Бракованная Резник Юлия

Глава 17

Если бы в одиннадцатом классе кто-то Вете сказал, что она будет дружкой на свадьбе Семёна и Дуни, та бы смеялась неделю. В то время Виолетта так Дуню ненавидела, так завидовала ей, что об этом не могло быть и речи. И ведь завидовала она не только тому, что той удалось невозможное – по-настоящему влюбить в себя Краснова, но и её какой-то совершенно потрясающей цельности. Дуне были чужды сомнения. Те сомнения, что были знакомы каждому застывшему на пороге взрослой жизни подростку. И страхи… В отличие от сомневающихся по любому поводу друзей, Дуня точно знала, чего хочет, и имела отчётливое представление, как этого достичь. В какой пойти вуз, куда пристроиться на летнюю стажировку. Откуда начинать, как подниматься к намеченной цели и так далее, и так далее. А ещё она была большой интеллектуалкой. Такой начитанной и умной, что у Веты, не особо парящейся по поводу учёбы, образовывался комплекс размером с Гренландию – невиданное дело для неё той, самоуверенной! Не то чтобы Виолетта была глупой… Скорее поверхностной. Пока отец был губернатором, перед ней были открыты двери любого вуза. И смысла напрягаться, рвать жилы, сидеть за нудными книжками просто не было. Она и не сидела. О том, насколько ошибочной была такая тактика, Вета узнала, лишь когда отца повязали, и оказалось, что ей нужно поступать в универ на общих основаниях. К тому моменту о каких-нибудь Оксфордах речь уже даже не заходила. Не будь ректор меда другом её отца, Вета и туда бы не прошла. Все это знали. Знал это и Там, который к поступлению в тот же вуз готовился добрых три года. Вот почему он её невзлюбил ещё больше. Так невзлюбил, что как будто не замечал, что она из шкуры лезет, чтобы догнать своих заумных одногруппников. Всунуть-то её всунули, а вот учиться пришлось самой.

– Не знаю, тебе не кажется, что это колье лишнее?

– Нет, Дунь. Всё хорошо. Ты выглядишь… идеально.

Маленькая, как эльф, с натуральным ярко-рыжим цветом волос, за который большинство женщин отдали бы душу, Дуня походила на язычок пламени. Такой же подвижный, живой и тёплый… Вета хотела бы быть такой. Когда дорастёт ментально. Когда дадут результат все те тренинги личностного роста, которые она один за другим поглощала. И придёт та самая пресловутая осознанность.

– Правда?

– Да. Семён умрёт, когда тебя увидит.

– Ну уж нет. Мне он нужен живым. Нам… – Дуня погладила пока ещё плоский животик тем самым, знакомым каждой будущей мамочке жестом. У Веты пересохло во рту. И некстати вернулись невесёлые мысли. А светит ли это ей, или… Чтобы не показать Дуне своего состояния, Виолетта отошла к окну.

– А вот, кажется, и банда жениха едет. Целый кортеж.

Оттесним Вету в сторону, Дуня уставилась на вереницу внедорожников, въезжающую во двор. Во главе, конечно, была машина Семёна. Никаких традиционных конкурсов, слава богу, никто устраивать не стал. Так что поднялся новоиспечённый жених довольно быстро. Вета даже не успела настроиться. Собственно, на Краснова Виолетте было плевать. Гораздо больше её беспокоила встреча с его шафером. Когана она не видела с той самой безобразной встречи в баре.

– Дуня! Дуня! – кричали, ввалившиеся в квартиру гости. Краснов нерешительно застыл, возвышаясь над всеми ними едва ли не на полголовы и трогательно прижимая к широкой груди букетик ландышей.

– Разуваться?

– Нет, так иди! – невольно улыбнулась Вета и ткнула пальцем в сторону комнаты. – Она тебя уже заждалась.

– Я ж вроде не опоздал… – растерялся Краснов ещё больше.

– Нет, конечно. Да ты топай, женишок, топай…

Семён ломанулся вперёд, как медведь по бурелому. Куда делась его данная природой лёгкость? В дверном проёме мелькнуло белопенное платье Дуни, Семёнов чёрный костюм… Ин и Янь слились навсегда воедино.

– Ты шикарно выглядишь, – тихо заметил Коган. Его слова могли потеряться в шуме, поднятом гостями, но нет. Вета всё услышала довольно отчётливо.

– Спасибо. Ты тоже.

– Вет, я хотел извиниться.

– Проехали. Сейчас не время.

– Да? Ну ладно. Как ты себя чувствуешь?

– Ещё лучше, чем выгляжу.

Голос Виолетты звучал довольно сухо, хотя она того не хотела. Пусть он обидел её, пусть причинил боль, но показывать, что выпад достиг своей цели, было не в её правилах. Тем более, что с тех пор чего она только не передумала, вертя ситуацию то так, то эдак. И, в конце концов, пришла к тому, что, может, он даже и прав. Ведь Сомова со счетов Вета сбрасывать не спешила. То ли придерживая этот вариант на самый крайний случай, то ли… чтобы раз уж Коган так плохо о ней подумал, по давно заведённой традиции оправдать его ожидания. И наказать тем самым опять же – то ли его, то ли себя.

– Ты же помнишь, тебе ещё нельзя…

– Чего?

– Заниматься сексом.

Виолетта думала, что разочароваться сильней нельзя. Но Коган смог её удивить. Она задержала взгляд на его красивом… да-да, теперь она видела, что красивом лице, и, не найдя слов, резко отвернулась, чтобы не разреветься в ту же секунду. А там, к счастью, из комнаты вышли молодые, и ей пришлось сосредоточиться на своих обязанностях подружки невесты.

Нет, он что, впрямь подумал, будто она после всего, что у них, как ей казалось, было, после всего того, в чём она ему призналась, ляжет под Сомова? Похоже, что так. И? Дальше что? Что ей с этим делать? Попытаться как-то справиться, в очередной раз попробовать ему доказать, что она не такая? А смысл? Однажды испортив о себе впечатление, есть ли шанс это как-то поправить? Стоит ли пытаться и тратить на это силы?

По дороге в ЗАГС и дальше, во время торжественной части, Вета только о том и думала. Почему-то вспомнилась собственная свадьба. И стало ещё грустней. Она бросала взгляды на бывшего мужа, сидящего наискосок, в третьем ряду. Митька был неплохим парнем. И уж точно он был о ней лучшего мнения, чем том же Коган. Но даже при этих в общем-то неплохих вводных, ничего у них толком не вышло. Значит, с Тамерланом не стоит и начинать. Хотя он, после, вроде и не предлагал.

Тогда… Сомов?

Господи, как нечеловечески она устала. Всё на себе тащить. Как хочется… даже не спину, на которую можно будет свалить свои проблемы, а плечо, чтобы опереться. Передохнуть. Положить голову и убедиться, каждой клеткой прочувствовать, что ты больше не одна.

– Вета! Ау!

– Что такое?

– Нам нужно провести конкурс.

– Как? Сказали, что не будет никаких конкурсов!

– Всего один. Держи.

– Ползунки?

– Тебе – розовые, мне – голубые. Ты собираешь ставки на девочку, я – на мальчика. Соберёшь больше ты, – у Красновых родится девочка. Ну а если я, то мальчик. Условия понятны?

– Не проще ли сделать УЗИ?

– За УЗИ денег не дают. А так – молодым на пелёнки. Давай, поднимай свою очаровательную задницу. Создай хоть видимость борьбы.

Это оказалось ужасно азартно – выбивать деньги из друзей. Дамы, конечно же, из чувства солидарности, ставили на девочку, мужики – на парня. Были и крупные ставки. Дунин отец под притворно громкое возмущение дочери поставил на внука. А Кравец, пребывая в угаре родительства, неожиданно поставил на девочку. Из-за чего был освистан друзьями мужского пола, и зацелован – дамами. В своё оправдание Женя толкнул идею о том, что будучи отцом девочки, не видит лучшей доли для любого мужчины. Бык заявил, что мальчики – тоже ничего. Быку было простительно, он успел отметиться и там, и там.

– Юль Санна, давай раскошеливайся!

– Я на мальчика поставила. Никого другого у Семёна родиться не может, – с болезненной жадностью наблюдая за Романом, Юля попыталась улыбнуться.

– Предательница! – беззлобно заметила Вета. – У тебя, кстати, телефон звонит.

– Свекровь. Странно. Может, что-то с детьми? Извини, я отойду… Да, мам, что-то случилось? Как… – Вета насторожилась, подошла к побелевшей, как полотно, Юльке. – Я сейчас передам Роману. Здесь шумно, он, должно быть, не слышал… Но вы вызвали скорую?! Отлично. Вы главное продержитесь, слышите? Мама, вы главное продержитесь.

– Что случилось?

– Папе плохо. Где Роман? Я же его буквально секунду назад здесь видела! – Юль Санна в отчаянии осмотрелась.

– Пойдём, глянем на улице. Может, на перекур вышел.

– Я сама поищу. А ты оставайся здесь. У тебя обязанности… Не стоит портить молодым праздник.

Вета растерянно осмотрелась. По центру зала жених с невестой кружились в вальсе. Коган сидел за столом и, закусив язык, считал собранные в ползунки деньги. Виолетта поняла, что ей стоило заняться тем же, чтобы исключить махинации и поддержать нужный градус веселья. Но тревога за Ромкиного отца, которого она знала с детства, заставляла её то и дело поглядывать в сторону окон, за которыми, впрочем, ничего нельзя было разглядеть. А потом до неё дошло, что Роману, вероятно, может понадобиться их помощь, и она со всех ног помчалась к Тамерлану.

– Кеш, там с Быковым старшим беда. Вызвали скорую. У тебя часом нет связей в интенсивке? Я растерялась, хоть убей – не могу вспомнить, кто там.

– Есть. Я с Кашиным неплохо общаюсь, – кивнул Коган, потянувшись за телефоном.

– Звони! Я так поняла, дело плохо.

– Твою бабушку, – выругался Там. – Иван Васильич, Коган. Там к вам, похоже, везут моего родственника. Быкова Виктора Степановича. Вы уж будьте любезны, что можно и нельзя. Надо – и в столицу отправим. Борт предоставим… И всё, что понадобится… Да-да, вы всё правильно понимаете. Нашего Романа Викторовича ненаглядного батюшка. Так точно.

Убедившись, что они сделали всё, что могли, Вета опустилась на стул и высыпала из ползунков собранные деньги.

– Собираешься считать?

– И тебе советую. Не стоит портить Дуне и Семёну торжество.

– Да. Да, конечно… У меня всё равно больше. Хоть считай, хоть не считай.

– Это мы ещё посмотрим, – нахмурилась Вета.

– Чего такие кислые, ребята? Пойдёмте танцевать! – прервал из разговор новоиспеченный муж.

– Мы вообще-то ведём крайне важный подсчёт. Ты хочешь знать, кто у вас родится?

– И что же говорит статистика?

– Похоже, народ ставит на мальчика.

– Слышала, Дунь? Пацан у нас будет, – ухмыльнулся Краснов, разгорячённый танцем, счастливый до безобразия. Обернулся. И не заметил жены. Где это она?

– Похоже, украли невесту! – заулыбалась Мариам, подходя поближе.

– И что теперь?

– А теперь за тебя, женишок, придётся отдуваться другим.

– И какое же ваше требование?

– Сразу видно – человек имеет опыт в переговорах, – хмыкнул Кравец, обнимая жену со спины.

– Поцелуй!

– Возвращай невесту, я с радостью!

– Э, нет. Говорю ж – другим отдуваться. Кеша! Вета! Мы ждём. Как вам кажется, ребята? Горько?

– Ой, горько! – захохотал Краснов, скользя пристальным взглядом по периметру ресторана, видно, вычисляя, куда могли спрятать Дуню. Вета нисколько не сомневалась, что через две секунды он уже обо всём знал. И Мариам подыгрывал исключительно по сценарию.

– Похоже, нам не избежать поцелуя. – заметил Коган, и прозвучало это так, будто он делал Виолетте великое одолжение.

– Ну, если не избежать, то… – желая с этим поскорее покончить, Вета приподняла голову и сама чмокнула Тамерлана в губы.

– И всё? Нет! Так не пойдёт. За похищенную невесту мы требуем стоящего зрелища! Тридцать секунд.

– Ну ладно. Может быть, двадцать.

– Ты слышала? – ухмыльнулся Там, обхватывая щеку Веты ладонью. – Двадцать секунд.

Она приоткрыла губы, чтобы что-то ему ответить, он наклонился ниже, и получилось так, будто это именно Вета пригласила его к дальнейшим действиям. Там нежно коснулся её губ. Потянул на себя, обхватил за талию и, вжав подушечки пальцев чуть повыше её поясницы, мазнул губами, а следом – и языком, заставляя впустить его глубже.

– Один, два, три… – гремело в ушах.

Вета вцепилась в лацканы на его пиджаке. Со всхлипов вздохнула. Зубы прикусили её нижнюю губу, пальцы прошлись по спине вверх-вниз. Кто-то громко улюлюкал, кто-то даже свистел.

– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать…

– Кажется, всё, – шепнула Вета, пряча лицо у Когана на плече.

– Всё? Что ты… Это только начало.

Глава 18

Март и апрель, аж до начала майских, в их краях считались мёртвым сезоном. Лыжники уже разъезжались, а для любителей поплескаться в ласковом тёплом море было ещё слишком рано. Вета понимала, что пережить эти два месяца будет нелегко, но всё оказалось хуже, чем она рассчитывала. Ситуация усложнялась ещё и тем, что она исчерпала все свои сбережения и теперь банально не могла закрыть больничные счета. Сидя за заваленным бумагами столом, Вета пялилась на них вот уже битый час, но толку от этого не было. Как не было и идей, где взять необходимую сумму. Можно было, конечно, обратиться к Юльке. Или тому же Быкову, но с тех пор, как с Ромкиным отцом случилась беда, те не вылезали из больницы. И беспокоить их по такому идиотскому поводу Вете совершенно не хотелось. Хотя, конечно, никто бы ей не отказал занять нужную сумму. Была еще Мариам. Но та совсем недавно уже её выручала. Злоупотреблять своей дружбой с ней Вета не могла. А что ещё делать, она не знала. Хоть на панель иди. Но тогда уж лучше Сомов, не правда ли?

Впрочем, не сказать, что в её жизни не было поводов для радости.

– Ну, вот и всё. Как я и думал, всё зажило прекрасно.

– Спасибо.

Там отошёл в сторону, Вета сползла с кресла, с досадой подумав о том, что в такие моменты она, наверное, всегда будет испытывать неловкость. Через сколько бы осмотров ей не пришлось пройти.

– Кстати, я опять получил выговор от бухгалтерии. За твой неоплаченный счёт. Знаешь, если у тебя проблемы с деньгами, я мог бы сам его оплатить.

– Зачем? Не надо. Проблем у меня нет. А что касается счёта… тот просто вылетел у меня из головы.

Вета почувствовала, как её кожа идёт красными стыдливыми пятнами. Удивительно, – казалось бы, ну что ей стоит признаться в собственных финансовых трудностях? А она не могла. Не давала дурацкая привычка держать хорошую мину при плохой игре.

– Ладно.

– Значит, у меня всё в порядке?

– Более чем.

– И я могу вернуться к прежней жизни?

– Смотря что ты имеешь в виду.

Говоря это, Тамерлан на неё смотрел, перекладывая какие-то бумажки на столе. И вроде его голос звучал ровно. Без издёвки. Но почему-то Вета вспомнила, как он её предостерёг по поводу секса, которым ей ещё, видите ли, нельзя заниматься, и рассвирепела.

– Я о работе. Я же могу выйти на полный день без вреда для здоровья?

– Только не переусердствуй.

– Спасибо.

– Почему мне кажется, что у тебя вот-вот повалит пар из ушей?

– Ничего подобного.

– Значит, я ошибаюсь? Хм… Тогда как ты смотришь на то, чтобы где-нибудь поужинать вместе?

– Для чего? – Виолетта сунула карту в сумку и с остервенением дёрнула молнию.

– Для чего люди ходят на свидания? Ты мне нравишься. И я думал, что сумел понравиться тебе. Тот поцелуй…

– Ничего не значит. Мы просто подыграли Мариам. Вот и всё.

– Зачем ты сама себе врёшь?

Затем, что ей достаточно боли. Затем, что рядом с ним она становилась ужасно уязвимой. Такой уязвимой, что это пугало до дрожи.

– Я не вру, Тамерлан. Я не хочу ещё раз ошибиться. Ты – отличный парень, никто не спорит, но, наверное, не для меня.

– Ах вот как? А кто для тебя? Тот боров?

– Вот видишь. Ты опять за своё. А я ведь совсем не о Сомове говорила… А, к чёрту. Ничего я не буду доказывать.

– Погоди! Стой! – он перехватил её уже у самого входа. Прижал к стене, запрокинул голову.

– Что ты делаешь? – голос Веты немного дрожал.

– Даю тебе шанс сравнить. Когда будешь выбирать между мной и тем богатым ублюдком, подумай о том, что тебе мог бы предложить я.

И снова он её целовал. На этот раз совершенно не так, как тогда, на публике. Несдержанно и голодно. Так, что губы горели. И горело что-то внутри, растекалось лавой по венам.

– Что?

– Что? – осоловело моргнул Коган, с трудом фокусируясь на её лице. Из его глаз на неё смотрела бездна. Бездна одержимости. Бездна жадности, лютой ревности и всего того, что делало любые отношения больными.

– Что бы ты мог мне предложить? – спросила Вета прямо. А он… Он в ту же секунду захлопнулся. В пылающих ещё секунду назад глазах сверкнул лёд, губы поджались. Виолетта наблюдала эти разительные перемены в его внешности и никак не могла их для себя объяснить.

– Ну, твои многомиллионные долги я, наверное, не закрою. Но машину тебе нормальную куплю. И на домик в нашей деревне наскребу, если постараюсь. Конечно, не такой, как у Быковых, тут я даже если наизнанку вывернусь – повторить успех не смогу. Но квадратов сто двадцать, глядишь потяну.

О, господи! Вета сглотнула. Почему ещё тогда, в самом начале, она подумала, что у них и впрямь может что-то выйти?

– Ты молодец, Кеш. Правда. Знаешь, я, наверное, пойду.

– Мало? Ну, знаешь ли… Чем богат.

Самое смешное, что он не понимал, как её обижает. Одним только вопросом, поставленным так. Вопросом, на который его, очевидно, натолкнули больше собственные комплексы, чем что-то еще. Вопросом, который что-то сломал внутри. То немногое, что ещё оставалось целым.

Вета забросила сумку на плечо и пошла прочь. По случаю визита к врачу у неё был было освобождено все утро. Так что до первого пациента оставалось ещё полным полно времени, а ведь легче бы было чем-то его занять. Отвлечься… И тут в голове что-то щёлкнуло. Резко сменив маршрут, Вета поехала в кардиологию, где, как она знала, у палаты Виктора Степановича день и ночь дежурили Быковы. Вета догадывалась, что в такие минуты людям очень важна поддержка. Может, потому, что однажды и сама оказалась в подобной ситуации.

Поднявшись на нужный этаж, Юльку с Романом Вета заметила сразу. Юлька сидела, подперев затылком стену, Роман дремал у неё на коленях. Они с друзьями голову сломали, размышляя над тем, как бы помочь им заново сблизиться. А тут всё случилось само собой. Ведь если что и сближает людей, так это пережитое вместе горе.

– Привет.

– Привет. Ты какими судьбами? – прошептала Юлька, настороженно глядя на завозившегося на её коленях мужа.

– Решила вас проведать. Хотите кофе?

– Я с удовольствием выпью. А Рома… пусть лучше поспит.

Вета сходила к автомату, купила два латте, кстати, весьма приличных. И вернулась к друзьям. Роман так и дремал у жены на коленях. Чуть приоткрыв губы в обрамлении неухоженной, отросшей клоками щетины.

– Неужели Бык не мог выбить для вас палату?

– Не-а. Здесь все битком. Мы хотели перевезти папу в Германию. Но врачи нас отговорили. Шансов у него практически нет. А перелёт только ускорит кончину.

– Юль…

– Он мне как отец был. Ты же знаешь. Хороший человек. Добряк редкий… Ромка весь в него. Он меня любил. Во внуках души не чаял. И ведь крепким казался. Я теперь всё время думаю, что может, это я виновата? – Юлька горько всхлипнула. – Может, он нашего с Романом развода не пережил?

– Так мы вроде ещё не развелись, Юль Санна, или я чего-то не знаю? – просипел вдруг Бык, растирая широкой ладонью почерневшее от горя лицо. Юлька замерла. И рука её тонкая застыла в его тёмных, всё ещё густых волосах.

– Но ты же хочешь… Или нет? Или… Прости. Это сейчас не имеет значения. Прости…

Бык резко поднялся, сел. Бросил на всё ещё жену задумчивый взгляд. Перевёл на Вету, которую, казалось до этого не видел. И кивнул, забирая из её рук стаканчик с кофе.

– Спасибо. И за кофе, и за то, что приехала.

На большее его не хватило. Он отошёл к окну в торце коридора и застыл так, к ним спиной. Напряжённый и непривычно ссутулившийся.

– Не могу на него такого смотреть, – шепнула Юлька. – Сердце каждый раз останавливается. Хочу помочь – и не могу…

– Что значит – не могу? Ты рядом. И это главное. Он оценит это, Юль. Может быть позже, но обязательно оценит.

– Мне не нужно оценок. Я не для этого здесь.

– Я знаю. И он знает тоже, что твои чувства искренни.

– Ты правда так думаешь?

– Я уверена. Иначе он бы ни за что не уснул у тебя на руках.

– Вот ведь как… Мне кажется, мы поменялись ролями. Всю жизнь я за ним была, а теперь… как будто пришёл мой черёд быть сильной.

– Может, так и есть, Юль. И это добрый знак.