Бракованная Резник Юлия
В ответ Сара Измайловна удосужилась лишь кивнуть. Её тяжёлый, придавливающий к земле взгляд Вета ощущала всю дорогу, пока не свернула к лестнице. Ну и чего та на неё пялилась, интересно?
Между тем в столовке при отделении заканчивался обед. Есть баланду, которой кормили в больнице, Вета так себя и не заставила. Но поскольку возвращаться в палату ей не хотелось, она взяла какао, пресную булочку и устроилась за самым дальним столом, который был отгорожен от общего пространства огромной, разросшейся в деревянной кадке китайской розой.
– Ну ты чего? Ты чего, Светка? Не плачь!
– Н-не могу. Сил уже нет никаких, Зина Петровна. Так она меня достала, что хоть в петлю! – пожаловалась девица и громко высморкалась. Вета навострила уши. Было жуть как интересно, хоть и неприлично, подслушивать не предназначенные для чужих ушей разговоры.
– Ну, а ты как хотела? У Светланы Савельевны на нашего Кешеньку были свои далеко идущие планы. А ты, когда лезла старшей наперерез, чем думала, м-м-м?
– Я думала, что они расстались! Она же старая совсем.
– Кто? Светлана? Тоже мне – старая. Ей сорок три всего. Тогда мне, исходя из твоей логики, уже вообще на покой пора?
– Ну что вы, Зина Петровна, я не о том, вы же знаете. Вы у нас вообще женщина в самом соку. А вот Светлана Савельевна… Это и не женщина вовсе. А сущий дьявол.
– А вот и нет. Ты бы сама как поступила на её месте?
– Не знаю! Но точно никого не стала бы третировать.
– Ты на Светку-то не серчай. Уж если кто и виноват в произошедшем, то это наш заведующий. Врач он от бога, но сколько девок попортил! Тьма. И никак не остановится, вот напасть. Так что ты, милочка, закати губу. И если он тебе знаки внимания оказывает, не думай, что они хоть что-то да значат. Ты – новенькая, надо было сразу тебя предупредить, какой он у нас любвеобильный. Да только кто ж знал, что ты так быстро ему уступишь.
– Я не уступала!
– Ага. Как же. Ой-ёй! Времечка-то сколько! А у меня ещё конь не валялся… Ну надо же! Всё, вытирай сопли и возвращайся к делу. Даю тебе десять минут.
Из-за живой изгороди послышались звуки отодвигаемого стула и ударяющихся о толстые пятки Зины Петровны шлёпок. Вета разломила булку и в раздражении отбросила одну половинку на стол, а в другую впилась зубами.
Вот тебе и Коган. Не то чтобы она узнала о нём что-то новое, но всё-таки, всё-таки… И там он успел, и тут. А ведь Сандалова ещё буквально несколько часов назад вполне допускала мысль, что он по ней до сих пор сохнет. И так её эта мысль грела, что теперь, когда она развеялась, Виолетту охватил озноб.
Вета вернулась в палату, хлопнула дверью и улеглась в кровать. Она пыталась себя убедить, что происходящее её не касается. Но получалось у неё не то чтобы здорово. А тут ещё, как на грех, нагрянул Коган. Со своей очередной проверкой.
– Привет. Как ты?
– Отлично. Давай уже меня выписывай.
– Позволь мне самому об этом судить.
– Эй! Что ты делаешь? – возмутилась Вета и вцепилась в его красивые руки.
– Хочу проверить следы проколов.
– Я проверяла сегодня утром. Они в полном порядке.
Там зло сощурился:
– Может, позволишь в этом убедиться тоему лечащему врачу?
Понимая, что ведёт себя как глупая истеричка, Вета разжала пальцы. За окном по жестяному отливу стучала капель. Виолетта сосредоточила внимание на этом звуке, чтобы отвлечься от тех ощущений, что в ней пробуждали осторожные движения Тама.
– Здесь не больно?
– Нет.
– А так?
– Всё в полном порядке, – процедила Вета.
– Может, объяснишь, что случилось? – не выдержал Тамерлан, возвращая на место приспущенную резинку на её брючках.
– Ничего. Как я сказала, всё в полном порядке. Можешь не бегать ко мне каждые полчаса.
– Я думал, тебе приятно моё общество, – в голосе Когана Вете послышалось некоторое напряжение.
– Конечно. Но у тебя кроме меня полным-полно дел. Пациенты… На всё готовые, глядящие тебе в рот медсестрички и так далее.
Она сначала выпалила это всё на одном дыхании, а потом поняла, что сделала. Вета почувствовала как румянец залил ее щёки алым, и спустился пятнами вниз. Если бы Сандалова не зажмурилась, то наверняка бы увидела изменившийся взгляд Тамерлана. И удивление в его глазах, и неверие, и смех, и надежду…
– Та-а-ак, – протянул он. – И что, позволь спросить, это означает?
– А на что это похоже?
– На ревность.
– Ты что же, Иннокентий Сергеевич, опять приболел?
– Не-а, я здоров, как бык. Так что тебе обо мне наплели?
Этот гад поёрзал, отвоевывая себе местечко, и улёгся рядом с Виолеттой на койку! Взбешённая такой наглостью, она попыталась ткнуть его в бок локтем. Но места для замаха не было совершенно. Коган её трепыханий даже не ощутил.
– Конкретно мне? Ничего. Но о тебе по всей больнице ходит столько слухов, что от них даже при желании не скроешься.
На её отповедь Тамерлан ответил молчанием. И тем еще больше взбесил. Вета сложила на груди руки и попыталась хотя бы не пыхтеть, как обиженный инфантильный ребёнок. Но надолго её терпения не хватило и уже спустя пару секунд она опять набросилась на Тамерлана:
– Ну, чего ты молчишь! Скажи, что они врут.
– Кто?
Нет, ну, как же он её бесит! Словами не передать.
– Те, кто рассказывает о тебе всякое.
И опять Коган взял длинную-длинную паузу. Будто её вопрос был слишком сложным и на самом деле требовал вдумчивого ответа.
– Нет, такого я говорить не стану. Иначе, боюсь, совру.
– Пф-ф-ф!
– Что? Всё-таки ревнуешь?
– Нет! Поражаюсь. Ты хоть представляешь, как это непрофессионально?!
– До тебя никто не жаловался. Но раз ты против, мне, наверное, придётся пересмотреть своё поведение.
– Я – против? Да мне вообще всё равно. Хочешь – хоть всех тут перетрахай.
– И Зину Петровну? – притворно ужаснулся Коган. – Господь с тобой, Вет.
Этого уже Сандалова не стерпела. Извернулась, выхватила из-под спины подушку и принялась охаживать Когана по голове. Впрочем, тот не позволил ей разгуляться. С неожиданной силой спеленав хулиганку по рукам и ногам, Тамерлан осторожно её зафиксировал и рявкнул так, что задрожали стены:
– Замри! Никаких резких движений. Ты что, совсем спятила? Хочешь мне всю работу похерить? Выражай свою ревность как-то иначе, ага?
– Как-то иначе? – возмутилась Сандалова, смаргивая красную пелену с глаз.
– Вот именно. Без вреда репродуктивной системе. Она нам ещё понадобится.
Если что-то и могло заставить её присмиреть, то вот это короткое «нам». Вета облизала губы. Отвернулась, снова вскинула взгляд на нависающего над ней всем телом Когана. И, видно, он её загипнотизировал, не иначе, ведь как ещё объяснить её тихое:
– Ладно.
Зрачки Тама потрясённо расширились, выдавая его реакцию. После он по-мальчишески широко улыбнулся и, скатившись на бок, положил ей на живот, аккурат между заплатками пластыря, свою ладонь. Это было ужасно трогательно. Слёзы вскипели под плотно прикрытыми веками.
– Все эти женщины… – Там кивнул на дверь, – ничего для меня не значат. И не значили никогда.
– Понятно.
– Хочешь ещё что-нибудь спросить?
Вета закусила щёку. И неопределённо повела плечами. Тянущая боль в животе присмирела, будто его волшебные руки способны были её унять.
– Если только… Нет. Ничего.
– Может, всё же договоришь?
– Как скоро в эту категорию войду я сама?
– Какую категорию? – искренне удивился Там.
– Ничего для тебя не значащих.
Честность требовала определённого уровня смелости. Так что, когда Тамерлан тихо засмеялся, Вета этого не оценила и опять взбесилась. Дёрнулась, хотя буквально две минуты назад обещала ему беречься. Всем телом напряглась.
– Может, ты бы дождалась ответа, прежде чем вновь на меня набрасываться?! – разозлился Коган.
– Что ж. Пожалуйста. Отвечай. А потом уходи. Я устала.
– Господи, как с тобой тяжело! – вздохнул Коган. – Но, знаешь, в чём правда? Без тебя – вообще невыносимо. И да, ты не перейдёшь ни в какие другие категории, хотя, клянусь, я бы этому даже обрадовался. Так и останешься навсегда…
Договорить Коган не успел, потому как в палату к Вете заявилась Сара Измайловна.
Глава 15
– Ах вот где вы, доктор! А я вас повсюду ищу.
Там поморщился, с трудом погасив в себе желание отдёрнуть от Веты руки. Ему стукнуло тридцать четыре года, он давно уже не нуждался ни в чьём одобрении, и только матери до сих пор каким-то немыслимым образом удавалось делать так, что он каждый раз, поступив по-своему, чувствовал себя провинившимся первоклашкой.
– Что-то случилось?
– А почему же ещё я вас, Иннокентий Сергеич, ищу?
Ну, допустим, других причин для появления матери в его поле зрения могло быть сколько угодно. Например, она могла притащить ему суп на обед, потому что суп – это полезно, а он сам его себе сварит. Ещё мать могла специально спуститься или чтобы предупредить о надвигающийся непогоде так, словно он не получал тех же эсэмэсок от МЧС, какие получала она, или, например, прийти, дабы, лично удостовериться, что её драгоценный сынок тепло оделся и не отморозит те части тела, которые ещё не потрудились на ниве продолжения их славного рода Коганов.
– Это срочно?
– Ну, можешь ещё полежать. Я подожду, чего уж… – иронично заметила Сара Измайловна, смерив сжавшуюся Виолетту внимательным и холодным, как Арктика в зиму, взглядом.
Что ж, может так даже лучше. Видит Бог, Коган не был так уж уверен, что готов обсуждать свои чувства к Вете сию минуту. В глубине души Там до сих пор опасался, что она в лучшем случае не сможет на них ответить, а в худшем – посмеётся над ними или что-то вроде того. В нем ещё жил тот Кеша Коган – невзрачный, отстающий в физическом плане от сверстников, тощий низкорослый пацан с длинным носом и большими ушами, которого, если повезет, девчонки не замечали, а если нет – смеялись над ним. И сколько бы баб он после не перетрахал, сколько бы побед не одержал, тот мальчишка жил в нём и поныне.
– Я к тебе попозже зайду, ладно?
Вета скупо улыбнулась и кивнула, мол, хорошо. А после бросила полный опаски взгляд на Сарру Измайловну. М-да… А ведь мать и впрямь могла стать для них с Ветой проблемой. Ага, ещё одной, как будто остальных им было мало. Если от Сандаловой Коган свои чувства скрывал весьма успешно, то от матери скрыть свою влюблённость ему не удалось. Иногда Таму казалось, что она обладает мифическим третьим глазом. Тем, что зрит незримое и для других недоступное. Так что всё она знала, и оттого недолюбливала Ветку, то ли ревнуя к ней, то ли ещё какого-то чёрта.
– Ну и что у вас за срочность, Сара Измайловна?
– Не паясничай! Тоже мне… Что эта… – кивок в сторону оставшейся позади палаты, – здесь делает?
– То же, что и все другие мои пациентки.
– Со всеми другими ты в кровать не ложишься.
– Ой ли…
Сара Измайловна изменилась в лице, чего он, собственно, и добивался своей хулиганской выходкой. Иногда мать так его доставала, что Там просто не мог отказать себе в удовольствии её поддразнить.
– Ты такой же кобель, как и твой отец. Упокой господи его душу.
– Это всё? Или у тебя ко мне остались вопросы?
– Я говорила с Илюшей Левиным. Он мне нашептал, что ты опять отказался от его предложения.
– Мы что, опять об этом, мам? Тебе не надоело? Я же сказал, что не буду переезжать в Израиль. Мне и здесь хорошо. Как ещё объяснить, чтобы ты поняла?
Казалось бы, за столько лет он должен был привыкнуть к настойчивым увещеваниям матери перебраться на запад. Началось это тысячу лет назад, в классе десятом, а может, и раньше. С давления при выборе профессии. Уж очень Саре Измайловне хотелось, чтобы он выучился на айтишника. В этой сфере ей виделись большие перспективы. Потом, когда Там отстоял своё право поступать в медицинский, мать из шкуры вон лезла, чтобы впихнуть его на стажировку, подтвердить диплом, протащить в научный журнал написанные сыночком статьи, обнародовать результаты его исследований… И в этих вопросах, надо сказать, Там ей всячески потакал. Он горел своей профессией, был в ней хорош и амбициозен. Его манили новые вызовы. Он их принимал, делая себе имя в медицине. Но переезжать Тамерлан был не готов, даже когда его стали настойчиво приглашать на работу в лучшие клиники мира. Мать каждый раз заламывала руки и начинала его убеждать не губить свой дар. А Там, хоть убей, не мог понять, с чего она решила, будто он что-то губит? Это на западе таких врачей, как он, было много. А тут… Вот уедет он – у кого будут рожать его одноклассницы? У Любы Травкиной? Так у неё ж руки не из того места растут. А лечиться у кого? У тех, кто с современным оборудованием как та мартышка с очками? Взять хотя бы случай Сандаловой. Там ведь нужно было действовать виртуозно. Мануальный навык иметь, железные нервы и адовое терпение. Стоило Тамерлану представить, что Ветка доверила бы проведение операции кому-то другому, как у него начиналась паническая атака. Нет-нет. Куда он поедет? Зачем?
– Это всё из-за этой девицы? Сколько лет я тебе говорю – выбрось её из головы. Она ногтя твоего не стоит.
– Ну вот. Ты опять за своё.
– Мне сколько лет? Я когда внуков увижу, Кеша?
– Начинать лучше через несколько месяцев. В идеале – через полгода. Точней скажу после осмотра… Угу.
– Что начинать? – изумилась Сара Измайловна.
– Попытки делать детей. А там как бог даст.
– Ты собираешься делать детей? Кому, господи? Вете?
– Ну а кому ещё, мам? Ситуация у неё, конечно, сложная, но не безнадёжная. Думаю, всё у нас получится.
– Я не пойму, это что – такая шутка?
– Почему? Нет. Мы однозначно будем пытаться.
– Ты с ней встречаешься, что ли?!
– Нет. Она ж в больнице лежит, мам. Какой – встречаетесь?
– Не ёрничай! Говори матери всё, как есть! Или я… или я…
– Выпорешь, что ли?
Там ухмыльнулся и остановился, чтобы пожать руку пробегающему мимо анестезиологу.
– Господи, кажется, у меня сердечный приступ.
– Мам, не начинай. Тебя не убьёт даже ядерный взрыв.
– А ты доконаешь! Вот так рожай, воспитывай, расти! А он…
– Да что – я? Ты ж спишь и видишь, как бы меня пристроить в хорошие руки.
– В хорошие! В том-то и дело. А ты? Ну кого ты себе выбрал? Девку эту, избалованную, бракованную разведёнку?!
– А здесь ты остановишься. Потому что ещё хоть слово и… – Там, не скрывая злости, сощурился, – …и будет поздно. Я не прощу. Это понятно, мама?
Сара Измайловна возмущенно запыхтела, но развивать свою мысль не стала. Поостереглась. Лишь добавила:
– Ну а если она не родит, Кеша? Так и будете всю жизнь друг на друга любоваться?
– Нет. Мы будем решать проблемы по мере их поступления. Извини, у меня полно работы.
Там ушёл, демонстративно громко шлёпая тапками по полу. Закрыл дверь и, подойдя к столу, потянул на себя гору сложенных карт, которые предстояло заполнить. Не то чтобы он сам не думал о будущем. Хотел ли он ребёнка? Да, наверное, но не фанатично. Не настолько, чтобы отказаться от Виолетты, если ей всё же не удастся забеременеть. Но он так же очень хорошо понимал, какой проблемой это может стать для неё. Женщины намного острее воспринимают собственную несостоятельность. Бракованная… Хм. Это же надо было такое придумать! Как будто женщину делает женщиной способность родить! Тогда все забулдыги, что плодятся ради пособия, – самые женственные создания на планете. Ага. Как бы не так. Вопрос в другом – как убедить Вету в том, что и без детей можно жать вполне счастливо? И стоит ли? Если у них ещё остаётся шанс. И какой! Может он и был излишне самовлюблённым, как неоднократно замечала Сандалова, но лучше ту операцию вряд ли бы кто-то сделал. Коган был собой доволен, и не без причин.
Когда дверь в его кабинет открылась, стопка незаполненных карт значительно сократилась в размере.
– Там, вот ты где. А я тебя повсюду ищу!
В последний свой визит Краснов так его достал, что Тамерлан вздрогнул.
– Если ты опять по поводу Дуниной беременности, то ничего нового я тебе не скажу! – взвыл он и, поднявшись со стула, с досадой тот пнул. А Краснов, счастливый засранец, лишь улыбнулся шире. Видно, первый психоз прошёл, Семён обрёл почву под ногами и даже пустил корни, став как будто снова незыблемым. Всё-под-контролем-держащим воякой, секретным агентом, или кем он там был?
– Я вообще-то по другому вопросу, – хмыкнул Семён и растёр мечтательно бровь большим пальцем.
– М-да? И по какому же?
– Я женюсь!
– Давно пора. Поздравляю.
– И хоть Дуня не хочет пышного торжества, я всё же планирую праздник. Она его заслужила.
– Отлично. Если ты так считаешь.
– Ага. Так вот, среди наших друзей все давно женаты. Как ты смотришь на то, чтобы взять на себя роль шафера?
– Это тот, который ходит с дурацкой ленточкой и отдувается в конкурсах за жениха?
– До конкурсов, надеюсь, не дойдёт, – рассмеялся Семён. – Так, чисто формальность. И можно без ленточки. Так что?
Что? Да он был польщён, мать его! Вот ведь… Польщён до глубины души, хотя и понимал, что у Семёна не было особенного выбора, и, возможно, будь он, тот бы пригласил на эту почётную роль кого-то другого.
– Хм… А кто дружкой-то будет?
– Во-о-от! Узнаю Кешу. А то как подменили, – все сильней веселился Краснов. – С дружкой у нас тоже туго.
– Возьмите Виолетту. А то она ещё чего доброго устроит мне сцену ревности, – предложил Там, сам не зная зачем. Возможно, ему по какой-то идиотской причине захотелось отдельным образом обозначить для Краснова, что Вета теперь его. Потому, что это к Краснову он её ревновал в школе. Ревновал люто. До раскалённых белых кругов под веками.
– Серьёзно? – глаза Семёна удивленно расширились. – Вы встречаетесь?
– Ага. Вроде того.
– Так это же прекрасно! Я тебя от души поздравляю. Ты этого давно хотел, правда?
Тамерлан стиснул зубы, но всё же кинул. Кивнул потому, что в голосе Краснова не было ни превосходства, ни жалости, ни снисхождения. Он говорил с ним, как с равным. Не смотря на то, что у него был шанс там, где у Когана ещё недавно шансов не было в принципе. За эту простоту и отсутствие каких бы то ни было понтов Там его и любил. И тогда, в юности, и теперь, будучи взрослым, состоявшимся мужиком. Не шпионом, конечно, но тоже очень даже хорошим в своём деле специалистом.
– Ага. Ждал, когда перебесится.
– Она хорошая девочка. Ей просто не повезло.
– Да. Это точно. Папаша у неё тот ещё козлина. Царство ему небесное.
– Тогда решено? Я о деталях сообщу в чате. Думаю, в воскресенье всё и провернем.
– В какое из?
– В это!
– В это?!
– Сам понимаешь, тянуть я не горю желанием. Пятнадцать лет ждал.
– Но как ты собираешься всё организовать за такой короткий промежуток времени?
– А что там организовывать? – отмахнулся Краснов. – Ну, не конкурсы же, – улыбнулся. – Посидим в «Рубене» по-свойски и разойдёмся. Мариам обещала всё-всё организовать. Ты в курсе, ей только дай возможность.
– Угу.
– Кстати, бери на заметку. По деньгам, конечно, выходит кусаче, но для наших девочек всё самое лучшее, правда?
Коган покивал, довольный, что хоть кому-то из школьных приятелей знакомы его проблемы. Остальные же так поднялись, что вопрос финансов их как будто перестал волновать – Жека Кравец, Ромка Быков… Нет, не подумайте, Там тоже зарабатывал весьма неплохо. Мог позволить себе и квартиру купить, и хорошую тачку в кредит оформить, но его доходы и близко были не сопоставимы с доходами некоторых его друзей. Или с доходами тех, на кого обычно обращала внимание Вета. Именно последний пункт его смущал, пожалуй, больше всего. Хотя они вроде уже и разобрались с тем, что у Веты никогда не было богатых любовников, Там один чёрт боялся, что стоит ей увидеть рыбу крупнее, как она моментально переключится на неё. Конечно, это были малодушные мысли неуверенного в себе идиота. Там гнал их от себя, но они всё равно возвращались.
Глава 16
– Ну наконец-то! Я тебя повсюду ищу…
– Мама? – Вета растерянно уставилась на застывшую в дверном проёме мать и с удивлением подумала о том, что та, оказывается, до сих пор здесь, а она и не знала. В дежурных разговорах по телефону до обсуждения их местонахождения дело не доходило, чему сама Вета, до недавних пор мающаяся в больнице, была только рада, да и новой встречи никто ей не предлагал. Вот почему Виолетта решила, что мать с отчимом благополучно вернулись домой. А оно вон как, оказалось….
– Привет, милая. Мы с Кириллом хотели пригласить тебя где-нибудь посидеть. Ну, по-семейному, знаешь ли.
– Эм… – Что тут скажешь, кроме: – Как видишь, я занята.
– О!
Вот такое общение междометиями. Вета даже улыбнулась. Надо же! Её мать выглядела действительно удивлённой. Как будто не считала, что её дочь занимается чем-то важным. И всерьёз полагала, будто может вот так к ней заявиться, и Вета, всё бросив, с радостью кинется исполнять все её прихоти.
– Через двадцать минут у меня часовой перерыв. Можете пока заказать что-нибудь в баре Мариам. И на меня тоже, чтобы я успела поесть. Сейчас там будет много народу, так что супербыстрой подачи можно не ждать.
Обеденное время было и впрямь горячей порой. С водопадов, что располагались чуть выше в горах, возвращались экскурсионные группы. Те люди, что побогаче, непременно заезжали в их расстраивающуюся деревню попробовать фирменную кухню от знаменитого шефа. В отличие от большинства ресторанов в курортных городах и городках, не слишком заботящихся о своей репутации, в заведениях Мариам кормили действительно вкусно и марку держали.
– Это по этой же улице…
Пациентка в кресле поёрзала и недовольно нахмурилась, явно намекая, что процесс общения доктора Сандаловой с не вовремя заглянувшей родительницей затянулся. Спешно вернувшись к своим обязанностям, Вета напоследок отмахнулась от матери:
– Да, на этой же. В тупике, – и обратилась к пожилой даме: – Ну что, анестезия подействовала? Лицо покалывает? Работать я буду вот такой канюлей… Вы уже знакомы с её подружками, правда? – добавила Вета, улыбаясь, в попытке наладить почти утраченный контакт с пациенткой.
– А то как бы я оставалась такой красивой?
– Верно, – засмеялась Вета, но её мысли были далеки от веселья. Хотя, вернувшись к работе, она немного воспрянула духом – здесь всё было привычно, здесь появлялась надежда, что всё будет хорошо. Нет, шикарно! Зря она, что ли, вложила в это место все свои деньги? Да что там – душу вложила. Настроение портили разве что бесконечные счета. И необходимость себя щадить, которая после операции полностью исключала для Веты большие заработки. Она брала всего несколько пациентов в день, чтобы хоть как-то сводить концы с концами и не растерять клиентскую базу. И тут даже Тамерлану не нужно было стоять у неё над душой, Сандалова и без него понимала, как важно дать себе время оправиться. Так вот, всё было по большей части неплохо. А теперь эта встреча с отчимом, которого Вета на дух не переваривала, – и всё настроение коту под хвост.
– Ну что? – Вета осторожно покрутила лицо пациентки, дабы убедиться, что всё сделала симметрично. – Всё великолепно. Отёк через пару часов спадёт. Препарат будет набирать силу в течение нескольких месяцев.
Семейная встреча, видите ли… В гробу она их видала! Кто вообще придумал, что это кому-то нужно?
Вета быстро переоделась. Прихорашиваться не стала. Зачем? Чтобы потешить больные фантазии отчима? Закинула на плечо сумочку и пошла к бару, подбадривая себя тем, что в кои-то веки вкусно поест. Её бюджета на обед в ресторане уже давно не хватало.
Мать, завидев появление Веты у гардероба, вышла из-за стола к ней навстречу.
– Господи, Виолетта! Ты не могла привести себя в порядок? На вот, губы подкрась.
– Зачем?
– Затем! Я хочу тебя кое с кем познакомить.
– И с кем же?
– Один приятель Кирилла.
– Я не хочу ни с кем знакомиться, мама.
В висках застучало от злости. Вета стиснула зубы, мышцы натянулись, усиливая болезненную пульсацию.
– Глупенькая. Это богатый мужик. Поймаешь его на крючок – разом решишь все свои проблемы.
– У меня нет проблем.
– Ага. А миллионные кредиты не в счёт, да? Не будь дурочкой.
Вета резко отвернулась, не в силах выносить снисходительный взгляд матери. И натолкнулась на полный сочувствия взгляд Мариам.
– Мариам! Вот так встреча. Как ты… похорошела!
– Спасибо, Светлана Васильевна. Как вам у нас? Всё хорошо?
– Более чем. Ах, вот, кажется, наш заказ выносят. Вета, поторопись. Что ты застыла?
Виолетта мельком взглянула на себя в зеркало. Выглядела она вполне нормально – широкие брюки из коллекции Chanel столетней давности, миленький свитер. На лице ни грамма косметики. Светлые волосы, примятые медицинской шапочкой, Вета предпочла стянуть в узел. Она не готовилась ни с кем знакомиться. И уж тем более, выражаясь языком матери, ловить кого-нибудь на крючок. Вот и результат.
Когда они подошли к столику, никому из двух сидящих за ним мужчин и в голову не пришло подняться. Отводя глаза от отчима, Вета мельком прошлась по его другу. Коренастый шкафоподобный мужик. На лицо не красавец, но и не урод.
– Александр Сомов. Партнёр Кирилла. А это моя дочь, Виолетта.
– Ни за что не поверю. Скорее, сестра.
Более заезженный комплимент сложно было представить. Вета слегка поморщилась, надеясь, что этого не заметят. Села на стул, чувствуя себя как в капкане, зажатой между этим самым Александром и собственным отчимом. Ситуацию скрашивал лишь заказанный матерью стейк, за который, как надеялась Вета, заплатит кто-то другой. А не так, как это было в «Рубене», когда мать оставила её один на один со счётом, и если бы не Коган… Коган. Кешка… Хотя, конечно, ни черта ему это глупое имя не идёт. Вот прозвище, что они ему дали ещё в пятом классе, – да. Совершенно другое дело. Тамерлан. Там. Тамушка…
– … и поэтому мы бы могли вложиться в этот проект.
– Что, простите?
– Саша говорит, что в определённых кругах пошёл слух, что Быков собирается свернуть проект строительства курорта. Ты что-нибудь об этом слышала?
Ага. Из первых уст, что называется. Только хрен она в этом признается. Уж точно не для того, чтобы всякие Александры Сомовы, понаехавшие из столиц, здесь что-то делали, тянули свои руки к тому, в чём они вообще ни черта не смыслят.
– Свернуть? Ну что вы. Роман ничего не планирует сворачивать. Откуда такая информация?
– А у вас откуда? – чуть сощурился этот самый Сомов.
Вот же стервятник. Налетел, думает, сейчас пока Быков слаб, он его и прижмет? Чёрта с два. Роман ни за что так просто не сдастся. Этот Сомов его просто не знает. Быков… как Бык. Долго запрягает, но что-то для себя решив, прёт так, что хрен его остановишь.
Читать бесплатно другие книги:
