Падение Дуглас Пенелопа

Глава 21. Джульетта

Джекс сорвался.

Он превратился в пороховую бочку, и я увидела тот же буйный нрав, который часто проявлял Джаред. То же продемонстрировал мне отец. Удивительно, но в тот момент никто из них мне не вспомнился.

Когда Джекс достал нож, я думала лишь о том, как привести его в чувство. Я не помышляла о бегстве. Я испугалась не его, а за него.

Все, что я видела перед собой, был Джекс. Что с ним произошло? И как мне поддержать его, когда он станет падать?

Поднимаясь по лестнице, я улыбнулась, услышав звон посуды и удар сковородки о пол. Кое-кто очень спешил.

Мне нравился этот парень. Боже, как он мне нравился!

Я вдруг вспомнила, как давным-давно папа Тэйт усадил нас обеих поговорить о тычинках и пестиках. Нам с ней было по четырнадцать или пятнадцать лет, и от школьных приятельниц мы уже в подробностях слышали о том, что такое минет. Но мистер Брандт решил, что самое время для такого разговора, несмотря на то что я его дочерью не была и просвещать меня он был не обязан. Он тогда сказал, что моя мать может надрать ему задницу.

Как бы то ни было, он поделился с нами тремя непреложными истинами в отношении мужского пола:

1. Мальчики будут обманывать вас, всеми правдами и неправдами пытаясь залезть к вам под юбку. А мужчина выдержит испытание временем. Заставьте его подождать, и сами увидите, каков он.

2. Некоторые будут убеждать вас, что приятнее заниматься сексом без презерватива. Просто назовете мне их адрес.

3. Отношения должны менять вашу жизнь к лучшему. Вы не тянете друг друга вниз. Вы помогаете друг другу удержаться на ногах.

В детстве мы верим, что истинная любовь – она как у Ромео и Джульетты: вместе жить или вместе умереть. Они не могли представить себе жизнь друг без друга. В юности мысль о самоубийстве в такой ситуации кажется романтичной. Лучше не жить совсем, и все такое. Но, повзрослев, ты понимаешь, что все это чушь собачья. Кому в такой ситуации хорошо?

Джекс был счастлив, когда видел меня счастливой. Я смогла бы пережить разлуку с ним, но он мне нравился. Он делал мою жизнь лучше. А еще давал мне стимул для роста.

Поднявшись на второй этаж и повернув к его спальне, я оглянулась на дверь кабинета и увидела замок. Затем вошла в его спальню, все еще не понимая, как относиться к участию Джекса в моей жизни. Он сильно заблуждался, если думал, что продолжит за мной приглядывать.

А эти люди, которые причинили ему вред, и то, что он с ними сделал? Наверное, меня должен был расстроить или даже напугать тот факт, что он способен на жестокость, но я знала, что его реакция не была опрометчивой или слишком поспешной. Но я задавалась вопросом: насколько сильно его нужно прижать, чтобы он совершил подобное? И повторит ли он свой поступок, если снова окажется в подобной ситуации?

Я не боялась попасть ему под горячую руку, но беспокоиться о том, что он может оказаться в беде, мне не хотелось.

Я стояла посреди спальни, глядя по сторонам. Первый и единственный раз я побывала здесь той ночью, когда Джекс ввязался в драку перед домом. Тогда было темно, и я не стала разглядывать детали обстановки. Теперь я осматривалась, и в животе у меня становилось горячо, а веки трепетали.

Его спальня.

Все было в темных тонах. Мне нравилось, как за счет мебели из вишневого дерева черный цвет штор и постельного белья казался теплее. Занавески были задернуты, а на столе в углу горела небольшая лампа, придавая комнате особое свечение, как в старой часовенке. Благодаря резной мебели спальня выглядела роскошной и элегантной, и в то же время она была уютной и уединенной, словно затерялась среди тысячи других в глубине огромного особняка и ее никто никогда не найдет.

Мне казалось, что если мы закроем дверь, то мне уже не захочется уходить. Не захочется, чтобы меня нашли.

У Джекса была большая двуспальная кровать, и у меня перехватило дух, когда я подумала о нем. Здесь. Со мной. Часы напролет.

Я провела рукой по комоду, наслаждаясь ощущением прохладной гладкой древесины. Она напоминала мне о нем. О его коже, гладкой и твердой. Я закрыла глаза, почувствовав прилив желания. Тяжело дыша, подняла руку и прикоснулась к своей груди, дотронулась до отвердевшего соска.

Джекс.

Спиной я ощутила тепло и собралась уже что-нибудь сказать, но услышала:

– Не открывай глаза.

По его голусу я поняла, что он улыбается. Джекс стоял позади меня, и я ощущала его теплое дыхание, мускусный запах кожи. Мне хотелось уткнуться носом ему в шею, прижаться всем телом. Я не отнимала руку от груди, мысли затуманились.

– Мне хочется прикасаться к тебе, – с улыбкой произнесла я, но глаз по-прежнему не открывала.

– Я все еще тебе нравлюсь? – спросил он.

– Да.

– Хорошо. Ты мне тоже.

– Знаю.

Он усмехнулся мне в плечо, а я запрокинула голову, взяла его руки и положила их себе на грудь. Он тут же начал поглаживать ее.

– Ты невероятная, – прошептал он мне на ухо, прихватив мочку зубами. – Я смотрю на тебя и не могу думать ни о чем больше – только о том, как сильно тебя хочу.

Одна его рука скользнула вниз, к моей промежности.

– О боже, – простонала я, возбужденная этим властным, собственническим жестом. – Джекс.

– Ты моя, черт возьми.

– Да, – я облизнула губы, задыхаясь.

Его рука стала еще требовательнее, отчего я выгнулась, прижавшись к нему. Он ласкал мою грудь, массировал промежность.

– У меня столько фантазий с твоим участием, Джульетта.

Его голос немного надломился. Я поняла, что он пытается не утратить над собой контроль.

– Столько ракурсов, в которых я хочу увидеть тебя. И многое из этого я планирую воплотить сегодня.

Его слова прозвучали почти как угроза. Открыв глаза, я увидела, что он стоит, склонив ко мне голову, и смотрит на меня так напряженно, так неотрывно, словно я – его любимая игрушка.

Я почувствовала движение рук за спиной и не успела подумать о том, что он делает, как Джекс расстегнул свой ремень и, вытащив его из штанов, щелкнул им в воздухе.

Вздрогнув, я нервно рассмеялась.

– Все в порядке? – с иронией спросил он, по-прежнему держа ремень в руке.

Я кивнула и тихо произнесла:

– Хм…

– Что?

Я отвела взгляд, подыскивая правильное слово.

– Волнует?

Джекс удивленно сдвинул брови и произнес, обращаясь к себе самому:

– Ей нравятся ремни. Примем к сведению.

От смущения мои щеки потеплели, но я поспешила сказать:

– Тебе понадобится вода, чтобы избежать обезвоживания. У меня ведь и свои фантазии есть…

Вырвавшись из объятий, я взяла его за руку и подвела к кровати. Сев на край, положила руки ему на бедра, удерживая прямо перед собой, и медленно подняла голову.

– Джекс, – прошептала я, посмотрев на него с игривой полуулыбкой, – хочу показать тебе один ракурс. – Я медленно и легко коснулась ртом пуговицы на его штанах. Потом снова подняла взгляд и потерлась щекой о его ширинку. – Хочу ощутить твой вкус. – Когда я коснулась его кончиком языка через ткань штанов, его глаза вспыхнули. – Хочу чувствовать тебя во рту. – Я прихватила зубами бугор на его штанах. – Хочу чувствовать тебя везде.

Он взял меня за два моих хвостика, а я продолжала тереться о него лицом и губами, через штаны ощущая, как он твердеет и увеличивается в размерах.

Мне так нравилось смотреть на него. Видеть, как он наблюдает за мной. Как напрягается его пресс, как перекатываются бицепсы, как сверкают кольца со штангами в его сосках. Я могла любоваться его красотой, прикасаться к нему там, где мне хотелось, делать ему приятно…

Да, именно этого мне хотелось. Знать, что я сделала ему приятно.

Я медленно расстегнула его ширинку и, просунув пальцы под пояс, осторожно стянула с него одежду.

Мои глаза расширились, когда я увидела вблизи его твердый пенис. Я знала, что он длинный. Я и раньше трогала его через штаны. Но толщина меня почти шокировала.

Джекс был просто невероятный. Он не был у меня первым – о чем я теперь жалела, – но я понимала, что сравнивать его с Лиамом несправедливо, ведь они словно с разных планет.

Он начал гладить меня по волосам, а я подняла на него взгляд и, облизнув губы, коснулась кончика пениса языком. Потом еще раз и еще, медленно, наслаждаясь его вкусом.

– Ох, черт, Джульетта, – пробормотал он, запрокинув голову. – Продолжай.

Я обхватила член рукой и стала водить ладонью вверх и вниз, а кончик взяла в рот, увлажняя его. Потом вобрала в себя до самого горла, стараясь расслабиться и захватить его целиком. Мне хотелось, чтобы ему понравилось, хотелось угодить ему. Забавно.

Я никогда не любила делать минет Лиаму, потому что с ним это казалось какой-то обязанностью – я просто хотела удержать его. А он чувствовал, что я делаю это без особого желания.

Но с Джексом все было иначе.

Я простонала. Я была вся мокрая от одной мысли о том, что он у меня во рту. Я скользила губами вверх-вниз; медленно вбирала его член в себя, зная, что если расслаблюсь, то смогу взять его в рот до самого конца, а потом выпускала, проводя языком по нижней части.

– М-м, какой же ты, – простонала я, облизывая его от кончика до основания.

– Джульетта, – выдохнул он, сдвинув брови, когда я начала двигаться быстрее. – Что ты со мной делаешь?

Джекс гладил мое лицо, и я посмотрела вверх, поймав его взгляд. Медленно выпустив его пенис изо рта, я стала ласкать кончик языком; продолжая удерживать его взгляд, я лизала, целовала, посасывала и прикусывала его зубами.

А когда я подняла его и обхватила губами плоть под ним, Джекс вскрикнул и отстранился.

– Твою мать. Детка.

– Что… – выдавила я. – Что не так?

Внизу у меня все пульсировало, и, простонав, я плотно сжала бедра.

Какого черта?

– Все так, – почти рявкнул он, сорвав с себя одежду до конца и выпрямившись.

Я поднялась.

– Тогда почему ты меня остановил?

Он притянул меня к себе и прорычал в мои губы:

– Потому что я не хочу сейчас кончить. Сегодня я хотел заняться с тобой любовью в постели. Медленно, – добавил он, не выпуская меня из своих объятий.

– Тебе же понравилось? – спросила я.

– Да, но я слишком возбудился. Ты рушишь мои планы.

Джекс склонился к моим губам, и я приподнялась на носочки, чтобы поцеловать его. Сильные руки держали меня крепко, и, не успев осознать, что делаю, я начала скользить по его члену, который оказался у меня между ног.

– О господи, – выдохнула я. Меня пробрала дрожь. – Я не могу больше ждать, Джекс. Пожалуйста.

Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня, нахмурившись. Его вспотевшие волосы торчали в разные стороны, а огненный взгляд голубых глаз сулил бурю.

Его рука скользнула под мои стринги, и у меня подскочило сердце, когда он рванул их, одним движением содрав с моей попы. Жалкий лоскут черного кружева упал на пол. Джекс подхватил меня на руки и понес на кровать.

Мы рухнули на матрас, и он навис надо мной и припал ко мне ртом. Наши тела разделяли считаные сантиметры.

– Обожаю смотреть на тебя, – прошептал он между поцелуями, а потом провел рукой по моей груди и спустился ниже, к животу.

Я оторвала голову от матраса.

– Черт, я хочу чувствовать тебя внутри, Джекс. – Я согнула ноги в коленях.

– Правда?

Я закрыла глаза, целуя его в шею.

– Да.

– Скажи мне то, что я хочу услышать, – потребовал он, прижавшись к моей промежности.

– Ты сводишь меня с ума, – застонала я, ощущая его твердый член.

– Это не то, что я хочу услышать, – произнес он, почти смеясь.

– Ты сволочь? – предложила я другой вариант, царапая ногтями его задницу.

– Нет. – Он взял мои руки и поднял их у меня над головой. – Скажи это.

Я улыбнулась. Мне нравилось видеть его таким возбужденным. Нравилось, что он так сильно хотел услышать эти слова. Я смотрела ему в лицо, и сердце полнилось чувством. Я словно оказалась дома, в безопасности, там, где обо мне заботились. Впервые в жизни я ощутила это по-настоящему.

Проглотив слезы, застрявшие в горле, я попыталась сказать эти слова, но сумела лишь прошептать едва слышно:

– Только ты. Джексон Трент. Всегда.

Он расслабился, губы тронула улыбка.

Удерживая мой взгляд, Джекс протянул руку к ящику тумбочки, достал презерватив, распаковал и надел. Мои веки затрепетали, когда он расположился между моих ног и мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, вошел в меня.

На шее у него выступила жилка, а я закрыла глаза, отдавшись этим невероятной силы ощущениям, чувствуя, как он растягивает и наполняет меня, а потом снова выскальзывает из моего тела.

– Смотри на меня, – приказал он.

Опираясь на одну руку, другой он сжал мою задницу и снова погрузился в меня, глубоко и с силой.

– Пожалуйста, – выдохнула я. – Еще раз.

Джекс обхватил меня покрепче и снова вошел. Я положила ладони ему на грудь, поглаживая пальцами кольца в его сосках, и выгнула шею, а он входил в меня снова и снова, с каждым разом все глубже. Спиной я ощущала жжение, оттого что тело сильно терлось о простынь, но меня это не заботило.

Он начал двигать бедрами ритмично и быстро – несколько поверхностных фрикций и одна глубокая. У меня в животе разливался жар. Я обвила его руками, приподняла голову и прильнула к его губам.

Господи, эти его губы.

Он трахал меня все быстрее и жестче, а я подавалась бедрами ему навстречу. Мы целовались, наши тела слились воедино, его грудь прижалась к моей, я ощущала его металлические кольца на своих сосках, и от этого внизу у меня все пульсировало.

Я вцепилась в него сильнее и выкрикнула:

– Возьми меня, Джекс! Боже, только не останавливайся.

Двигаясь в бешеном темпе, он прорычал мне в губы:

– Да я еще даже не начинал, черт возьми.

Он вонзался в меня глубоко, до самого конца.

– Сильнее, Джекс. – Я задыхалась, оргазм подбирался все ближе, и я больше не могла себя контролировать. Откинувшись обратно на кровать и двигаясь вместе с ним, я закричала. Меня накрыла волна мощнейшего оргазма, внутри все сжималось и пульсировало. Но он продолжал трахать меня, не останавливаясь и даже не замедляясь.

– Боже, – простонала я. – Я люблю тебя.

Стоп. Что?

Резко открыв глаза, я увидела его улыбку.

– Я… не… я… я….

Черт!

– Не беспокойся, – усмехнулся он. – Я не верю посторгазмическим признаниям.

Он выскользнул из меня и встал с кровати. Я тут же смущенно прикрылась руками. Но не успела я спросить его, что происходит, как он подтянул меня к себе, поднял и обвил мои ноги вокруг своей талии.

– Что мы делаем? – спросила я.

– Я хочу любоваться тобой. – В его глазах читалось нечто, напоминающее отчаяние.

Почувствовав между ног его эрекцию, я снова испытала прилив желания.

Джекс подвел меня к стоявшему в углу спальни креслу из темного дерева. Оно было низким, с черными подушками и немного наклоненной спинкой, без подлокотников, которые бы сейчас только мешали. Это кресло, казалось, должно было стоять снаружи, однако очень гармонично вписывалось в интерьер этой комнаты.

Он сел, а я, следуя его инструкциям, развела ноги в стороны, оседлала его и поставила ступни на пол.

– О, – я нервно усмехнулась и поцеловала его. – Это будет приятно.

Джекс откинулся на спинку кресла, взяв меня за бедра.

– И смотреться ты будешь просто великолепно.

Я не стала тратить время. Глядя ему в глаза, поднялась, а потом опустилась на него. Он закрыл глаза.

– У тебя там все еще тесно. Как такое может быть?

– Новые ощущения, – заметила я, привставая и опускаясь снова. – Глубже.

Я стала двигаться быстрее. Мои соски касались его груди. Я запрокинула голову.

– Черт, посмотрите на нее, – пробормотал он, и, обхватив его лицо, я прильнула к губам.

Но мне нужно было больше. Больше контакта. Я начала двигать бедрами вперед-назад, чувствуя всю его длину, постанывая и упиваясь прикосновением кожи к коже.

– Мне так нравится, – мечтательно произнесла я. – Мне нужно почаще ездить на тебе верхом.

Джекс закрыл глаза и откинул голову назад, обнажив зубы в легкой улыбке.

– Так, это была ошибка.

Я вскрикнула от неожиданности, когда, подхватив меня на руки, он вскочил с кресла – удивительно легко, учитывая, что ему приходилось нести лишних пятьдесят четыре килограмма, – и, подойдя к кровати, опустил меня на задницу.

– Джекс! Что?.. – я умолкла.

Он пару секунд смотрел на меня с хитрой ухмылкой, а потом обхватил рукой под коленями, подтащил к краю кровати и перевернул.

– Джекс! – Я ахнула, когда его член уперся в меня и надо мной нависла его тень.

Ох, черт.

Мышцы сжимались, и я чувствовала, как из меня изливается тепло.

– Я никогда не причиню тебе вреда, – прошептал он мне на ухо. – Но верхом будешь ездить, когда я тебе это позволю.

И он вошел в меня, жестко и резко.

– О, Джекс, – простонала я. Он заполнял меня целиком. Работая бедрами, он входил в меня, пронзал меня, пригвождая меня к постели, и я могла лишь подчиниться.

Или нет. Развернув одно колено, я уперлась ладонями в кровать и выгнула спину.

– Черт, Джульетта, – выругался Джекс. – Как же хорошо.

Я снова почувствовала приближающиеся спазмы. Мне нравилось, как он сжимал мои волосы в кулаке. Я крепко зажмурила глаза. Все внутри напряглось, а потом взорвалось, сотрясая меня.

– О, – вскрикнула я. – О боже!

И подчинилась его воле, чувствуя, как он обхватил меня руками.

– Джульетта… – Он кончил, резко входя в меня и тяжело дыша мне в шею. – Только ты! Навсегда!

Глава 22. Джексон

Я крепко обнимаю себя руками, сжимаюсь в комок и зажмуриваюсь. Слезы сочатся из-под закрытых век. Порывы холодного воздуха задувают в уши, вентиляторы направлены в лицо.

Я в морозильнике.

Я сижу в морозильной камере в доме своего отца, и я здесь уже не первый раз.

– Пожалуйста, – у меня так сильно стучат зубы, что я могу лишь шептать. – Выпустите меня.

Сколько я здесь просидел? По моим ощущениям, уже час, но, скорее всего, не так долго. Я все еще слышу, как снаружи, в кухне, отец орет на Джареда. Ох, черт, как же больно! Я раскачиваюсь вперед-назад.

Он ударил нашего отца. Поэтому я здесь.

Джаред знает, что они меня мучают, и он в ярости. Брат бросился на отца, когда тот сидел на диване, но они в считаные секунды его приструнили.

Я даже думать не хочу о том, что они с ним сейчас делают.

Джаред зол на отца из-за того, как он с нами поступает, он в ярости из-за того, что творится со мной. Я видел, как отец достал ремень, чтобы наказать его. Я напуган. Мой брат. Он пытался меня защитить.

Холодный воздух обжигает ноздри, поэтому я дышу ртом, чувствуя, как легкие наполняются льдом. Я кашляю, делая поверхностные вдохи.

Подняв руку, упираюсь в дверь и толкаю ее все сильнее и сильнее. Мышцы в руках ноют. Скрючившись, я откашливаюсь. Мне тяжело дышать, уши пронзает боль подобно миллиону иголок, и я трясусь всем телом, кожей ощущая ледяной воздух.

– Пожалуйста, – плачу я. – Пожалуйста!

Я слышу два удара по крышке морозильника и пытаюсь открыть глаза и посмотреть вверх.

– Папа, – говорю дрожащим голосом.

Но мои глаза открыты, а в морозильнике по-прежнему темно. Света нет.

Я качаю головой, мои длинные волосы покрыты инеем.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Я кричу, горло осипло от крика.

– Пожалуйста! – я зажимаю руками свои бесчувственные уши. Жжение, боль, воздух… – Пожалуйста! – кричу снова. – Джаред! Джаред, пожалуйста!

Меня трясет от слез, этот вопль идет откуда-то из самой глубины. Ненормальный, как у животного.

– Пожалуйста!

Я бью руками в стены морозильника, бью ладонями, затем кулаками, снова и снова.