Падение Дуглас Пенелопа

Джексон Трент всегда выглядел хорошо. Только что вышел из душа? Шикарен. Вспотел? Безупречен. Смеется? Ослепителен. Злится? Великолепен.

А в грязи? Мать моя женщина.

– Джекс, похоже, в полной заднице. А ведь он никогда не теряет самообладания.

– Ага, только со мной, – ответила я. – Со мной он всегда ругается.

– Угу, – промычала Тэйт, явно на что-то намекая.

Я посмотрела на нее.

– Что?

Она не сводила с меня глаз. Ее игривый взгляд стал серьезным.

– Он явно в тебя влюбляется, – произнесла она с чувством. – Если еще не втюрился по уши.

Ее слова меня ошеломили.

Влюбляется?

Я сжала кулаки. Сердце забилось чаще. Нет. Он бы не стал отталкивать меня, если бы это было правдой. Он бы не стал держать дистанцию. Именно это и ранило меня сильнее всего. Нет, Джекс не чувствовал того же, что и я.

Мне вспомнились его слова.

«Я никогда не думал, что реальность может оказаться в точности такой же, как и фантазия».

Я опустила глаза. Голова внезапно отяжелела. Черт.

Тэйт произнесла почти шепотом:

– Невозможно не любить их, правда?

И вот тут моя бравада куда-то испарилась. Мне пришлось отвести взгляд.

Тэйт говорила о братьях Трентах. О ее Джареде… и моем Джексоне.

– Я люблю тебя, – мягко добавила она, вероятно, заметив мои мучения.

– Знаю, – я кивнула и посмотрела на нее. – Но не понимаю почему. Почему ты так добра ко мне?

Она прищурилась в недоумении. И тогда я решила признать наконец все эти ужасные вещи:

– Три года назад я притворялась, что встречаюсь с парнем, который над тобой издевался в школе, а теперь стал твоим бойфрендом. Я делала это, чтобы свести счеты с Лиамом. Он тогда изменил мне. В первый раз. Почему ты не надрала мне задницу?

Она слабо улыбнулась и сказала:

– Потому что ты приняла Лиама обратно. Я знала, что тебе понадобится друг.

Слезы выступили у меня на глазах, и мне хотелось обнять ее.

Она встала, а я следила за ней взглядом, думая о том, как сильно люблю ее и как хочу быть достойна ее дружбы.

– Тэйт! – выдохнула я. – Я…

– О мой бог, – произнесла она, не дав мне договорить.

Вытаращив глаза, она смотрела в окно.

– Что?

Она покачала головой с удивленной улыбкой на лице.

– Лучше сама посмотри.

Я подняла ноутбук и, не закрывая его, пошла к окну. Встав рядом с Тэйт, я посмотрела сквозь прозрачные занавески на улицу и ахнула. Руки у меня задрожали так сильно, что я не смогла удержать ноутбук.

– Черт! – Он выскочил у меня из рук. Я пыталась поймать его, но он все-таки упал на пол.

Тэйт фыркнула, прикрыв рот ладонью, а я, тяжело дыша, нагнулась и подняла компьютер.

– Черт, черт!

Батарея вывалилась, и экран погас. Я так сильно сжала зубы, что челюсть свело.

– Черт его подери, – рычала я, пытаясь вставить батарею обратно и периодически поглядывая в окно на Джекса.

Он стоял рядом со своей машиной, припаркованной у обочины за авто Мэдока. Все в нем было как прежде и в то же время совсем иначе.

Черт!

Я облизнула губы.

На нем были зауженные черные брюки, подчеркивающие фигуру. Я округлила глаза, когда он повернулся к Мэдоку и Фэллон, встав спиной ко мне. Я видела Джекса обнаженным, хоть у меня и не было времени рассмотреть все в деталях, однако не думала, что его мешковатые штаны до такой степени скрывали это безупречное тело. Красивая задница. Он был одет в том же стиле, что и всегда, но эти новые вещи сидели на нем гораздо лучше. Даже слишком хорошо.

В белой футболке с V-образным вырезом, достаточно свободной и в то же время облегающей, было видно, насколько он мускулистый. В глаза бросались его накачанные плечи, крепкая грудь, мощная спина. Черт, я видела даже его лопатки.

А прическа! Я вздохнула, и мои плечи немного поникли. Джекс постригся. Мне нравились его длинные волосы. Они символизировали непокорность, неподчинение.

Однако раньше я и не осознавала, что они так сильно отвлекали внимание на себя. Теперь, когда их не было, в глаза бросались красивые черты его лица. Рот, нос, глаза. И фигура тоже без них казалась внушительнее.

Волосы Джекса были коротко подстрижены и стильно уложены на макушке. У меня едва слюна не потекла, и я сжала зубы, понимая, что другие женщины тоже будут вот так пялиться на него. Как будто и без того ему уделяли мало внимания.

Боже.

Глядя на то, как он беседует с Мэдоком и Фэллон на газоне, скретив руки и выпятив грудь, я заставила себя вернуться в реальность, и внезапно мне стало плевать на его стрижку. И на новую одежду.

Что с того? Даже если внешне он выглядел иначе, все равно это был Джекс. Тот самый Джекс, который высадил меня у обочины пять дней назад.

– Иди давай, – Тэйт подтолкнула меня локтем. – Приведи себя в порядок.

Зачем?

– Что? – спросила я, выпрямляясь. – Нет. Пошел он к черту. После того, как он себя вел, новая одежда и стрижка его не спасут.

Снисходительно усмехнувшись, Тэйт повернулась ко мне лицом.

– Джульетта, я сейчас буду говорить, основываясь на личном опыте, так что прислушайся.

Она схватила меня за плечи, развернула к себе и, поглаживая по рукам, как заботливая мамочка, начала:

– Когда он войдет сюда, дорогая, то станет сверлить тебя напряженным взглядом. Он покажется тебе взбешенным, а на самом деле думать будет только об одном: как бы сорвать с тебя одежду, прижать к стене и трахать до посинения сзади.

У меня открылся рот. Я крепче сжала ноутбук.

– Потом, – продолжала она, – он зажмет тебя где-нибудь в углу, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Подойдет к тебе вплотную, – Тэйт шагнула ко мне так, что наши тела соприкоснулись, – коснется твоих губ, даже не целуя тебя, и, ощутив жар его тела, ты почувствуешь, насколько он измучен. – Она обхватила мое лицо руками, почти касаясь меня носом, и стала говорить тише: – Потом едва слышным шепотом, от которого у тебя затрясутся ноги, он произнесет «детка», и ты растаешь – ему даже не придется извиняться.

Я сглотнула. Во рту у меня все пересохло.

– Итак, Джульетта, – сказала Тэйт твердо. – Та синяя с золотым мини-юбка, которую я купила для тебя в Токио. Иди надень ее. Ты выглядишь дерьмово.

– Фу, – прошептала я.

Она выхватила ноутбук у меня из рук, захлопнула крышку и бросила его на диван.

– Он идет.

После этих слов я больше не мешкала. Проскочив мимо нее, взлетела вверх по лестнице, преодолевая по две ступеньки зараз, ворвалась в спальню и захлопнула за собой дверь. Включив айпод, стоявший на док-станции, бросилась в ванную под звуки песни I Hate Myself for Loving You Джоан Джетт и группы The Blackhearts. Музыка придавала мне ускорение.

Сорвав с себя майку, я распустила волосы и быстро нанесла подводку и тушь. Слегка подкрасила губы, затем выпрямила волосы утюжком, пригладила их щеткой и поспешила в гардеробную Тэйт.

От звука гитар моя кровь забурлила. Внезапно я осознала, что ужасно хочу пиццу.

– Ненавижу себя за то, что люблю тебя, – пела я, покачивая головой в такт.

Потом взяла черную шелковую блузку с длинными рукавами. Она сидела на мне свободно, спереди у нее был высокий ворот, а сзади – глубокий вырез, открывающий спину.

Если я собиралась послать его куда подальше, то хотела хотя бы выглядеть при этом сексуально.

Я скинула с себя шорты и сняла юбку с вешалки. Барабанная дробь резонировала у меня в груди. Я просунула ноги в юбку, а потом натянула ее на бедра.

И тут на меня упала тень.

Ахнув, я подняла глаза и поспешно застегнула молнию на юбке.

Черт.

Джекс стоял в проходе, упираясь руками в дверную раму и немного наклонившись вперед. Он смотрел на меня будто с вызовом, склонив голову набок. В его глазах пылал огонь, а челюсти были крепко сжаты. Я занервничала. От его молчания в сочетании с этим взглядом я была вся как на иголках, и мне хотелось закричать.

Скажи что-нибудь!

– Пошел вон, – выдавила я.

И тут он шагнул ко мне, одной рукой взял меня за талию, другой – за подбородок, и впился в мои губы.

– Нет, – запротестовала я.

Но это было бесполезно.

Я прильнула к его губам, а он поднял меня, обвил мои ноги вокруг своей талии. Я обняла его руками за шею и крепче обхватила ногами. Мне хотелось быть к нему как можно ближе.

Он целовал меня жестко и страстно, и мы оба стонали, тяжело дыша. Потом он оторвался от моих губ, я запрокинула голову назад, а он прильнул к моей шее, целуя, кусая, касаясь кожи языком.

– Твою мать, – произнесла я, задыхаясь.

Я чувствовала, как его мышцы перекатываются под моими пальцами. Не успела я понять, что происходит, как он понес меня в спальню, шагая по деревянному полу.

– Черт, – прорычал он и, бросив меня на кровать, упал на меня сверху.

Я застонала и снова потянулась к его губам. Я истосковалась по его поцелуям, его вкусу.

– Ты сволочь, – выдохнула я между поцелуями.

– Знаю, – на его губах появилась улыбка.

Он расстегнул ремень. Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза.

– Больше не вздумай игнорировать меня пять дней подряд.

Он рванул пуговицу на своих штанах, расстегнул молнию и высвободил член.

– Больше никогда. – Глядя на меня горящим взглядом, он разорвал обертку с презервативом и надел его. – За тобой должок еще с тех пор, как мне было семнадцать.

Он просунул руку под мою задницу и вошел в меня.

– Ах, – выдохнула я, запрокинув голову назад.

– Боже, детка, как я скучал, – он крепко зажмурился, и, отпустив его лицо, я обхватила его руками за шею, притянула к себе и поцеловала.

– Для тебя я всегда готова, – прошептала я.

Он трахал меня быстро и жестко. Именно так, как мне того хотелось. Мы оба громко стонали, не думая о том, что внизу были люди.

Мы были одним целым. И в следующий раз, когда этот маленький засранец вздумает показывать мне свой нрав или игнорировать меня, я или прижму его еще сильнее, или отпущу навсегда.

Нажать и отпустить.

Дать – взять.

Ускорение. Высвобождение.

Джекс провел пальцем по моей щеке, скользнув по носу, и коснулсягуб. Я издала блаженный вздох.

Мне нравилось, когда ко мне прикасались с нежностью. Это было так приятно, что мне захотелось закрыть глаза от удовольствия, но я не стала. Я несколько лет прятала от него взгляд из страха быть замеченной, а теперь никак не могла наглядеться вдоволь.

– Ты прекрасна, – произнес он, ложась рядом со мной и подпирая голову локтем.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но тут с нижнего этажа послышался вопль Тэйт, и я резко повернула голову к двери.

– Он здесь! – кричала она.

Я с улыбкой посмотрела на Джекса:

– Похоже, Джаред приехал.

– О, какая радость, – со вздохом сказал Джекс.

Я потерлась носом о его нос.

– Что происходит между вами?

Он нежно поцеловал меня в губы и прошептал:

– Ничего. Он просто любит приставать ко мне. Прямо как ты.

– Надеюсь, что это не так, – рассмеялась я.

Сев, взяла с ночного столика щетку для волос и поправила прическу.

– Джекс… – Я облизнула губы: во рту все пересохло.

– Да, – он тоже сел и прильнул к моей шее. По коже побежали мурашки, и я с улыбкой оттолкнула его.

– В тот день, когда ты учил меня водить, я случайно подслушала твой разговор с братом, – созналась я. – Твой отец скоро выходит на свободу?

Джекс откинулся назад, опираясь на кисти рук.

– Может быть. – Он покачал головой. – Насчет этого не волнуйся.

Я встала с кровати и расправила юбку.

– Хотелось бы, – произнесла я и тут же добавила: – Но мне нужно узнать о тебе больше. Мне хочется, чтобы ты рассказал мне все.

– Джекс! Тащи свою задницу сюда!

Мы оба вздрогнули, услышав вопль Мэдока, и я нервно усмехнулась.

Этот умеет выбрать неудачный момент.

Я наклонилась и обхватила его лицо ладонями. Затем поцеловала лоб, нос, а когда он опустил веки, поцеловала и их тоже.

– Ты мне нравишься. – Очень. – Я хочу узнать тебя лучше.

Джекс обхватил меня руками и усадил на колени, лицом от себя. Мои ноги болтались над полом. Я закрыла глаза, почувствовав, как он пальцами отодвинул в сторону мои волосы и поцеловал все еще болезненное место на шее.

Он знал, что я сделала татуировку. Черт, Тэйт.

– Все, что тебе нужно знать, – прошептал он мне на ухо, – мне хреново, когда тебя нет рядом.

Мое горло сжалось.

– Делай со мной что хочешь, Джульетта. Только не уходи. Не сейчас.

Услышав боль в его голосе, я едва не заплакала. Моргнув, нахмурилась.

Не сейчас?

– Не уходить? – повторила я. – Ты бесишь меня, доводишь до слез, вынуждаешь меня творить черт знает что, но ты делаешь меня лучше, Джекс.

– А ты делаешь меня счастливее, – произнес он, и я растворилась в его глазах.

Тень от дерева за окном легла ему на лицо, и, услышав, как вдалеке грохочет гром, я улыбнулась. Комната погрузилась в полумрак.

– Сейчас же! – раздался рык с первого этажа, и мы оба вскочили. На этот раз кричал Джаред.

Джекс быстро поцеловал меня и выбежал за дверь, а я задержалась на минутку: сняла покрывало с постели и бросила в угол, чтобы позже постирать на всякий случай.

Спускаясь по лестнице, разгладила руками блузку и юбку и поправила волосы, а затем вошла в гостиную.

– Эй, – Джаред, выпустив Тэйт из своих объятий, как раз пошел навстречу брату. – Черт, только посмотрите на него. – Он улыбнулся и обвел взглядом его прическу и одежду.

– Рад видеть, – сказал Джекс, и они обнялись.

– Скучал по тебе, – тихо произнес Джаред, а Мэдмен с громким лаем забегал вокруг его ног.

– Да, я тоже.

Глядя на братьев, можно было ожидать, что они похожи. Но нет. Единственное, что было между ними общего, – это харизма. Знаете, некоторые люди обладают природным магнетизмом, благодаря которому к ним тянутся окружающие. Оба Трента им обладали.

Но на этом сходство заканчивалось.

Джаред был похож на мать. Шоколадного цвета волосы, выбритые почти налысо сзади и по бокам и коротко подстриженные сверху, – стандартная прическа военнослужащего. Темно-карие глаза. Он был немного ниже Джекса, может, на пару сантиметров, но телосложением ему не уступал. Он стал заметно атлетичнее с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я никогда не видела фотографий их отца или матери Джекса, поэтому не знала, на кого больше похож Джекс, но знала, что в его жилах течет кровь индейца, что объясняло более темный оттенок кожи и цвет волос.

А по характеру братья были разными. Темперамент у обоих был взрывной. Оба могли разозлиться. Но в то время как Джаред бушевал, Джекс выжидал. Когда Джаред бросался на амбразуру, Джекс оценивал ситуацию.

Я задумалась о том, каким был человек, который приходился отцом им обоим.

Все собрались в гостиной: Тэйт застыла у камина, Мэдок и Фэллон устроились на диване, а Джаред с Джексом стояли посередине. Я же пыталась слиться с ковром, ни с того ни с сего почувствовав страх и неуверенность.

Джаред всегда относился ко мне нормально, но при этом смотрел так, словно я пятилетняя девочка, севшая за стол с большими детьми. Сиди и рта не открывай.

Внезапно я поняла, что больше не дочь своей матери. Я не паршивая овца, не пятое колесо в телеге, не бледная моль. Возможно, я не в числе любимчиков Джареда Трента, но и он не самый приятный для меня персонаж.

Пора переставать волноваться о том, достаточно ли я хороша для других, и думать о том, достаточно ли они хороши для меня.

Я опустила руки и подошла к Джексу. Он тут же посмотрел на меня, улыбнулся и, обняв рукой за плечи, прижал к себе.

Джаред умолк, глядя на нас, прищурив темно-карие глаза, а в его голове явно закрутились шестеренки. Мы с Джексом молчали, и наконец на лице Джареда замешательство уступило место внезапному пониманию.

– Не волнуйся, – сказала я. – Я о нем позабочусь. Обещаю.

Джаред удивился, вскинул было брови, но потом просто покачал головой и произнес:

– Ну ладно.

И все. Джекс еще крепче прижал меня к себе, а Джаред вернулся к Тэйт, и они снова прилипли друг к другу.

– Ладненько, в душ! – скомандовал Мэдок, глядя на Джареда. – Пицца. Я голоден.

– Нет уж, – Джаред покачал головой.

– Что? – не понял Мэдок.

Джаред оторвался от Тэйт и начал расстегивать свою камуфляжную куртку.

– Послушайте, народ. Я вас люблю, но вам придется уйти.

Никто не пошевелился.

– Я не видел Тэйт несколько недель. Нам нужно побыть вдвоем. Простите. – Джаред бросил куртку на стул, оставшись в камуфляжных штанах и футболке.

– Джаред, – произнесла Тэйт, залившись краской стыда.

Но он бросил на нее предостерегающий взгляд:

– Несколько недель, малышка.

Она выпрямилась, и я едва не рассмеялась, увидев, как изменилось выражение ее лица.

– Точно. – Тэйт хлопнула в ладоши. – Все вон! Нам нужно побыть вдвоем.

– И долго? – запротестовал Мэдок, поднимаясь с дивана вместе с Фэллон.

– Дня три, – ответил Джаред.

– Три дня! – выпалил Мэдок.

Фэллон потянула его к двери.

– Пойдем, Мэдок.

Он заворчал себе под нос, а я рассмеялась. Джекс взял меня за руку, и мы вышли на крыльцо, захлопнув дверь. Все вчетвером мы стали спускаться по ступеням, направляясь к машинам.

– Блин, серьезно? – спросил Мэдок почти жалобно. – Ребят, вы же поедете?

Джекс похлопал себя по ногам.

– Черт, – выругался он, разворачиваясь. – Оставил телефон на кофейном столике.

– Я принесу, – остановила я его. – Я сумочку тоже забыла.

Я поднялась по лестнице и тихонько юркнула в дверь, надеясь, что они еще не успели раздеться догола.

В прихожей было пусто, и, на цыпочках прокравшись в гостиную, я подхватила свою сумочку с дивана и телефон Джекса с кофейного столика.

Тут я услышала низкий приглушенный голос Джареда:

– Я безумно по тебе скучал. Господи, детка. Я люблю тебя.

Поцелуи, шуршание, стоны… Я перекинула ремешок сумочки через плечо и приготовилась убраться.

– Я тоже, – Тэйт плакала. – Как меня все это бесит, Джаред! Как мы выдержим несколько месяцев твоего отсутствия, если нам так сложно дались эти несколько недель?

Я застыла, зная, что они в кухне, за дверью. Слезы навернулись на глазах. Каким бы засранцем Джаред ни был, я знала, что он обожает Тэйт и готов ради нее на что угодно.

Я никогда не задумывалась о том, что Тэйт может быть несчастлива, что у них не все в порядке. Я настолько погрязла в собственных проблемах, что о проблемах подруги и не догадывалась.

Я услышала глухой удар и снова стоны.

– Там гром, – сказал Джаред.

Она шмыгнула носом и засмеялась.

– Думаешь о том же, о чем и я?

– Кушетка во дворе? Как в первый раз.

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться, когда услышала ее визги и звук открывающейся, а потом закрывающейся двери из кухни на задний двор. Все произошло в считаные секунды.

Бедная Тэйт.

Ну, не бедная, конечно. Подругу словно отлили из титана. Но она скучала по нему. Ужасно скучала.

Я пошла к двери, но остановилась, внезапно услышав незнакомый голос.

– Алло! – Это был мужской голос, далекий, но спокойный и низкий.