Падение Дуглас Пенелопа
Сдвинув брови, она перехватила инициативу, двигаясь все быстрее.
– О, Джекс!
Еще, еще. Ее бедра врезались в меня, а мой член входил в нее глубоко, до самого конца. Я втянул воздух, чувствуя, что меня вот-вот разорвет.
– Давай, – рыкнул я, рывком дернув ее на себя. – Трахни меня, детка. – И запрокинул голову назад. – Черт, ты меня убиваешь.
– Как хорошо, – всхлипнула она. – А-а-а…
Я прижал ее к стене, грудь к груди, и рукой прикрыл ей рот, заглушая ее крики.
Ее стоны вибрировали в моей ладони, тело обмякло, охваченное волной оргазма. Все мышцы напряглись от острого наслаждения, я откинул голову назад и простонал:
– Твою мать, Джульетта. Черт.
Сжав зубы, я с силой вошел в нее и кончил.
Твою мать. Мое сердце колотилось так сильно, что я слышал его стук в ушах, и мне пришлось напрячься всем телом, чтобы устоять на ногах. Внизу живота все свело, но в руках усталости я не чувствовал.
Я поглаживал ее задницу, пытаясь отдышаться. Она вся обмякла, безвольно опустив голову на тоненькие ручки, все еще обвитые вокруг моей шеи.
А потом посмотрела на меня. И я застыл.
Кейси Картер, обнаженная и ослепительная, голая и дикая, смотрела на меня и улыбалась.
– Джульетта! – крикнул кто-то. – Где ты?
Она дернулась, но я снова прижал ее к своему телу, прошептав ей в губы:
– Кажется, ты мне нравишься.
Я впился в ее рот, целовал нежно и долго, пока мы оба не начали задыхаться. Отстранившись, прильнул к ней лбом.
Мне столько всего нужно было осмыслить. Она постоянно смотрела на меня так, словно не одобряла моего поведения, мы всегда ссорились, и в довершение всего было много вещей, которых она обо мне не знала и никогда не узнает.
Но она мне нравилась. Определенно нравилась.
Она отстранилась, словно пушинка у меня в руках, и с улыбкой взглянула на меня.
– Ты мне тоже нравишься. Ну как, я справилась?
Моя челюсть дернулась – я пытался сдержать улыбку.
– Дам тебе знать, когда мы закончим, – ответил я дерзко и снова насадил на себя ее бедра.
– Ты все еще твердый? – выпалила она с испуганным видом. – Но… – она запнулась, – они идут сюда!
– Посмотри на меня, – сказал я, прижавшись к ней лбом и входя в нее быстро и жестко, снова и снова.
Она подняла на меня глаза, тяжело дыша.
– Джульетта! – донесся голос Фэллон откуда-то из глубины павильона.
– Боже, Джекс! – выкрикнула Джульетта, и мне было плевать, услышал ее кто-то или нет.
– Скажи это снова, – произнес я сквозь зубы, проводя пальцем по ее губам и не переставая трахать. – Скажи это, детка. Скажи это.
– «Боже, Джекс»?
Я со смехом покачал головой.
– Нет, не это.
Она прищурилась, а потом поцеловала мою нижнюю губу и прошептала:
– Только ты – навсегда.
– Еще раз. – Я вошел в нее еще резче. Ее стоны отдавались вибрацией на моей коже, а ее груди подпрыгивали вверх-вниз.
– Только ты.
– Еще раз. – Я склонился к ее губам. – Кого ты хочешь?
– Только тебя, Джекс, – всхлипнула она. – Ах! О, Джекс!
Ее горящие светло-зеленые глаза неотрывно смотрели в мои голубые.
– Только ты, – прошептала она едва слышно.
Наши губы слились в поцелуе, и мы оба одновременно испытали оргазм.
И тут ворвалась Фэллон.
– Господи!
– Выйди отсюда! – заорал я, застегивая штаны. – Скажи всем, что она застряла в очереди в туалет или что-нибудь в этом роде.
– Джекс! – воскликнула Джульетта, прячась за мной. – Это ужасно!
Я закатил глаза, а Фэллон прыснула.
– Ла-а-адно, – давясь от смеха, произнесла она. – Поскорее выводи ее отсюда.
И она ушла, расхохотавшись.
Я рывком поднял с пола свою футболку – она была в ужасном состоянии, и мне даже стало неловко.
Я просил Кэтрин не покупать мне дорогих вещей, но ей это нравилось. Когда она пыталась сделать что-нибудь приятное моему брату, он только хмурился и закатывал глаза. Умение принимать подарки было не в числе его сильных сторон.
Поэтому она баловала меня, ведь я хотя бы умел притворяться. Несмотря на то что мне не нужны были красивые вещи – разумеется, если бы я захотел, то мог бы купить их сам, – мне нравилось, что кто-то обо мне заботится.
Я свернул футболку, спрятав улики, и засунул ее в задний карман штанов, а потом застегнул ремень. Джульетта едва держалась на ногах. Я шагнул к ней, подхватив с земли ее шорты.
– Держи, детка, – сказал я, протянув их ей, а потом спросил: – Ты как? Я не сделал тебе больно?
Она покачала головой, улыбаясь.
– Все нормально. Только немного болит.
Я наклонился за ее футболкой.
Здесь было так грязно. На шортах у нее остались мокрые пятна. Посмотрев на пол, я увидел небольшие лужицы, видимо, образовавшиеся после дождя. А потом заметил паутину в углу, под потолком.
Я посмотрел на Джульетту; ее гладкие, шоколадного цвета волосы растрепались и висели спутанными прядями, а на бедрах – там, где были мои руки, – виднелись красные пятна.
Она отбросила волосы назад, и я неуверенно улыбнулся ей.
Какого черта? Что со мной не так? Ведь именно этого я хотел. Именно об этом мечтал столько лет. Но она заслуживала лучшего. Глядя вокруг, я не мог избавиться от мысли, что все должно было произойти по-другому.
– Ты была близка только с Лиамом? – Я посмотрел на нее.
Я стоял весь мокрый от пота. Нам нужно принять душ.
Она едва заметно кивнула и смущенно спросила:
– Это так заметно? Не могу сказать, что у меня богатый опыт. Даже с ним все было… не так.
Я коснулся ее щеки.
– Тебе необязательно объяснять. Я понимаю, ты любила его. Все нормально.
Она покачала головой. Слезы стояли у нее в глазах.
– Не любила. В этом вся суть. Я должна была сделать это с тобой. Должна была потерять невинность с тобой, вот так, как здесь сейчас.
Я ее прекрасно понимал.
– Иди сюда. – Я обвил рукой ее за шею и, притянув к своей груди, приподнял подбородок. – Я же не принуждал тебя это делать, верно?
– Верно.
– Я серьезно. Мы должны были заняться этим в кровати. В первый раз. В чистой кровати, где никто не может нам помешать. Я слишком сильно давил на тебя.
На ее лице промелькнула озорная улыбка. Она скользнула губами по моему подбородку, а потом прикусила его зубами. Я сделал резкий вдох, почувствовав, как член снова дернулся в штанах.
– Может, это я на тебя давила. Так или иначе, мне нравится, когда ты меня принуждаешь.
Она отстранилась и надела футболку.
– У меня сегодня гонки, – я снял резинку с волос и повязал ее заново. – Скажи, что приедешь.
Она просунула ноги в свои шлепанцы, не глядя на меня.
– Зависит от того, сколько продлится мое свидание.
Я подступил к ней и заставил ее попятиться к стене, а она рассмеялась.
– Поосторожнее, – пригрозил я с улыбкой.
Ее ухмылочка была такой очаровательной.
– Шучу, – мягко сказала она и поцеловала меня в губы.
– Надеюсь. Ради твоего же блага.
Быть того не может, чтобы она еще думала о своем проклятом свидании.
Но она кивнула:
– Да, я приеду. Разумеется.
Я оттолкнулся от стены и стал обуваться.
– Поехали со мной. Примем душ, перекусим что-нибудь и поедем туда вместе.
Она задумчиво вздохнула.
– Я бы хотела.
– Но?
– Шейн скоро уедет в Калифорнию, – объяснила она, словно извиняясь. – Я должна провести этот день с ней.
А мне просто хотелось забить к чертям на все и забраться с ней в постель. Отключить телефоны, снять с себя одежду, забыть о еде…
– Не говоря уже о том, – продолжала она, – что мне хочется привести себя в порядок перед тем, как я буду пожирать тебя взглядом сегодня вечером. – Она подошла ко мне и взялась за мой ремень. – Если я поеду с тобой, чтобы привести себя в порядок, ничем хорошим это не кончится.
– Это точно, – засмеялся я.
Сколько бы я ни утверждал, что не стану преследовать неискушенную девушку, которая недавно порвала с бойфрендом и у которой к тому же, должно быть, все ужасно болело, я бы не смог просто принять с ней душ и не… Да.
Я прижал ладонь к ее щеке.
– Я не хочу, чтобы ты садилась к нему в машину. Поняла?
Она отсалютовала мне, прикусив губу в попытке скрыть улыбку.
Мы целовались еще минут пять, а потом я наконец повел ее вниз по лестнице – в горку я не полез бы ни за что, – пока мы не попались. Я заплатил парню на входе, чтобы он никого сюда не впускал, но если Фэллон удалось проскользнуть мимо него, значит, у нас оставалось немного времени.
Мы вышли под палящее солнце, держась за руки и улыбаясь. На ее щеках горел румянец, ее длинные каштановые волосы сияли на солнце, а тело блестело от пота – моего пота… Она мне, несомненно, нравилась, черт возьми.
Слишком сильно.
– Кейси! – послышался женский голос.
Джульетта застыла, и ее пальцы крепче сомкнулись на моих.
– Мама, – ровным тоном произнесла она, и, развернувшись, я увидел Джульетту, но только в возрасте. Волосы были сочного черного цвета, но глаза были точно такие же, зеленые.
Она была красивая.
– Что ты делала? – с упреком сказала она, оглядев дочь в грязной, перепачканной одежде, с потными волосами, а потом перевела взгляд на мою руку, которую та сжимала.
Со страдальческим лицом она смерила меня взглядом, после чего изобразила отвращение на лице. Не знаю, что ей не понравилось больше: то, как я был одет, или, наоборот, не одет, а может, мои длинные волосы, проколотые соски или смущенный вид, красноречиво свидетельствующий о том, чем мы только что занимались. Но одно я знал наверняка. Именно потому, что рука ее дочери лежала в моей, беспокойство в ее глазах сменилось гневом и кулаки ее сжались.
– Что ты с ней сделал? – Она осуждающе посмотрела на меня. – Что ты сделал?
Я стиснул зубы, вспомнив, как уже слышал подобные слова в прошлом. Те же самые слова, произнесенные отцом. Джаредом.
Проклятые слова, которые напомнили мне о том, что я грязный паршивец, чьи руки замараны кровью, со страшными скелетами в шкафу.
«Что ты сделал?»
Глава 16. Джексон
Я сидел на капоте машины в наушниках и слушал песню I’m Not Jesus группы Apocalyptica, просматривая список треков на айпаде.
Вернувшись с ярмарки, я принял душ и тер кожу до красноты, дважды вымыл голову, но по-прежнему не мог спокойно сидеть на месте. У меня под ногтями все еще была грязь.
«Что ты сделал?»
Я постукивал ногой, нащупывая телефон в кармане.
Не звони ей. Не пиши. Она приедет. Она обещала, что приедет.
И как только я увижу ее, как только смогу обнять ее миниатюрную фигурку, тут же забуду о том, как смотрела на меня ее мать. Я забуду о том, что ношу с собой нож, который достану, если кто-нибудь снова заставит меня почувствовать себя в опасности.
Она могла прикасаться ко мне. Она могла касаться меня везде, и точка. Только она.
Я проглотил комок в горле и покрепче сжал в руках айпад, заставляя себя сосредоточиться. «Петля». Трек. Деньги.
– Поберегись!
Я вскинул голову как раз вовремя, чтобы успеть поймать брошенную Фэллон бутылку воды. Подняв руку с бутылкой вверх и натянуто улыбнувшись в ответ на ее улыбку, я увидел, как она пошла обратно к Мэдоку. Тот стоял, прислонившись к своей машине, в ожидании начала гонок.
Где-то год назад я начал работать с Заком Хагером, который устраивал гонки вечерами по пятницам и субботам.
Тогда все проходило на любительском уровне. Гонялись большей частью местные старшеклассники, которые приезжали на своих дорогих игрушках, подаренных мамочкой и папочкой. Гонялись по грязному разбитому треку. Мой брат, Мэдок и Тэйт – все они в то время здесь выступали. Это были нелегальные гонки, о чем все знали, но никому не было до этого дела.
Да и кого это вообще могло интересовать? Это было чертовски скучно!
По крайней мере, для меня. Словно смотришь гонки NASCAR. Левый поворот, левый поворот, левый поворот. Угадайте, что дальше. Точно, левый поворот.
Но меня интересовали машины. И мне определенно нравился дух соперничества. Так что мы с Заком объединили ресурсы и подняли это мероприятие на уровень выше. По пятницам гонки для старшеклассников. По вечерам субботы – для студентов колледжей и тех, кто старше. Мы заключили сделку с Дерком Бенсоном – фермером, на чьей земле был расположен трек, и получили разрешение его заасфальтировать. Только прежде трасса описывала круг вокруг пруда, а теперь приобрела несколько иные очертания. Длинная подъездная дорога к трассе тоже стала частью гоночного кольца. Гонщики делали круг по трассе, а в заключение мчали до самого конца подъездной дороги, резко поворачивали и гнали обратно до финишной прямой.
Мы также сделали еще одну грязную трассу, которая проходила через лес, между фермой и шоссе, и устраивали на ней гонки по бездорожью. Иногда эти мероприятия проходили одновременно, но обычно мы старались их развести.
И, что важнее всего, гонки теперь стали почти легальными, не считая разве что ставок, и технически более оснащенными. Перед гонкой на все машины устанавливались камеры GoPro, чтобы зрители могли получить доступ к видеосъемке со своих телефонов и планшетов посредством созданного мною веб-сайта.
Эта фишка имела большое значение для гонок по бездорожью, куда зрители зайти не решались.
Зак занимался денежными вопросами и расписанием заездов, подписывал с гонщиками соглашение об ограничении ответственности. Я взял на себя всю техническую составляющую, планирование мероприятий и нововведений.
В конце концов этот формат тоже всем наскучит, так что изменения должны быть регулярными.
Занятие гонками отнимало довольно много времени. Во время учебного года, когда я посещал колледж, мне хватало учебы и гонок на треке. Осень и весна были самыми безопасными для меня сезонами. Зима и лето были нестабильны в этом плане: либо занятий не было, либо трек пустовал.
Телефон завибрировал, и я сделал глубокий вдох и крепко зажмурился. В животе все переворачивалось, когда я вытаскивал из кармана телефон.
Точно.
Отец звонил мне регулярно, и я ничего не сделал, чтобы это прекратить. Джаред не знал об этом, Кэтрин тоже не знала, а я не собирался прятаться от этого ублюдка.
Я ответил на вызов.
– Ты меня утомляешь, – сказал я сразу. – Найди меня, когда выйдешь, и тогда поговорим по-настоящему.
– Это может быть скорее, чем ты думаешь.
У меня во рту появился странный привкус, и я сглотнул, стараясь сохранять невозмутимый тон.
– Отлично. Я все еще забавляюсь с ножами.
Я услышал его тихий смешок на другом конце телефонной линии.
Я понятия не имел, как он звонил мне. Я мог бы это выяснить, но по какой-то причине у меня не было желания препятствовать ему. Я никогда не пытался скрыться от него, потому что хотел, чтобы это он от меня скрывался.
– Мне нужно лишь одно, – заявил он. – Шанс все исправить. Я растил тебя, Джекс. И хочу доказать тебе, что я изменился.
– Нет, ты хочешь, чтобы я о тебе позаботился, чтобы помогал тебе деньгами, – ответил я. – Но я не позволю меня эксплуатировать. Больше этому не бывать, долбаный ты психопат.
Когда я был маленьким, отец использовал нас с Джаредом, чтобы доставать деньги. Кражи, взломы с проникновением… Ребенок мог забраться туда, куда не смог бы взрослый, и отец это прекрасно знал.
– Ты кое о чем забыл, паршивец, – прорычал он, и у меня все внутри перевернулось от воспоминаний. – Я знаю, где зарыты твои секреты.
Но эта угроза не достигла цели: я устроил все так, чтобы последнее слово всегда оставалось за мной.
– А ты забыл, что я уже не ребенок, – ответил я. Спрыгнув с капота, подошел к дверце машины и швырнул айпад на сиденье через открытое окно. – С тобой сидит один парень. Кристиан Дули. Он же избил тебя, верно? – На другом конце воцарилось молчание. – Это произошло после того, как ты пытался запугать меня в прошлый раз? – с издевкой спросил я, зная, что суть моего послания ясна. – Попробуй пригрози мне снова, и ты не выйдешь оттуда живым.
И я нажал отбой, а потом положил ладони на крышу своего «мустанга» и опустил голову.
Он не мужчина, сказал я себе. Я сильный. Я достойный. И я чист.
Я ощущал прохладу на лбу – легкий ветерок остудил проступивший на коже пот. Но спина взмокла, и мне хотелось сорвать с себя футболку. Было начало девятого, но воздух оставался теплым. Сейчас, наверное, градусов тридцать.
«Мне известно, где зарыты твои секреты».
Руки задрожали, и я сжал кулаки. Он говорил о том, что я устроил в тот день, когда больше не мог терпеть. Когда понял, что пора со всем покончить. Покончить с руками, прикасавшимися ко мне. С людьми, которые смотрели на меня, причиняли мне боль. Покончить со слабостью. Единственное, о чем я сожалел, – что тогда не покончил с отцом.
Я прошел долгий путь от того напуганного ребенка и не хотел больше чувствовать себя слабым, не хотел никаких сюрпризов в отношениях или ситуаций, которые могут застать меня врасплох, и потому решил контролировать абсолютно все в жизни.
Но сколько бы я ни старался защитить себя, время от времени я все еще чувствовал себя грязным паршивцем. Я принимал душ дважды в день. Дважды в неделю оплачивал уборку дома. Если гворил или делал что-то плохое, всегда компенсировал это двумя достойными поступками, например, волонтерствовал или жертвовал деньги на благотворительность. И все равно ощущал себя грязным.
– Ну вот и я.
Я поднял голову, услышав этот голос. Передо мной, засунув руки в карманы потертых рваных джинсов в обтяжку, стояла Джульетта. Я с изумлением смотрел на ее свободную черную майку, длинную сзади, а спереди даже не прикрывавшую пупок. Это была футболка с надписью в стиле «Сохраняйте спокойствие» («Keep Calm»), только вместо этого на ней было написано: «Я не буду сохранять спокойствие. Я буду буянить и крушить все вокруг».
Я тут же все забыл.
– Я не фанатка этого места, – созналась она, – так что, если вдруг мне все еще будет скучно здесь через час, мы с Шейн и Фэллон снова поедем на ярмарку. Они мне пообещали.
– Думаешь, там веселее? – спросил я, неспешно подходя к ней.
– О да, – кивнула она.
Я улыбнулся, почувствовав, что больше не могу сохранять дистанцию. Взяв ее за руку, притянул к себе, а сам прислонился спиной к машине.
– У меня есть для тебя один аттракцион, – прошептал я, целуя ее и обнимая за талию. – Открыт всю ночь.
Она была как вода. Всякий раз, целуя ее, я чувствовал острую жажду. Пил глоток за глотком, осознавая, как сильно нуждаюсь в этом, и чем больше я пил, тем легче мне становилось.
Я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Притянул ее к себе за бедра и поймал губами ее стон. Просунув руку под майку, коснулся спины. Ее кожа была такой гладкой и нежной, как шелк.
– Джекс, – выдохнула она, пытаясь отстраниться. – Вокруг люди.
Я знал, что ей нравятся мои прикосновения, но она испытывает неловкость. В обычной ситуации и мне было бы не по себе. Я не показывал чувств на публике. Но с ней…
Черт, да.
Я посмотрел на нее, не давая ей отойти.
– Знаю. Просто мне хочется прикасаться к тебе постоянно. А теперь, когда ты это позволяешь, мне сложно держать себя в руках.
Ее распущенные волосы были выпрямлены и разделены на пробор посередине. Зеленые глаза сверкали, а на губах не было помады, что меня обрадовало. У нее были полные светло-розовые губы, безупречные без всякого макияжа.
Она ухмыльнулась и передразнила меня:
– Прикасаться ко мне постоянно? Но мы же не ладим.
– Мы прекрасно ладим, – улыбнулся я. – Пока ты молчишь.
И, наклонившись, снова коснулся ее губ. Она рассмеялась и попыталась оторваться от меня, выгнув спину и запрокинув голову, но я держал ее крепко.
– Перестань! – Она хихикала и вырывалась, а я оставлял дорожку поцелуев на ее шее.
Мне нравилось видеть ее такой легкомысленной.
– Хватит болтать, – пошутил я, все еще целуя ее. – Мы попадаем в неприятности, когда ты разговариваешь. – И я прихватил зубами мочку ее уха.
Она обмякла в моих руках.
– Я будто бы падаю с высоты, – призналась она, задыхаясь, а потом встала прямо и отвела мои руки в стороны. – Но это приятное чувство.
Вздернув подбородок, я скрестил руки на груди и пошутил:
– Так мы наконец отправим Кейси в отставку, чтобы Джульетта могла вступить в свои права?
Она посмотрела на меня с притворной сердитой гримаской на лице.
– Джульетта ненамного сговорчивее, если ты вдруг на это надеешься.
Я облизнул губы.
– Мне все равно, кто из вас это будет, главное – чтобы она разделась.
Ее брови стремительно сошлись на переносице, она раздраженно вздохнула и, развернувшись, пошла прочь. Уверен, что мое лицо покраснело: так сильно я хохотал.
Боже, как мне нравилось бесить ее. Я обожал эту прелюдию. И собирался припереть ее к стенке чуть позже и убедить в том, что она сама хочет провести со мной ночь.
Ко мне подошел Мэдок, держа за руку Фэллон. Он посмотрел на Джульетту, а затем на меня и начал петь песню группы Foreigner:
– I want to know what love is! I want you to show me![2]
– Меня пугает, что ты знаешь эту песню, – пробормотала Фэллон.
Джульетта подошла к Шейн и вместе с ней стала смотреть на какой-то автомобиль, стоявший с открытым капотом, но я видел, что краем глаза она поглядывает на меня. Ей не удавалось это скрыть. Наконец, поджав губы, она улыбнулась мне и закатила глаза.
Она принимала меня таким, какой я есть, она прощала меня, и я не думал ни об отце, ни о «Петле», ни о чем другом, кроме нее.
Мы оба падали с высоты.
Я направился вдоль трассы, отмечая машины в списке на своем айпаде, проверяя участников и их готовность.
– Готово? – осведомился я, обращаясь к Дереку Роману, который прикреплял камеру GoPro к капоту «раптора».
Он выпрямился.
– Ты сам мне скажи. Видишь картинку?
Читать бесплатно другие книги:
