Бракованная Резник Юлия
– Прямой бенефициар результатов.
– Чего? – опешила Вета.
Да уж. Вышло витиевато. Впрочем, смысл от этого не менялся. Его судьба тоже зависела от результатов проведённой операции. В вопросе продолжения рода так точно. Видно, в какой-то момент это всё-таки дошло и до Веты. Потому что её глаза комично расширись, а секунду спустя она резко кивнула, мол, поняла, и смущённо отвернулась к стене.
– Здесь есть какая-то сигнализация?
– Конечно. Я сейчас…
Пока Вета закрывала клинику и ставила на охрану, Тамерлан глубоко-глубоко дышал, уговаривая себя успокоиться. Но какой там! Кажется, весенний хмельной воздух, напитанный пряным ароматом молоденьких еще как будто хрустящих листьев и абрикосового цвета, только ещё больше его раззадоривал. Подбивал на какие-то совершеннейшие безумства.
– Усаживайся! – велел Там, опять же слишком резко. Вета юркнула в салон.
– Ой, я на что-то села.
– А, это проект дома от Дуни.
– Какого дома?
– Ну, не знаю. Нашего? Кстати, посмотри. Нравится?
– Не знала, что ты заказал у Дуни проект.
– Я и не заказывал. Она сама решила так меня отблагодарить.
– За ведение её беременности? – Вета понятливо покачала головой. И даже в царящем в машине сумраке Коган рассмотрел, как она нахмурилась.
– Скорее за то, что мне придётся иметь дело с её спятившим на почве беременности мужем.
– Какой бы мужчина не спятил на месте Краснова? – улыбнулась Вета, а его почему-то опять обожгло ревностью. Там и сам уже замучился от того, как остро на всё реагирует. Возможно, всё бы изменилось, будь он уверен в том, что Вета любит его, а так – сплошная маята.
– Девяносто девять процентов из всех отцов, с которыми мне доводилось сталкиваться.
– Серьёзно?
– Угу.
– А сам-то ты как будешь себя вести?
– Адекватно, – не задумавшись ни на секунду, уверенно отрапортовал Коган.
– Ну-ну… – не поверила Виолетта.
– Спорим? У тебя будет шанс убедиться.
– Если у меня и впрямь появится этот шанс, всё остальное перестанет иметь значение, – тихо заметила она. И Тамерлан не нашёл в себе силы спорить.
В квартиру Когана они поднялись, испытывая странную неловкость. У Тамерлана даже мелькнула мысль, что не стоило им проделывать весь этот путь. Так их решение переспать казалось уж слишком рассудочным. Пройдя в гостиную, он зачем-то сдвинул выстроенные в идеальный ряд подушки на диване. И сместил стоящую точно по центру стола вазу. А дальше… Он просто не знал, что делать. С любой другой никаких проблем не возникло бы, а вот с Ветой… Им ведь предстояло заняться любовью. А как к этому занятию перейти – он не имел никакого понятия.
В тишине Вета достала телефон.
– Ждёшь звонок?
– Нет. Надеялась, может, мать одумалась, но вряд ли на это стоит рассчитывать.
– Хочешь вина?
– А мне можно?
– От бокала ничего не будет. Сейчас. Где-то у меня стояла бутылка.
– Можно я пока схожу в душ?
– Конечно. Там для тебя розовое полотенце.
– Эм… Ладно.
Она выглядела удивлённой. Но Тамерлан предпочёл этого не анализировать. Он отвернулся к специальному холодильнику, достал вино, откупорил. В ванной послышался шум воды. Там плеснул себе выпить, приготовившись к тому, что помывка Веты затянется, но, к удивлению, та вышла довольно быстро. Из одежды на ней был лишь вафельный халат, надетый наверняка на голое тело. И от одной только этой мысли кровь в венах Тама вскипела, пульс загромыхал. Отозвался синхроном в ушах, в горле и окрепшем вмиг члене.
Вета взяла из его рук бокал и вдохнула букет. Он же вдохнул аромат её разгорячённой водой кожи и захлебнулся им. Чувствуя себя, как после описанного в медицинских статьях прихода – сам он наркотики в жизни не употреблял, – Коган тряхнул головой. Шум в ушах не утих. Нет, не так просто…
Коган обхватил лицо Веты руками. Прошёлся пальцем по округлившимся губам, прижал, стирая с них удивление. И поцеловал. Нежно. Как обещал. Подтверждая, что пока будет действовать только так – размеренно и неторопливо. Даже если это его убьёт. На секунду отстранился, проверяя эффект. Вета стояла, как будто оглушённая. В одной руке, отставленной вбок, – бокал. В другой – скомканный подол халата, который Там, не удержавшись, тут же развёл по сторонам, оголяя прекрасную высокую грудь с аккуратными розовыми сосками. Взял один в рот. Перекатил на языке. Будто ягоду смял, выжимая сок. Ветка всхлипнула. Там заурчал. Забрал из её рук бокал, чтобы она уже наконец и его коснулась. Скинул свитер. Прижал к груди ее руки, не замечая, что Вета уже и сама поскорее хочет дать волю пальцам. И только когда она нетерпеливо дёрнулась, взбрыкнула, топнув ногой, позволил ей делать всё, что захочется. О вине никто не вспоминал… Они пятились в сторону спальни, по дороге снимая с себя всё то немногое, что ещё на них оставалось.
И да, может он, конечно, видел её во всех ракурсах, но вот так, абсолютно первозданно нагой, – никогда. Коган зажмурился от ее красоты. Как слепец, провёл пальцами по бокам, тонким дугам рёбер, выступающим косточкам на бёдрах, ниже, между ними.
– Кеша…
Она редко звала его так, по имени, данному от рождения, но почему-то в контуре этих стен, в этой напитанной их нетерпением и желанием обладать одной на двоих атмосфере, только это и было правильно. Чуть подрагивая, Коган опустил Вету на край кровати. Сам уселся на колени между её бёдер.
– Я буду действовать очень осторожно. Ничего не бойся.
– Я не боюсь.
Там прошелся по её лицу въедливым взглядом, отдельным образом отмечая расширившиеся зрачки, которые практически полностью сожрали чистую голубизну радужки. И если это не страх, то что тогда? Страсть? Если так – он самый счастливый сукин сын на планете.
– Хорошо, – прошептал он, вбирая в рот гребешок клитора и погружая внутрь пока один только палец. – Не больно?
– Нет, – прорыдала Вета в ответ, настойчиво подаваясь бёдрами навстречу его движениям.
– И так? – к указательному пальцу присоединился средний.
– Нет! Прекрати. Я хочу… Сделай что-нибудь…
О, господи. Он тоже хотел. Но для начала ему нужно было убедиться, что ей не больно! Там добавил третий палец. Вета, захныкав, поёрзала. С её губ срывались неразборчивые мольбы, обрывки просьб и тоненькие просящие всхлипы. Там встал на колени, чуть меняя положение. Приставил головку к мокрым, истекающим соком складкам. Вета привстала на локтях, заворожённо глядя туда, где их тела почти соединились.
– Разве мне можно беременеть уже сейчас?
– Нет.
– Но презерватив…
– Я чистый. Ты тоже. Он нам не нужен. Я выйду. А через пару месяцев и этого не придётся делать… Вот так, хорошо ведь? – прошептал, тягуче-медленно погружаясь внутрь.
– Да…
– Что ты сказала?
– Очень хорошо, господи, Кеша-а-а. Пожалуйста.
Там коснулся клитора большим пальцем, вышел, и погрузился вновь. Размеренный тягучий темп не давал кончить быстро, но этого и не требовалось. Он видел, что она наслаждается. Этого нельзя было сыграть. Поэтому, когда целую вечность спустя Вета стиснула его что есть сил, когда она задрожала, Тамерлан знал – это не игра. Он своего добился.
Глава 21
Она летала в облаках недолго. Но не потому, что не хотела летать. Просто Вета поняла, почему этот гад пользовался у баб таким спросом и забоялась… окончательно потерять голову. Вновь став уязвимой и зависящей от мужской прихоти. До чего это могло довести женщину, Виолетта видела на примере матери. Она бы определённо не хотела потерять себя настолько. Но каждой своей всё ещё вибрирующей удовольствием клеточкой она ощущала, что это уже случилось. И оттого её захлестывали слёзы.
– О, господи. Тебе всё же больно. Где? Здесь?
– Нет! Нет… Всё в порядке. Немедленно прекрати, я не на приёме.
– Тогда почему ты плачешь?
– Нервы. – Вета свела ноги, перекатилась на бок и подтянула их к животу. Липкому от его семени.
– Ты меня убиваешь. Точно все в порядке? Ты бы не стала мне врать?
– Я что не могу расчувствоваться?
– Можешь, – кивнул Коган и довольно-таки неуверенно добавил: – Наверное.
Вета громко фыркнула. Он действительно был невыносим. Это правда. Но правда была ещё и в том, что она очень легко могла представить свою жизнь рядом с ним таким. Вот они завтракают за стерильно вылизанным столом. Вот гоняют на лыжах, и он смеётся, взметнув слой девственного пухляка ей в лицо. Вот они встречаются с друзьями, теми, кого знают с детства, вот перемывают им кости, возвращаясь домой. Вот о чём-то спорят, яростно доказывая друг другу каждый свою позицию. А потом целуются. Потому что поцелуй – лучший способ заставить себя заткнуться.
Как он там себя назвал? Главным бенефициаром её операции? Бенефициар – это ведь выгодополучатель, верно? Но что, если от операции не будет никакого толку? Что тогда? Он тоже уйдет от неё, бракованной? Или останется, копя внутри злость, что вынужден из благородства отказываться от очень важной составляющей жизни?
Холодок прошёлся по позвоночнику. Вета поёжилась. От таких, как Коган, надо рожать. Просто необходимо. Понимая это, сможет ли она его отпустить, если ничего не выйдет? Стоит ли позволить в себе прорастать надежде? Или её лучше выполоть, ведь пока та не пустила корни, сделать это будет гораздо легче. Но если не верить в лучшее, тогда зачем вообще она в это все ввязалась?
– Холодно? Перевернись, я одеяло вытащу.
– Нет. Я, наверное, лучше поеду.
– Куда поедешь?
– К себе… – пожала плечами Вета, и впрямь позволяя Таму вытащить из-под себя покрывало.
– Зачем? На ночь глядя? И вообще…
– Что?
– С нашими рабочими графиками – разъезжаться? Мы тогда вообще видеться не будем.
– И что же ты предлагаешь? – Вета села, прижав к голой груди край одеяла, с жадностью наблюдая за тем, как под кожей перекатываются его мышцы, когда он шевелится. Как неровно вздымается грудь – Коган так выложился физически, что никак не мог прийти в себя.
– Съехаться! – не раздумывая ни секунды, выпалил Там. Виолетта взволнованно облизала губы, не веря, что все у него так просто.
– Нет.
– В смысле?
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Почему?
Потому, что я ещё больше к тебе прикиплю! Потому, что поверю, будто так теперь будет всегда! Потому, что умру, если это закончится!
– Потому, что мы слишком разные.
– Это точно, – Коган хищно улыбнулся и, наклонившись резко, сцапал зубами её выглянувший из-под одеяла сосок.
– Я о быте, Там. Мы друг друга возненавидим. Я тебя – за твою маниакальную аккуратность. Ты меня – за неспособность поддерживать хоть какой-то порядок.
Это были наименьшие из тех проблем, что она могла озвучить, не показав ему глубины своих чувств и своих же страхов. И ведь не то чтобы она была такой уж грязнулей, нет. Тот же бардак у неё в гардеробе был вызван скорей его теснотой и невозможностью впихнуть в него то, что раньше занимало комнату в три раза больших размеров. Но всё же…
– Глупости какие. Это всё решаемо. Слышать ничего не хочу. Ты остаёшься здесь до утра. Всё. Баиньки.
Там протянул руку, взял пульт и выключил центральное освещение.
– Там… – вздохнула Вета.
– На работу я тебя отвезу, как и обещал. Что там с твоим «Гетцем» случилось? Он окончательно сдох?
– Надеюсь, что нет.
– Когда, говоришь, у тебя день рождения?
– Ты прекрасно знаешь, когда. Он уже прошёл. И кстати, я бы всё равно не приняла от тебя дорогой подарок.
– Почему?
– Потому, что не хочу, чтобы ты думал, будто я с тобой из-за этого, – пробубнила Виолетта, уткнувшись ему носом куда-то в бок.
– Собственно, а почему ты со мной? М-м-м? Вет?
– Как насчёт твой неотразимости?
– Ну, допустим, неотразимым я был всегда. Но внимание ты на меня обратила вот только.
– А ещё ты, наверное, всегда был скромным, – фыркнула Вета.
– Вот чего во мне отродясь не водилось!
– Да уж. Это точно.
Они помолчали. Там осторожно поглаживал рассыпавшиеся по спине Сандаловой волосы. Путался в них пальцами. Осторожно освобождал те, боясь причинить ей боль, и снова принимался причесывать её пятернёй. И этим он её убаюкивал. Вета плавала где-то посередине между сном и явью, когда Коган тихонько заметил:
– Ты могла бы просто сказать, что я тебе нравлюсь.
– Ты мне нравишься.
– Правда?
Она почувствовала по интонации в его голосе, что Там улыбается. А потом ощутила, что приподнялось не только его настроение.
– Угу. Но не до такой степени, чтобы сразу зайти на второй круг.
Врала! Откликаясь на каждое движение его пальцев, следуя за ним, как нитка за иголкой. Поддаваясь. Выдыхая без всякого сожаления:
– Ты – маньяк.
– Я просто тебя ждал долго. Теперь, боюсь, придётся тебе потерпеть.
– Что потерпеть-то, Кеша?
– Пока не придёт хоть какое-то насыщение, – просипел он, оглаживая ладонями её бока и крепко сжимая груди.
– И когда же это случится? – шепнула в ответ Вета. Обхватила горячими губами его пальцы и послушно прогнулась в пояснице, давая Таму возможность войти в неё на боку, не меняя положения. Изголодавшееся по ласке тело приняло его, как родного. Мышцы сжались, выбивая, как искры стон.
– Полагаю, нескоро… Ветка… Какая же ты… Господи. Сделай так ещё раз.
– Так? – Вета сжала его плотней.
– Да. О, боже… Никуда тебя не отпущу. Поняла? Никуда больше.
Коган вбивался в неё сзади, ещё, конечно, пытаясь действовать медленно и деликатно, но его уже было не обуздать. Да и зачем, если ей от этого было только лучше? Или от слов «никуда тебя больше не отпущу». Вета сомкнула пальцы вокруг его по-мужски широкого запястья, уткнулась лицом в ладонь. Скользя языком, задыхаясь. Кусая его и выстанывая на одной ноте: «не отпускай». И сердце её наполнялось жаром, жар распирал грудь, струился по телу, сковывал огненным обручем низ живота, доводя до точки…
– Ах ты ж чёрт! – выругался Коган, выходя из неё в последний момент. – Чёрт! Чеёрт… Чёрт. Когда же уже можно будет до конца, а?
– Ты хочешь?
– Очень. Очень…
Виолетта отнесла этот ответ к теме продолжения рода и в неё вновь впились клыки сомнений. Коган же в свои слова не вкладывал никакого дополнительного смысла. Он банально хотел быть с ней до конца. И закончить глубоко-глубоко, в жаркой тесноте её тела.
Растревоженная мыслями о будущем, Вета не могла уснуть. Всю ночь она прислушивалась к размеренному дыханию Когана, скользила по его коже пальцами, как будто поверить не могла, что он реальный, и тихо вздыхала в темноте. Сон всё же сморил Вету ближе к утру, аккурат перед самым подъёмом. Она не слышала, как Тамералан проснулся, как улыбнулся, глядя на неё в утреннем розовом свете. Не видела, как он было потянулся за очередной порцией ласки, но, подумав, лишь глубоко вздохнул и отвёл загребущие руки, давая ей возможность поспать подольше. Зато сквозь дрёму Вета услышала, как вдруг посреди полной тишины загудела, смалывая зёрна, кофемашина. Как тренькнула микроволновка и стукнула дверца холодильника. А потом в дверь позвонили, и она широко распахнула глаза, гадая кто к ним пожаловал. Очередная девица Когана? Так, стоп… К ним? Когда она стала отождествлять себя с Тамерланом? С его домом, с его реальностью?! Пусть даже мысленно…
Вета застонала. Сунула голову под подушку, будто отгораживаясь от осознания того, что все бастионы, которые она с таким упрямством возводила, не смогли её уберечь от сумасшествия любви, и первое время это даже как будто бы помогло. Но спустя пару секунд до Виолетты донёсся зычный голос Сары Измайловны и реальность её настигла. Не совсем понимая, что ей делать теперь, Санадалова затаилась. В конце концов, никто не мешал ей продолжать делать вид, будто она спит. Или её вовсе нету… Хотя, конечно, в прихожей стояли её туфли, на вешалке висел её плащ, так что вряд ли эти улики остались бы без внимания.
– Вет! Вет, вставай, я знаю, что ты не спишь.
– Чего тебе?
– Поднимайся. Там мама пришла. Будем пить чай.
– Не могу. Я спешу. Мне на работу надо.
– Позавтракаем и поедем. Давай, малышка, не трусь.
– Я не трушу! С чего ты взял?
– Нет? Вот и славно. Мама у меня сама знаешь, какая. Но лучше бы вам поладить.
– Ума не приложу, зачем, – пробубнила Вета, спуская ноги на пол. Одеться она так и не удосужилась. И теперь, при свете дня, стеснялась больше обычного.
– Чтобы среди моих девочек воцарился мир. Так будет всем спокойней, не правда ли?
– Это мы – твои девочки?
– А как же? Я тут подумал, что если у нас родится дочка, я останусь совсем уж в меньшинстве. Так что…
– Что? – сглотнула Вета. Это было так странно – обсуждать с Коганом их детей как вполне реальных.
– Лучше бы нам родить сына.
– Это зависит не от меня.
– Да, точно. Ну что ж… Я буду стараться. А ты бы вообще кого хотела?
От волнения у Веты пересохло во рту. Она попыталась сглотнуть, но ничего не вышло. Лишь по горлу прошёлся ком. Туда-сюда. Вызывая першение. Виолетта откашлялась, отвела взгляд под предлогом поисков сброшенного на пол халата.
– Мне все равно. Я… лишь бы просто родить. А кого – это совершенно неважно.
– Хм… Ладно. Поторопись.
Легко сказать! А ты попробуй приведи себя в чувство после ночи страстной любви! Вете потребовалась добрая четверть часа. В общем, когда она вышла к столу, завтрак, приготовленный Тамом, остыл. Виолетта запнулась, взглянув на ситуацию глазами Сары Измайловны. И эта самая ситуация вырисовывалась не ахти какой. Потенциальная невестка беззастенчиво дрыхнет, тогда как её драгоценный сыночек корпит на кухне, чтобы накормить ту завтраком.
– Доброе утро, – пролепетала Вета.
– Доброе, – царственно кивнула головой Сара Измайловна и, будто не замечая её, продолжила прерванный появлением Виолетты монолог: – В общем, пока не открыта вакансия, можно уже начать активные действия в этом направлении. Я поправлю твоё резюме. Ты каждый раз забываешь вносить в него новые публикации, а не мне тебе рассказывать, как это важно. Кстати, твой сертификат…
– Что за сертификат?
– Ну, тот… Который по английскому, он еще действителен? Если нет – нужно получить свежий как можно скорее. Не хочется пролететь из-за такой мелочи.
Вета подтянула к себе чашку с остывшим кофе и пригубила.
– Ты собираешься сменить место работы?
– Нет, пожалуй, – тряхнул головой Коган.
– То есть как это – «нет»?! – возмутилась Сара Измайловна, отбрасывая от себя чайную ложку, которая в её больших руках казалась удивительно маленькой, словно игрушечной. – Ты же всегда говорил, что если и переедешь, то только для того, чтобы работать там!
– А теперь мои планы изменились. У Веты здесь бизнес. Она не сможет его бросить, чтобы поехать со мной. Я прав?
Заворожённо глядя на Когана, Виолетта кивнула. Хотя, если честно, чтобы быть с ним, она бы от всего отказалась. И эта неожиданная мысль пугала её до дрожи в коленях.
– Не может?! Может, не хочет. Ты это имеешь в виду?! И из-за этой эгоистки, ты готов поставить на себе крест?
– Мама! Мы, кажется, это обсуждали. Ты можешь уйти, если тебе что-то не нравится. Уйти и не возвращаться. А можешь остаться на завтрак и попытаться наладить контакт с моей женщиной. Матерью твоих будущих внуков. Но тогда с этой минуты – ни слова. Я этого не потерплю. И Вету терпеть не заставлю. Это понятно?
Глава 22
Тем утром Ветка, конечно, обалдела. И застыдилась даже. Спросите, почему? Да потому, что обвиняя Тама в том, что он ни черта о ней настоящей не знал, сама о нём тоже не знала многого. Например, что он может так… отстаивать себя. Их отстаивать. Так жёстко, безапелляционно, так, что ей захотелось встать и зааплодировать. И это было действительно удивительно, потому что в их компании Когана всерьёз считали маменькиным сынком, который, как и всякий хороший еврейский мальчик, глядел матери в рот и стремился всячески той угодить. Оказалось, им лишь казалось. Мальчиком Тамерлан уже давно не был. Мальчик, выражая несогласие с матерью, орал бы и топал ножками. Там же объяснялся довольно сдержанно, хоть и жёстко. И от этого его слова как будто становились весомее. Даже Сара Измайловна не решилась с ним спорить, хотя, наверное, могла. Уж в чём-чём, а в весовой категории она Когану не уступала. Но, видно, что-то эта женщина поняла. Или всегда знала о своём сыне. Сара Измайловна допила чай, попрощалась и, гордо вскинув подбородок, пошла к двери.
– Ну зачем ты с ней так? Она же по-своему права…
– Допустим. Но я достаточно взрослый, чтобы решать, как будет для меня лучше.
Да, конечно. С этим было бессмысленно спорить. Но… Но!
– Ты будешь жалеть.
– Ну вот! Ещё одна. Может, вы обе прекратите додумывать за меня? Что за бабы меня окружают? Вот повезло же! – возмутился Коган.
– Я не собираюсь думать за тебя! Я…
– Что?
– Я просто боюсь, что ты будешь жалеть!
– Да о чём, господи?
– О том, что остался здесь из-за меня.
– Не буду! Точка. Я там, где хочу быть. И с той, с кем хочу. – Там обхватил её затылок ладонью и жадно поцеловал. – Собирайся, мы уже опаздываем.
И, может быть, в тот момент Вете стоило настоять на своём. Закончить всё и дать Тамерлану вольную. Так бы было честнее. Вместо этого она малодушно кивнула. Улыбнулась робко. А когда они поравнялись с дверью, уже сама его обняла и вернула поцелуй, не менее требовательный и сладкий.
– Может, опоздаем? – просипел Коган.
– Ну, уж нет, – задыхаясь, пошла в отказ Вета. – Придётся потерпеть до вечера.
– У меня ночное дежурство!
Её настроение сразу же упало на несколько пунктов, но Виолетта не позволила себе расстроиться окончательно:
– Тогда до завтра. Где встретимся? И когда?
– Так здесь же! На, вот, возьми… – Там открыл ящик, вынул связку ключей и вручил их Сандаловой.
– Ты уверен, что хочешь этого? Я же смогу ворваться к тебе в любой момент.
– Так обычно и происходит, если двое живут вместе. Не правда ли?
– А вдруг ты решишь кого-нибудь сюда привести? – сглотнула Виолетта.
– Что за бред?! Откуда у тебя эти мысли?
– Не бери в голову…
– Нет, уж, скажи! – Коган догнал её на лестнице и взял за руку.
– А то ты не понимаешь.
– Нет. Это же всё до тебя было.
– Значит, со мной будет всё по-другому? Брось. Все вы одним миром мазаны, – непонятно почему разозлилась Вета. Хотя, почему непонятно? Если глубже копнуть, у неё были на то весомые причины. – Только когда это случится, предохраняйся по крайней мере, чтобы ничего не притащить в дом, мы же этого по понятным причинам не делаем.
– Да постой ты! – и снова он схватил её за руку. На этот раз уже на улице. Вета вырвала ладонь, юркнула в машину. Там чертыхнулся. Обошёл «Рейндж», сел, захлопнув за собой дверь с гораздо большей силой, чем это требовалось. – Ты сейчас на меня поведение своего бывшего проецируешь? Сиваков тебе изменял?
– Не хочу это обсуждать.
– Чёрта с два. Давай уж, раз начала.
– Мы опаздываем.
– И болячки он принёс? Это из-за них за год стало больше спаек? Был какой-то воспалительный процесс, я прав? Что его вызвало? Хламидиоз?
Вета, не моргая, уставилась перед собой, уже в сотый раз пожалев о том, что с какого-то перепугу завела эту тему. Не хватало теперь только лекции о её безответственном поведении. Или насмешек.
– С-сука. Я его кастрирую. Вот же мудак… – Тамерлан со всей дури ударил ладонями по рулю. Не веря своим ушам и глазам, Вета повернулась к Когану вполоборота. Сглотнула собравшийся в горле стыд. Потому как не испытывать его в этой ситуации было попросту невозможно.
– Это уже неважно. Всё позади, – заметила она тихо.
– Позади?! Да я же из-за этого урода столько лет в стороне от тебя держался! А мог бы…
– Что?
– Уже давно бы мог тебя у него забрать! Вот что! Он же ногтя твоего не стоил, Ветка! Ты зачем на него столько лет угробила?! Дура! Ну вот зачем?!
Потому что ей хотелось жить по-людски. И не хотелось, чтобы кто-то сказал: «Ах, это Сандалова! Ничего у неё не получается. Даже брак сохранить не смогла». Она так долго зависела от чужого мнения. Так непозволительно долго… А теперь, казалось, что уж? Если от неё родная мать отреклась. На всё плевать… Теперь можно жить, как на душу ляжет. И только против Сары Измайловны ей идти не хотелось. Вета её побаивалась, да. Но ведь по большому счёту в том, что касалось Тамерлана, их чувства были весьма и весьма похожи. Они обе хотели для него самого лучшего. Они обе любили его. Теперь уж это скрывать не имело смысла. Она… любила… его.
– Ты же сам и ответил, Там. Дура.
– Но…
– Не кричи. И не злись, пожалуйста. Он того совершенно не стоит. – Вета опустила голову на плечо Когану и ласково потёрлась носом.
– Ветка… Вет! – он её поцеловал. Скользнул губами по скуле, ткнул в висок. И замер, дыша ей шею. – Выходи за меня.
– Ладно.
Читать бесплатно другие книги:
