Неизбежное зло Мукерджи Абир

Тринадцать

Я ожидал увидеть увешанного драгоценностями вельможу, развалившегося на шелковых подушках и овеваемого опахалами из огромных павлиньих перьев посреди зала размером с Альберт-холл. Реальность оказалась иной. Комната, куда мы вошли, была не больше обычного кабинета, вдоль стены тянулись книжные шкафы, французское окно выходило в регулярный сад, а в воздухе откровенно пахло плесенью.

За полированным столом сидел махараджа, седой и морщинистый, в костюме с Сэвил-роу[52] и накрахмаленной белой сорочке, из воротничка которой его шея торчала, как из петли пока не затянутого лассо. Махараджа был погружен в бумаги. Гобелен на соседней стене изображал, вероятно, сцену из индийской мифологии: принц, весь в драгоценностях, сражается с двухголовым демоном. А выше – два полукруглых окна, скрытых резной решеткой. По правую руку от махараджи стоял Даве, по левую – полковник Арора и лакей в тюрбане.

Даве шепнул что-то на ухо правителю, и старик поднял голову. Двухдневная серебристая щетина на подбородке и красные воспаленные глаза выдавали его горе. Представляю, каково это – потерять ребенка, даже если их у тебя больше двухсот.

– Мистер Кармайкл, – бесстрастно произнес он.

– Ваше Величество, – поклонился резидент. – Позвольте представить капитана Уиндема и сержанта Банерджи из Имперской полиции. Они прибыли, чтобы передать соболезнования властей и выразить их собственную скорбь. Мне дали понять, что сержант Банерджи был дружен с ювраджем.

В глазах махараджи мелькнула искра.

– Вы знали Адира? – обратился он к Несокрушиму.

– Да, Ваше Величество. Мы вместе учились в Хэрроу, хотя по возрасту он был ближе к моему брату.

– Сержант Банерджи и капитан Уиндем – те самые офицеры, что выследили убийцу вашего сына, – встрял полковник Арора.

Взгляд махараджи потемнел.

– Я в долгу перед вами, джентльмены. У вас есть соображения по поводу того, что заставило этого человека решиться на подобный поступок?

– Боюсь, нет, Ваше Величество, – ответил я. – Он предпочел покончить с собой, лишь бы не сдаться нам. Но есть основания предполагать, что он был прислан из Самбалпура.

Старик выпрямился в кресле.

Даве забеспокоился:

– Если позволите, Ваше Величество… – начал было он, но махараджа прервал его движением руки.

– Прислан? Вы подозреваете, что кто-то отправил его убить моего сына?

– Расследование еще не завершено, – сказал я. – Но мы выяснили, что принц получил письма с предупреждением, что его жизнь в опасности. Эти письма были оставлены в его комнате здесь, во дворце.

Старик внезапно оживился:

– Вы думаете, злодеи здесь? В Самбалпуре?

Физическое усилие вызвало внезапный приступ кашля. Он согнулся пополам, лакей бросился на помощь, но махараджа лишь отмахнулся.

– Вполне вероятно, – ответил я.

– Вы можете их найти?

– Ваше Величество! – возмутился Даве. – Самбалпур вне сферы юрисдикции англичан. Боюсь, их вмешательство создаст опасный прецедент. И, кроме того, майор Бхардвадж разрабатывает похожую версию и уже арестовал подозреваемого.

Полковник Арора неловко переминался, как будто огорошенный новостью. Я лишь на миг поймал его взгляд, но точно знал, о чем он думает.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – заговорил Арора. – Я знаю, что капитан Уиндем в прошлом – следователь Скотланд-Ярда, а в настоящий момент он служит в Имперской полиции. Возможно, он не отказался бы поделиться с нами своим опытом в сугубо частном порядке? Например, в качестве советника майора Бхардваджа и его людей?

Махараджа молчал, но чувства легко угадывались по его лицу. Мысль о вмешательстве британцев в дела княжества была ему категорически ненавистна, но речь шла об убийстве его сына, а в таком случае обычные правила неприменимы. Вдобавок прозвучали магические слова – Скотланд-Ярд. Я никогда не переставал удивляться тому пиетету, с которым люди относятся к этому учреждению, веря во всеведение его сотрудников, как дикари верят своим знахарям. Впрочем, мне-то здесь жаловаться не на что.

Махараджа откашлялся:

– Мы считаем целесообразным пригласить капитана и, разумеется, его коллегу наблюдать и, если пожелают, участвовать в расследовании майора Бхардваджа частным порядком. Мы сочтем это громадной услугой королевству и обеспечим любую помощь, которая потребуется капитану и сержанту в течение их пребывания здесь.

– Я бы хотел получить разрешение опрашивать граждан, Ваше Величество, – попросил я. – В сотрудничестве с вашими офицерами, безусловно.

В зарешеченном окне над гобеленом мелькнул отблеск света. Затрепетал на миг и исчез.

Даве с негодованием затряс головой:

– Это категорически неприем…

– Вам предоставляются любые полномочия, капитан, – прервал его махараджа. – Включая право допрашивать любого, кого пожелаете.

– В таком случае сержант и я почтем за величайшую честь оказать помощь всем, чем сможем, Ваше Величество.

Улыбка тронула побледневшие старческие губы:

– Значит, решено. Полковник Арора позаботится о вас и станет посредником в вашем общении с официальными лицами. Уверен, капитан Уиндем, что вы сумеете быстро докопаться до причины трагедии. Времени мало. Зачастую меньше, чем мы надеемся.

Четырнадцать

– Что ж, пока все идет неплохо, – заметил Банерджи, когда мы вместе с Аророй возвращались в приемную.

– Да, я тоже так подумал, – ответил адъютант. – А вы что скажете, мистер Кармайкл?

На лице резидента уживались несколько противоположных чувств одновременно. Они с полковником переглянулись.

– Капитан, можно переговорить с вами наедине? – предложил он и, обернувшись к адъютанту, добавил с властными интонациями Форин-офиса: – Найдите, пожалуйста, комнату, полковник.

Арора кивнул и отворил дверь в соседнее помещение. Я вошел вслед за Кармайклом.

– Притворите дверь, пожалуйста, – попросил он, не оборачиваясь. Постоял, постукивая пальцами по столу. Повернулся ко мне. Он будто разом постарел лет на десять. – Должен признаться, капитан, – начал он, – ситуация чрезвычайная. Сначала ваш неожиданный приезд, теперь это.

– Именно об этом вы и собирались мне сообщить, мистер Кармайкл?

Он замялся на миг.

– Я надеялся этого избежать, но, учитывая обстоятельства… – Выудив из кармана носовой платок, он нервно промокнул лоб. – Похоже, я должен ввести вас в курс дела, так сказать. Королевский двор – опасное место, Уиндем. Политическая жизнь здесь абсолютно византийская. Благосклонность может в мгновение ока смениться. Сейчас же, после убийства ювраджа, боюсь, игра может стать еще более беспощадной.

– Вы говорите о них как о банде пиратов, – рассмеялся я, – а не как о наших верных индийских союзниках.

Из-за стены донесся какой-то шум, Кармайкл нервно оглянулся, и кровь отхлынула от его лица.

– Послушайте, капитан, – произнес он почти шепотом. – Юврадж – не первый член семьи, встретивший внезапную смерть. Будьте предельно осмотрительны, думайте, кому доверяете.

С этими словами он подошел к двери, открыл ее и подозвал Банерджи и Арору.

– Итак, прошу меня простить, джентльмены, я должен возвращаться на службу. Нужно телеграфировать в Калькутту, сообщить о последних событиях. – Повернулся к адъютанту: – Я надеюсь, вы позаботитесь, полковник, чтобы капитан и сержант к вечеру вернулись в резиденцию. Моя супруга жаждет познакомиться с нашими друзьями из Калькутты.

– Можете быть уверены, мистер Кармайкл, – заверил Арора. – Капитан Уиндем и сержант Банерджи будут у вас к шести часам.

Кармайкл кивнул мне на прощанье и удалился с видом человека, на плечах которого лежат все заботы империи.

– Итак. С чего начнете? – спросил адъютант.

– Наверное, вам стоит рассказать нам, кто такой майор Бхардвадж, о котором упоминал диван.

– Глава местной милиции, – презрительно сказал он. – По сути, шеф полиции. Но не обольщайтесь званием, капитан. У этого человека нет никакого военного опыта.

– Он справляется со своей работой?

– Он отлично умеет арестовывать людей. А вот тех ли, кого надо, – уже из области догадок.

– Нам нужен кабинет, – сказал я, обдумывая его ответ. – Какое-то место, где можно работать. Предпочтительно не в одном здании с майором Бхардваджем и его людьми и близко к дворцу, если возможно.

– С этим никаких сложностей. В Самбалпуре все сколько-нибудь значимое расположено недалеко от дворца. За исключением, разумеется, алмазных шахт. Они в тридцати милях отсюда. Пойдемте, найдем вам помещение, отвечающее вашим требованиям.

Арора провел нас через дворец в безукоризненный регулярный парк, которому самое место в Версале, и направился к гравийной дорожке, разделявшей надвое идеальный газон.

– Гуляб Бхаван, правительственное здание, – сообщил он, – расположено в противоположном конце дворцового сада. Так путь короче.

Сад, очевидно, был популярным местом. Здесь прогуливалось множество дам-англичанок, почтенных матрон в накрахмаленной форме и удобных туфлях, и при каждой несколько малышей-индийцев. Прочие чопорно сидели на скамейках, усердно читая книжки своим подопечным. Но всего больше здесь было барышень, они семенили по дорожкам, каждая в сопровождении лакея в неизменной изумрудно-зеленой ливрее и туго замотанном тюрбане, и каждая толкала перед собой массивную детскую коляску.

– Королевское потомство, – пояснил Арора. – Его Величество произвел на свет двести пятьдесят восемь детей, не считая трех законных наследников.

– Мистер Кармайкл, кажется, думает, что детей двести пятьдесят шесть, – уточнил Несокрушим.

Полковник улыбнулся:

– Его сведения несколько устарели. Не так давно родилось еще двое.

– Как много детей, – заметил я.

– Его Величество всегда проявлял большой интерес к сексуальной теории и практике.

– Похоже, последней он явно не пренебрегал.

– Совершенно верно. Известно, что княжество Самбалпур – крупнейший частный клиент компании «Данли». Только за нынешний год мы приобрели более двух дюжин детских колясок их производства.

– Откуда у человека военного, вроде вас, такие данные? – поинтересовался Банерджи.

– О, это все содержится в отчетах, – равнодушно ответил полковник. – Мы, может, и суверенное государство, но бабу в Индийском офисе в Дели требуют от нас подробнейших сводок. Вы удивитесь, узнав, какие сведения там собраны.

* * *

Гуляб Бхаван, или Розовый павильон, оказался довольно симпатичным трехэтажным зданием, оштукатуренным снаружи розовым и увитым диким виноградом по фасаду. Тылы здания оказались менее привлекательны: основное пространство занимали несколько гаражных ворот. Некоторые были открыты, демонстрируя блеск фар, отполированного металла и хромированных кузовов.

– На нижнем этаже расположен королевский автомобильный парк, мастерская и комнаты шоферов и механиков, – рассказывал полковник Арора. – При каждой машине имеется команда, и Его Величество требует, чтобы все шоферы были итальянцами. Он считает их лучшими в мире водителями. Наши кабинеты расположены на верхних этажах.

Во дворе двое обнаженных по пояс туземцев полировали до зеркального блеска темно-синий «роллс-ройс». Это была специальная модель: пассажиры сидели в закрытом салоне, а шофер впереди, на открытом сиденье. И, как будто отдельный салон не обеспечивал достаточного уединения, окна были вдобавок задернуты еще и плотными синими шторками.

– Пурда-мобиль[53], – объяснил Арора. – Для махарани. Окна зашторены, чтобы защитить их скромность.

– Им можно покидать гарем? – удивился я.

– О да, – буднично ответил он. – У махарани довольно активная жизнь. Даже наложницам позволено время от времени пользоваться этим автомобилем.

– И куда они ездят?

– Да куда угодно – устраивают пикники в горах или отправляются купаться на реку Маханади, которая течет через весь Самбалпур и считается священной. Говорят, Божественный Джаганнат принял форму бревна и проплыл по ней до города Пури на побережье. И разумеется, Первая махарани берет машину по утрам, когда направляется в храм для молитвы.

Рядом с открытой дверью Гуляб Бхавана сидел толстый охранник, который не обратил на нас ни малейшего внимания. Внутри было прохладно и тихо. Может, интерьеру и недоставало дворцовой пышности, но выглядело все довольно изысканно – мраморные полы и белые оштукатуренные стены, увешанные фотографиями махараджи в разнообразных видах: Его Величество на королевском троне; Его Величество верхом на слоне, которого как будто только что окунули в бассейн с драгоценными камнями; Его Величество пьет чай с королем Георгом; даже фотография, где он сидит на весах, буквально оценивая свой вес в золоте.

– Почти всеми делами княжества управляют из этого здания, – сказал Арора. – Офис дивана находится на втором этаже, там же помещение Кабинета министров и кабинеты советников. Раньше они были рассеяны по городу, но Его Величество повелел всем перебраться сюда, из соображений эффективности, хотя многие советники терпеть не могут друг друга. Почти все они по-прежнему ведут дела в городе, а здесь у них пустые кабинеты. Если не считать дивана и его приближенных, это место по большей части пустует, за исключением дней, когда собирается Кабинет министров. Мы без труда найдем вам свободное помещение.

И офицер сдержал свое слово. Он отвел нас на третий этаж, открыл первую же дверь и, вытянув шею, заглянул внутрь.

– Подойдет? – спросил он, раскрывая дверь шире.

Никакого сравнения с моим кабинетом на Лал-базаре, места не только с лихвой хватало для стоявших тут двух письменных столов с кожаной столешницей, но и оставалось для теннисного корта – при желании. И конечно, все гораздо шикарнее, чем в управлении Имперской полиции: стены свежевыкрашенные, кресла не вытертые. Вот только ковер на полу казался излишней роскошью.

Я взглянул на Несокрушима.

– Пойдет, – решил я. – Но пока мы тут не обосновались, я бы хотел допросить человека, которого арестовал майор Бхардвадж. И как можно быстрее.

Полковник на миг задумался, а потом кивнул, коротко и решительно, – военные мастера на такие жесты.

– Отлично. Дайте мне немного времени переговорить с ним, и я все устрою.

Арора вышел, а я пока занялся изучением вида из окна. Бархатные газоны и аллея зеленых деревьев вели к берегу широкой реки – видимо, той самой Маханади, хотя сегодня по ней не плыло никаких богов или прочих бревен.

– Что ж, довольно мило, – услышал я позади голос Несокрушима. Он устраивался за одним из столов.

– Не расслабляйтесь, сержант, – посоветовал я. – У меня такое чувство, что нам здесь не придется вальяжно рассиживаться.

– А что, если этот подозреваемый, которого они арестовали, действительно является мозгом заговора?

– И на каком основании, по-твоему, они его арестовали?

– Простите, сэр? – выпрямился он в кресле.

– Сам подумай. Какие доказательства у них могут быть? Убийство произошло в Калькутте. Убийца покончил с собой. Любые свидетельства того, что он связан с Самбалпуром, вероятно, исчезли в пламени в номере гостиницы. Черт, да мы сами явились сюда исключительно по наитию. И теперь, учитывая все это, я с нетерпением жду подробного объяснения, каким образом славный майор Бхардвадж раскрыл это дело столь стремительно.

Пятнадцать

Старый форт стоял на скале над Маханади, отделенный от Сурья-Махала несколькими милями и тысячей лет. Могучие каменные стены и выщербленные зубцы возвышались суровым укором легковесной игривой архитектуре дворца./p>

Нас усадили на заднее сиденье старого «мерседес-симплекса», а полковник Арора сел впереди рядом с шофером. Полковник извинился за машину. Ей лет десять, и подвеска уже скрипела. Но даже в таком состоянии она была гораздо приличнее Кармайклова «остина».

– Я рассчитывал на что-нибудь более современное, – сокрушался полковник, – но Его Величество настоял, чтобы мы взяли «мерседес». Он считает, что эта марка приносит удачу. Вы знаете, что значит «мерседес»?

Я понятия не имел. Но, в конце концов, я не учился в Кембридже.

– Это испанское слово, – ответил Несокрушим. – Обычно просто женское имя.

– Верно, – кивнул полковник. – Но буквальное его значение – «удача». Его Величество уверен, что вас сюда прислали сами боги.

Я припомнил, что его сын, юврадж, сказал нечто подобное, когда мы впервые встретились. Полчаса спустя он был мертв.

– Ходят слухи, что в старом форте обитают духи могольского генерала, – полуобернувшись на сиденье, продолжал полковник. – Несколько сотен лет назад у нас было много хлопот с моголами. Этого генерала захватили в плен и держали в заточении в темнице форта, прежде чем ослепить и предать смерти. Говорят, ночами, когда ветер дует с востока, его дух бродит по коридорам, ищет путь домой.

Когда машина подъехала к воротам, Арора показал на маленькое окошко высоко в стене форта:

– Думаю, узника держали вон там.

– Не в подземелье? – уточнил я.

– Мы же не варвары, капитан, – укоризненно взглянул он на меня. – Что вы ожидали увидеть – Калькуттскую черную яму?[54]

* * *

Шофер остановил машину в пыльном внутреннем дворе. По трем пролетам винтовой лестницы солдат провел нас в здание, в небольшой, скупо меблированный кабинет. Сквозь узкую прорезь окна в помещение падал столб света. Солдат удалился на поиски майора Бхардваджа.

Через окно были видны два храма на другом берегу реки. Первый, большое белое мраморное сооружение в обнесенном стеной дворе, венчала шикара – скульптурная пирамидальная крыша, характерная для индуистских храмов, сплошь покрытая резьбой. В стороне виднелись развалины маленького, более скромного здания. Синий «роллс-ройс» с зашторенными окнами подъехал к большому храму и остановился. Но, прежде чем я успел разглядеть приехавших, дверь за моей спиной открылась и в комнату вошел майор Бхардвадж.

Майор оказался человеком грузным, с пышными офицерскими усами и жизнерадостностью покойника. Встреча с нами определенно не вызвала у него ликования.

– Джентльмены, – коротко бросил он, – полковник Арора проинформировал меня о ваших полномочиях. Насколько я понял, вы желаете допросить заключенного.

– Также этого желает махараджа, – уточнил я.

– Прекрасно, – уныло скривился майор. – Сюда, пожалуйста.

Он провел нас к массивной деревянной двери в коридоре и кивнул караульному. Отстегнув здоровенный железный ключ, висевший у него на поясе, солдат отомкнул замок и придержал дверь, пропуская нас в камеру.

Полковник Арора был прав. Они здесь точно не варвары. Чистая уютная комната с видом на реку вполне могла сойти за гостиничный номер, если бы не решетки на окнах и не охрана у двери. Но первое удивление отступило перед вторым – неизмеримо большим.

Молодая женщина, лет двадцати, коротко стриженная, обернулась и встала, встречая нас, из-за стола, за которым что-то писала. На ней была простая синяя курта и белые шаровары чуридаар. Женщина насмешливо взглянула на Несокрушима глазами, подведенными сурьмой. На матерого террориста она совсем не походила, скорее уж на принцессу. Вернее, могла бы оказаться принцессой, носи она хоть какие-нибудь украшения.

– Мы точно попали туда, куда нужно? – спросил я.

Майор Бхардвадж усмехнулся:

– О да, можете быть уверены. Эта женщина доставила княжеству больше неприятностей, чем кто-либо еще со времен Моголов.

– И у нее есть имя?

– У меня есть имя, – резко отозвалась она. – Хотя не понимаю, с какой стати вас это интересует. – И продолжила, обращаясь к майору: – Или дело зашло так далеко, что сотрудники Англо-Индийской алмазной компании теперь имеют право допрашивать подданных Самбалпура?

– Уверяю вас, мисс, – ответил я, – я не имею никакого отношения к Англо-Индийской алмазной компании.

– А ваш приятель? – махнула она рукой в сторону Несокрушима. – Почему он одет так, словно только что сошел с парохода на берег?

Я оглядел Несокрушима. На лице его застыло то самое выражение, которое появляется всегда, когда его знакомят с красивой (а вообще-то с любой) женщиной, – напоминающее нечто среднее между новорожденным щенком и испуганным ребенком. Было в женщинах что-то, от чего он немел как рыба. Не самое удачное свойство, учитывая, что мы пришли сюда, чтобы беседовать с барышней.

– Его зовут Банерджи, он полицейский, – сказал я. – И тоже не имеет отношения к компании.

Она пристально уставилась на меня, будто пыталась прозреть мои намерения.

– А вы? Кто вы такой?

– Меня зовут Сэм Уиндем. И я здесь в отпуске. А сейчас, думаю, будет вполне честно, если вы назовете ваше имя.

Она молчала.

– Ее зовут Бидика, – ответил майор Бхардвадж. – Шрейя Бидика. Она школьная учительница из Самбалпура. Но не обольщайтесь, она еще и принадлежит к одним из главных смутьянов, подстрекающих к бунту против махараджи.

– Очень приятно, мисс Бидика, – вежливо кивнул я.

Она оставила мою любезность без внимания.

– Итак, если вы не от Англо-Индийской алмазной компании, – сказала она, – что вас привело ко мне? Дайте угадаю. Вы адвокаты, которых диван пригласил в наше маленькое княжество, дабы убедить всех, что дело расследуется честно и открыто и справедливость восторжествует.

– Не совсем, – возразил я. – Я детектив. У нас с сержантом имеется некоторый опыт в расследовании убийств, и Его Величество махараджа решил, что было бы недурно, если бы мы применили его в вашем случае.

– О да, отец народа может быть очень заботливым, – ехидно заметила она.

– Мне рассказывали, что большинство его подданных вполне счастливы.

– Большинство его подданных воспитаны в убеждении, что он – божество. Как, по-вашему, можно выражать недовольство богом?

– Ну, у вас, видимо, нет с этим проблем. Вы не считаете его божеством?

– Что ж, – она сдержанно улыбнулась, – его продажность поистине сверхъественна, однако боги не страдают от старческого слабоумия.

– Ваши друзья из Конгресса[55] считают, что Самбалпуру было бы лучше без него? Верно?

– Я не член Конгресса, – пылко возразила она. – Конгресс придерживается политики невмешательства в управление княжеств.

– Как и правительство Ее Величества. Тем не менее я здесь, и вы тоже. Вероятно, обе стороны имеют довольно растяжимые понятия о том, что такое невмешательство?

Она улыбнулась, и я заметил, как плечи ее чуть опустились. Мисс Бидика немного расслабилась. Я сел на кровать и жестом предложил ей занять место за столом. Несокрушим по-прежнему неловко топтался в дверях.

– Вы знаете, за что вас арестовали?

– Официально – нет.

– Но догадываетесь?

– Могу только предположить, что это имеет отношение к убийству ювраджа в Калькутте.

– Вам что-нибудь известно об этом преступлении?

– Ничего.

– Но вы не станете отрицать, что рады были бы избавиться от королевского семейства.

– Не стану, но этому вряд ли может способствовать смерть ювраджа.

– Разве? – искренне удивился я.

– Ну разумеется. Если бы вы хоть немного знали Самбалпур, вы бы сами это понимали. Кроме того, изменения могут произойти, когда люди проснутся. Когда они будут просвещены и грамотны.

– Просвещены? – насмешливо фыркнул майор Бхардвадж. – И каким же образом, мисс Учительница, вы намерены просвещать людей при помощи своей лжи?

– Мы говорим правду, – парировала она. – Мы открываем им глаза.

– Как же? – вскипел майор. – Вливая яд в их сердца? Уж поверьте, вы и вам подобные получат то, что заслуживают.

Мисс Бидика обратилась ко мне:

– Как видите, мистер Уиндем, иное мнение приветствуется здесь ровно так же, как и в остальной Британской Индии. – Уголок ее рта слегка приподнялся в горькой усмешке. – По крайней мере, сходство в правовой процедуре наличествует. Какая нелепость, что нас преследуют свои же, а не ваши.

– И поэтому вы решили убить наследного принца? – спросил я. – В знак протеста против преследований?

– Я уже сказала – я не имею никакого отношения к этому убийству.

– Однако пока вы не докажете это, боюсь, у вас немного шансов. Насколько я понимаю, королевство Самбалпур не одобряет принципы habeas corpus[56].

Она, вздохнув, покачала головой:

– Ну что мы выигрывали от смерти ювраджа? Несмотря на свои пороки, в качестве махараджи он был лучшей перспективой, чем его отец. Он, по крайней мере, понимал, что перемены необходимы. Ему, может, и не нравилось то, что мы говорим, но он готов был слушать. А на что нам рассчитывать теперь? На продолжение правления дряхлого старика, который с каждым днем впадает во все большую зависимость от своих пандитов[57] и астрологов? А когда он умрет, на престол взойдет его второй сын, точная копия своего отца, который все время посвящает охоте и распутству. – Она умолкла, убирая упавшую на лицо прядь волос. – Поверьте, мистер Уиндем, кто бы ни был убийцей ювраджа, он отбросил прогресс Самбалпура на многие, многие годы назад.

Это был настоящий удар. Революционерам полагается считать убийство монарха добрым делом. Учебники истории вполне ясно высказываются по этому вопросу. Не припомню, чтобы читал, как Кромвель ронял слезы над отрубленной головой Карла I или Ленин оплакивал только что казненных Романовых. Впрочем, надо было продолжать. Я вытащил из кармана пиджака фотографию мертвого убийцы и продемонстрировал ее мисс Бидике:

– Вы узнаете этого человека?

Она отрицательно покачала головой.

– Вы уверены?

– Да.

В лице девушки не мелькнуло ни тени лукавства, но, убирая фотографию, я заметил, как уставился на нее майор Бхардвадж. И страшно побледнел.

– А вы его узнали, майор? – тут же спросил я.

– Что?

– Вы узнаете убийцу? – Я поднес фотографию ближе к его лицу.