Функции памяти Кузнецова Дарья
— Вы о чём? — полюбопытствовала я, потому что офицеры только переглянулись понимающе, но разговор не поддержали, да и Нир помалкивал.
— Об этих аборигенах, конечно! — обрадовался внимательному слушателю Митчел и тут же заметно встряхнулся. — Это, с позволения сказать, не учёные. Это… да я не знаю, как это назвать! Я даже начал сомневаться в их разумности!
Осторожные расспросы позволили выяснить, что так выбило из колеи профессора. Но ничего неожиданного, к счастью, не случилось, дело предсказуемо оказалось в специфическом отношении харров к познанию. Я искренне посочувствовала бедняге: сама через это недавно прошла, и мне всё-таки полегче было, я не настолько фанатичный и опытный исследователь.
— Что случилось? — не выдержал в конце концов и Нидар, потому что разговаривали мы на имперском, которого харр не понимал.
— Всё в порядке, — улыбнулась я. — Профессор впервые столкнулся с вашим отношениям к знаниям, ему сложно принять такую картину. Ты не знаешь, этих троих привезли просто для галочки? То есть в большей степени наблюдать за людьми, чем что-то изучать?
— Не совсем, — неопределённо поморщился рыжий и недовольно прижал уши. — Я тебе потом объясню.
Внутри корабля, к счастью без проблем впустившего харров, мы с Ниром озирались с одинаковым любопытством. Он вообще первый раз в жизни посетил космический аппарат и внове ему было решительно всё, а меня интересовало, чем и насколько отличается этот продукт древних технологий от привычных транспортных средств. Да и новые органы чувств добавляли неожиданных впечатлений. Одни раты чего стоили, улавливавшие постоянный странный шум, одновременно похожий и не похожий на излучения в лесу. Здесь сигналов было меньше, но зато — чище и интенсивнее.
Впрочем, вскоре меня постигло разочарование, потому что как таковых различий я не нашла. Техника древних харров выглядела значительно более экзотично и впечатляюще, а тут… Лаконичные современные интерьеры, похожие на привычные пластики материалы — скучно.
Внутри нас почти сразу покинул профессор. Извинившись, он заявил, что хочет немного поработать и пересмотреть план исследований, хотя я предположила, что ему просто нужно успокоиться в одиночестве.
Вытянутое и на удивление просторное помещение кают-компании было разделено на несколько зон по не вполне понятному признаку: в каждой располагалась отдельная группа мягких светлых диванов или кресел, и только. Я даже голографических экранов не заметила и вообще никакого развлекательного оборудования, но с выводами не спешила. Может, всё это аккуратно запрятано в безликих жемчужно-серых стенах.
— А снаружи корабль кажется гораздо меньше, — заметила рассеянно, когда мы вошли и расселись в одном из закутков. Офицеры в широких креслах, мы с Ниром — на одном из диванчиков, которые были не намного шире.
Была бы я одна — притулилась под бочок к отцу, но, подумав, Нира оставлять не стала и устроилась рядом с ним. И правильно сделала. Рыжий от этого заметно расслабился, сел удобно, не притискивая меня к себе нервно, как утопающий, а просто продолжил держать за руку. Ну, не считая сплетённых хвостов; я уже диву давалась, как этой конечности не надоедает.
— Не кажется, — охотно отозвался генерал. — У этой штуки какие-то особые отношения с пространством, она внутри действительно больше. Но об этом лучше Глеба расспрашивать, я не углублялся в вопрос. Если он, конечно, захочет отвечать.
— Нет уж, спасибо. Я из общего любопытства спросила, — я даже поёжилась в ответ. Мало мне харрских заморочек, еще и в эти влезать…
— Ладно, давай рассказывай уже, куда Тата ухитрилась вляпаться, помимо древних цивилизаций, — сказал отец, вольготно развалившись на своём месте.
Щеглов окинул нас с харром полным сомнения взглядом, но всё же ответил.
— Да ничего нового, ты же знаешь нашу радикальную оппозицию. Денег ей добрые соседи не жалеют, а дальше уже по усмотрению. Кто-то громко кричит и аккуратно тратит, в том числе на себя любимого, а есть идейные, как этот. Я бы его даже пожалел, если бы статья была другая, а не измена родине.
— А кто он такой? Почему его называли майором? И что, они действительно всё это время караулили на планете, пока я прилечу? Им заняться больше нечем было?! И куда ИСБ смотрела?!
Горячилась я напрасно, всё оказалось довольно банально и совсем не так грандиозно.
Когда Империя зачищала Индру от отбросов человеческого вида, как это часто бывает, выскрести грязь полностью вот так сразу не удалось. Кто-то успел удрать в общей суматохе, кто-то залёг на дно, умудрившись запасти на чёрный день много всякого. В здешних условиях ничего не стоило припрятать не то что оружие, но целую базу, что уж говорить про пару вертолётов из числа завезённых еще бандитами. Кое-кто из этих, запасливых, нашёл своё место на Индре и после чистки, в спокойное время.
Из числа последних был тот охранник, который случайно включил оборудование в зале, Томас Либерман. Он с большим интересом ввязался в экспедицию отчасти потому, что раньше уже бывал в храме. Каменные древние пирамиды с самого начала вызывали любопытство молодого парня, сошедшегося с пиратами исключительно из-за наивной тяги к приключениям. Годы прошли, но любопытства не убавили. Во всяком случае, так утверждал Майкл, а самого беглеца ещё предстояло найти. Если бывшие друзья, конечно, оставили его в живых.
Когда произошла трагедия, Томас вспомнил не об остатках экспедиции, а о том, что неподалёку от храма остался схрон, устроенный его бывшими приятелями. Выключенным приборам ни местная техника, ни атмосферное электричество страшны не были, поэтому законсервированные средства связи оказались в рабочем состоянии. И за помощью Либерман по старой привычке пошёл не к властям, а к бывшему командиру, который по прихоти судьбы совершенно неожиданно ответил на вызов. А потом передал информацию старому приятелю и бывшему сослуживцу.
Приятелем этим и оказался Майкл. На самом деле его звали совсем не так, но заострять на этом внимание Щеглов не стал, да и меня такие детали не интересовали. Главное, этот Майкл раньше был офицером спецназа ИСБ, которого комиссовали по ранению. За мутной формулировкой лежала настоящая трагедия: на том задании, где он пострадал, погиб почти весь его отряд. Генерал не стал вдаваться в подробности засекреченного дела, но упомянул, что отставной майор в тех событиях винил просчёты высшего руководства.
За несколько лет, не без влияния извне, личная обида переросла в убеждённый протест не только против одной ошибки, реальной или вымышленной, но против Империи в целом и лично императора.
В РАО идейный кадровый офицер с огромным опытом почувствовал себя в родной стихии, быстро занял значительный пост и получил определённое влияние. Во всяком случае, услышав историю пострадавших охранников, не только сделал вывод о наличии на Индре некоего оружия, но даже сумел убедить соратников в необходимости его добыть.
От мыслей о том, чем могло обернуться использование этими людьми этой технологии как оружия, мне в очередной раз стало жутко. Несколько воздействий на заметные политические фигуры, начиная сразу с императора, и хаос воцарится сам собой…
Всё-таки есть немалое зерно истины в отношении нынешних харров к знаниям. Конечно, не все они зло, но до некоторых цивилизации нужно сначала дорасти.
Получив одобрение своим поискам, Майкл основательно развернулся.
Под его руководством выжали всё и даже больше из памяти Либермана. Расспросили местных, небезуспешно стараясь не привлекать излишнего внимания. Собрали всю информацию, какую удалось, о выживших членах экспедиции, в первую очередь обо мне. Подробности того дела в ИСБ засекретили, но не настолько, чтобы Майклу не сумели помочь связи, оставшиеся со времён службы. И связям этим теперь грозила серьёзная, всесторонняя проверка.
Бойцы РАО тщательно осмотрели развалины, и здесь основная надежда была на Горбачёва, который позиционировал себя знатоком древних цивилизаций. Майкл искренне верил в собственную исключительность и удачу и считал, что непременно достигнет успеха там, где провалились его бывшие сослуживцы. Но знаток оказался не таким уж проницательным, а удача — дамой капризной, и почти четыре месяца попыток разгадать тайну пирамид не увенчались успехом.
Воровать меня на Земле было рискованно, всё же ИСБ продолжала приглядывать, да и без них было кому хватиться. Оставалось наблюдать со стороны и ждать, тем более с современными технологиями очень легко оставаться в курсе поступков какого-то человека, который и не думает прятаться. Деятельность на Индре тоже свернули, лишь изредка прощупывали обстановку.
Несколько лет я жила тихо и незаметно, они уже собрались снять наблюдение. И тут вдруг этот полёт на Индру.
Естественно, Майкл решил, что я либо всё вспомнила, либо помнила всегда, но выжидала, как и они, удобного момента. Зачем бы мне могли понадобиться те технологии, которых жаждал он сам, отставной майор ответить не сумел. Может, я вообще не за ними решила вернуться, а за каким-нибудь кладом!
Именно тогда Майкл вновь развил бурную деятельность и даже притащил сюда наёмников. И совсем не так много, как мне думалось: тот отряд, с членами которого мы столкнулись в лесу, был единственным, не считая нескольких человек непосредственно из РАО здесь, возле храма. И даже тех бойцов майор считал лишними, пока не выяснил, насколько может быть опасен один местный дикарь в естественных условиях. Тогда же сократившийся почти вдвое отряд (трёх убил Нир, ещё четверо сгинули в лесу) перебросили сюда.
А ИСБ за мной, конечно, присматривала, но не столь уж плотно. И их, тоже в своё время не сумевших решить загадку гибели экспедиции, моё путешествие в храм не особенно насторожило: психолог, с которым я билась над собственными снами, предположил, что я хочу вытеснить опасения перед этим местом. ИСБ-то в существование каких-то древних технологий, как и я, не верила!
А смерть археологов… следы побоища были более чем красноречивыми, никто посторонний во всём этом не участвовал. Да и охранник, который отстреливался от воображаемых монстров, усложнил картину. Следователи так и не поняли, с чего начался конфликт, но посчитали, что возник он именно с охранниками, а потом и те что-то не поделили между собой. Учитывая отсутствие следов каких-либо психотропных препаратов в крови, им сложно было заподозрить иное. Конечно, такая вспышка агрессии озадачивала, да и остальные участники экспедиции в голос твердили, что коллектив уживался мирно, но это были только слова. Хотя закрыть дело так и не удалось: слишком много вопросов о мотивах участников.
— И что в этом всем было секретного? — спросила я, когда короткий рассказ закончился. — За вычетом пары деталей, я всё это уже от самого Майкла слышала.
— Просто вы, Тамара, гражданское лицо, имеющее подозрительные связи, — едва заметно улыбнулся Щеглов. — Гражданским лишние подробности стараются не сообщать, независимо от степени секретности.
На этих словах, прерывая разговор, вошёл белобрысый полковник.
— Судя по тому, что главного мне тоже отдали, можно готовиться к старту? — с порога нетерпеливо спросил он.
— Подождите! — опомнилась я. — Тут еще одна деталь выяснилась, пока я сегодня с храмом общалась! Я теперь знаю, где находится основная планета древних харров. Слетать бы туда…
— И где она находится? — Офицеры ИСБ озадаченно переглянулись.
— Там, — я уверенно ткнула пальцем вниз и чуть в сторону. И немного виновато пояснила под растерянными взглядами: — Я знаю, в каком направлении надо лететь. Правда, не знаю, как далеко…
— Издеваешься? — устало вздохнул полковник. — Это «там» охватывает тысячи и даже миллионы звёзд! Как ты себе представляешь этот перелёт?
— А почему его должна представлять я? — возмутилась в ответ, стоически выдерживая тяжёлый взгляд: уже более-менее привыкла, да и надёжное плечо молчаливого Нира рядом добавляло уверенности в себе. — Не хотите знать — не надо. Найдём кого-нибудь ещё…
— Глеб, не горячись, — поморщившись, одёрнул его Щеглов. — И вы, Тамара, не спешите с выводами.
— Поиски займут несколько месяцев!
— Да не истери ты! — чуть повысил голос генерал. — Как курица-наседка, твою мать!
Интересно, где он там истерику разглядел? По-моему, белобрысый был хмур, собран и раздражён, причём вполне обоснованно, что уж там. Но, с другой стороны, я-то этого типа не знаю, может, в норме он молча исполняет приказы и не рассуждает…
— Никто не заставляет мчаться туда прямо сейчас и именно тебя, — продолжил Щеглов. — Несколько тысяч лет эта планета прозябала в безвестности, потерпит и ещё немного. А мы сейчас погрузим задержанных, материалы, спокойно полетим домой, увидишь ты свою ненаглядную. Ну родит без тебя, там толпа врачей, уж как-нибудь справятся. Слушай, что ты такой нервный? До сих пор бессонница, что ли? — участливо спросил он занявшего свободное кресло Глеба.
— Это одна из причин, по которым я хочу вернуться домой поскорее, — недовольно ответил белобрысый.
— Ладно, я тебя понял, заканчиваем тут и летим, — вздохнул генерал. — Теперь что касается вас, Тамара. В ближайшие пару недель, как я понимаю, вы всё равно не планируете возвращаться на Землю, да и вообще предпочтёте остаться здесь с исследовательской группой, верно?
— Ну да, скорее всего, — я неопределённо пожала плечами. — Просто я пока слишком дезориентирована и не понимаю, как жить дальше. Когда прилетят настоящие серьёзные специалисты, надобность во мне как исследователе отпадёт. Тут больше простора физикам и биологам, а я же историк. К старой своей работе я вернуться тоже не смогу, на Земле мне в таком виде делать нечего. Да и Нира туда не потащишь, разве что в гости. Наверное, останется только переквалифицироваться в домохозяйки, — вымученно улыбнулась, опять переводя взгляд на генерала.
— Не спеши, — мягко возразил харр.
— Почему? У вас же тут это вроде обычная ситуация, — я неопределённо пожала плечами. — Буду вести себя как приличная харра… Историки-то вам тут не нужны.
— Да, обычная, — эхом отозвался он. — Но люблю я тебя, а это будешь уже не ты.
Ответных слов опять не нашлось, поэтому я уже привычно поднырнула под локоть мужчины и крепко прижалась к его боку.
— Старшие еще ничего не решили, — негромко продолжил Нир, аккуратно обнимая в ответ. — Они могут вскоре изменить мнение и отношение к знаниям.
— Ваш… кхм. осподин Нидар абсолютно прав, — неожиданно поддержал его генерал. — Не стоит так уж сразу списывать себя в запас. В храме вы еще пригодитесь, никто не мешает вам делать вашу работу. Да, кое-что пойдёт только в архивы, но некоторые вещи можно будет опубликовать под грифом, а некоторые вообще обнародовать. И поиски главной планеты древних харров — дело весьма важное. Глеб безусловно прав, на это могут уйти не месяцы — годы, так почему бы вам не заняться подготовкой?
— И вы мне всё это доверите? — нахмурилась я. — Я всего лишь младший научный сотрудник, а у вас наверняка и профессора имеются!
— Имеются, конечно. Но не так-то просто сорвать с места занятых людей даже ради такой интересной задачки. Они все заняты не менее важными и нужными делами. Впрочем, если вы полагаете, что не справитесь…
— Ну вот только на слабо меня брать не надо! — перебила я. Невежливо, конечно, но… — Извините, но как-то это грубо для вашего уровня.
— Грубо или нет, а со многими работает безотказно, — улыбнулся Щеглов.
— Не спорю, но мне гораздо интереснее, почему вы вдруг решили доверить такое дело мне?
— Тата, хватит тормозить, — со вздохом вмешался отец, до сих пор молча наблюдавший за происходящим со стороны. — Твои хвост с ушами и тёплые отношения с местными — ценный ресурс местечковой политики. Да, в масштабах Империи этот ваш Индра — тьфу. Только и «моль» может решить исход сражения. Я уж не говорю о том, что твоё — в нынешнем виде типичной харры — участие во всех этих гробокопаниях сильно меняет вид со стороны. Если командовать будет бородатый пиджак из Академии наук — то это вторжение жадных имперцев в дела суверенного государства. А если аборигенка с подачи местного правительства — то это уже оказание поддержки развивающейся цивилизации. Чуешь разницу? Так что будешь ты пользу нести или в подволок плевать — ИСБ оно параллельно. Главное, чтобы числилась.
^Подволок — внутренняя сторона палубной обшивки, то есть потолок, у морских и космических судов.^
— Ты уж слишком категоричен, — мягко улыбнулся Щеглов.
— Зато точен, — отмахнулся отец. — Или ты мою дочь втёмную планировал использовать?
— Так было бы проще, — спокойно согласился генерал. — Но не в твоём же присутствии! И про категоричность я говорил о другом, ИСБ не параллельно. Если Тамара займётся этим делом всерьёз и не понадобится отыскивать какого-нибудь… как ты там сказал? Бородатый пиджак? Так вот, я был абсолютно честен. Этих… пиджаков, — безопасник вновь попробовал слово на вкус: похоже, очень ему приглянулось такое название, — и так немного, а уж тщательно проверенных археологов — тем более. Ну не относится археология к тем областям науки, которые мы курируем. Да, приглядываем, как и за всем остальным, но в подавляющем большинстве случаев всё это — просто куски камня и пластмассы. Конечно, приятно, что в глазах даже таких осведомлённых граждан, как Лев, ИСБ всё знает и всё может, но увы, на практике даже наши ресурсы конечны.
— А я что, проверенная? — опешила я.
— Вы в любом случае уже влезли в это дело по уши, так что проверенность особой роли не играет. — Генерал выразительно поднял взгляд выше, на упомянутые уши. — Но — да. Пять лет назад, после той трагедии, вас проверили так, как не всех официальных служащих проверяют. Чисты как младенец и весьма благонадёжны. Семейная черта. — Он с непонятной насмешкой покосился на отца; кажется, это была какая-то шутка, понятная только им двоим. Но проявить любопытство я не успела, мужчина продолжил: —Ладно, не будем дольше нервировать Глеба.
Полковник молча и с невозмутимым лицом поднялся, однако вся его фигура выражала нетерпение. Мы с Ниром тоже встали, и тут я решилась на один маленький, но нужный подвиг.
— Скажите, а… зеркало тут есть? — спросила, переводя взгляд с одного иэсбэшника на другого и обратно.
Белобрысый раздосадованно поморщился, но просьбе внял, и в следующее мгновение большим зеркалом стала одна из стен. К которой я неуверенно приблизилась, разглядывая отразившуюся там харру.
Нир, проследовавший за мной, остановился чуть позади, обнял одной рукой за талию, а второй ободряюще сжал плечо.
— Тата? — насторожённо окликнул отец.
— Ну… могло быть и хуже, да? — пробормотала неуверенно.
Если не думать, что вот это — я, то пара инопланетян смотрелась органично и даже красиво. Высокий мощный мужчина, эффектный и яркий; кажущаяся на его фоне очень тонкой и изящной женщина, которую светлая, золотистая расцветка делала еще более нежной и пушистой. Но не думать не получалось.
Впрочем, привыкнуть можно. Я теперь отчётливо понимала, что имел в виду искин, говоря о минимальных изменениях: фигура, не считая лап, осталась моей, да и лицо изменилось незначительно.
— Ты красивая, — тихо, веско проговорил Нидар у самого моего уха. То непроизвольно дёрнулось от щекотки.
— Ага, наверное. Осталось привыкнуть, что это — я, — вздохнула в ответ. Перевела взгляд на отца. — Как у тебя получается быть таким спокойным?
— А я уже почти привык, — со смешком пожал плечами тот. — Живая, здоровая, вроде бы в надёжных руках, — выразительный взгляд достался Ниру, — а лапы эти с усами — мелочи жизни. В конце концов, безо всяких инопланетных технологий ты могла бы, например, пол сменить. Вот где был бы ужас и катастрофа, потому что недоглядели, упустили и недовоспитали. А сейчас — так, форс-мажор. Но маму, конечно, надо подготовить. Я с делами разберусь и привезу её в отпуск. Готовься, как до Земли долетим — будешь с ней разговаривать.
— А она дождётся, пока ты с делами разбираться будешь? — нахмурилась я.
— А кто её одну отпустит? — парировал он. — Да она и сама так далеко не полетит, знаешь же. Ладно, пойдём тебя провожать, а то Жаров в нас гневную дырку проглядит.
— Пойдёмте, — поддержал его генерал. — Только еще одно уточнение. Вы, наверное, и сами понимаете, но я озвучу. Никаких контактов с прежними знакомыми вот в таком виде. Связываться можете, но лицо не светите. Пока не хотелось бы прибегать к радикальным решениям вроде имитации вашей гибели.
— Да мне и связываться особо не с кем, кроме семьи, — я пожала плечами. — Если вы решите вопросы с институтом и меня не станут разыскивать после окончания отпуска, то проблем не возникнет.
— Прекрасно.
В лагере осталась пара сотрудников в штатском и профессор Митчел, а остальные не задержались. Отец крепко обнял меня на прощание, пожал руку Нидару, немного озадачив его этим обычаем, и корабль улетел, оставив нас на каменистой площадке вдвоём. Рядом привычно шумел лес, на который я уже перестала обращать внимание, и место выглядело заброшенным. Как будто и не прилетали.
Стало тоскливо и неуютно. Встреча получилась слишком быстрой и скомканной, и хотя всё самое важное было сказано, осталось чувство неудовлетворённости. Хотелось поговорить с отцом подольше, обсудить, пожаловаться, посмеяться… Увы. Всё-таки он сорвался с места внезапно, а при его должности это не лучший поступок.
— А пойдём опять на берег? Прогуляемся, — тихо попросила я Нира. Надо же пользоваться плюсами новой жизни!
Рыжий не стал ничего спрашивать, просто за руку потянул прочь. В тишине мы дошли до места переноса, в тишине ступили на залитый закатными лучами розовый песок. Прошли несколько шагов почти до самой кромки слабого прибоя — стоял штиль, и море шелестело едва слышно, словно дремало. Харр сел и потянул меня следом, устроил перед собой, удобно баюкая в кольце рук, так что мелкие волны почти лизали пятки. Я откинулась на широкую грудь, блаженно прикрыла глаза.
— Всё будет хорошо, — привычно повторил Нидар. — Не грусти. Я могу тебе чем-то помочь?
— Ты уже помогаешь, — пробормотала в ответ.
— Разве?
— Угу, — буркнула я и потёрлась о его плечо. — Ты не обращай внимания, всё на самом деле лучше, чем было до их прилёта. Просто с отцом не удалось нормально пообщаться, и мне обидно. Как-то всё получилось глупо, нелепо, бегом…
— У тебя очень хороший отец, — заметил харр.
— Это он, видимо, слишком шокирован моим преображением, поэтому тебе мало досталось, — хмыкнула я насмешливо. — Но, даже несмотря на это, странно, что он не выкроил несколько минут на серьёзный мужской разговор, ему бы вполне могло хватить. Спешил, что ли, сильно и всерьёз не до того?
— Какой разговор? Что ты имеешь в виду? — растерялся Нир.
— Ну, папа обычно всех наших кавалеров тщательно прессует и проверяет на прочность, — пояснила ему. — Не знаю, как это объяснить. Зависит от конкретного случая. Иногда в ход идут угрозы, что он сделает с претендентом на внимание какой-то из дочерей, если тот обидит дитятко. Иногда расспросы о том, почему мужчина выбрал себе такую профессию. Иногда обстоятельный, подробный допрос, когда у него есть время и настроение. Погоди, или не избежал? О чём вы разговаривали, когда меня вызвал Щеглов?
— Он задал несколько вопросов, — пожал плечами Нир. — Но это правильно. Должен же он знать, кому оставляет свою дочь.
— Значит, ты ему на самом деле очень понравился. Есть повод гордиться, это первый раз на моей памяти, — со смешком резюмировала я. — Но, с другой стороны, было бы чему удивляться. Как ты мог ему не понравиться, если ты так на него похож… — хмыкнула неопределённо.
Нидар молча потёрся щекой о мою макушку, и ещё некоторое время мы так просидели, наблюдая, как розовый песок и морская гладь наливаются багрянцем, а потом темнеют и блекнут, теряют краски, чтобы стать густо-серыми в плотных сумерках, накрывших побережье тяжёлым одеялом. И в какой-то момент я прислушалась к ощущениям и с удивлением поняла, что хандра благополучно прошла.
— Нир, а почему всё-таки старшие прислали тех троих? То есть почему вообще прислали и почему именно их?
— Старшие хотят понять, как изменят харров знания древних и изменят ли, — спокойно пояснил рыжий. — Выбрали из тех, кто вызвался, харров разного возраста и характера, будут следить. И за мной тоже.
— А женщин почему не привлекли?
— Пока считают риск слишком большим. Ты не голодна? И где ты хочешь ночевать? Останемся здесь?
— Здесь, — решила я. — А завтра вернёмся в храм и начнём работать серьёзно.
После возвращения в исследовательский комплекс жизнь потекла размеренно и спокойно, только немного странно. Исследователи существовали тремя почти не пересекающимися группами: харры, профессор Митчел и мы с Ниром. Вся моя помощь свелась к тому, что я объяснила, как именно нужно взаимодействовать с искином, всех познакомила и удостоверилась, что храм не отказывается делиться знаниями. При этом человека тот предсказуемо принял с большей охотой, нежели харров, но даже к последним был настроен вполне дружелюбно.
Мы даже жили в разных местах. Харры в лесу, Митчел с охранниками — освоили оставшиеся от РАО палатки, из которых вывезли только полезные следствию материалы. А мы с Нидаром вернулись в тот каменный домик, в котором ночевали прежде, причём эта идея понравилась Ниру не меньше, чем мне. Кажется, во многом именно из-за уединённости такого жилья, где не приходилось снова стесняться посторонних.
Добыть еды для нас двоих Ниру было нетрудно, а учитывая, что местное оборудование позволяло сохранять в идеальном состоянии и мясо, и фрукты, вопрос пропитания вовсе можно было считать решённым. Тем более харр принёс кое-какую посуду, пару мешочков с крупами и специи, и быт окончательно наладился.
Завтрак, день в храме, который пролетал незаметно, потом поздний обед или он же ранний ужин, и Нидар уводил меня на прогулку, показывая красивые и интересные места родной планеты. Выяснив, как именно работают переходы, харр начал пользоваться ими гораздо более осознанно и спокойно, чем сородичи: до сих пор они тыкались вслепую, интуитивно, и потому старались не злоупотреблять. Да и я с этим сложным делом почти освоилась, но пока еще не настолько себе доверяла, чтобы куда-то ходить в одиночестве. Впрочем, и желания такого не возникало, общество Нира не раздражало в любых количествах и в любом состоянии. Если же не хотелось гулять, мы развлекали себя чтением и настольными играми, которых в местной культуре оказалось на удивление много.
И хотя я уже замечала, что в последние годы, после изменившей жизнь трагедии, стала гораздо более замкнутой и мало общалась с окружающими, не считая родных, всё равно было странно и немного не по себе оттого, что подобная изоляция не доставляет никаких моральных неудобств. Да, Нир чудесный, новых впечатлений мне более чем достаточно, но всё равно — неожиданно. Несмотря на наличие связи, мне не хотелось запустить генератор и включить шимку. Я не хотела открывать новости и знать, что происходит у случайных людей в сети, с которыми прежде поддерживала подобие приятельских отношений.
Я заметила эту перемену, случившуюся вообще-то достаточно давно, на второй день новой жизни. И вечером, когда мы опять пошли гулять, поделилась наблюдениями с Ниром.
На этот раз харр выбрал живописную скалистую равнину в ложбине между двух гор — почти без растений, но зато с нагромождением камней причудливой формы и удивительно ярких, радужных цветов. Приглядевшись, я поняла, что красоту создавал не камень, а какие-то лишайники. Здесь было заметно прохладней, чем в лесу, но не настолько, чтобы быстро замёрзнуть. Тем более тут стоял самый разгар дня, так что ушли мы, надо думать, довольно далеко.
— А кто ещё тебе нужен? — слегка озадачился харр в ответ на моё замечание, но, кажется, не расстроился.
— Никто, и именно это удивляет, — вздохнула в ответ. — Люди всегда стараются держаться вместе, особенно когда делают одно дело. Ты еще увидишь, когда прилетит остальная экспедиция…
— Я видел город уршей, — улыбнулся мужчина.
— Ну, у нас же нет развитой системы телепортов, поэтому люди привыкли селиться более-менее скученно. Но ты прав, у этих явлений действительно одна природа… Неважно, я вообще не об этом! Я к тому, что прежде мне вроде бы не было свойственно подобное. Нет, я помню, что харры вообще более-менее одиночки, но… Тогда выходит, что у меня теперь и инстинкты харрские, а не человеческие? Погоди, но если это инстинкты, почему мы сначала пытались жить рядом с теми шретами, которые пришли тебе на помощь?! — окончательно запуталась я.
— Мы собираемся вместе, когда хотим развлечься или что-то празднуем, или, наоборот, нужно сделать что-то большое или решить важную общую задачу. Сейчас такой надобности нет. Но если хочешь, мы можем познакомиться поближе с теми харрами, которых прислали старшие. Или с теми тремя уршами, — без особого воодушевления предложил мужчина.
— Я совершенно точно этого не хочу, и именно это озадачивает. Не хочу не только жить рядом с ними, что вполне закономерно, но и вообще — знакомиться, общаться. Понимаешь, я вдруг осознала, что поменялась не только внешне. Больше того, внешние изменения стали скорее закономерным итогом, а началось всё гораздо раньше. Просто протекало всё это очень медленно и незаметно, наверное, потому, что Земля далеко от Индры. Это объяснимо, логично, понятно, но сознавать это — странно…
— Но ведь стало не хуже?
— Нет, конечно. Это не тот вопрос, где можно мерить хуже-лучше. Но — по-другому. Надо привыкнуть.
— Хорошо тебя понимаю, — улыбнулся рыжий.
— А, ну да, — немного смутилась я. — Но у тебя изменение картины мира проходит без внешних проявлений, не считая увеличившегося словарного запаса. Хотя по факту тебе, наверное, действительно труднее, потому что меня поставили перед фактом, а тебе самому приходится нащупывать путь. Извини, я не собиралась жаловаться, просто…
— Просто иди лучше сюда, — рассмеялся он и привлёк к себе для поцелуя.
И ведь не поспоришь, так действительно гораздо лучше!
Ещё через пару дней, когда я окончательно смирилась и с этим изменением собственного восприятия, прилетели остальные земляне. Их корабль тоже проигнорировал космодром, и, хотя внешне он кардинально отличался от предыдущего, явно имел то же происхождение. Потому и долетел так быстро, потому и храм на него отреагировал почти так же, пусть и с меньшим градусом тревоги, посчитав менее опасным.
После знакомства с новоприбывшими… урши впору было скучать о недавней размеренности и тишине, которые сразу же с их прибытием и закончились. Во многом благодаря начальнику этой странной, за считаные часы сколоченной группы.
Звали его Дмитровым Евгением Исааковичем, и был это человек редкого ума, обладающий к тому же пугающим запасом энергии. Невысокий, плотный, жилистый, он перемещался исключительно рысцой, говорил быстро, порой проглатывая окончания слов, и решал вопросы, даже не успев их до конца сформулировать.
Группа с ним прибыла сравнительно небольшая, но всё-таки — не трое человек, как у местных. Первым делом выжав из меня и профессора всю возможную информацию, он быстро назначил добровольцев, которые должны были составить компанию Митчелу в общении с храмом, а всем остальным нашёл другие дела. И уже на второй день у группы имелся конкретный план исследований, стояли основные и второстепенные задачи, и работа закипела.
Кроме самого комплекса и его памяти, интерес для исследователей представляла и я. К счастью, не такой большой, они ограничились всесторонним сканированием. Убедились в полном соответствии коренным аборигенам, сцедили пару пробирок крови для сравнения с прежним геномом и отпустили. Да оно и понятно, какой прок расспрашивать далёкий от генетики объект эксперимента, если у них есть согласный делиться знаниями первоисточник?
Моё робкое предложение заняться организацией поисков родины древних харров Дмитров встретил своим всегдашним энтузиазмом. Охотно делегировал эту задачу, отметил в собственном плане и ускакал руководить кем-то ещё.
Потрясающий человек. Во всех смыслах.
Привезённые им специалисты среди прочего сумели договориться с храмовым искином, чтобы тот не портил оборудование, так что у нас появилась устойчивая линия связи. Оттягивать дольше я посчитала уже откровенной трусостью, запустила шимку и почти сразу поймала входящий вызов от мамы.
Не знаю, какими словами и методами успокаивал её отец, но реакция на мою новую физиономию оказалась… неожиданной.
— Действительно, почти не изменилась! — облегчённо улыбнулась педагог консерватории Елена Александровеа Иванова, внимательно разглядывая мутировавшую дочь. — Папа был прав.
— Ты вот это серьёзно сейчас? — опешила я.
— Конечно. Непривычно, пожалуй, но это довольно мило, — рассеянно подтвердила та.
— Что ты такое и куда ты дело мою мать?! — возмутилась я. — У меня хвост и лапы, и всё, что ты можешь сказать: «Это довольно мило»?!
Она в ответ звонко рассмеялась.
— Тата, после папиной секретности и отсутствия связи с тобой на протяжении двух недель, в которые твой автоответчик пытался убедить меня, что всё хорошо, эти косметические изменения — сущие пустяки!
— Почему автоответчик-то? — смутилась я.
— Потому что на том курорте, куда ты якобы полетела, со связью всё прекрасно и не было нужды слать нелепые открытки, — мама слегка нахмурилась. — Милая, ну почему ты нам ничего не сказала? Неужели думала, что мы не попытаемся помочь?!
— Прости, мам. Я не хотела вас беспокоить и совсем не подумала, что так получится еще хуже. Отец определился, когда вы сможете прилететь? — предпочла перескочить на менее щекотливую тему.
— Не в этой жизни, — она скорбно вздохнула, выразительно выгнув брови. — Он едва прилетел, как его сразу вызвали в штаб. Так что небеса разверзлись и поглотили нашего папу как минимум на ближайший месяц, у них очередные большие тактические учения. А одна я так далеко точно не рискну.
— И не надо! Когда-то же он освободится, — поспешила заверить её. — Ну или с моим новым политическим статусом получится что-то утрясти, и я смогу прилететь на Землю. Хотя… кого я обманываю. Вряд ли меня туда пустят, ИСБ на подлёте пристрелит, чтобы государственные тайны не выдавала, — проворчала недовольно.
— Да ну её, эту ИСБ. Расскажи хоть, как ты там? Я папе доверяю, но всё же это совсем не то. Лучше было бы тебя, конечно, обнять, но это — вряд ли скоро.
— Лучше, — согласно вздохнула я. — А как… Странно очень, никак не привыкну. Но неплохо. И… про Нира ведь отец тоже рассказал, да?
— Тот огромный кот, похожий на очеловеченного Кекса? — улыбнулась мама. — Рассказал, разумеется. У меня сложилось впечатление, что твой жених очень понравился папе, он удивительно… уважительно о нём говорил, так что я почти спокойна. Хотя весьма заинтригована, хотелось бы взглянуть на этого необычного юношу самостоятельно.
— Нир не может не понравиться, — уверенно отмахнулась я. — Он правда замечательный! Единственный недостаток — живёт далеко, а так мне даже его хвост уже вполне нравится. Да и мой тоже начинает…
— Ну что поделать, судьба у нас такая, это семейное! — опять засмеялась она. — Находить мужчин подальше и самоотверженно следовать за ними.
— Правильно, а то им слишком хорошо живётся на свободе! — весело фыркнула в ответ.
— Разумеется! Мне искренне любопытно, хоть кто-нибудь из вас найдёт себе мужчину оседлой профессии на Земле? Почему-то совсем не верится, — рассеянно улыбнулась мама. — Ладно, раз уж не стесняешься и готова делиться радостью, расскажи что-нибудь об этом своём рыжем. У тебя так глаза сияют, когда ты его упоминаешь, любо-дорого поглядеть! Хоть издалека полюбуюсь на счастье дочери.
Я, конечно, постаралась её не разочаровать. Рассказывать ужасы и выдавать секреты не стала, но поделилась некоторыми дорожными приключениями и тем, как трепетно рыжий харр обо мне заботился. Таскал на плечах, кормил, массаж делал — в общем, правду и ничего, кроме правды.
Мама умилялась и улыбалась, а я… любовалась и тоже умилялась. Всё же она у нас хорошая и очень красивая, нам с сёстрами было в кого пойти.
Светло-рыжие, солнечные волосы немного темнее моих, глубокие зелёные глаза, гармоничные черты лица — они с отцом похожи типажом и великолепно смотрятся вместе, особенно на каком-нибудь приёме, как будто кто-то специально подбирал. Мама особенно красива в жизни, в движении — грациозная, статная, что называется, аристократичная, хотя среди известной родни никакие дворяне у нас не наследили. Рядом с могучим контр-адмиралом Ивановым контраст получается изумительный.
Вообще у Вселенной, если она действительно разумна, неплохое чувство юмора. Только благодаря этому могли сойтись в своё время молодой и выдававшийся тогда исключительно габаритами лейтенант космофлота и чрезвычайно талантливая арфистка, которой пророчили великолепную карьеру.
То ли не убедили, то ли сама она не очень-то желала такой карьеры, но юное дарование проявило неожиданную твёрдость и железный характер совсем не там, где ждали родители и учителя: прихватила единственный чемодан, электронную арфу и упорхнула со своим молодым Львом на край Солнечной империи. Знакомы они к тому моменту были меньше месяца, но мама всегда говорила: сердцем почувствовала, что счастье — там. И даже вроде бы угадала.
Вообще, стоило бы раньше провести историческую параллель. От мысли, что это у меня семейно-наследственное, стало гораздо веселее.
Проболтали мы в итоге долго. Нидар, который поначалу сидел рядом и прислушивался к незнакомой речи, отвлёкся на какую-то книжку и только настораживал уши, когда звучало его имя. А потом и вовсе перестал обращать внимание — не то увлёкся чтением, не то просто привык. Когда я распрощалась, Нир этого поначалу тоже не заметил. Пришлось привлекать к себе внимание, поднырнув под локоть мужчине и забравшись на колени, вытесняя книгу. Рыжий неопределённо хмыкнул, но возмущаться не стал.
— Разговор пошёл тебе на пользу, — заметил харр, почёсывая меня между ушами. Всё-таки до чего приятное ощущение… — Мне кажется, ты повеселела.
— Не кажется, — заверила его. — Я очень соскучилась по маме, здорово было увидеться хотя бы так.
— Когда они прилетят?
— Нескоро. У отца служба, не получилось взять отпуск, так что в лучшем случае через пару-тройку месяцев. Жалко, конечно, но… знаешь, мне в самом деле полегчало. Наверное, нужно было по душам поговорить с кем-то родным.
— Твоя мама не очень расстроилась?
— Она приняла известие философски, — хмыкнула я в ответ. — Но отец тебя одобрил, поэтому она за меня спокойна, и уши её не смутили. Вообще надо бы завести тебе шимку с переводчиком, а то неудобно, что ты имперского не знаешь. Я думаю, после храма будет легко разобраться, у них похож принцип управления. Ты не против?
— Нет, не против. Это было бы забавно, — спокойно согласился харр. Что такое шимка и для чего она нужна, я ему подробно рассказывала раньше, так что Нидар неплохо понимал, на что соглашается.
— Надо только спросить у Дмитрова, возможно ли вообще такое устроить. Лучше бы какую-то урезанную версию, без определения личности, чтобы только переводчик и терминал связи…
Нир согласился. Потом мы несколько минут уютно помолчали. Мужчина продолжал почёсывать и слегка массировать мне голову — кажется, ему тоже нравился этот процесс. А я поймала кончик его хвоста и мучила пушистую кисточку — теребила мех, водила кончиком по ладони и собственному лицу.
— Так странно, — рассеянно пробормотала себе под нос. — Обычно кажется, что жизнь такая длинная, и всё как-то постепенно происходит — учишься, учишься, потом работаешь — тоже медленно, постепенно разбираешься в своей профессии. А потом — хлоп! — и вдруг за пару дней всё меняется до полной неузнаваемости.
— Ты опять загрустила? — с лёгким укором спросил рыжий.
— Нет, — пробормотала негромко, потом повторила уже твёрже, громче, даже отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Нет, наоборот, мне сейчас хорошо. Очень хорошо и уже совсем не тревожно. У меня есть родные, пусть они и далеко, есть ты и прямо здесь. Я тебя люблю, и, кажется, этого вполне достаточно для счастья. Всё будет хорошо, правда?
— Правда, — тепло улыбнулся в ответ Нидар и закончил разговор поцелуем.
И вот именно сейчас я искренне верила в эту любимую присказку рыжего харра. Будет. Не только у нас, а вообще везде и всюду, потому что…
Куда оно денется, в самом деле!
ЭПИЛОГ. Сфера
С шимкой для Нидара не возникло затруднений. Дмитров согласился сразу, с кем-то связался, и нас на вертолёте отвезли в город. Впрочем, неудивительно, процедура вживления — рядовая, косметическая. Оказалось довольно трудно привыкнуть к преображённому внешнему виду Нира: на харрском лице шимка смотрелась очень экзотично. Понятно, что на мне тоже, не зря же мастер, который наносил рыжему узор, так глазел на нас обоих. Но себя я видела гораздо реже, чем Нидара.
А проблему с изменениями моей наружности предпочли просто проигнорировать, тут удалённость и неосвоенность Индры туристами сыграла на руку. Для немногочисленных знакомых и коллег на Земле — меня привлекли к работе на планете, где я и осела, благо при разговорах через шимку не проблема продемонстрировать любое лицо. Для всех остальных — просто появилась еще одна хвостатая аборигенка Мара, и кому какое до неё дело!
Решив эту пару вопросов, я полностью сосредоточилась на подготовке экспедиции. Которая, впрочем, со всеми возможными уточнениями заняла всего пару недель, а вот сами поиски растянулись на добрый месяц. И увенчались успехом исключительно благодаря редкостной дотошности и занудству капитана этого странного маленького корабля — частички космической станции чуждой цивилизации.
Сначала мы определили примерный сектор, потом нужное скопление звёзд. А потом выяснилось, что нужная точка находится вдали от звёзд, а не на орбите одной из них, как ожидалось.
Именно в этот момент я бы плюнула, сдалась и вернулась обратно с позором, но капитан проявил недюжинное упорство и — вместе со штурманом — смекалку. Проведя какие-то наблюдения и вычисления, они всё же выяснили, что чутьё ведёт меня не в пустую точку пространства, а к некоему малому телу, слишком лёгкому, чтобы влиять своим гравитационным полем на ближайшие звёзды.
И в конце концов мы его нашли.
— Что это? — растерянно спросила я, разглядывая построенное по результатам зондирования трёхмерное изображение, вокруг которого мы сгрудились всем небольшим экипажем.
— Понятия не имею, — спокойно выразил общее мнение капитан, он же первый и единственный пилот, и насмешливо вскинул брови. — Разве не ты нас сюда привела? И разве не на это тело указывала?
— Да, но… это что, какая-то упрощённая картинка?..
— Обижаешь, самая точная! — возразил связист, который заодно занимался всеми измерениями. И в доказательство продемонстрировал голографии, сделанные спущенным на поверхность зондом.
Перед нами предстала математически идеальная сфера размером примерно с Луну, которая физически представляла собой, на первый взгляд, абсолютно белое тело — отражала все сигналы, ничего не поглощая, и ничего не излучала. Гладкая поверхность её не имела ни намёка на кратеры или любые другие геологические образования.
Хуже того, объект не имел собственного гравитационного поля, вообще никакого. Зонды просто не могли выйти на орбиту вокруг него — не было орбиты, малейшего ускорения хватало, чтобы оторваться от гладкой поверхности и улететь в открытый космос.
— Надувной он, что ли? — рассеянно предположил штурман. — Пустой внутри? Типа яйца?
— Может, жахнуть из мелкого калибра? — предложил механик, четвёртый и последний член экипажа. Он отвечал ещё и за небольшое вооружение этого аппарата и всю дорогу откровенно скучал: по его собственному признанию, эта проклятущая техника чужих работала без перебоев и он так до конца не понял, на каких принципах.
— Заманчиво, но — нет, — с явной неохотой отказался капитан. — Координаты мы сняли, всю информацию своим передали, пусть разбираются специалисты. Вы же не специалисты? — с подозрением посмотрел он на нас с Ниром.
— Ни в коей мере, — сдержанно улыбнулся харр.
— А высаживаться вы туда не будете? — спросила я осторожно.
О том, чтобы высадиться самой, даже заикаться не стала. Во-первых, банально страшно, во-вторых, здравый смысл не велел лезть на незнакомую странную планету, а в-третьих — на меня с такими лапами небось и скафандра нет! Хотя на этом корабле ни в чём нельзя быть уверенной, как-то же они умудряются связываться с загадочными «своими» безо всяких базовых станций…
— И потом ловить этих десантников по всему космосу? — хмыкнул капитан. — У нас нет такой задачи, пусть учёные разбираются.
И хотя было до зуда любопытно, и мечталось пощупать своими руками этот странный шарик, к которому меня так тянуло, но не признать правоту мужчины я не могла. Не только потому, что в космосе он главный и отдаёт приказы, а с полным осознанием: риск большой, пользы — ноль.
Вот только учёные не разобрались, даже со всеми знаниями, почерпнутыми у храма с Индры и предоставленными космической станцией, найденной Глебом Жаровым. И если разберутся, то, может быть, через несколько десятков, если не сотен лет. И, наверное, им не помогло бы даже наличие точных сведений о плане того харрского эксперимента, который превратил их планету… вот в это. Очевидно же, что эксперимент пошёл совсем не так, как планировалось. Но как именно?..
Вскоре ИСБ разрешила обнародовать материалы по Сфере, умолчав только об обстоятельствах обнаружения, к исследованию допустили буквально всех желающих, включая дружественных ксеносов. И с тех пор в рядах астрофизиков царит лёгкая паника. Идеи выдвигаются самые бредовые, потому что все логичные давно уже опровергнуты экспериментами. Точнее, полным отсутствием их результатов.
Сфера равнодушна ко всем внешним воздействиям, и получить образец её вещества не получилось, как и рассмотреть молекулярную структуру поверхности на месте: она продолжает всё отражать даже на самых малых разрешениях. Масса её, судя по отсутствию гравитационного поля, стремится к нулю, но при этом никакими силами сдвинуть объект с места не удавалось.
Хуже того, она не подчиняется общему движению вещества в галактике, словно существует где-то за пределами привычных законов физики и знакомого нам пространства.
Читать бесплатно другие книги:
