Гробовое молчание Герритсен Тесс
Детектив Риццоли нахмурилась.
— Что это еще за Чжен И?
— Имя, которое дали сабле, когда она была выкована. Обозначает «справедливость».
— У сабли есть имя?
— А что вас удивляет? Разве в западной культуре нет легенды о мече под названием Экскалибур?
— Мадам Фан, — говорит черный мужчина тихим уважительным тоном, — поверьте, я ни в коем случае не хочу портить саблю. Я понимаю ее ценность и обещаю обращаться с ней осторожно.
— А почему я должна верить вам? — спрашиваю я.
— Потому что хранить и оберегать такое оружие — моя работа. Я доктор Калвин Черри из музея Артура Саклера. Я изучил множество древних мечей. И знаю их историю. Знаю битвы, в которых они использовались. — Он склоняет голову, и этот жест уважения поражает меня. — Я сочту за честь, если вы позволите мне посмотреть на Чжен И, — тихо добавляет он.
Я смотрю в его кроткие карие глаза и вижу искренность, которой не ожидала. Этот человек идеально произносит имя сабли, а потому я знаю, что он говорит на мандаринском диалекте. И, что еще важнее, он понимает — хорошее оружие следует почитать за мастерство его создателя и века, которые ему удалось пережить.
— Идемте со мной, — приглашаю я. — Белла, продолжи, пожалуйста, занятие.
Я веду гостей в дальнюю комнату и закрываю дверь. Достаю из кармана ключ и отпираю шкаф, где на одной из полок лежит длинный предмет, завернутый в шелк. Обеими руками я передаю его доктору Черри.
Он с поклоном принимает его и осторожно опускает на мой рабочий стол. Детективы Риццоли и Фрост наблюдают, как доктор Черри разворачивает красный шелк, извлекая ножны с вложенным в них оружием. Некоторое время он рассматривает сами ножны — из лакированного дерева, с бронзовой отделкой. Рукоять тоже из лакированного дерева, но она обтянута кожей ската-хвостокола, покрашенной зеленой краской. Когда доктор Черри обнажает меч, клинок мелодично звякает, и у меня по коже пробегает нервная дрожь.
— Люедао, — тихо произносит он.
Я киваю:
— Сабля в форме ивового листа.
— Вы говорите, это семейная реликвия?
— Она принадлежала моей матери, а до этого — ее матери.
— И сколько же поколений она была у вас?
— Начиная с генерала Ваши.
Доктор поднимает на меня взор — он явно изумлен.
— В самом деле?
— Такова наша родословная.
— А кем он был, этот генерал? — интересуется детектив Риццоли.
— Такая историческая деталь вам понравится, детектив, — отвечает доктор Черри. — Генерал Ваши — женщина, самая знаменитая среди мастеров парных дао. Воительница, которая дралась двумя саблями, по одной в каждой руке. Во времена правления династии Мин она командовала тысячами солдат, вела их в атаки на японских пиратов, о которых я вам рассказывал. — Доктор с благоговением смотрит на меня. — А вы ее потомок.
Я киваю, улыбаясь ученому.
— Мне приятно, что вы о ней знаете.
— Но это ведь поразительно! Подумать…
— Доктор Черри, — вмешивается детектив Риццоли. — А как насчет сабли?
— Ах да. Ну конечно. — Он достает очки и надевает их на нос. Видно, как за линзами сосредоточенно щурятся его карие глаза. — У этой сабли типичный для дао изгиб ивового листа. Это очень древняя форма, — объясняет он детективам. — Сабля несколько короче, чем обычно, но, я полагаю, это вполне объяснимо, раз оружие создавалось специально для женской руки. Кровостоки тоже типичны, они сделаны, чтобы немного облегчить клинок. Поглядите на эту гравировку на стали! Поразительно, что она до сих пор такая глубокая! А этот эфес — можно было бы счесть его оригинальным, если бы мы не знали, что ему должно быть по меньшей мере пятьсот… — Он осекается.
Я вижу, что доктор хмурится — между бровями над его очками собираются морщины. Несколько мгновений он не произносит ни слова. Затем доктор Черри подносит дао поближе к глазам, скрупулезно изучая режущую кромку клинка. Испытывает его гибкость. Наконец достает из кармана увеличительное стекло и разглядывает через него гравировку.
В конце концов он выпрямляется, смотрит на меня, и я замечаю в его глазах странную грусть. На лице ученого читается сожаление. Он молча вкладывает дао в ножны и передает мне.
— Госпожа Фан, — говорит он. — Благодарю, что позволили мне взглянуть на Чжен И.
— Значит, вы уже закончили? — осведомляюсь я.
— Пожалуй, у нас нет необходимости забирать саблю.
— Доктор Черри, — возмущается детектив Риццоли, — криминалистам нужно исследовать ее.
— Поверьте, вы ищете совсем другое оружие.
Детектив Риццоли оборачивается к детективу Фросту.
— Это та самая сабля, которую ты видел?
Судя по лицу, Фрост смущен. Его взгляд мечется вверх-вниз, между моим лицом и саблей в моих руках. Щеки Фроста алеют — видимо, он понимает, что мог допустить ошибку.
— Так та или нет? — требует ответа его напарница.
Фрост качает головой.
— Я не уверен. Ну, то есть я видел ту саблю всего лишь одно мгновение.
— Детектив Фрост, — холодно произношу я, — когда вы в следующий раз придете сюда, надеюсь, вам достанет учтивости сообщить, чего именно вы от меня хотите.
Моя колкость достигает цели, и он вздрагивает, словно от укуса.
Детектив Риццоли вздыхает.
— Госпожа Фан, несмотря на то что сказал доктор Черри, нам все равно придется забрать саблю для дальнейшего изучения. — Она протягивает руки, ожидая, что я передам ей добычу.
Выдержав паузу, я кладу оружие ей в руки.
— Я рассчитываю, что она вернется ко мне в целости и сохранности.
Гости собираются уходить, и я замечаю, что детектив Фрост в раскаянии оглядывается, однако я отгораживаюсь надменностью, словно щитом, отклоняя все его извинения. Опустив плечи, он выходит за дверь.
— Сыфу? — тихо окликает меня Белла, входя в кабинет.
В соседнем зале ученики, кряхтя и потея, продолжают сражаться, действуя кулаками и ногами. Белла закрывает дверь, чтобы никто из них не заметил удовлетворенных взглядов, которыми мы обмениваемся.
Ход, встречный ход. Игра в шахматы продолжается, и полиция по-прежнему на шаг отстает от нас.
29
Джейн выждала, пока они прошли полквартала, до того места, где были припаркованы их машины, и только тогда обратилась к доктору Черри.
— Почему вы так уверены, что это не то оружие?
— Отвезите его в криминалистическую лабораторию. Пусть его исследуют, если вы мне не верите, — отозвался ученый.
— Мы ищем древнюю китайскую саблю, и вдруг оказывается, что у нее есть такая.
— Вы забрали у нее не ту саблю, которую вы ищете. Да, на режущей кромке есть зазубрины и щербинки, свидетельствующие о длительном использовании, однако гравировка и кровостоки слишком явственны. Эфес тоже, судя по всему, был на этом оружии изначально. А деревянная рукоять, изготовленная в эпоху династии Мин, не смогла бы пережить века и остаться в таком хорошем состоянии.
— Значит, это не старинная сабля?
— Конечно, она прекрасно сделана, ее вес и балансировка соответствуют сабле времен династии Мин. Однако эта сабля — всего-навсего очень хорошая копия. Ей самое большее пятьдесят — семьдесят пять лет.
— Почему вы не сказали этого, когда мы были там?
— Потому что ясно: она верит в подлинность сабли. Она верит, что получила оружие по наследству от предков. У меня не хватило духу разуверить ее, особенно если учесть, что это так много для нее значит. — Доктор бросил взгляд в сторону ворот пайфан. День клонился к завершению, и в Чайна-таун стекались желающие поужинать; они бродили по узким улочкам и рассматривали меню в витринах. Доктор Черри с печалью оглядел толпу. — В музее, где я работаю, — продолжил он, — меня часто просят оценить семейные реликвии. Люди приносят разнообразный хлам со своих чердаков. Вазы, картины и музыкальные инструменты. С ними связаны разнообразные легенды. Почти всегда мой вердикт разочаровывает владельцев, потому что обычно люди приносят вовсе не сокровища, а ничего не стоящие копии. Это заставляет владельцев сомневаться в том, что им рассказывали в детстве, разрушает их личную мифологию. Мне неприятно, что я становлюсь невольной причиной всему этому. Людям хочется верить, что в их семье произошло нечто необычное, и в качестве доказательства они демонстрируют старинное бабушкино кольцо или дедушкину скрипку. Зачем же им слушать жестокую правду о том, что большинство из нас — совершенно обычные люди, а семейные реликвии, которые мы бережно храним, — почти всегда подделки?
— Госпожа Фан верит, что она потомок женщины-воительницы, — проговорил Фрост. — Вы считаете, что это всего лишь одна из семейных фантазий?
— Думаю, ей рассказали родители. А в качестве доказательства подарили саблю.
— Так значит, это неправда. Насчет генерала Ваши.
— Все возможно, детектив Фрост. Вы тоже могли бы оказаться потомком короля Артура или Вильгельма Завоевателя. Если это важно для вас и помогает справиться с повседневностью, тогда в такие вещи стоит поверить. Потому что семейная мифология значит для нас куда больше, чем истина. Она помогает нам справиться с полнейшей ничтожностью нашей собственной жизни.
— Мифология моей семьи целиком и полностью состоит из того, сколько пива дядя Лу мог выдуть за один присест, — фыркнула Джейн.
— Сомневаюсь, что вам рассказывали только об этом, — возразил доктор Черри.
— А еще я слышала, что моя прабабка однажды отравила едой всех гостей, пришедших на свадьбу.
— Я говорю о героях, — улыбнулся доктор Черри. — В вашей семье обязательно должен быть герой. Подумайте об этом, детектив. Подумайте, какое влияние он оказал на ваше нынешнее представление о себе самой.
Джейн размышляла об этом по дороге домой, но в голову первым делом приходили разнообразные плуты и проказники. Двоюродный брат Риццоли, пытавшийся доказать, что Санта-Клаус действительно способен заходить в дом своим традиционным способом. В итоге пришлось разбирать дымоход в жилище его матери. Или дядюшка, ожививший новогоднюю вечеринку самодельными фейерверками, а затем вышедший из больницы без трех пальцев.
Были также истории, полные тихого достоинства, — о двоюродной бабушке, которая была монашкой в Африке, и еще об одной двоюродной бабушке, которая с трудом прокормила восьмерых детей в военной Италии. Их тоже можно было бы назвать героинями, но только более скромными. Обычные женщины, которым пришлось многое вынести, совсем не похожие на легендарную прародительницу Айрис Фан, дравшуюся двумя саблями и водившую в атаку солдат. Это скорее походило на сказку, почти такую же, как истории о Сунь Укуне, Царе Обезьян, защищавшем безвинных и сражавшемся с демонами и речными чудовищами. Айрис жила в сказочном мире, где одинокая вдова могла считать себя мастером сабли, в жилах которого течет кровь древних воинов. Но разве можно винить ее за то, что она предается подобным фантазиям? Айрис умирает от лейкемии. Ее мужа и дочь уже не вернуть. Сидя в одиночестве в своем унылом доме, обставленном унылой мебелью, она наверняка грезит о полях битв и славе. «А я разве не грезила бы?» — задумалась Джейн.
Риццоли притормозила на светофоре, и тут зазвонил ее мобильный. Она ответила, даже не взглянув на дисплей, и была вознаграждена злобной тирадой, прогремевшей ей прямо в ухо.
— Какого черта, Джейн! Почему ты мне не сказала? — почти прокричал ее брат Фрэнки. — Мы не должны допустить этого!
Риццоли вздохнула.
— Я так понимаю, ты имеешь в виду мамину помолвку?
— Я узнал об этом от Майка.
— Я собиралась позвонить тебе, но была занята.
— Ей нельзя выходить замуж за этого парня. Ты должна остановить ее.
— И как я, по-твоему, могу это сделать?
— Ради всего святого, она же еще замужем!
— Ага. За мужчиной, который ушел от нее к шлюшке.
— Не смей говорить так о папе.
— Но он же действительно ушел.
— Это ненадолго. Папа вернется домой, вот увидишь. Просто сначала ему нужно оттянуться по полной.
— Скажи это маме. Посмотрим, что она тебе ответит.
— Черт возьми, Джейн, неужели ты допустишь это? Мы же семья Риццоли. А семьи должны держаться вместе. И вообще — что мы знаем об этом Корсаке?
— Да ладно тебе. Мы же оба понимаем, что он нормальный.
— Что значит «нормальный»?
— Он приличный человек. И хороший коп. — Джейн умолкла, потрясенная тем, что защищает человека, которого не особенно хотела бы видеть в роли отчима. Однако то, что она сказала о Корсаке, было правдой. Он действительно приличный человек. Мужчина, на которого можно положиться. Какой-нибудь другой женщине могло бы повезти куда меньше, чем маме.
— И тебя не тревожит, что он трахает маму? — удивился Фрэнки.
— Тебя же не волнует, что папа трахает Шлюшку.
— Это другое дело. Он мужчина.
Его фраза взбесила Джейн.
— А маме что, нельзя трахаться? — возмутилась она.
— Она же наша мама.
Загорелся зеленый.
— Мама еще жива, Фрэнки, — напомнила Джейн, минуя перекресток. — Она симпатичная, приятная женщина и вполне достойна того, чтобы попытать счастья в любви. Вместо того чтобы изводить ее этим, пошел бы и поговорил с папой. В первую очередь он виноват в том, что мама стала встречаться с Корсаком.
— Да, я поговорю с ним. Наверное, пора ему взять ситуацию в свои руки. — Фрэнки отключился.
«В свои руки? — поразилась Джейн. — Да все это как раз и получилось потому, что папа не сумел вовремя взять себя в руки».
Она бросила телефон на пассажирское сиденье, тревожась о том, как папа воспримет новости. Ее злило, что у нее появилась еще одна причина для беспокойства, еще один шарик, за которым нужно следить, пока жонглируешь десятком других.
Снова зазвонил телефон.
Джейн резко затормозила у тротуара, чтобы ответить.
— У меня нет на это времени, Фрэнки! — рявкнула она.
— Что еще за гребаный Фрэнки? — донесся из трубки не менее раздраженный ответ. — Слушайте, Риццоли, я уже нажрался дерьма с «Красным фениксом» и хочу, чтобы вы это прекратили. — Сомнений не возникало: это был сиплый голос Кевина Донохью. И его восхитительный лексикон.
— Понятия не имею, о чем вы, господин Донохью, — отозвалась Джейн.
— Сегодня днем я получил еще одну. На этот раз ее сунули под дворник моей машины. Представляете, им хватило наглости дотронуться до моей гребаной машины!
— Вы получили еще одну — что?
— Еще одну копию некролога Джоуи. «Увлекался баскетболом и спортивной стрельбой, оставил после себя любящих мать и сестру» и так далее. А на обороте послание.
— И как оно звучит?
— «Он придет за тобой».
— Думаете, это стоит воспринимать всерьез?
— Какая-то жуткая обезьяна порубила двух человек, и вы считаете, что мне не стоит воспринимать это всерьез?
— О какой еще обезьяне вы толкуете? — как можно спокойнее спросила Джейн.
— А я что, не должен знать о ней?
— Эта информация не предавалась публичной огласке.
— Я никакая не публика, ясно вам? Я гражданин, выплачивающий налоги, и моей жизни угрожают.
У него есть доступ к нашему расследованию, решила Джейн. Он нашел лазейку в Бостонское ПУ. Это не должно было удивлять ее. Такой влиятельный человек, как Донохью, способен купить глаза и уши повсюду, включая мэрию и Шрёдер-плаза.
— Выполняйте свою работу, детектив, — велел Донохью. — Ведь ваш долг служить и защищать, не забыли?
«Жаль, что защищать приходится и такие отбросы, как ты», — мелькнуло у нее в голове. Она сделала вдох и постаралась говорить вежливо.
— Мне нужно взглянуть на новое послание. Где вы сейчас находитесь?
— На своем складе в Джеффрис-Пойнте. Я не собираюсь ждать долго, так что приезжайте быстрее.
30
Уже стемнело, когда Джейн через открытые ворота въехала на территорию «Оптовой мясной торговли Донохью» и припарковалась между «БМВ» и серебристым «Мерседесом». Похоже, бандиты и вправду любят эффектные импортные машины. Выходя из автомобиля, Риццоли услышала рев самолета, взлетающего в аэропорту Логан, расположенном совсем рядом. Она проследила, как лайнер, совершив вираж, направился на юг, и подумала о пляжах Флориды, о ромовом пунше и пальмах. Вот хорошо было бы устроить солнечный отпуск и отдохнуть от убийств!
— Детектив Риццоли.
Обернувшись, Джейн узнала одного из крепких телохранителей, которого видела несколько дней назад в доме Донохью. Его звали Шон.
— Он ждет вас внутри, — сообщил Шон и поглядел на ее кобуру с оружием. — Но сначала вам придется сдать вот это.
— В прошлый раз господин Донохью был не против того, что я с оружием.
— Да, но теперь он нервничает куда больше. Из-за этого сообщения, оставленного под дворником. — Телохранитель вытянул руку.
— Я никому не сдаю свое оружие. Поэтому передайте господину Донохью, что он может встретиться со мной в полицейском управлении. Там я с радостью побеседую с ним. — Она повернулась к своей машине.
— Ладно, ладно, — смягчился Шон. — Но только имейте в виду, я не спущу с вас глаз.
— Ага. Как хотите.
Джейн проследовала за телохранителем на склад и, когда тяжелая, снабженная теплоизоляцией дверь с глухим стуком захлопнулась за ней, внезапно пожалела, что не надела более теплую куртку. Она словно перенеслась в ледяную пещеру. Внутри, в складском помещении, почти лишенном окон, было очень холодно — настолько, что Джейн видела облачка собственного дыхания. Шон провел ее за занавес из нарезанного пластика в морозильную зону. С крюков на потолке свисали огромные говяжьи полутуши — ряд за рядом, целый лес подвешенных трупов. Ледяная дымка пахла кровью и убоиной; Джейн даже испугалась, что этот запах надолго пристанет к ее волосам и одежде. Они миновали лес висящего мяса и оказались у кабинета в дальней части здания. Там ее провожатый постучал в дверь.
Она распахнулась, и Джейн узнала второго телохранителя, который знаком пригласил ее войти. Риццоли ступила еще в одно помещение без окон. Закрывшаяся дверь громко хлопнула у нее за спиной. Ее заточили в крепости, находящейся внутри мясного холодильника, и приставили двух вооруженных головорезов, однако она нервничала куда меньше, чем хозяин склада. Вот что такое быть королем ирландской мафии, которого постоянно одолевают паранойя и страх. Обладать властью — значит постоянно страшиться того момента, когда ты ее потеряешь.
Сидевший за своим рабочим столом Кевин Донохью казался еще более обрюзгшим, чем в прошлый раз; его пальцы-сосиски покоились на пакете со струнным замком, в котором хранилось новое сообщение.
— К сожалению, — сказал Донохью, — мои гениальные коллеги обляпали его своими отпечатками еще до того, как показали мне.
— На этих записках никогда не обнаруживали пальчиков, — ответила Риццоли, забирая у него пакет. — Отправитель всегда чрезвычайно осторожен.
Джейн взглянула на лицевую сторону ксерокопии. Тот самый некролог Джоуи Гилмора, что был напечатан в «Бостон глоуб» девятнадцать лет назад. Она перевернула страницу и прочитала сообщение, написанное печатными буквами на оборотной стороне: «Он придет за тобой».
Джейн посмотрела на Донохью.
— Как вы считаете, кто это — «он»?
— Вы что, слабоумная? Речь явно идет о той твари, что бегает по городу с мечом и вершит самосуд.
— Почему это существо должно прийти за вами? Вы в чем-то виноваты?
— Черт возьми, да мне не нужно быть ни в чем виноватым, чтобы понять: передо мной угроза. Я получал их достаточно.
— А я и не знала, что поставка мяса высшего качества — такое опасное дело.
Бандит уставился на нее своими бесцветными глазами.
— Вы слишком умная девочка, чтобы изображать дуру.
— Однако мне не хватает ума понять, что вам от меня надо, господин Донохью.
— Я же сказал вам по телефону. Я хочу, чтобы все это дерьмо прекратилось, пока не пролилась еще чья-нибудь кровь.
— Точнее говоря, ваша. — Джейн посмотрела на двух мужчин, стоявших по обе стороны от нее. — По мне, у вас и так достаточно хорошая защита.
— Но не против этой… этого твари. Кем бы она ни была.
— Твари?
Покраснев от раздражения, Донохью качнулся вперед.
— По городу ходят слухи, что она ломтями, словно мясо для обеда, нарубила двух профессионалов. А потом бесследно исчезла.
— Это были ваши профессионалы?
— Я же говорил вам в прошлый раз. Я их не нанимал.
— И вы даже не подозреваете, на кого они работали?
— Я бы сказал вам, если бы знал. Я забросил удочку, и мне сообщили, что несколько недель назад поступил заказ на того копа.
— Заказ на детектива Ингерсолла?
Донохью кивнул, качнув тремя подбородками.
— Как только об этом предложении узнали на улице, он превратился в ходячего мертвеца. Видимо, из-за него кто-то очень сильно нервничал.
— Ингерсолл был в отставке.
— Но задавал много вопросов.
— О девочках, господин Донохью. О пропавших девочках. — Джейн пристально посмотрела в глаза бандита. — Эта тема должна нервировать и вас.
— Меня? — Он откинулся назад; под его мощным весом стул громко скрипнул. — Понятия не имею, о чем вы толкуете.
— Проституция. Незаконный ввоз несовершеннолетних девочек.
— Докажите это.
Джейн пожала плечами.
— Вот оно как! Ну что ж, я тут подумала, пожалуй, я позволю обезьяньей твари сделать то, что она планирует.
— Она не того преследует! Я никак не связан с «Красным фениксом». Ну да, Джоуи был пронырой. Я не лил слез, когда его шлепнули, но я не отдавал никаких приказов.
Джейн поглядела на некролог Джоуи.
— А кто-то решил, что отдавали.
— Та сумасшедшая из Чайна-тауна. Это все она.
— Вы имеете в виду госпожу Фан?
— Думаю, это она наняла Ингерсолла, чтобы тот задавал вопросы и узнал, кто убил ее мужа. Он подобрался слишком близко к правде, и тут началась война. Если вы считаете, что ирландцы действуют грубо, вам стоит посмотреть, какие штуки вытворяют китайцы. У них есть люди, которые ни перед чем не остановятся. Они прям сквозь стены проходят!
— Это вы про людей или про сказки?
— Разве вы не смотрели фильм «Ниндзя-убийца»? Их с детства учат убивать.
— Ниндзя — японцы.
— Не стоит цепляться к мелочам! У них те же умения, та же тренировка. Вы ведь знаете, кто она, верно? Откуда родом эта Айрис Фан? Она выросла в каком-то тайном монастыре, в горах, где детей учат всяким таким вещам. Вероятно, она уже в десять лет могла сломать шею мужчине. А теперь все эти ученики работают на нее.
— Она вдова, и ей пятьдесят пять лет.
«И еще больная женщина с ужасной манией величия, — добавила про себя Джейн. — Женщина, которая считает себя потомком мифического генерала и доказывает это при помощи поддельной сабли».
— Вдовы это вдовы, а она — это она.
— Вы совершенно уверены в том, что Айрис Фан угрожает вам?
— Доказывать это — ваша работа. Я просто рассказываю вам о своих подозрениях. В тот вечер она потеряла мужа и теперь считает, что это я приказал совершить нападение. Меня обвиняют в причастности к делу «Красного феникса», но на этот раз, черт возьми, я тут совсем ни при чем.
Вдруг раздался сильный грохот, и здание покачнулось. Перед тем как помещение погрузилось в кромешную тьму, Джейн заметила, что лицо Донохью замерло в изумлении.
— Это еще что за херня? — заорал мафиозо.
— Думаю, вырубилось электричество, — отозвался один из телохранителей.
— Ясно, что оно вырубилось. Включите генератор!
— Если удастся найти фонарик…
Шум над головой заставил всех умолкнуть. Джейн подняла взор к потолку — на крыше что-то быстро забарабанило: бум-бум-бум! Вглядываясь в темноту, она чувствовала бешеное биение собственного сердца. Джейн потянулась к кобуре и ощутила пот на своих ладонях.
— Где включается генератор? — спросила она.
— Н-на складе, — ответил один из мужчин; его осипший от страха голос звучал где-то совсем близко. — Распределительная коробка на задней стене. Но в темноте я ее не найду. Особенно если эта тварь… — Он осекся, когда сверху снова донесся звук, едва слышный, словно дождевые капли, падающие на крышу.
Джейн порылась в своей сумочке, достала маленький фонарик и включила его. Луч света упал на испуганное, блестящее от пота лицо Донохью.
— Позвоните девять-один-один, — приказала она.
Донохью схватил трубку беспроводного телефона, лежавшую на столе, и тут же бросил ее.
— Не работает!
Джейн сняла с ремня свой мобильный. Сигнала не было.
— У вас тут все освинцовано, что ли? Или как?
— Здесь пуленепробиваемые и взрывостойкие стены, — объяснил Донохью. — Это меры безопасности.
— Великолепно. Совершенно мертвая зона.
— Вам придется выйти наружу, чтобы поймать сигнал.
Читать бесплатно другие книги:
