Неизбежное зло Мукерджи Абир

– О чем я должна ее спросить?

По утренней жаре мы с Энни спешили за полковником Аророй в Баньян-Махал. Это был дворец внутри дворца, построенный из желтого песчаника и украшенный изысканным декором. Фасад здания был испещрен решетчатыми окнами.

– Я хочу больше узнать про Адира и ее отношения с ним. И выяснить, нет ли у нее предположений насчет того, кто мог бы стоять за его убийством. По ходу дела я задавал бы дополнительные вопросы, – наставлял я Энни.

Вход в зенану охраняли два бородатых воина, которых, судя по виду, высекли из камня где-то в далеких каменоломнях Раджастана. Раджпуты на протяжении своей истории предлагали свои услуги в качестве наемников местным правителям по всей Индии, как швейцарцы в Европе.

Коридоры внутри контролировали люди совсем иного рода. Единственные мужчины, которым разрешен доступ в Баньян-Махал, помимо махараджи и его сыновей, это евнухи.

– В давние времена, – объяснял Арора, – ими были пленники, захваченные во время сражений, или преступники, которых кастрировали в наказание.

Происхождение нынешних евнухов несколько, скажем так, обескураживало. В основном ими становились мальчики, искалеченные еще в подростковом возрасте и зачастую их же родственниками – исключительно ради прибыли. И цену назначали сами евнухи. В конце концов, кто будет лучше охранять гарем правителя, чем люди, насильно избавленные от соблазнов плоти.

– Подождите здесь, – скомандовал Арора. Он резко дернул веревку, и где-то за дверью раздался звонок. – Главный евнух встретит вас.

Вскоре громкие шаги возвестили о прибытии статного, гладко выбритого мужчины в синем шелковом наряде.

Почтительно сложив ладони у подбородка, он поприветствовал нас.

– Я Сайид Али, – представился евнух на безупречном английском. – А вы, должно быть, мисс Грант и капитан Уиндем.

Я кивнул.

– Благоволите следовать за мной. Ее Высочество принцесса Гитанджали вас ожидает.

– Я вас подожду, – сказал Арора.

– А вы не пойдете? – удивился я.

Он чуть приподнял бровь.

– Знаете, лучше не соваться в Баньян-Махал, если у вас нет тут специального дела. К тому же мне нужно договориться о вашей встрече с наложницей, как вы просили.

Мы пошли следом за Сайидом Али по коридору – стены его были расписаны фресками, которым самое место в «Камасутре», – во внутренний двор, где по центру высилось громадное дерево, баньян, в честь которого, догадался я, и назван дворец. Миновав еще один арочный портал, мы прошли к лестнице, два пролета которой вели в освещенные солнцем покои. Помещение разгораживала резная тиковая ширма, усеянная мелкими дырочками. Мраморный пол перед ней был покрыт черным с золотом персидским ковром с разбросанными шелковыми подушками.

– Прошу, садитесь, – распорядился евнух. – Ее Высочество скоро появится.

С этими словами он встал в сторонке. Мы уселись на пол.

Щелкнул замок, из-за ширмы донесся звук открывающейся двери. Затем шорох ткани и шаги босых ног по мрамору. Мы с Энни встали, больше из вежливости. За ширмой появилась фигура, закутанная в белое, она двигалась, временами закрывая лучики света, пробивавшиеся сквозь отверстия в ширме. Фигура остановилась напротив нас. И женский голос произнес:

– Прошу, садитесь.

Принцесса, кажется, тоже села.

– Ваше Высочество, – осторожно начала Энни, – благодарю за то, что нашли время принять нас. Меня зовут Энни Грант. Я была знакома с вашим покойным мужем, а рядом со мной сейчас капитан Сэм Уиндем из полиции Калькутты. Он расследует убийство вашего мужа.

Легкое движение за ширмой. Сквозь отверстия я разглядел непокрытые темные волосы.

– Насколько я поняла, вы хотели о чем-то меня спросить?

Голос звучал твердо и ничем не выдавал, что принадлежит женщине в трауре. Судя по акценту и манере речи, это была образованная женщина, хорошо знающая английский язык.

– Совершенно верно, Ваше Высочество, – подтвердила Энни.

До меня вдруг дошло, что я еще никогда не допрашивал свидетеля в такой необычной обстановке. Мне частенько приходилось доверять Несокрушиму перевод моих вопросов местным жителям, не говорившим по-английски, но я впервые опрашивал свидетеля, которого не мог видеть. А это создавало определенные проблемы. Лицо человека зачастую говорит совсем иное, чем его слова. О многом можно судить по физическим реакциям – неуверенность, потливость и весь спектр мельчайших деталей зачастую может уловить толковый следователь.

В этот раз роли поменялись.

Мы с Энни сидели в отдалении от ширмы, не видя, что за ней происходит. А принцесса, насколько я понял, сидела близко и запросто могла изучать нас сквозь отверстия. Учитывая ситуацию, тактически верно вести беседу более напористо и жестко, чем обычно. Но что значит «надавить» на принцессу, мужа которой кремировали накануне?

– Скажи ей, что нам, возможно, придется задать несколько неприятных вопросов, – шепнул я Энни. – Но исключительно ради того, чтобы выяснить, кто стоит за покушением на ее супруга.

Энни кивнула и обратилась к ширме:

– Ваше Высочество может счесть некоторые из вопросов чересчур прямолинейными. Я прошу вас иметь в виду, что единственной целью этого является поиск тех, кто хотел смерти вашего супруга.

– Я понимаю, – ответила принцесса. – Я попытаюсь ответить на ваши вопросы по мере своих сил. Продолжайте, пожалуйста.

Прежде чем я успел подсказать, Энни выпалила первый вопрос:

– Не могли бы вы для начала рассказать, как вы вышли замуж за принца Адира?

Вновь шелест шелковой ткани за ширмой.

– Нас с Адиром обручили, когда мне было шесть, а ему девять, хотя договариваться о помолвке начали на несколько лет раньше. Меня выбрали жрецы его отца, сравнивая астрологические карты, учитывающие время и место нашего с ним рождения. Думаю, я была одной из многих девочек нужной касты, чьи гороскопы изучали, и то, что выбор пал на меня, – это просто карма, никакой иной причины. Но встретилась я с ним, только когда мне исполнилось тринадцать. Вскоре нас поженили, и, оставив семью, я переехала во дворец.

– Спроси ее, как она сама к этому отнеслась, – шепнул я.

– Уверен?

Я кивнул:

– Пожалуйста, задавайте вопрос, мисс Грант.

– А как вы оба отнеслись к этому браку? – спросила Энни.

– Весьма странный вопрос, – удивилась принцесса. – Как ребенок может отнестись к подобной ситуации? С шести лет меня готовили к этой роли. Трудно рассчитывать на другую жизнь, когда дарбар и зенана предназначены тебе судьбой. Таков порядок вещей, так всегда было – и для царей, и для простолюдинов. Разве не так же обстояли дела и в вашей стране вплоть до недавнего времени?

Энни наградила меня суровым взглядом.

– Простите меня, Ваше Высочество, – сказала она. – Я не имела в виду ничего обидного.

– Вероятно, – отозвалась принцесса, – капитана интересовало, любили ли мы с Адиром друг друга, вступив в брак в столь раннем возрасте?

Я мучительно подбирал слова, но сумел лишь коротко кивнуть, надеясь, что она разглядит мой жест.

– Могу заверить вас, капитан, что я любила его еще прежде, чем мы познакомились. И моя любовь оставалась нерушимой все эти годы.

– А он вас любил? – спросил я, на мгновение забывшись. Евнух Сайид Али за моей спиной шевельнулся.

– Капитан Уиндем, призываю вас помнить, на каких условиях была позволена эта беседа. Еще одно нарушение протокола – и я вынужден буду настаивать на прекращении ее.

Я тут же извинился.

За ширмой молчали. Вопрос был провокацией с моей стороны. В последовавшем наконец ответе принцессы звучал вызов.

– Я знаю, какие ходят сплетни, капитан. История с англичанкой из отеля «Бомонт». Поверьте, мало что остается неизвестным в зенане. Я видела ее. Но уверяю вас, каковы бы ни были ее отношения с Адиром, они никоим образом не влияли на его любовь ко мне. У него всегда были наложницы, и они тоже не повлияли на наши отношения. Почему должно быть иначе – только потому, что у этой женщины белая кожа? Наша любовь превосходила любые пошлые связи, которые могли быть у нее с принцем. – В голосе ее звучала горечь.

– Расскажите о своем муже. Каким человеком он был? – торопливо вставила Энни.

Правильный вопрос. Я решил просто сидеть и слушать.

– Хорошим человеком. – В голосе не слышалось ни тени сомнения. – Неравнодушным. Адир хотел, чтобы в Самбалпуре настал двадцатый век.

– И что он планировал?

– Он считал, что дни британского правления в Индии сочтены и что будущее принадлежит нашему народу. Он был убежден, что в новом мире существование государств, подобных нашему, станет анахронизмом. И видел свой долг в подготовке Самбалпура к неизбежным переменам.

– А как все остальные относились к его идеям?

Очередная пауза.

– Позвольте, мисс Грант, для начала задать вопрос вам. Вы считаете себя индианкой?

– Да, Ваша Высочество, – поколебавшись, ответила Энни.

Несмотря на разделявшую нас ширму, я почувствовал, как принцесса улыбается.

– Тогда вы понимаете эту землю и ее народ. Говорят, нашей истории тысячи лет, но многое ли изменилось с тех пор? Наш народ почитает богов точно так же, как делали наши праотцы тысячелетиями, наши крестьяне пашут землю точно так же, как наши предки во времена «Махабхараты»[79]. Перемены в нашей стране происходят медленно. Даже горы быстрее рассыпаются под ветрами пустыни. Всегда найдутся те, чьи сердца и воля противятся переменам.

– Ваш муж сделал что-то, задевающее таких людей? Возможно, священнослужителей?

– Адир не был религиозен. И вообще считал религию причиной множества предрассудков и отсталости нашей страны. Но он понимал, какое значение имеют для народа религиозные обряды и ритуалы. Он осознавал свой долг.

– Долг? – прошептал я.

– Я была бы признательна, Ваше Высочество, если бы вы объяснили подробнее, – попросила Энни.

За ширмой звякнули браслеты.

– Люди рассчитывают, что их правитель будет руководить их религиозной жизнью. А если махараджа не в состоянии это сделать, то обязанность по соблюдению обрядов ложится на его наследника. Через несколько дней Адир должен был возглавить процессию на празднике, когда Джаганнат и его колесница будут возвращаться в свой храм. Теперь, когда Адира нет, думаю, его брат Пунит проведет церемонию.

– Расскажите про принца Пунита.

– Что тут скажешь? Он сын своего отца.

– В отличие от своего брата?

– Адир, мне кажется, был больше похож на мать. Маловероятно, скажем так, что Пунит предпримет реформы, о которых мечтал Адир. Он не из тех, кто способен на подобные шаги.

– А был кто-то при дворе, кто был настроен особенно решительно против планов Адира?

– Полагаю, что многие. Он часто ссорился с отцом. Адир обвинял в этих конфликтах Даве. Он понимал, что диван имеет слишком большое влияние на отца, что он внушает махарадже свой взгляд на вещи. Он считал, что Даве беспокоится только о сохранении своего положения и опасается, что любые перемены навредят ему.

Что-то изменилось в тоне принцессы. Настолько неуловимо, что в обычных обстоятельствах я бы не обратил внимания. Но невозможность видеть лицо заставила меня сосредоточиться на голосе. Сейчас она говорила о муже с чуть иными интонациями. Когда она рассказывала о любви к нему, о его государственных планах, она была совершенно искренней. Она верила каждому сказанному слову. А сейчас что-то изменилось. Ее муж, может, и считал, что диван настраивает отца против него, но у меня сложилось ощущение, что сама она так не думает.

– Спроси, согласна ли она с мнением мужа, – шепнул я. – Что диван внушал махарадже свои идеи.

Энни спросила.

Шорох за ширмой. Как будто она оглядывалась на что-то… или кого-то. Потом, кажется, опять повернулась к нам.

– Вы должны понять, – начала она, – что есть вопросы, которые…

Из-за ширмы донесся неясный шум. Шаги по мраморному полу, словно бы кто-то подошел к принцессе. Сквозь отверстия в ширме я заметил, как мелькнул зеленый шелк, потом уловил шепот.

– Ваше Высочество? – окликнула ее Энни.

– Кажется, я нужна в зенане, – ответила она. – Боюсь, нам придется прервать беседу. Прежде чем мы закончим, однако, я хотела бы добавить еще одно. Я знаю, что капитан был рядом с моим мужем в момент его смерти и что он выследил убийцу. И я благодарна ему за это.

– Последний вопрос, если позволите, Ваше Высочество? – взмолилась Энни.

Последовала пауза, словно принцесса ждала чьего-то позволения.

– Хорошо.

– Что будет с вами теперь?

– Вы имеете в виду, не выгонят ли меня прочь теперь, когда моего мужа больше нет в живых?

– Простите, если задела вас. Я хотела сказать, не вернетесь ли вы в свою семью?

– Вы должны понять, мисс Грант, что зенана и есть моя семья. Она стала ею в тот день, когда я стала женой Адира. И это неизменно. Я принцесса царского дома Самбалпура и всегда буду есть на золоте.

Энни поблагодарила за уделенное время, но когда она произносила последние слова, было слышно, что принцесса уже выходит из комнаты, возвращаясь в закрытый мир зенаны.

Тридцать один

Арора ждал нас снаружи. Он курил, стоя в тени дерева, и погасил сигарету, когда мы подошли.

– Надеюсь, беседа прошла успешно, – сказал он.

– Крайне познавательно, – ответил я. – Вам удалось устроить следующую встречу?

– О да. Наложница, Рупали. – Он игриво улыбнулся и взмахнул листком бумаги с королевской печатью внизу: – Вот документ. Оказывается, Его Величество не может ответить «нет» на просьбу мисс Грант.

– Она на многих мужчин действует подобным образом, – пробормотал я, забирая у него бумагу.

Энни не отреагировала на замечание.

– Расскажите мне о наложницах.

– У Его Величества большой выбор очень красивых женщин, – сообщил полковник.

– Как он их находит?

– По-разному. Иногда Его Величество просто проезжает через какую-нибудь деревню и взор его падает на девушку. То есть кого-то он встречает во время царских вояжей. Мне рассказывали, что однажды из поездки в Кашмир он привез дюжину девушек. Их семьям щедро платят, разумеется. Однако, как правило, он оставляет этот вопрос на усмотрение своих советников; признаться, ходят слухи, что кое-кто из них в процессе выбора бывает довольно, так сказать, практичным.

– Полагаю, существует определенная иерархия?

– Естественно. На самом верху официальные жены Его Величества: махарани Субхадра, махарани Девика и, конечно, мать Адира и Пунита – покойная Вторая махарани. Потом идет вдова Адира, принцесса Гитанджали. Потом примерно пятьдесят любимых наложниц, все из хороших семейств или обладающие особыми талантами. А потом уже все остальные, деревенские девчонки, которых значительно больше.

– Сколько имен приходится запоминать.

Полковник рассмеялся.

– Пришлось бы, но наш мистер Голдинг разработал специальную систему. По именам знают только махарани и принцесс. Наложниц различают по букве и порядковому номеру, от А41 до Д42. Очевидно, это облегчает отслеживание расходов.

– Расходов? – переспросила Энни.

– Все, от одежды и еды до украшений и прочих подарков, которыми их жалует Его Величество, скрупулезно записывает мистер Голдинг.

– А девушка, с которой мы должны встретиться? – поинтересовался я. – Какое место она занимает в этой иерархии?

Полковник достал из кармана список, просмотрел его.

– С23, – сообщил он. – Простая деревенская девушка. Только исполнилось двадцать. Говорит только на ория.

– Вы ее видели?

– Нет, но читал ее описание в реестре мистера Голдинга.

– Какой полезный человек этот мистер Голдинг, – хмыкнул я. – Обидно будет, если мы не сможем его разыскать.

– Настоящая катастрофа, – уточнил полковник. – В момент исчезновения он занимался гораздо более сложной задачей – классификацией царственного потомства. Потомков куда больше, и Его Величеству необходимо помнить их имена, так что представляете себе масштаб проблемы.

* * *

Попрощавшись с полковником, мы вернулись в зенану и повторили путь к приемной, где нас встречал Сайид Али. На этот раз я сам потянул шнур звонка.

Через несколько минут явился евнух.

– Мисс Грант, капитан Уиндем. Вы что-то забыли?

– Нет. – Я взмахнул письмом с разрешением: – Мы пришли допросить другую вашу подопечную, мисс Рупали.

Я протянул бумагу, которую евнух внимательно изучил.

– Это крайне необычно, – поднял он глаза на нас.

– Мне кажется, убийство наследного принца тоже крайне необычная вещь, – ответил я. – Вероятно, именно поэтому Его Величество хочет, чтобы мы опросили каждого, кто нам нужен.

– Мне потребуется несколько минут, – сказал Сайид Али, пряча письмо в карман. – Я должен найти ее и… может, она молится или… Если вы не против подождать, я вернусь, как только все устрою.

И сложил ладони перед грудью.

– Мистер Али, – остановил его я, – не могли бы вы вернуть письмо?

Евнух замялся.

– Если не возражаете, я верну его, как только подготовлю все к беседе.

С этими словами он повернулся и вышел из приемной, прикрыв за собой дверь.

– Странно, тебе не кажется? – сказал я, когда он удалился.

– Что именно?

– Зачем ему письмо?

– Наверное, хочет показать его кому-то.

– Да, но кому? Это же распоряжение самого махараджи. А евнух – главный в зенане. Почему он должен кому-то что-то показывать?

– Ты же сыщик. Тебе лучше знать.

– Больше дела, меньше слов, – отозвался я, направляясь к двери. – Пошли.

– Куда мы идем? – прошептала Энни, выскальзывая следом за мной в коридор.

– Посмотреть, куда это направился мистер Али.

На наше счастье, коридор с фресками, изображавшими совокупляющиеся парочки, был пуст, и мы торопливо пробежали по нему по направлению ко входу в зенану. Остановились у дальней двери, ведущей во внутренний двор со старым баньяном.

– Наверное, будет лучше, если ты пойдешь первая, – предложил я Энни. – Если там кто-то есть, меньше вероятность, что они поднимут тревогу при виде женщины.

– Бросаешь меня на растерзание волкам, Сэм? – пробормотала она себе под нос.

– Надеюсь, что нет.

– Ладно, капитан, – решительно вдохнула она. – Была не была.

Энни приоткрыла дверь. Я ждал, пока она осмотрится.

– Ну что там? – нетерпеливо прошептал я.

– Сайид Али прошел через арку в том конце. Думаю, на лестницу.

– Еще кто-нибудь там есть?

– Во дворе? – Она приоткрыла дверь чуть шире и выглянула наружу. – Две женщины. Сидят под деревом. Похоже, наложницы, судя по браслетам на запястьях.

Итак, дальше нам не пройти.

– Я вижу Сайида Али, – вдруг сказала Энни. – Стоит у окна на втором этаже. По крайней мере, думаю, что это он – трудно разглядеть через решетку. Разговаривает с кем-то – с женщиной, наверное. Да, точно, это женщина – на ней сари. Наложница. Рупали, полагаю.

– Там сто двадцать женщин, и первая, кого он встретил, и есть та, которую искал? Маловероятно, – усомнился я.

– Ну тогда сам смотри, – сердито прошипела она и уступила мне место. Я заглянул во двор и в окна напротив. Увы, виден был только евнух, стоящий спиной к нам и беседовавший с женщиной. Она оказалась немного в тени, так что можно было различить только цвет сари и волосы.

Где-то позади нас открылась дверь. Я резко повернулся.

– Кажется, кто-то идет, – испугалась Энни.

– Ступай туда и попробуй их задержать.

– Что? Каким образом?

– Понятия не имею. Используй свое легендарное обаяние. Оно, кажется, действует на всех поголовно, от Чарли Пила до принца Пунита. Уведи их обратно в приемную.

– Что ты собираешься делать?

– Хороший вопрос.

Энни помчалась обратно по коридору.

Я выглянул наружу. Две женщины по-прежнему сидели под баньяном. Туда не сбежишь. Я услышал голоса позади. Вероятно, Энни столкнулась с мужчиной, идущим ей навстречу. Сначала я подумал, что это один из раджпутанских верзил-гвардейцев, потом вспомнил, что они стоят снаружи, у главного входа, так что Энни, скорее всего, встретила евнуха. Мне вдруг пришло в голову, что если и есть на свете мужчины, неуязвимые для ее женских чар, то это именно евнухи. Скрестив пальцы, я решил надеяться на лучшее.

Когда я снова повернулся к окну, Сайида Али в нем уже не было. А вот женщина была. Она застыла на месте, словно размышляя о чем-то. Потом приблизилась к окну и посмотрела словно бы прямо на меня. Несмотря на разделявшую нас дверь, я инстинктивно отшатнулся.

– Сэр! – раздался голос за спиной. – Вам нельзя здесь находиться!

Я обернулся. Ко мне по коридору спешил евнух с юношеским личиком, Энни шла в нескольких шагах позади.

– Простите, – двинулся я навстречу. – Должно быть, я не туда свернул.

Возвращаясь вслед за ним в приемную, я размышлял о женщине, с которой разговаривал Сайид Али. Я знал, что она меня не заметила, но я, пускай всего на миг, успел разглядеть ее лицо. Юная и прекрасная, накануне вечером она сидела рядом со мной за ужином.

* * *

Спустя десять минут вернулся Сайид Али.

– Все готово, – доложил он, сунув мне письмо обратно. – Прошу, следуйте за мной.

– Мистер Али, – поинтересовался я, – вы говорите на местном языке?

Он остановился.

– Да.

– В таком случае не могли бы вы стать нашим переводчиком?

– Полагаю, это не составит проблемы.

На этот раз мы пришли в небольшую скромную комнату, но тоже разделенную ширмой со множеством отверстий. Женщина, к которой мы явились, уже была там. Я разглядел сквозь отверстия золотистое сари и смуглые, увешанные браслетами руки.

Сайид Али уселся на ковер рядом с нами.

Я достал из кармана ручку и листок бумаги, протянул их евнуху:

– Пожалуйста, передайте это мисс Рупали и попросите написать ее имя и имена ее родителей.

Сквозь проем в ширме Сайид Али отдал девушке письменные принадлежности и перевел инструкции. Она о чем-то его переспросила, он кивнул, она написала несколько слов и вернула ручку с запиской. Али отдал их мне.

Буквы были такие же, что и на записках, обнаруженных в покоях Адира. Но тот ли это почерк, я не мог определить.

– Пожалуйста, спросите ее, известно ли ей что-либо о сообщениях, которые были оставлены в спальне принца Адира примерно две недели назад.

Евнух перевел вопрос.

Она что-то робко ответила.

– Она говорит, что ничего об этом не знает.

Мне не нужно было видеть ее лицо или понимать язык, чтобы увериться, что она лжет. Лгут именно с такой интонацией.

– Пожалуйста, скажите ей, что крайне важно, чтобы она честно отвечала на наши вопросы. Скажите, что ей за это ничего не будет.

Сайид Али перевел. Тон Рупали изменился. Теперь голос девушки звучал умоляюще.

– Она говорит, что ничего не знает о записках, – невозмутимо перевел Али.

– Скажите, что мы знаем – это она их написала и отдала служанке, а та оставила послания в спальне Адира. Скажите, что служанка узнала ее и что почерк на записках совпадает с ее почерком.

На этот раз последовала долгая пауза.

– Спросите еще раз, это она написала записки?

– Сэм, – шепнула Энни, – ты ее пугаешь.

Девушка начала всхлипывать. Но сквозь рыдания прорвались слова.

– Она признает, что написала записки, – сказал евнух. – Говорит, не хотела ничего дурного.

– Скажите, что я ей верю. Скажите, то, что она сделала, заслуживает одобрения.

Сайид Али перевел. Он говорил мягко, и слова лились как бальзам, призванный успокоить девушку.

– Спросите, почему она написала их, – попросил я.

Ответ занял несколько минут, ей пришлось несколько раз прерываться, давая евнуху возможность перевести.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»