Невеста ищет дракона Пашнина Ольга
– Ты что, влюбилась в Доменико?
В это было сложно поверить, особенно вспомнив, что за ужином он был в серебряном костюме и с зализанными до твердой корки волосами.
– Ну, не то чтобы влюбилась… понимаешь, он со мной поделился секретом. Я тебе скажу, но ты никому. Клянешься?
– Клянусь его хвостом! – Я кивнула на Верна.
– Доменико – гей.
– Гей?
– Ну да, это тот, кто влюбляется в парней, понимаешь? Ему девушки не нравятся. Вообще! Но…
Лекси сделала загадочное лицо, и глаза ее загорелись пуще прежнего.
– Он признался, что после встречи со мной все изменилось. Ему трудно, но он не может противиться влечению ко мне. Представляешь? Я влюбила в себя гея! И научу его любить женщин. Разве это не здорово?
– Не знаю. – Я с сомнением пожала плечами. – Это как-то нечестно – встречаться с Доменико не потому, что он тебе нравится, а так как хочешь его изменить.
– Ерунда, – отмахнулась Лекси. – Мы все обсудили и должны очень осторожно делать шаги навстречу. Ведь не знаем, что может получиться. Но я думаю, что смогу его соблазнить. Будь уверена, через пару дней Доменико потеряет голову и забудет о парнях!
– Развлекайся, – хмыкнула я. – Так понимаю, отбор закончен?
– Ну… Доменико ничего не сказал, но Виверн вряд ли решит связать судьбу с ведьмой, которая его чуть не убила. Поэтому я на всякий случай собрала вещи.
– И как же ты планируешь соблазнять Доменико, если уедешь домой?
– Ты забыла? Виверн должен мне дом! Все рассчитано. Кстати, ты тоже сможешь в нем поселиться. Я уже все спланировала. Съезжу домой, продам пару вещиц, вытащу из нищеты семью – и только меня и видели! Пока я катаюсь, ты присмотришь за домом, а потом будем вместе жить. Откроем какое-нибудь дело, если драконы будут пускать туристов из Франглисского королевства, заживе-е-ем!
На миг и я мечтательно заулыбалась, представив, как прекрасно было бы, если б Лексины фантазии осуществились. В мечтах мы жили в красивом домике где-нибудь в горной долине. У домика была небольшая веранда, с которой по утрам открывался чудесный вид на рассвет. На веранде я бы поставила этюдник и рисовала, перенося на бумагу самые прекрасные виды Драконьих Гор. А жила бы я в мансарде, там, где свет попадает в комнату через узкие окна в наклонной крыше.
Лекси работала бы в красивом кабинете из темного дерева (чем подруга стала бы заниматься, я не придумала). Метелка каждое утро мела крыльцо, а огнедышащий страус носился по саду и пас курей.
Хотя зачем в прекрасном горном домике куры?
– Ау-у-у! – вывела меня из раздумий Лекси. – Ты чего? Ты спала?
– Не получилось, – вздохнула я. – Сейчас попробую. Наверное, мне тоже стоит навестить родных. Соберу на всякий случай вещи.
Отдельный вопрос – как я эти вещи потащу, ведь Верн надарил мне столько художественных подарков! Даже жалко было расставаться с замком и отбором. Конечно, порой задания приводили меня в ужас, но в целом было весело. И девчонки подобрались что надо. Я буду скучать по пугливой Валине, бойкой Лекси, суровой, но доброй Анне. И даже по Доменико, будь он неладен. И по Нагосу… именно по Нагосу, уборщику, которого я ощущала равным себе и оттого очень притягательным. Дракон с человеческим обличьем был одновременно и им, и не им. Пугал он уж точно сильнее своего альтер эго.
Я шла по замку, погруженная в мысли, и голоса услышала не сразу. Да и характерные тянущие интонации Доменико стали уже привычными. Но когда его перебила Флорин Маск, я невольно замерла и прислушалась. Из-за угла меня не было видно, так что я могла осторожно понаблюдать и послушать.
Они стояли перед картинной галереей, той самой, где мы с Виверном впервые встретились. Доменико с внимательным выражением лица слушал Флорин, а она…
Несла какую-то чушь.
– Век Озарения оставил после себя особые картины. Вот взгляни на эту. Мембрант. Холст, масло. Мягкие, шоколадные оттенки, растушевка, тихие контуры. Посмотри, как он клал краску, по мазкам можно определить даже то, как художник держал кисть. А вот это Тогал! Здесь уже совершенно другой стиль, здесь геометрические формы. Посмотри, она будто составляет свою картину из примитивных фигур. Тело – треугольник, голова – овал. И в то же время это совсем не кажется детским рисунком. А вон там… Шишкин! Ой… прости, Нико, Шишник. Пейзажист, очень известный выходец из Дарийской империи. Рисовал для самого дарийского шейха, Ашана ибн Мурра Первого. Похоже, картина из его личных запасов.
– Все это очень интересно, Флорин, – ответил Доменико. – Но я вынужден признать, что вообще не разбираюсь в искусстве. Мне нужен будет список того, что ты рекомендуешь к передаче в музей, я обсужу его с Верном. А сейчас извини, меня ждет одна очаровательная ведьмочка, которой я назначил свидание.
Он подмигнул красотке:
– Должен же и я хоть что-то приятное вынести из этого дурдома!
Флорин рассмеялась ему вслед, а я развернулась, чтобы уйти и обдумать услышанное в одиночестве. И эта Флорин Маск – искусствовед? Да она несла полнейшую ерунду! Тогал не женщина, а мужчина, Шишник никогда не был в дарийской империи, там пустыня, а он рисовал северные леса! А Мембрант жил не в век Озарения. Откуда она взяла эту чушь?
– Стоять, – вдруг услышала я ледяной голос за спиной.
Пришлось повернуться к Флорин и напустить на себя непринужденный вид.
– И что это мы тут бродим в одиночестве?
– Хозяин замка разрешил и сказал, чтобы я была как дома. Вот я и брожу как дома. А что, это преступление?
Флорин с подозрением прищурилась. Сейчас, когда ей не нужно было играть роль леди, она напоминала мне бабку Тайгу из бабушкиных сказок. Та тоже постоянно являлась не вовремя и нападала на честных ведьм, замораживая их своим взглядом.
– Думаешь, я забыла, что ты устроила за ужином? Думаешь, просто так проглочу такое оскорбление?! Ты еще пожалеешь, что встала на моем пути, глупая девочка. Это я тебе обещаю. Лучше беги, малышка, беги из замка прочь, потому что иначе уйдешь отсюда с позором.
От злости мне даже воздуха не хватало! Я бы вцепилась Флорин в косы, если бы считала такое поведение недостойным молодой девушки, неважно, ведьма она или нет. Мне не пришло в голову сдавать Лекси, но то, как быстро дамочка определила меня в главные враги, наводило на определенные мысли.
– А я тогда расскажу дракону, что в искусстве вы разбираетесь так же, как мой страус – в светских манерах. Посмотрим, чей позор окажется позористее.
– Не играй с теми, кто тебе не по зубам, маленькая ведьмочка. Очень скоро ты поймешь, какую ошибку совершила.
Флорин, улыбнувшись напоследок, неспешно удалилась, оставив меня в растерянных чувствах стоять посреди коридора.
Искусствовед, который путает имена художников? Ха! Я еще поверю в то, что такой любитель, как я, не может разобраться в эпохах и техниках, но человек, закончивший Академию искусств? Член попечительского совета?
Что-то тут нечисто, и я решила осторожно спросить у Доменико при встрече. Но распорядитель словно в воду канул! Пришлось идти к себе, потому что глаза к тому времени слипались. Я уснула, едва упала на свою кровать. Надо же, а в присутствии Верна было совсем не до сна. Интересные дела творятся в драконьем замке…
Глава 10
К ночи я снова отправилась в лазарет, нужно было сменить Валину. До моего времени, правда, оставалось еще полчаса, но мне не сиделось на месте. А еще (но в этом я не признавалась даже самой себе) хотелось увидеть Верна.
К собственному удивлению, я встретила Валину не в лазарете, а в коридоре.
– Ой! Тиффани! А я… я просто… дракон спал, а я решила, что не будет ничего страшного, если я отойду на десять минут, ну очень захотелось кушать!
– Как он? – спросила я.
– Болеет, – жалостливо вздохнула ведьмочка. – Тебя звал.
– Меня?
Щеки залил румянец, и я поспешно отвернулась.
– Так ты не против, если я схожу на кухню?
– Отдыхай, – махнула я рукой. – Посижу с ним сама.
– Ты – настоящий друг, Тиффани! – просияла девчонка и мигом испарилась.
Дружба… знать бы еще, что это такое. Я как ребенок, который впервые оказался среди равных. Раньше моей компанией были младшие сестренки и, признаться честно, я по ним скучала.
У дверей лазарета я замерла и прислушалась. Из комнаты явно доносились шаги. Сердце забилось чаще: неужели явилась Флорин? Если она придет к Верну, чтобы поправлять ему одеялко, я за себя не ручаюсь! Ведьма во мне еще не окончательно сдохла, метла тому свидетель!
Осторожно, чтобы не скрипнуть дверью и не выдать себя сквозняком, я сунула нос в крошечную щелку и зажмурила один глаз – чтобы было удобнее подсматривать.
От увиденного рот открылся сам собой!
Виверн, вполне себе здоровый и активный, стоял у окошка и делал зарядку. Приседал, махал руками, разминал шею. И все это без рубашки, щедро демонстрируя мне (хотя вряд ли он знал, что и кому демонстрирует) тренированную гибкую спину.
Так вот он как болеет, гад! Несчастный, в бреду лежит, от аллергии помирает, при звуках растущего в саду перца дрожит! Меня, значит, зовет, козел чешуйчатый!
Я тенью отошла за угол, постояла несколько минут и, нарочито громко напевая песенку, подошла к лазарету. Еще теплилась надежда, что у Верна остались капельки совести и он сейчас радостно объявит, что совершенно здоров, но увы. Когда я вошла, воплощенное страдание изволило лежать и притворяться спящим.
– Бедный, – очень тоскливо протянула я. – Болеешь.
Даже погладила и сама испугалась того, как мне понравилось к нему прикасаться.
– Ну ничего. Я тебя буду сторожить. И лечить. Ты потерпи, я сейчас, мне бабушка рассказывала!
Идея пришла в голову так внезапно, что я даже засомневалась в том, я ли это. Но одно было совершенно точно: я видела среди подарков дракона краски для ткани! Несмываемые, стойкие, яркие и новенькие, мне не терпелось ими порисовать, и я даже нашла для этого подходящее черное платьице в гардеробе. Но ведь целый живой дракон – это лучше платьица? А кожа – та же ткань, только тепленькая.
– Потерпи, я быстро, – сказала я этому артисту и рванула к себе.
Схватила краски, кисточку которой можно защекотать, и вернулась в лазарет. Верн все еще изображал самого несчастного в мире дракона.
– Вот не очнешься, сделаем из тебя чучело, построим мавзолей, и будет самый главный туристический объект, – ворчала я, открывая краски.
Потом аккуратно, сгорая от стыда, отогнула одеяло, обнажая красивый рельефный торс. Да, рисовать на таком неудобно, лучше бы дракон пивное пузо наел, на шаре всегда красивые узоры получаются, я как-то расписывала елочные игрушки, когда с деньгами на них было совсем туго.
Но постепенно процесс пошел. Я выводила на груди Верна тонкие линии, заполняла их краской и наслаждалась местью. Не знаю, было ли этому гаду щекотно, но очень надеюсь, что да! От усердия я даже язык высунула. С нетерпением ждала, когда Верн сдастся, и наконец он не выдержал:
– Ты чего там делаешь?
– Украшаю.
– Я и так красивый.
– Спорно.
– Что-о-о?
– А что ты хотел? – удивилась я. – У нас, у людей, свои понятия о красоте. Вот погоди, я ему сейчас еще волосики дорисую…
– Кому – ему?!
Я захихикала, когда это бессознательный больной подскочил с резвостью огнедышащего страуса. Тем более что именно Анджей и был изображен на груди дракона.
– Ведьма! – возмутился он. – Ты что сделала?!
– А что? Так сейчас модно. Люди делают татуировки с портретами своих любимых.
– Но это – страус!
– Ты что, не любишь нашего ребенка?! – Я уперла руки в боки.
Выругавшись, Виверн отправился в ванную – отмывать шедевр. Я воссоздала Анджеюшку со всем талантом, который только имела. И страус получился на диво прекрасным, детализированным.
– Он не смывается! – через несколько минут раздался отчаянный вопль из ванной.
– Ну еще бы. Халтуру не держим!
– Да за что ты меня так?!
– А зачем ты сначала притворялся уборщиком, а потом больным?
– Подумаешь, захотелось женской ласки!
– Вот! А я тебе даже не ласки, я тебе таланта отсыпала!
– Вредительница!
– Врун! Чтоб ты в следующей жизни с аллергией на алкоголь родился! – прибегла я к самому страшному проклятию из арсенала.
А потом развернулась и выскочила из лазарета, забыв и краски, и кисть, и даже накидку от платья, которую сняла в пылу работы. Дурак! Мало он над нами на отборе поиздевался, еще и теперь не останавливается.
О том, что мне бы успокоиться и постараться зацепиться за возможность остаться в городе, чтобы не возвращаться к родителям, я не думала. Теперь у меня была Лекси, а еще я вдруг вспомнила объявление в художественной лавке, и эта мысль не отпускала. А если я попрошусь в помощницы, какой шанс, что человеческой девушке не откажет дракон?
Мне не хотелось идти к себе, я хорошо выспалась днем, так что я свернула в сторону сада. Но в холле услышала громкие, даже, я бы сказала, разгневанные голоса и прислушалась. Опять Флорин несет чушь для Доменико? Драконья ж мать, я совсем забыла поговорить с Верном о ней!
Но это была совсем не Флорин. Когда я поняла, о чем речь, то едва не сползла по стеночке на пол!
– Возмутительно! – кричал грузный мужчина с пышными черными усами.
– Безобразие! – вторила ему худощавая женщина. – Куда смотрит ваш хваленый дракон?! Мы отдавали дочь на отбор, нас заверяли, что это безопасно!
– Леди, прошу, – увещевал Доменико. – Что случилось? Кто вы такие и как попали сюда?
– Мы – родители вашей конкурсантки! И нас привез один из ваших, это было личное распоряжение архимага, потому что случившееся не входит ни в какие рамки!
– Прошу вас, объясните подробнее. Что именно произошло?
– Можем мы поговорить с дочерью? Позовите, пожалуйста, леди Азалию!
Я задохнулась от страха, услышав имя девчонки, с которой мы познакомились на станции! Сейчас она, должно быть, была где-то в Рижбурге. А ее родители обо всем узнали, о боги! Это было неизбежно – и вот случилось.
– Азалию? Но на отборе нет никакой Азалии, – нахмурился Доменико. – Сейчас у нас остались Анна, Валина, Фелисия, Алексис и Тиффани. А выбыли Сабина, Силана, Кристина, Алиса и Пенелопа. Все, ровно десять штучек.
– Вот именно! – Мужчина вздернул руку. – Вы даже не знаете, кто должен быть на вашем отборе! Наша дочь должна быть вместо этой… как вы ее там назвали? Тиффозни!
– Тиффани, – поправил Доменико.
– Она сбежала! – провыла женщина. – Сбежала с отбора, а вы даже не заметили! Где нам теперь искать нашу малышку? Что нам делать?!
– Ну, спокойно, спокойно, – растерянно забормотал Доменико. – Сейчас мы во всем разберемся. Я позову дракона, он лично займется вашей проблемой и поищет вашу дочку. Прошу, идемте в кабинет, я принесу для вас чаю.
Они направились к лестнице. Мужчина все еще бормотал себе под нос что-то злое, женщина начала икать от рыданий, а я развернулась и понеслась прочь, правда, сама не зная куда. Что теперь делать? Верн убьет меня! А если с Азалией что-то случилось? Какая же я была дура!
Я неслась не разбирая дороги и чуть не сбила с ног неспешно шагающую по коридору Флорин.
– О, это ты, – улыбнулась она.
У нее были такие высоченные каблуки, что, несмотря на почти одинаковый рост, леди Маск смотрела свысока.
– Вижу, уже встретилась с родителями малышки Азалии. Я только что говорила с Виверном, он уже в курсе. Какая ты глупышка, Тиффани, неужели ты думала, он ничего не узнает?
– Так это вы? Как вы узнали?
– Я предупреждала, что не стоит стоять у меня на пути. Теперь тебе придется объясняться с Верном. Он очень разочарован. Ты знаешь, что если Азалию не найдут, то тебя обвинят в похищении или даже убийстве?
– Но… – Краска сошла с моего лица. Неужели такое возможно?
– У тебя обнаружат ее платье, найдется какой-нибудь свидетель, который видел вас ночью вместе. И ты отправишься в тюрьму, Тиффани. Драконья тюрьма – очень страшное место. Пройдут годы, прежде чем тебя переведут обратно во Франглисское королевство. Если, конечно, архимаг будет просить, чтобы тебя туда перевели. Но зачем ему малолетняя преступница?
– Я не преступница!
– Расскажи об этом Верну, я лишь пересказываю содержание нашего разговора. А теперь извини, у меня много работы. Искусство не любит ждать.
Я смотрела ей вслед, и на глаза наворачивались слезы. Как же обидно, что все кончится вот так! Что из-за глупости и отчаянного желания сбежать от ненавистной свадьбы я окажусь в такой опасности.
Что сделает Верн, когда во всем разберется? Даже страшно представить. А если Азалия пострадала? Если ее Гилеон оказался не судьбой всей ее жизни? Я же буду виновата в том, что с ней случилось, как мне смотреть в глаза ее родителям?
Я даже не помнила, как вернулась в комнату, очнулась, лишь когда какая-то птица села на подоконник и со звоном ударила крыльями по стеклу. Состояние было такое, словно меня ударили по голове пыльным мешком.
В дверь постучали, едва не вызвав у меня сердечный приступ! Так быстро?
– Тиффани! – услышала я голос Лекси. – Ты в курсе, что Верн очухался? Только что пронесся мимо меня, злой, как дракон! Тиффани, ты здесь?
Мне не хотелось сейчас ни с кем говорить. Я нуждалась в одиночестве и тишине, чтобы немного подумать. Но Лекси бы не отстала, я успела хорошенько ее изучить. Поэтому прежде, чем я успела подумать о последствиях своего поступка, схватила метлу и забралась на подоконник.
Метелка заворочалась и задрожала.
– Ну, милая, давай полетаем! – взмолилась я. – Очень-очень нужно!
От страха желудок свело. Я закрыла глаза, села на кажущуюся хрупкой и иссохшейся метлу и… прыгнула в темноту, в неизвестность, мысленно смиряясь с ударом.
Но метла не подвела! Она зависла в нескольких метрах над землей, мне оставалось только держаться крепче, чтобы по неопытности не соскользнуть на землю.
– Давай полетаем, – попросила я. – Мне надо подумать.
Медленно метла полетела прочь от замка. Мы обе привыкали к новым ощущениям. Я – летать на метле, метла – носить на себе дурную недоведьму.
– Представляешь, как все получилось? – вздохнула я.
Метелке можно было рассказать все. Она не сокрушалась «Тиффани, как ты могла!», не укоряла «А если Азалия в беде?», не пугала «Дракон отправит тебя в тюрьму за обман!». Просто слушала, изредка комментируя обстановку.
– Грязища! Мусорят! Везде мусорят!
Так мы облетели замок, стараясь держаться вдали, чтобы не было видно из окон, полетали над знакомым полем, где не осталось и следа от заботливо выращенных клумб, а потом…
Метла вдруг развернулась в сторону города.
– Нет-нет! – нахмурилась я. – Туда не нужно, иначе нас хватятся, да и заблудиться в незнакомом городе очень легко-о-о-О-О-О!
Я взвыла дурным голосом, когда метелка на всех парах понеслась прочь. Она словно специально набирала высоту и скорость, чтобы я не сумела спрыгнуть, и все, что оставалось, лишь вжиматься в древко, прятать лицо от холодного ветра и визжать.
– Что ты делае-е-ешь! Я туда не хочу-у-у-у!
Но разве этот дурной ощипанный веник интересовали желания хозяйки? Мы в считанные минуты оказались в городе, срезав путь. В прошлый раз дорога шла через холмы и предгорья, петляя и огибая препятствия, а сейчас мы неслись напрямую, перескочили через ворота и на глазах немногочисленных удивленных горожан приземлились в центре города, прямо напротив художественной лавки.
– Ты что творишь! – Я склонилась над метлой, раздумывая, то ли сразу из нее костерок сложить, то ли сначала ощипать.
Скрипнула дверь лавки. Я обернулась, готовая извиняться за переполох и краснеть за эту идиотку.
– Вы вернулись, – просиял старичок.
Он словно и не спал в такое время, стоял на крыльце в идеально отглаженном костюме.
– Я… простите меня, это все… метла.
– Да вы заходите, заходите, что же посреди ночи на улице-то делать? Идемте, я как раз заварил вкуснейший чай, а леди Дория принесла свежайшие плюшки.
Интуиция подсказала, что отказаться было бы невежливо, так что я, подхватив метлу и оставив экзекуцию на потом, вошла в лавку.
– У-у-у! – довольно заурчала поганка. – Чисто! Чистотища! Хор-р-рошо-о-о!
– Ну надо же.
– Да, – улыбнулся старик, – мою лавку любят магические предметы. Здесь все дышит вдохновением. Прошу, садитесь вон туда, за ширмой столик.
Здесь было просто, скромно, но уютно. За небольшой ширмочкой стоял аккуратный столик с двумя стульями, на котором вольготно расположились пузатый чайник, две чайные пары и большая миска с ароматными, еще горячими плюшками. Мне показалось, хозяин магазинчика ждал меня. Ну или не меня. Иначе зачем ему две пары чашек?
Поймав мой удивленный взгляд, он поспешил пояснить:
– Я всегда накрываю на стол на двоих. Мы с женой любили пить чай после закрытия лавки. С тех пор как она умерла, мне никак не удается заставить себя накрывать на одного.
– Извините, я не знала.
– Садитесь, садитесь! Угощайтесь булочками, они удивительные. Хорошая женщина, эта леди Дория, не правда ли? Говорят, в молодости была потрясающей драконицей.
– Вы тоже дракон?
– О, когда-то был им. С возрастом теряешь силы, милая девушка. И превращаться уже не получается. Но я не скучаю по второй ипостаси, мне всегда были ближе человеческие радости. Поэтому я и открыл лавку.
– Здесь очень здорово. Красиво и уютно.
Я сама не заметила, как съела целых две плюшки. Слишком уж нервный выдался вечер, ужин хоть и был не так давно, казался бесконечно далеким. Сама того не замечая, я вываливала на бедного продавца все свои печали. Рассказала и о сожженных рисунках, и о пугавшей меня свадьбе, и о побеге, обмене, отборе… умолчала лишь о мимолетном поцелуе с Нагосо-Верном.
Хозяин слушал внимательно, не перебивая, и, закончив, я почувствовала, что камень на душе стал легче.
– И что делать? – вздохнула, усилием воли отговорив себя от третьей плюшки.
– Я, увы, в делах сердечных не советчик. Мы с женой еще птенцами встретились и прожили долгую, счастливую жизнь. Но если вам нужно убежище – моя лавка к вашим услугам, юная леди.
С этими словами он постучал по объявлению, приклеенному к ширме.
– Вы предлагаете мне должность помощницы? Но… мне негде жить.
– На втором этаже есть свободная комнатка. Маленькая и темная, но лучше, чем ничего, верно? Ну же, Тиффани, решайтесь. Вам не придется возвращаться домой. Вы сможете остаться в Драконьем Городе.
Это не решало проблему наказания за обман на отборе, но… а вдруг повезет? Вдруг хоть раз у меня получится сделать правильный выбор? А еще я смогу жить среди красок и холстов, изучать любимое дело и быть рядом с величественными и невероятными драконами.
Быть может, Виверн позволит мне хотя бы остаться здесь и не станет наказывать за обмен? Если Азалия найдется… Здесь я попробую быть счастливой, а позже, когда заработаю денег на Академию искусств, вернусь в Рижбург.
– Решайтесь, Тиффани. Я научу вас рисовать, расскажу все, что знаю. И если пойму, что лавка оказалась в достойных руках, завещаю ее вам.
Я вздрогнула от неожиданного предложения и поежилась. Что судьба снова подкинула мне? Удачу или опасность?
– Я не могу принять такое щедрое предложение, – медленно проговорила я. – Но очень хочу у вас учиться.
– По рукам! – просиял старик. – Добро пожаловать, Тиффани. Наконец-то в это место вернется душа.
* * *
Оказалось проще принять решение остаться в лавке, чем поддерживать уверенность в своих силах. С большим неудовольствием я вдруг выяснила, что совершенно, невыносимо, ужасно слаба! Не физически, с тасканием тяжелых мольбертов и ящиков с красками помогала метелка, совершенно счастливая в одном ей понятном порядке.
Я никак не могла решиться отправить весточку в замок. Меня грызла совесть, как бобер грызет бревно на берегу реки. Я знала, что на меня наверняка злится Лекси, обижается Валина. Возможно, зол Верн. Но я боялась, что если высунусь, то меня заставят вернуться в замок и накажут. Глупый, детский, во многом наивный страх. Каждый день я заставляла себя начать писать записку, чтобы передать ее с кухаркой, которая утром приходила на рынок, но отвлекалась и к вечеру с облегчением понимала: сегодня не успела.
Тем более что жизнь в лавке оказалась насыщенной. Словно понимая, что я пока не готова, хозяин не выпускал меня к посетителям. Я часами сидела в кладовке, разбирая залежи товара, а в перерывах внимала лекциям старика. Он знал массу всего! Как растушевывать пастель, как смешивать акварель, как накладывать акрил и маслом создавать настоящие морские волны.
Мои рисунки в сравнении с тем, что умел владелец лавки, казались детскими каракулями. Я старалась запомнить каждое слово, каждый штришок и падала замертво, отключаясь, едва голова касалась подушки. Мне казалось, в таком режиме прошла целая неделя, но на самом деле я пробыла в лавке всего три дня.
А на четвертый случилось вот что.
– Посиди часок, – попросил меня хозяин, – я должен встретиться со старым другом. Не бойся, это не займет больше часа. С утра все равно никого не бывает, так что просто последи за лавкой, хорошо?
Конечно, я не могла отказать, но сидела как на иголках, молясь про себя, чтобы никого не занесло с утра пораньше за красками. Что мне делать, если придет покупатель? О чем с ним говорить? Было жутко страшно.
И конечно, на исходе часа, когда я почти выдохнула, это случилось. Весело звякнул колокольчик, впуская посетителя и утреннюю свежесть. Почувствовав, что сейчас прямо на глазах покупателя упаду в обморок, я поднялась и одернула платье. Я купила его с аванса, выданного хозяином лавки, оно, конечно, уступало шикарным платьям, что купил для нас Доменико, но нравилось мне хотя бы потому, что я купила его сама. Пусть и в счет будущей работы.
– Здравствуйте! – Я поднялась со стула. – Чем я могу…
Осеклась, встретившись взглядом с Верном, и застыла как изваяние. Казалось, в абсолютной тишине было слышно, как бьется мое сердце. Тук-тук… тук-тук… как там, интересно, мой страус?
«Какая же ты сволочь бесхарактерная, Тиффани!», – пронеслось в голове.
Подруг бросила, страуса бросила, прихватила метлу и сбежала. Трусиха.
– Привет, – сказал Верн.
– Привет, – едва дыша, ответила я.
– Как работа?
– Н-нормально…
А если он приехал, чтобы выслать меня обратно в королевство?
– Я вот в городе по делам был. Зашел купить растворитель для твоей краски. А то третью ночь приходится спать одетым, твой страус увидел свой портрет и решил, что отныне я – и папа, и мама, и лучший друг.
– Вот. – Я протянула небольшую баночку с мутной жидкостью.
Верн потянулся за ней и будто случайно скользнул пальцами по моей руке.
– Чего сбежала-то?
– Из замка? Или из дома?
– Из дома я понял. А из замка не очень.
– Испугалась, – вздохнула я. – Флорин сказала, что я преступница. Ну и… вообще. Я боялась, что ты подумаешь, что я на отборе только ради денег.
– И поэтому ты бросила все и смылась?
– Ну… строго говоря, я этого не планировала. Это все метла.
Мы дружно посмотрели на растрепанную нахалку в углу. Будто почувствовав, она встрепенулась.
– Оюшки! – проскрипела. – Грязища-то!
И выскочила на улицу через приоткрытую дверь. Вот предательница!
– Плюшку хочешь? – спросила я.
– Хочу.
Так мы сели за столиком хозяина и пили чай с булочками, оставшимися с вечера. Я боялась поднять взгляд на Верна, а он рассматривал все, как любопытный мальчишка. Лавку, плюшки, чашки, меня. Меня особенно. И под этим взглядом я краснела, хотя чай давно остыл.
Читать бесплатно другие книги:
