Убежище Дуглас Пенелопа

Глава 11

Кай

Наши дни

Захлопнув дверцу шкафчика, я затолкал одежду в спортивную сумку, закрыл ее и вышел из раздевалки. В это позднее время тренажерный зал уже опустел. После очередной тренировки и принятия душа я оставался слишком бодрым для половины одиннадцатого ночи и ощущал не такую сильную усталость, как надеялся.

Пройдя по коридору в офис, подхватил свой телефон со стола и запер дверь. Все уже разошлись, вокруг было темно и тихо.

Мой телефон зазвонил.

Опустив взгляд, я увидел номер матери.

Плечи немного поникли: я знал, что она позвонит, потому что отказался посетить ужин сегодня.

Несмотря на любовь к своим родителям, я порой завидовал политике невмешательства семьи Майкла.

– Ты припозднилась, – ответил я, поднеся мобильник к уху.

– Я пытаюсь не спать, – прощебетала мама. – Моему сыну это, похоже, помогает.

Я тихо засмеялся и обошел лобби, проверяя, все ли компьютеры выключены.

– Звонишь, чтобы меня попилить?

– Возможно.

– Извини, ладно? – произнес я, направившись к выходу. – Мне следовало приехать сегодня.

Домой я возвращался каждое воскресенье, чтобы позавтракать с ними и потренироваться с отцом, поэтому не сказал бы, что совсем не виделся с родителями. Просто мне было трудно заставить себя приезжать чаще, учитывая, что я до сих пор чувствовал разочарование отца, сидевшего за столом напротив меня.

– Папа рассердился?

– Нет, – ответила она. – Он просто…

– Разочарован. Знаю, – кивнул я.

Мать промолчала, ведь даже ей было известно, что это правда.

Мы постоянно ходили вокруг да около. Отец очень редко повышал на меня голос, но принять его молчание было еще сложнее.

– Я замариновала пару лишних стейков, – сообщила мама нараспев. – Они ждут тебя, если решишь приехать домой завтра.

– Может быть.

Что означало: я увижусь с ней в воскресенье, как обычно.

– Ты хорошо справляешься, – улыбнулась она. – И твой отец это видит. Он любит тебя, Кай.

– Да, я знаю. – В теории.

Если я умру, он будет по мне скорбеть. Я это знал, хотя сомневался, что любое другое событие помогло бы нам сдвинуться с мертвой точки, на которой мы оказались после моего ареста три года назад.

– Скоро увидимся, хорошо? – Введя код сигнализации, я вышел на улицу и запер дверь.

– Я тебя люблю, – тихо произнесла мама, но в этих трех словах заключалось гораздо больше невысказанных чувств.

Я ненавидел себя за каждую пролитую ею слезу.

– Тоже тебя люблю, – ответил я, после чего сбросил вызов.

Сунув телефон в карман, развернулся кругом и посмотрел на «Понтифик». Если не найду Дэймона, все опять полетит к чертям, и я, скорее всего, больше никогда не смогу посмотреть отцу в глаза.

Я свернул за угол в аллею и увидел Бэнкс, прислонившуюся к кирпичной стене и державшую руки в карманах.

– Что ты здесь делаешь? – Я отпустил ее час назад.

– Жду, когда за мной приедут.

– У тебя нет машины? – поинтересовался я.

– Ты когда-нибудь видел меня за рулем?

Этот вопрос заставил меня замолчать. Вообще-то не видел. Ее всегда возили те идиоты.

Кстати, помяни дьявола…

Я поднял глаза и увидел, как знакомый черный внедорожник быстро подъехал к тротуару и резко затормозил. Давид и тот парнишка – забыл его имя – сидели впереди и переводили взгляды с меня на Бэнкс.

Стоило ей позвать, и они сразу же мчались на выручку, так?

Обогнув девушку, я свернул на аллею.

– Я отвезу тебя домой. Садись.

– Как я уже сказала, у меня все схвачено, – огрызнулась она.

Я остановился, обернулся и посмотрел ей в глаза.

– К тому же я еду в Тандер-Бэй, – добавила Бэнкс. – Мне нужно уладить пару дел.

– Замечательно. Нам по пути, – отрезал я, развернувшись, подошел к своей машине и разблокировал ключом замок.

В мои планы не входило вернуться в Тандер-Бэй, но, полагаю, теперь придется.

И я не ревновал. Просто мне не нравилось то, что эти парни постоянно появлялись и вели себя так, будто она до сих пор принадлежала им.

Не принадлежала, и нужно бы напомнить всем об этом.

Я открыл дверцу машины, глядя поверх капота на девушку.

– Бэнкс.

Несколько секунд она стояла на месте и со смущенным видом бросала косые взгляды на своих приятелей. Ей, наверное, хотелось возразить, однако Бэнкс сделала, что было велено. Подойдя к машине, она забралась внутрь, хлопнула дверью и даже не потрудилась пристегнуть ремень.

Я глянул на парней, которые хмуро наблюдали за мной, и едва не рассмеялся.

Сдав назад с парковочного места, я сделал разворот и пронесся мимо них, выехав из аллеи на тихую улицу.

Бэнкс молчала. Я оставил ее в покое и просто гнал вперед. В последнее время я слишком часто ею помыкал и не хотел, чтобы все наше общение сводилось к этому. Мне нравилось разговаривать с ней.

После вечеринки Майкла я два дня держался подальше от Бэнкс и позволил ей отдохнуть от меня, потому что был в большей мере растерян, чем зол.

Мне нужно было найти Дэймона и выяснить, каким компроматом на меня он обладал.

Но той ночью в темном коридоре «Делькура» вновь нахлынули былые воспоминания. О том, как легко было управлять ею, говорить с ней. Как я наслаждался теми редкими мгновениями, когда Бэнкс показывала свою уязвимость, практически нуждалась во мне… и хотела меня. Она была такой загадочной.

Сейчас я желал выяснить лишь одно – что получу, когда Бэнкс окажется подо мной в постели. Как будут выглядеть ее глаза? Какие слова она будет шептать? Прикоснется ли ко мне?

Но девушка была предана Торренсам. Как я должен был воплотить то, что задумал, и удержать ее?

Автомобиль рассекал темноту ночи светом фар, мчась по мосту к шоссе, ведущему в Тандер-Бэй. Я сделал глубокий вдох, внезапно ощутив тягость тишины, повисшей в салоне.

Моя кожа словно гудела от близости Бэнкс.

Бросив на нее взгляд, я увидел, как она, выпрямившись, сидит на кресле, положив руки на колени, и смотрит в окно. Потом девушка медленно начала тереть ладонями бедра и делать более глубокие вдохи.

Затем Бэнкс перевела взгляд к лобовому стеклу. Я заметил, как она искоса взглянула на меня и прикусила сжатые губы.

Вернувшись к дороге, я с силой подавил улыбку.

– Ты мастер самоконтроля, мелкая? – поинтересовался я спокойным голосом. – Хочешь мне что-то сказать? Я прямо чувствую, как тебя что-то гнетет. Давай уже, колись.

Девушка промолчала, как я и думал. Опершись локтем на дверь, я провел пальцами по своим губам. Каким образом вовлечь в игру человека, который не хочет в ней участвовать?

И тут у меня появилась идея.

– Итак, что она собой представляет? – спросил я.

Ее брови озадаченно сдвинулись.

– Кто?

– Ванесса.

Бэнкс снова посмотрела в пассажирское окно, нетерпеливо вздохнув.

– Она будет великолепно смотреться, прыгая на тебе в вашу брачную ночь.

Я изо всех сил сжал руль. Вот же мелкая негодница.

– Значит, ты никогда с ней не общалась? – продолжил напирать я.

Мне хотелось заставить ее ревновать.

– Несколько раз, – ответила девушка. – Однажды она заплатила какому-то мальчишке, чтобы он облапал меня за грудь на вечеринке, когда нам было по пятнадцать лет. Дэймон привязал его к дереву и сунул ему в трусы свою змею, Велеса. Пацан орал как маленькая сучка.

Я прыснул от смеха.

Вдруг улыбка сползла с моего лица. В какой-то миг я ощутил, насколько сильно соскучился по Дэймону, и от осознания этого мне стало противно. Услышать о том, как кто-то напал на Бэнкс, было не очень приятно, однако я почувствовал облегчение, зная, что он отомстил за нее. Это очень на него не похоже.

Почему Дэймон был так привязан к этой девчонке?

Но ведь я и сам слишком быстро привязался к Бэнкс, хотя не мог понять причины.

– Я разговаривал с Майклом сегодня, – устремив взгляд вперед, сказал я, чтобы сменить тему. – Он утверждает, что ты угрожала ему в «Понтифике». После того, как он схватил и прижал тебя к стене, чтобы самому тебе пригрозить.

Несмотря на старания сдержаться, меня позабавила возникшая в голове картина.

– Ты сказала ему, что мы уязвимы и рассеяны? – Я улыбнулся, преодолев плавный поворот. – Похоже, Майкл на самом деле забеспокоился, словно твои доводы оказались весомыми.

Бэнкс еще сильнее нахмурилась, явно пытаясь проигнорировать мои попытки инициировать беседу.

– Знаешь, когда я видел тебя в последний раз шесть лет назад, ты была скромной и невинной. Из разряда девушек, вздрагивающих от легкого ветерка… – Протяжно выдохнув, я задумался – может, эта девочка все еще пряталась где-то внутри нее? – А сейчас складывается такое впечатление, будто даже простой глоток воды заранее просчитан. И следующие девятнадцать движений тоже.

Я почувствовал, как она напряглась.

– Как-то раз, спустя пару лет после той Ночи Дьявола, к нам присоединилась Рика, – продолжил я, хотя подозревал, что Бэнкс и так об этом знала. – Тогда она очень напомнила мне тебя. Она только начинала знакомиться с тем, что ее волновало. Делала первые попытки переступить черту, потому что очень сильно этого хотела. Вы были невероятно похожи.

Рика действительно напомнила мне Бэнкс той ночью – девушку, к которой меня влекло, которая пошла бы со мной и в огонь и в воду. Да, у меня были друзья, но это не одно и то же.

– За исключением контроля. Рика реагирует интуитивно, – добавил я, облизав губы. – Она знает, чего хочет, и добивается этого.

Бэнкс перевела взгляд к окну, делая вид, будто меня вообще здесь нет.

– Однако в детстве Рика тоже была совершенно другой, – напирал я, легко повернув руль и направив машину вправо. – В юности мы такие, какими нам нужно быть, кем нас научили быть. Но обретая свободу, мы получаем возможность расширить свои горизонты. Когда отвечаем лишь перед собой, – подчеркнул я, снова взглянув на девушку. – Ты еще не обрела эту свободу, верно? Неужели это потому, что люди наказывают тебя, если ты нарушаешь правила? Гэбриэл причиняет тебе боль, если ты не слушаешься или перебиваешь? Дэймон обижает тебя?

Он продолжал выпытывать, надеясь измучить ее вопросами.

Бэнкс тяжело вздохнула и, вновь посмотрев вперед, прокашлялась.

– Вам с Майклом стоит начать бороться с вредными привычками Уилла. Они усугубились после исчезновения Дэймона, – заявила она, проигнорировав все мои вопросы. – Уилл в депрессии. Вам нужно придумать ему занятие. И желательно не одно, чтобы у него не оставалось времени на размышления. Дайте ему какую-нибудь цель.

Я вскинул брови. Меня не разозлило то, что Бэнкс переключила внимание на свой разговор с Майклом. В конце концов, она хотя бы говорила. Наоборот, я задумался о ее словах. Уилл практически не просыхал, это его ослабляло и делало легкой мишенью. Может, она права. Все-таки я функционировал лучше Уилла. Вполне возможно, из-за того, что по уши погрузился в работу, дабы не зацикливаться на прошлом.

В салоне опять воцарилась тишина. Я заметил, как девушка еще раз провела ладонями вверх-вниз по бедрам. Протянув руку, включил обогреватель на минимальную мощность – на случай, если она замерзла.

Подсветки приборной доски было достаточно, чтобы озарить нижнюю часть лица и оголенную шею. Я снова сжал руль, ощутив новую волну энергии, пронесшуюся по телу. Во мне скопилось слишком много этой энергии.

Я так давно ни с кем не был.

Может, я должна позволить тебе поохотиться за мной?

Моргнув, я попытался заглушить охвативший меня жар. Бэнкс завладела моим вниманием, но мне нельзя было отвлекаться. Вокруг полно других женщин, доступных для игр. Черт, Алекс раз пятнадцать вручала мне свою визитку. Она была всегда готова, если я передумаю.

Тишину нарушил тихий звук – я понял, что это заурчало в животе у Бэнкс. Взглянул на часы: было уже начало двенадцатого ночи.

– Когда ты в последний раз ела? – поинтересовался я.

Девушка не ответила.

– Вообще-то я ни разу не видел, чтобы ты ела, – сообщил я, переводя взгляд с дороги на нее.

– Думаю, про тебя можно сказать то же самое.

Истинная правда. Я придерживался странного распорядка дня и все делал в собственном темпе.

Но проигнорировать свой болезненно ноющий от пустоты желудок тоже не мог. После ряда встреч я завозился с платежными ведомостями и звонками и забыл перекусить.

– Ты права, – согласился я, резко свернув, чтобы не пропустить развилку. – Ужасно проголодался. Что бы ты хотела на ужин?

– Я бы хотела попасть домой.

Ага, даже не сомневаюсь.

– Без проблем, – ответил я.

* * *

– Я имела в виду свой дом, – раздраженно огрызнулась Бэнкс полчаса спустя.

Тихо засмеявшись, я прошел мимо нее. Она застыла у стены в столовой моих родителей.

Вместо того чтобы отвезти Бэнкс к Гэбриэлу, я привез ее к себе домой. Точнее, в родительский дом. Мама и папа спали в данный момент наверху и не подозревали о нашем визите. Они до сих пор жили в Тандер-Бэй, как родители Майкла и Уилла, и отец Дэймона, разумеется.

Я поднес тарелки к длинному деревянному столу, который блестел в мягком свете висевшей над головой кованой люстры. Несмотря на любовь моего отца к традиционному японскому стилю, мама победила и декорировала дом с использованием большого количества темного дерева, ковров, картин и цветов.

Но она все равно хотела угодить ему, поэтому из окон открывались прекрасные виды, а в доме преобладало естественное освещение.

Поставив на стол посуду и приборы, завернутые в салфетки, я заметил:

– Это лучший ресторан в городе. – После чего бросил ей бутылку воды, которую нес под мышкой. – Садись.

Бэнкс скрестила руки на груди, обняв ими бутылку, и отвела глаза, проигнорировав меня.

– Теперь я могу уйти?

Я рывком выдвинул стул.

– Я знаю, что ты голодна.

Взгляд девушки опустился на тарелку, но тут же снова метнулся в сторону.

Расправив салфетку, я сел, взял вилку с ножом и начал резать филе-миньон, которое ждало меня в холодильнике к моему приходу, как и обещала мать.

Бэнкс не двинулась с места, и я опустил локти, теряя терпение.

– Сядь.

Она подождала примерно три секунды, вероятно, чтобы меня позлить, а потом наконец выдернула стул и плюхнулась на него задницей.

Поставив бутылку, девушка вновь поспешно сложила руки.

– Не люблю стейк.

Я решил не спорить с ней по этому поводу, хотя знал, что она врет. Это просто повод не любезничать со мной за трапезой.

То есть, черт побери, кому мог не нравиться стейк? Только если Бэнкс не была вегетарианкой. Без обид, но у меня создалось впечатление, что в детстве она ела все, что ей давали. И чаще всего это наверняка оказывались объедки других людей и фаст-фуд из «Макдоналдса», а не органическое пюре из брокколи или гребаное миндальное молоко.

Опустив глаза, я посмотрел на тарелку с едой. Молодой картофель, зеленый горошек и толстый кусок нежнейшего мяса, которое, без сомнений, можно резать, как масло.

Незаметно для самого себя я погрузился в размышления. У нас, скорее всего, было больше общего, чем Бэнкс думала.

Я положил вилку и нож; мой живот заурчал от аромата любимой поджаренной корочки.

– Когда я был маленьким, – начал я, откинувшись на спинку стула, – мы жили в захудалой двухкомнатной квартирке в городе. – Я мысленно вернулся в прошлое, пытаясь вспомнить каждую мелкую деталь. – Дыры в стене моей спальни были настолько глубокими, что мы сразу же чуяли, если наши соседи курили травку или дама, жившая сверху, готовила карри.

Глядя на скатерть, я думал о том, как моей бедной маме приходилось каждый день взбираться по лестнице вместе со мной.

– Однако мама всеми силами старалась создать уют… – Мне вспомнились мои корявые рисунки, которыми она украшала стены. – Ей удавалось грамотно распоряжаться нашим мизерным бюджетом.