда не денется, – вывел ее из библиотеки в коридор. Она нервно дышала и оглядывалась в поисках учителей или камер наблюдения. Однако больше не протестовала.

Я направился к своему пикапу и, бросив ее сумку на грузовую платформу, открыл пассажирскую дверь.

Она наконец встретилась со мной взглядом и выглядела такой уставшей при этом. Боже, мне лишь при свете дня удалось увидеть круги у нее под глазами… Когда Эм спала в последний раз?

Она открыла рот, будто собиралась возразить, но потом залезла в салон. Я захлопнул дверь, обогнул капот и сел на водительское место.

Отчасти я даже хотел, чтобы она сопротивлялась. Эмери Скотт позволила мне забрать ее с территории школы в учебное время и не допытывалась, куда мы поедем.

Мне не нравилось мертвенное выражение на ее лице. Что, мать твою, произошло?

Заведя машину, я достал телефон и набрал номер, затем выехал со стоянки, направившись в сторону центра.

Она рассеянно потянулась к ремню безопасности и застегнула его.

На другом конце линии ответил Роджер Калпеппер:

– Алло?

– Привет, это Уилл. Можешь открыть двери?

– Сейчас девять утра.

– Просто открой кинотеатр, – повторил я. – Потом можешь спать дальше.

Я сбросил вызов, не дав ему шанса возразить, и перевел взгляд на Эм, которая смотрела в окно. Она уже не плакала, лишь расслабленно откинулась на сиденье, грустная, но спокойная.

Глядя на дорогу, ведущую в город, я не сдержал улыбку. Прости, Ди. Теперь это ее место.

* * *

Роджер открыл кинотеатр для нас. Я припарковался в переулке, чтобы никто не заметил мой пикап. Эмми не стала задавать никаких вопросов, когда я оставил ее в одном из залов, а сам ушел за закусками.

Калпеппер управлял кинотеатром. Он провел здесь всю ночь из-за фестиваля. Мне было неловко будить его, но с тех пор, как в мае прошлого года я устроил здесь импровизированную вечеринку в честь своего дня рождения, родители забрали у меня ключи от здания.

Роджер расслабился, увидев, что со мной всего одна девушка. Он включил фильм, приглушил свет, а я приготовил попкорн. Когда мужчина ушел, я запер двери и понес охапку еды в третий зал.

– Голодна? – спросил я, поставив ее напиток в подстаканник.

Она подняла глаза, все еще красные, нервно поерзала на сиденье и оглянулась на двери, вероятно, опасаясь, что нас поймают.

– Все будет хорошо. – Я положил закуски на столик, сел и взял попкорн. – У меня есть знакомый, который работает в административном офисе. Уже позвонил ему и сказал, чтобы он отметил тебя присутствующей на всех сегодняшних уроках.

Кроме того, я заставил Эмери отключить мобильник в машине, так как знал, что брат мог следить за ней. Мои родители время от времени угрожали мне тем же.

Набив рот попкорном, предложил ей, пока перед нами мелькали титры фильма, однако она лишь уставилась на меня.

– У тебя есть знакомый? – повторила она с привычным язвительным выражением. – Разумеется, у тебя по всей школе свои люди, потому что…

– «Спасибо» было бы правильным ответом, – произнес, жуя.

Эмми широко распахнула глаза.

– Попробуй.

Закрыв рот, она расправила плечи, но через мгновение опустила дерзко вздернутый подбородок и пробормотала:

– Спасибо.

Откинувшись на спинку кресла, Эм взяла колу и поставила стакан у себя между ног. Спустя несколько минут я вновь предложил ей попкорн. Она зачерпнула горсть и стала аккуратно есть его, словно птичка.

Дрянной завтрак, только это лучше, чем ничего, а я не был уверен, ела ли Эмери сегодня.

Начались трейлеры. Я почувствовал, как она постепенно расслабилась рядом со мной, ее глаза сосредоточились на экране.

Вместо того чтобы смотреть фильм, который уже видел, я смотрел на нее. Взгляд Эм, завороженной действием, метался по экрану, а рука с попкорном зависла на полпути ко рту. Она забыла обо всем на свете.

– Что это? – спросила девушка, не отрывая глаз от экрана. – Это?..

Уголок моего рта приподнялся в улыбке.

– «Другой мир: Пробуждение»? – произнесла она и посмотрела на меня. – Этот фильм выйдет только в январе. Откуда он у тебя?

Я приподнял бровь, и Эмми закатила глаза, вспомнив, кто я такой.

– Конечно. Должно быть, приятно…

Нарочито громко кашлянув, я отвернулся к экрану.

Она сдержала оскорбление, крутившееся на языке, и тихо рассмеялась.

– Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо.

– Ага, заткнись, – поддразнил я. – Просто смотри фильм.

Ее ясные глаза сфокусировались на экране, на губах играла улыбка, которую мне было трудно игнорировать. Иногда я видел Эмери в кинотеатре, поэтому решил, что это место, где она счастлива.

По мере развития событий ее настроение менялось. Ее глаза распахнулись шире, румянец вернулся. Один раз даже услышал ее смех.

Я протянул конфеты Twizzlers и Milk Duds, предоставив ей право выбрать первой. Когда Эм взяла Milk Duds, открыл коробку, высыпал половину себе на ладонь и отдал остальное ей. Я предложил из вежливости. На самом деле не хотел Twizzlers.

Пока мы ели, я украдкой поглядывал на нее. Вообще наблюдал за ней больше, чем за фильмом.

Эмми заметила это, в конце концов поймав мой взгляд.

– Что? – спросила она, отвернувшись к экрану.

– Ты не такая, как я ожидал. Тебе нравятся боевики, да?

– А тебе не нравятся?

Я рассмеялся. Эм вернулась к критике моих антифеминистских высказываний. Ура нормальности.

Она объяснила тихим голосом:

– Я не думаю ни о чем другом, когда смотрю их. Они позволяют мне отвлечься. Это способ сбежать от реальности. Еще мне нравится тема выживания в некоторых боевиках. Обычные люди становятся экстраординарными. Их призывают совершать великие дела. – Эмери перекатывала драже Milk Duds между пальцами, не отрываясь от фильма. – Ад закаляет героев, понимаешь? Я чувствую это, когда смотрю их.

Но от чего ей приходилось сбегать? Спрашивать не стал: это только насторожит ее, а я не хотел, чтобы она ушла.

– Ну, я предпочитаю классику, – сказал я. – Арнольд Шварценеггер, Сильвестр Сталлоне…

– Жан-Клод Ван Дамм, – закончили мы одновременно.

Эмми повернулась ко мне, и я засмеялся.

– Да. – Она улыбнулась.

– Да, черт возьми. – Я кивнул. – То есть, Мускулы из Брюсселя^[12]? Черт, да.

– «Кровавый спорт», – добавила Эм.

– «Кикбоксер», – присоединился я.

Великие фильмы. Восьмидесятые были золотым веком боевиков. Обычные люди шли на войну, сражались за честь. Таких шедевров, вроде «Смертельного оружия», «Полицейского из Беверли-Хиллз» или «Кобры», больше не создают.

Ты – болезнь, а я – лекарство^[13]. Бум.

Внезапно Эмери начала смеяться. Самая широкая улыбка, которую я когда-либо видел на лице этой мелкой умной вредины, обнажила сверкающие жемчужно-белые зубы.

Я нахмурил брови.

– Что такое?

Из-за чего она начнет высмеивать меня на сей раз?

– «Кикбоксер», – ответила девушка в паузах между смехом. – Та сцена, где учитель спаивает его в баре, чтобы проверить, сможет ли он драться в состоянии опьянения, а он начинает танцевать. Просто напомнило мне тебя.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Большой парень, очень счастливый, веселый… Не знаю. – Эмми положила конфету в рот. – Кажется, ты способен на нечто подобное.

Откинувшись на спинку кресла, она устремила глаза на экран.

– Проводи со мной больше времени и, возможно, узнаешь, так ли это, – подколол я.

Я умел танцевать. Я очень хорошо умел танцевать.

Эмери облизала губы; ее улыбка померкла, дыхание участилось.

Мы опять умолкли. Объемный звук усиливал каждый взрыв и звуки драк, однако я был готов поклясться, что слышал лишь стук своего сердца.

Минуты тянулись медленно; я уже не помнил, какой фильм мы смотрели.

– Почему я тебе нравлюсь? – наконец, спросила она.

Глянув на нее, повторил слова Эдварда МакКланахана, ведь другого объяснения не было:

– Мы хотим то, что хотим.

Ее грудь начала вздыматься и опадать быстрее, но Эм не шелохнулась.

Я посмотрел на ее руки: желтая коробочка конфет в одной, другая сжимала юбку.

Что бы она сделала, если…

– Ты все еще хочешь удержать меня? – неожиданно спросила девушка.

Резко поднял взгляд, но она уставилась на кресло перед собой. Мое сердце громыхало в груди. По телу разлилось тепло.

Да, твою мать.

Наклонившись, я переставил ее стакан в держатель, бросил Milk Duds в контейнер с попкорном на полу, взял ее за руку и потянул вверх. Эмми встала, затем медленно опустилась мне на колени.

Я сполз ниже на сиденье, обняв ее, а она уткнулась головой в мою шею, и нам уже не было никакого дела до фильма.

Закрыв глаза, наслаждался ощущениями. Наконец Эм оказалась в моих объятиях. Мне пришлось сжать кулаки, чтобы не позволить себе лишнего, иначе она наверняка влепила бы мне пощечину.

Боже, как же с ней было хорошо. Как будто все стало легче, едва я прикоснулся к ней.

– Не говори потом, что я это сказала, – прошептала девушка мне на ухо, – но ты приятно пахнешь.

Не в силах сдержаться, я затрясся от смеха.

– Продолжай быть милой и все такое, и мне станет очень сложно вести себя прилично, Эм. Что ты задумала?

Она вздрогнула, усмехнувшись, но потом скользнула рукой по моей шее и прошептала:

– Помнишь, что ты говорил о сумраке? – Ее губы касались моей кожи. – Тебе не обязательно вести себя прилично. По крайней мере, до конца фильма.

До конца фильма. Когда зажжется свет.

Мой член набух и затвердел. Я запустил пальцы ей в волосы, сжал их в кулаке, потерся носом о ее губы.

– Эм, господи.

Эмери приподнялась, мы крепче обхватили друг друга руками, и я почувствовал жар ее губ над своими.

– Только до конца фильма, – прошептала она.

Выступившая испарина охладила кожу; член дернулся. Я хотел всего и сразу. Руки сильно тряслись, я боялся, что не смогу себя контролировать. Не хотел спугнуть ее.

Мы держали друг друга, наши рты разделяли считаные сантиметры. Стоило мне приблизиться, она отстранялась. Потом Эмми тянулась ко мне, а я сдерживался, играя.

И вот, наконец…

Я поймал зубами ее нижнюю губу. Она застонала и накрыла мой рот своим. Каждый нерв в моем теле пульсировал. От ее тепла и вкуса голова пошла кругом.

Боже, я так ждал этого, но как только наши языки начали двигаться вместе, а ее тело оказалось в моих руках, решил не торопиться. Наоборот, все делал медленно. Поменяв положение, она оседлала меня, и я просунул руку ей под юбку, сжал ее бедра.

Мне хотелось, чтобы это длилось вечно.

– Такая мягкая, – выдохнул напротив ее губ.

Боже, какие у нее нежные губы.

Я целовал ее, наши движения становились все быстрее и настойчивее. Эм не могла насытиться мной, отчего я получал кайф. Мой член уперся в брюки, и я прижал ее к себе.

Испустив стон, она наклонилась к моей шее и ослабила галстук.

В голове все плыло. От ласк мое тело пронзала сладчайшая боль. Мы покусывали, дразнили друг друга. Я хотел раздеть и увидеть ее. Хотел прикасаться к ней и целовать другие места.

Однако я должен действовать медленно. Мне не хотелось, чтобы все закончилось, а ее было так легко напугать.

Член напрягся; я чувствовал, что он почти в полной готовности. Обхватив ладонями лицо Эмери, прижал ее к себе, не давал двигаться, но и не отпускал.

Я…

Она терлась о меня, кусая и облизывая мои губы.

Судорожно вздохнув, впился пальцами ей в бедра. Я…

– Черт.

Зал, казалось, кружился вокруг нас.

Поцелуи. Лишь гребаные поцелуи, а я вот-вот кончу.

Эм тяжело дышала мне в шею, и я чувствовал, как бешено билось ее сердце.

Терпеть не мог, если все оказывалось именно так, как надеялся.

Нагнувшись, нежно поцеловал ее, замедлившись.

Завтра она может пожалеть об этом. Сегодня Эмми была в странном настроении. Возможно, я стал для нее заменой боевику, который должен был помочь ей сбежать от реальности, но так дело не пойдет, когда я наконец затащу ее в постель.

Сначала я хотел понять ее.

Ведь вопреки тому, что она думала, мы не закончим после того, как зажжется свет.

Глава 13

Эмери

Наши дни

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » ... »»