Карьера мятежника Казаков Дмитрий
Красная точка на забрале послушно сдвинулась.
«Игла» в моих руках отрыгнула пули, и следом застрекотали автоматы моих бойцов. Первого глядельщика буквально отшвырнуло назад и он рухнул наземь грудой измочаленной плоти, никакая броня не помогла.
Другие принялись разбегаться, словно тараканы от карающей тапочки.
— Двадцать три… двадцать два… двадцать один… двадцать, — считал Дю-Жхе, которому сверху все было прекрасно видно.
Уцелевшие контрразведчики залегли, и стало тихо.
— Ну вапще, теперь их выкуривать из щелей, что ли, ха-ха? — забормотал Макс, менявший обойму. — Может поговорить с ними, чтобы они сами умотали? Егор, что думаешь?
— Думаю, что они разговоров не понимаю. Бери своих и обходите справа, — ответил я. — Ррагат — ты со своими слева. Мы прикроем.
Брякнул классификатор, извещая, что я получил очередной класс, но я не обратил на него внимания — что мне до этих классов и навыков?
— Пошли! — скомандовал я.
Мы постреливали, не давая врагу поднять голову, а два десятка шустро двигались, охватывая позиции глядельщиков. Те видели, что происходит, понимали, чем это грозит, и какими бы они не показали себя идиотами в первый момент, их учили и натаскивали на такие ситуации.
И они повели себя так, как я и ждал.
— Отходят! — доложил Ррагат. — Гадом буду, отходят!
— Вы их там простимулируйте, чтобы они шустрее двигались. Но на рожон не надо.
Потери нам ни к чему, и у нас нет задачи перебить всех контрразведчиков, мы должны лишь сделать так, чтобы они убрались прочь… ну и пусть выжившие доложат, что столкнулись с армейскими, их командиры наверняка решат, что Сонный как-то договорился с легатами, вот и все.
Ударили хлесткие очереди, и фигуры в сером задвигались шустрее, перебежками от укрытия к укрытию.
— Девятнадцать… восемнадцать… семнадцать, — Дю-Жхе считал много медленнее. — Все, больше никого.
— Отбой, отходим! — рявкнул я, и принялся перезаряжать автомат.
К дому притащился последний боец, которым оказалась Пира, и тут открылась входная дверь. Из нее показался Гора, а за ним те же двое телохранителей, и вот они тащили огромную кастрюлю.
— Налетай, брателлы, — пригласил помощник Сонного. — Чем богаты. Жрать-то надо. Тарелки, ложки, у нас все есть.
Он поднял с кастрюли крышку, и от запаха мясного супа в животе у меня возмущенно квакнуло. Но я подошел на раздачу последним, убедился, что по порции досталось всем, даже начавшим приходить в себя «раненым» после ночной стычки, и оставшимся на крыше часовым.
— Тебе самая гуща, — пророкотал Гора.
В протянутой мне тарелке плескалось что-то вроде солянки — кусочки мяса темно-серого, красноватого, бурого, почти белого, мелкие то ли фрукты, то ли овощи, и все это источает одуряющий кисло-пряный аромат. Главное — не захлебнуться собственной слюной.
* * *
Котик объявился ровно через пять минут после того, как мы попрощались с Сонным. Вынырнул из развалин и зашагал рядом со мной, слегка запачканный сажей, с выдранным на боку клоком шерсти, но очень довольный.
— Не может быть, — сказал я ему. — Что за ботва? Ты пропустил кормежку?
Зверь посмотрел на меня черными глазами и сыто моргнул, намекая, что кормежка у него была собственная, и получше нашей.
Там, где на карте был отмечен вход в канализационные тоннели, стояла одна из трущобных халуп. Стены из фанеры, крыша из листа пластика, никаких окон, но зато на двери здоровенный замок и начерчен сложный символ, которым местная мафия помечала свою собственность.
И естественно — никаких признаков того, что тут кто-то живет.
— Ключ тебе не дали? — спросил Макс.
— У меня универсальная отмычка, — и я поднял автомат.
Короткая очередь, и замок брякнулся о землю, а дверь со скрипом приоткрылась. Изнутри пахнуло холодом, я потянул за ручку и дневной свет упал на металлический люк, запертый на три засова.
Тут не помогла бы даже взрывчатка, но Сонный объяснил мне, как открыть любой вход — небольшая механическая головоломка, с которой легко справится любой, имеющий дело с машинами. Ну разве что придется смазать заржавевшие сочленения и кое-где подтолкнуть заевшие сочленения.
Но за этим входом следили, и поэтому мне пришлось только чуть-чуть поломать голову. Люк поднялся легко, почти бесшумно, показалась уходящая вниз шахта, выпирающие из стены скобки ступенек, и нос слегка пощекотали запахи гнили, плесени, сырой земли и пыли.
— Ррагат, ты со своими вперед, — приказал я, активируя фильтр ночного зрения и подхватывая Котика себе на плечо: иначе ведь не спустится, бедолага, со своими лапками.
Со скобок сыпалась ржавчина, на перчатках после них оставались грязные следы, но держали ступени крепко.
Внизу же оказалась настоящая подземная улица, по которой проехал бы легковой автомобиль. Когда я спрыгнул на пол, то под ногами чавкнуло, и шуршащее эхо убежало в стороны: туда, куда уходили, сдвигаясь понемногу, закругленные гладкие стены из металла. Котик спрыгнул с меня и огляделся, подергивая хвостом.
— Чисто, никого, — доложил Ррагат.
— Нам туда, — карту подземных тоннелей я загрузил в свой браслет, и теперь мог вертеть ее как угодно, выводить на забрало. — Километра три, если я ничего не путаю. Дело такое. Давай, пошли.
Проход тянулся, прямой и скучный, временами от него ответвлялись другие, более узкие. Вот из них пованивало, некоторые были засыпанными, в других что-то шебуршалось и повизгивало вдалеке, и звуки эти не вызывали особенного желания проверить, что там такое творится. Иногда мы пересекали такие же подземные улицы, перпендикулярные нашей, и на каждом пересечении имелось отверстие в потолке и уходящая к нему лестница.
Интересно, знают от этих тоннелях в Службе надзора?
В какой-то момент я проверил карту, и обнаружил, что мы должны находиться как раз под позициями контрразведчиков.
— Там, хм… — прозвучал в моих наушниках голос Ррагата, странно неуверенный. — Нечто… Существо какое-то.
— Не стреляйте, я подойду, — и я ускорил шаг.
Передовой дозор во главе с десятником-шавваном топтался на очередном перекрестке.
— Вон, там! — он поднял руку, хотя я и сам уже видел.
В первый момент я решил, что у меня барахлит фильтр ночного зрения, поскольку фигура перед нами постоянно меняла очертания. Только что она казалась маленькой, а теперь чуть не уперлась макушкой в потолок, в следующий момент у нее выросли три руки, потом снова стало две, но длинных, до самого пола.
А еще она была глухо черной, словно вовсе не имела температуры.
— Что это еще такое… — я сделал шаг, и ощутил, что Котик прижался к моей ноге, и что его буквально трясет — то ли от злости, то ли от страха.
По черному существу прошла волна, оно склонилось к стене и сгинуло.
— Помилуй нас Гегемон, — пробормотал один из бойцов за моей спиной. — Призрак!
Вскоре стало ясно, что не совсем так — на полу там, где оно стояло, мы обнаружили смазанные отпечатки, а в стене оказалась щель толщиной в палец, куда мог втиснуться разве что худощавый червяк, ну и это странное создание.
Позиции контрразведки остались позади, и вскоре мы наткнулись на грандиозной толщины люк, который некогда отделял одну часть канализации от другой. Петли проржавели, и он повис, врезался в стену, и теперь выглядел шляпкой огромного гриба, выросшего почему-то криво.
— Был в музее подводных лодок в Балаклаве, — сообщил Макс, постучав по ржавому металлу. — Там такая же штука тоннель запирала… На случай ядерной войны, ха-ха. Вапще. Крутизна невероятная.
Про этот самый люк Сонный говорил, и если верить ему, то над нами уже не Отсутствие, а обычный город, тот самый, который мы видели на горизонте, часть исполинского мегаполиса Столицы.
Интересно, но тут древнюю канализацию тоже забросили… придумали что-то лучше труб под землей, какие-нибудь порталы для фекалий?
— Ну что, теперь наверх, — сказал я, когда мы добрались до очередного пересечения. — Теперь я первым. Макс, захватишь мохнатую задницу.
Ну да, там придется открывать люк, и это значит — возиться с инструментами.
Стенки этого бетонного колодца оказались сплошь в трещинах и склизком мхе. Упершись головой в крышку, я аккуратно обследовал ее, и полез рукой в боковой карман рюкзака, за инструментами.
— Пока ждем, — сказал я негромко, и мой приказ передали вниз по цепочке.
Я не знал, что ждет нас наверху, и поэтому работал максимально осторожно. Подмазывал шестеренки, чтобы они двигались, перемещал рычаги, ощущал, как под моими руками, в металлической толще что-то шевелится.
Потом внутри люка тихо клацнуло, и он чуть-чуть приподнялся сам по себе.
Аккуратно надавив обеими руками, я поднял его еще чуть-чуть, и увидел перед носом стену, ободранную, грязную, с потеками воды. Прислушался, но не уловил вообще ничего — никто не топал рядом, не разговаривал, и самое главное, не орал «смотри, та штука открылась, ааа!».
Подтолкнув крышку еще, я торопливо полез вверх.
В клетушке, где я оказался, людей не было очень давно, и даже местные крысы брезговали сюда залезать. Четыре стены, пол, потолок, трубы под последним, самые обычные, не особенно толстые, и низкая дверь, запертая с той стороны — явно заброшенный и забытый закуток огромного подвала.
Отличный вариант, чтобы скрытно выбраться из-под земли.
Замок в двери захрустел и сдался уже после второго удара плечом, и я буквально выпал в длинный коридор.
— А где девушки с караваями? — поинтересовался Макс сзади. — Уж мы им покажем!
— Тихо, — осадил я его.
Здесь я слышал кое-чего, далекие голоса, шаги, шум машин, скрежет и клацанье. Доносилось все это не сверху, а из-за двери чуть дальше по коридору, почти такой же, как наша.
— Проверьте оба конца, — велел я, и бойцы рванули в разные стороны.
А я пошел к той самой «шумной» двери.
За ней оказался склад, забитый одинаковыми бурыми ящиками, составленными в штабеля. Между ними оставили узкие — протиснуться боком — проходы, и я двинулся по одному из них туда, откуда пробивался слабый свет.
Световое окошко шириной в ладонь и длиной в метр было забрано частой решеткой, пыльной и грязной, но смотреть изнутри она не мешала. Находилось окошко на уровне земли, и выходило на широкую улицу: сначала тротуар, затем проезжая часть в четыре полосы, и на другой стороне — уходящее вверх огромное здание сплошь из зеркального стекла и металла.
И улица была просто забита войсками.
Ревели моторы армейских транспортеров, на которые я насмотрелся на Бриа, печатали шаг бойцы, кричали офицеры.
— Вот жопа, — пробормотал я, обнаружив, что все тут украшены одинокой звездой.
Силы Внешних секторов, армия Табгуна.
— Да, это и правда она, — пробормотал появившийся рядом со мной Дю-Жхе. — Разведчики вернулись. Справа — глухая стена, слева — решетка с замком, за ней лестница. Сломать можно, но…
Да, и что дальше?
Выйти на улицу, где нас встретят вовсе не дружелюбно.
Мой родственник, принц Табгун, решил вмешаться в начавшуюся свару, но вот на чьей стороне? Если он решил поддержать гегемонского племянника, то мы для его вояк по определению враги, а если вписался за регентский совет, то в принципе можем быть союзниками… осталось только убедить в этом офицеров, которые командуют здесь и сейчас, и уговорить, чтобы нам дали свободно уйти.
Ага, группе бойцов со сбитого линкора, которые не могут объяснить, что тут делают.
Пока эти мысли крутились у меня в голове, на улице кое-что начало происходить. Подъезд к зданию освободили, и несколько старших трибунов во главе с настоящим легатом выстроились в ряд.
И тут же совершенно бесшумно подкатила некая помесь автомобиля и ракеты, черная и зализанная, блестящая и стремительная. Самый младший по званию офицер подскочил и распахнул дверь, все остальные взяли под козырек… и из транспортного средства выбрался сам Табгун.
Лошадиная, презрительная морда, безупречная форма — все как обычно.
— Ах ты сука… — я ухватился за автомат.
— Стой, — Дю-Жхе положил руку мне на плечо. — Неудобно. Не успеешь.
Ну да, пока я выбью решетку, пока прицелюсь…
— Победоносным победу, — произнес Табгун обманчиво мягким голосом. — Вольно. Покажите, что вы тут придумали.
И он зашагал в сторону здания, где уже распахнулись огромные двери, а офицеры побежали следом, буквально закрыли принца со спины.
— Да, не успею, — я отпустил оружие и облегченно вздохнул. — Но мы туда не пойдем. Поищем другой выход.
Вылезти из-под земли, чтобы оказаться в лапах этого гада? Ну уж нет, только не это!
Глава 11
Мы попробовали соседний выход на поверхность, в километре на восток, но там люк просто не открылся. Нет, механизм сработал, но вот продавить крышку вверх я не сумел, наверняка на ней лежало что-то очень тяжелое, имелись шансы, что сверху просто построили дом, а вход в канализацию залили бетоном или чем-то похожим.
Пришлось мне сесть и подумать, как следует изучить полученную от Сонного карту.
Возвращаться в Изнанку нет смысла, там мы вновь окажемся в окружении, так что остается восток или север… Хотя в ближайших кварталах все наверняка кишит солдатами Табгуна, и вылезти из-под земли у них на глазах…
Но один из выходов попадал на бледно-зеленое пятно, обозначенное как «Второе кладбище», и я решил, что стоит попробовать его. Живых там точно меньше, чем в обычном городском квартале, ну а мертвые вряд ли будут стрелять по нам или пытаться захватить в плен.
За кладбищем начинался и уходил дальше на восток лес, хотя карта обрывалась и я не мог посмотреть, что там еще.
— Ну что, прогуляемся еще, — сказал я, поднимаясь на ноги, и мы пошли.
Но кратчайший путь оказался перекрыт — мы уперлись в тупик, в стену из раскрошившихся кирпичей и строительных блоков. Пришлось вернуться и двинуться в обход, и тут под ногами захлюпало, начали попадаться лужицы смрадной густой жидкости.
— Командир, тут опять это… существо, — доложил Ррагат, когда мы вернулись в нужный нам тоннель.
— Ну и хрен с ним, — буркнул я.
И тут выстрелы донеслись сзади, а следом злобно зашипел Котик.
Краем глаза я заметил движение, и повернув голову, я обнаружил, что из щели в стене словно идет черный дым. На моих глазах он сложился в нечто вроде щупальца, и то метнулось в мою сторону, от тяжелого удара в грудь я пошатнулся.
— Атака! Атака! — кричал кто-то, но я не понимал кто, поскольку в голове у меня странным образом помутилось.
Я вроде бы двигался, но как в ускоренной съемке — очень медленно, с огромным трудом. Переводил автомат на то существо, что лезло из стены, а оно все выбиралось и выбиралось наружу, меняло форму — осьминог с короткими щупальцами, человекоподобное создание без шеи, с головой, растущей прямо из плеч, нечто четвероногое с опущенной мордой.
Стабильным оставался только цвет — непроницаемо-черный.
Стрельба долетала приглушенно, словно бой шел где-то за стеной, хотя в узком туннеле должна была звучать оглушающе. Что-то не так было у меня с головой, я не мог понять, что именно, но мысли не цеплялись одна за другую, как обычно, они появлялись по одной, короткие и бессвязные.
Что это такое?
Как там, на Земле мама?
Почему так холодно?
Надо почесать правую пятку.
Когда мы увидим солнечный свет?
Создание наконец выбралось целиком, оторвалось из стены, и я наконец спустил курок. Пули разорвали черную плоть, словно гудрон, и вонзились в стену, но подземная тварь будто не ощутила боли.
Она прыгнула на меня, я отшатнулся, вскинул руки, время пошло как обычно…
Удар оказался такой силы, что меня отшвырнуло к противоположной стене, если бы не шлем, я бы наверняка разбил голову. Но и так приложился очень звонко, перед глазами все померкло, хрустнул позвоночник, и леденящий холод заполнил меня от паха до горла, словно во внутренности мне залили чан стылой воды.
Холод прошел, стало тепло и тяжело, и я понял, что лежу на спине, а на грудь мне взгромоздился Котик. Резко наступила такая тишина, что я даже испугался, что оглох, но тут же уловил недовольное ворчание зверя и шаги вокруг.
Просто все прекратили стрелять.
— Эй, Егор, ты как? — тусклый, безжизненный голос принадлежал Максу, но я не сразу его узнал, так странно он звучал.
— Не знаю, — я прихватил Котика, чтобы он не свалился, и попытался сесть.
Екнуло в голове, боль отдалась в не зажившем до конца плече, но в остальном я ощутил себя нормально.
— Что это было, ха-ха? — вид у моего земляка был растерянный, он тер лицо и потом смотрел на ладони, словно пытался обнаружить на них нечто. — Он мне в рожу плюнул… Странно, но забрало не помогло… Я ощутил, ха-ха… Это было как из баллончика… слезы… Потом все прошло.
Неподалеку от меня пыталась встать Юнесса, ее шатало, ноги подламывались, глаза были вытаращенные, дикие. Дальше шевелились в сумраке другие бойцы, кто вставал, кто уже находился на ногах, но движения у всех были неуверенные, кто-то снял шлем не пойми зачем, другой рассматривал собственный автомат с таким недоверием, словно видел впервые.
— Доложить о потерях! — приказал я.
И в этот самый момент Юнессу вырвало, и от этого зрелища у меня самого ком подскочил к горлу.
— Все целы, — сообщил Дю-Жхе, отвечавший за арьергард, и мгновением позже Ррагат повторил ту же фразу.
Погибших не было, явившиеся из стен бесформенные твари напали и сгинули. Зачем? Что произошло? Что-то они точно сделали с нами, нанесли какой-то урон, но никого не убили и не сожрали.
— Может привал? — предложил Макс.
— Нет, — я помотал головой. — Надо убраться отсюда поскорее. Ну пять минут… ладно.
Сам умыл лицо из фляжки, сделал несколько глотков, и после этого стало полегче. Только вот холодная тяжесть внутри совсем не исчезла, и ощущение угрозы, затаившейся в этих тоннелях, стало только сильнее.
Может быть их забросили как раз из-за таких существ?
Дальше мы шли быстрее, почти бежали, насколько мешали ослабевшие конечности. Стены качались, иногда казалось, что они вспучиваются, и приходилось трясти головой, чтобы отогнать наваждение.
Пару раз сзади начинали стрелять, когда бойцам казалось, что к ним подкрадывается кто-то. Несколько раз мы останавливались, когда кто-то из соратников падал в обморок, и один раз без сознания оказался Ррагат.
Что-то сотворили с нами эти подземелья, что-то странное…
— Надеюсь, тут выход открыт, — пробормотал я, когда мы добрались до нужной лестницы.
Лезть вверх оказалось так тяжело, словно я неожиданно стал весить в два раза больше. Заскрежетал, задвигался давно не использовавшийся механизм, и я подумал, что снаружи нас точно услышат, и может быть встретят.
Но мне было все равно, я готов был отдаться в лапы Табгуна, лишь бы выбраться.
Отвертка выпала из ослабевшей руки и улетела вниз, откуда донесся звучный щелчок и недовольное «Ой».
— Прошу прощения, — выдавил я, и надавил на люк двумя руками.
Сначала показалось, что он вообще не шевелится, но затем пошел, пошел вверх и в сторону. Тяжесть с моих плеч исчезла, и я вздохнул благословенного свежего воздуха без привкуса гнили и сырости, уловил запах листвы, древесины и еще какой-то незнакомый, сладковатый.
Выход из подземелья находился в крохотном помещении без окон, я видел низкую крышу и дверь, в щель над которой пробивался дневной свет. В углу стояла колесная тачка, совершенно обычная, садовая, вдоль стен располагались инструменты, предназначенные для работы с землей.
Похоже мы выбрались в подсобку местных могильщиков.
Дверь оказалась закрыта всего лишь на засов, но выламывать ее я пока не стал. Попытался разглядеть хоть что-то в щель, но увидел только густую листву и торчащие среди зарослей столбики из камня, бурого, алого, черно-синего и темно-зеленого.
Снаружи царила тишина, лишь ветер шумел в кронах да пела вдалеке птица.
— Держи своего зверя, — следом за мной из люка явился Макс с Котиком на плече. — Мохнатый, чего ты такой тяжелый?
— Остальные пусть пока там сидят, — велел я показавшемуся в люке Ррагату, и тот передал команду вниз, и сам забрался к нам.
— Такого ужаса в жизни не переживал, зуб даю, в натуре, — сказал он, стаскивая шлем. — Слышал я сказки о черных трансморфах, что под землей живут, но никогда в них верил.
— А что за черные трансморфы? — тут же заинтересовался Макс.
— Да это же планета была наша, шавванская, пока кайтериты тут не появились. Говорили только, что и до нас тут кто-то жил, но они ото всех спрятались…
Я не сразу понял, отчего перестал слышать голос Ррагата, отчего пропали вообще все звуки. Только потом сообразил, что на переносицу давит изнутри, а голова пульсирует, точно готовое лопнуть сердце.
Кто-то хочет выйти со мной на связь? Гнусные тиззгха?
Но в следующий момент я Юлю не увидел даже, я ее воспринял, ощутил всем телом, сильнее даже, чем в ночи самого страстного секса. Волоски встали дыбом не только на затылке, но и на груди и даже в паху, я содрогнулся от накатившего возбуждения, словно ее бедра прикоснулись к моим, ее губы прижались к моим, и мы стали одним целым, единым и неразрывным.
— Егор… это… ты… меня? — голос ее доносился обрывками, звучал искаженно, но это был голос моей жены.
— Дааа! — закричал я в ответ, понимая, что соратники ничего не услышат.
Мне было невероятно хорошо, экстаз захлестывал меня волнами, но в то же время я боялся. Подозревал, что это какая-то задумка хитрых нелюдей, и даже если нет, то знал, что они в любой момент могут вмешаться в разговор, снова проникнуть в мой мозг и начать пытки во второй раз.
— Мы… хорошо… море… разрешили, — через шум в ушах пробивались только отдельные слова.
Море? Это что, они на берегу? Хотя бы какой-то ориентир…
— Не говорят… подслушала… двести километров… Столица…
До Столицы двести километров? То есть это совсем под боком.
— Я приду за вами! Обязательно! — рявкнул я, изо всех сил стараясь передать Юле эти несколько звуков.
— …пошли дожди… хочется… ждем! — и на этом слове связь оборвалась, так резко, что я вздрогнул и невольно оперся о стену.
Они живы, они в порядке и не так далеко, и все это просто отлично.
* * *
Из сарая с инструментами мы выбрались, когда снаружи основательно стемнело.
Во все стороны уходили аккуратные дорожки, все пространство между которыми было густо засажено кустарником и деревьями. Из него торчали те же столбики, должно быть отмечавшие места захоронений, оградок и скамеек видно не было, зато иногда встречались здоровенные, метра в три, обелиски.
Лунный свет играл на их боках, словно облитых маслом.
— Это семейные, — пояснил Ррагат. — Под каждым много поколений. Ну, сожженные. Пепел… Ну а Второе оно потому, что первое в натуре не сохранилось, даже забыли, где находилось.
Меня все это мало волновало, главное, что тут никого, и любопытных взглядов мы не привлечем. Издалека доносилась ленивая канонада, гул боевых самолетов и взрывы, кто-то с кем-то продолжал сражаться, но без нашего участия, и меня это вполне устраивало.
— Пошли, — скомандовал я, и мы двинулись по одной из дорожек.
Кладбище тянулось и тянулось, пустынное и тихое, огромное, точно город в городе. Встречались места, где столбики и обелиски стояли тесно-тесно, так что для зелени почти не оставалось места, а кое-где их практически не было, и там виднелись голые полянки, наверняка ждущие новых жителей. В кронах с писком сновали какие-то животные, порхали здоровенные бабочки, но разумных существ мы не встречали.
До границы нам оставался километр, когда небо прямо над нами разорвала багровая вспышка.
Я шлепнулся на брюхо, остальные повалились без команды, Котик шмыгнул в заросли. Вслед за первой вспышкой последовала вторая, и в вышине с тяжелым рокотом прошли две огромные тени, под ударом воздушной волны закачались деревья.
— Это еще что? — буркнул я. — «Тайфуны»?
— Похоже, что они, — подтвердил Дю-Жхе.
Меня больше всего насторожило то, что эти десантные самолеты с вертикальным взлетом двигались в том же направлении, куда направлялись и мы.
— Чтоб я сдох, — я поднялся и посмотрел на ферини. — Давай ты вперед со своими.
Береженого сам Гегемон бережет.
Границу кладбища отмечала низкая стена, вся поросшая мхом, сложенная из тяжелых валунов. А за ней начинались покрытые лесом холмы, уходящие в небо колонны деревьев, короткая, словно подстриженная трава, и свисающие с ветвей лианы с дырчатыми шарами на концах.
Мы прошли по чаще всего метров пятьсот, когда Дю-Жхе вышел на связь.
— Впереди движение, — доложил он. — Что-то вроде патруля, движется в нашу сторону.
— Залегли! — велел я, а сам пополз вперед. — Сейчас буду. Пока ничего не делайте.
Через пять минут я был рядом с ферини и его разведчиками, которые устроились за громадным поваленным стволом. Осторожно выглянул из-за него… и да, вот они, как на ладони, два бойца в таком же как у нас снаряжении, с автоматами, только идут как по бульвару в праздничный день.
Сразу видно — на Бриа не воевали.
— Точно к нам шагают, — прошептал я.
— Может отвернут? — предположил Дю-Жхе.
— Если нет, то будем брать живыми, — решил я. — Хотя бы узнаем, кто это и зачем.
И мы затаились за огромным стволом.
До нас долетел треск сломавшегося под ногой сучка, шорох травы, шелест закачавшейся ветки. Потом несколько слов, произнесенных очень низким голосом — не на общем, так что я ничего не понял.
Я глянул на Дю-Жхе, тот развел руками: не отвернули, придется брать.
Повинуясь его жестам, двое бойцов отложили автоматы и скользнули в стороны. Донеслось шуршание, удивленный всхлип, и после короткой напряженной возни в ночной лес вернулась тишина.
Ферини поднялся, глянул, что творится с другой стороны ствола и сокрушенно покачал головой.
— Одному шею свернули, — сказал он. — Ну как же так неосторожно? А второй? Живой. Тащи сюда и того, и другого.
Два тела шлепнулись на подстилку из короткой травы, одно мертвое, другое лишь без памяти. Двойной щелчок отметил, что два забрала оказались подняты, и я с трудом сдержал ругательства.
Перед нами были гирваны.
— Давай, просыпайся, красавец, — Дю-Жхе похлопал одного из них по щекам, и веки его затрепетали, темное лицо исказилось. — Тихо, — и ферини приставил ствол к шее пленника. — Только попробуй крикнуть.
Гирван вытаращил глаза, пытаясь рассмотреть, к кому в лапы он попал — без фильтра ночного зрения мы для него были не более чем черными силуэтами на темном фоне.
— Очистим же в пламени души мы наши, свободы добудем священные чаши, и сбросим мы плоти завяленный груз, свободы нас ждет неизбежный союз… — шепотом забормотал пленник, и я узнал гимн, который пел Йухиро, наш первый десятник; не молитва, но что-то на нее очень похожее.
— Это мы уже слышали, — буркнул я. — Расскажи что-нибудь интересное, а то уйдешь на перерождение, как твой приятель, — и я показал на второго гирвана. — Хватит этой ботвы. Ну?
— Все мы уйдем на перерождение, — он казался быть смелым, но голос его подрагивал.
— Да, кто раньше, кто позже, — не стал спорить я. — Но если ты расскажешь, кто вы, и что вам тут надо, то мы тебя отпустим, и ты еще немного покрутишься в нынешнем воплощении.
Пленник недоверчиво заморгал.
— Его мы убили случайно, он слишком рьяно сопротивлялся, — пояснил Дю-Жхе. — Говорить будешь?
Читать бесплатно другие книги:
