А в мечтах ты моя Резник Юлия

Глава 11

Пока Семен пробирался к городу вниз по склону, его школьная подружка Мариам лила в три ручья слезы. И благодарила. То его самого, то Когана, который, повинуясь врачебному долгу, и впрямь взялся ее сопровождать.

– Так, Мариам, прекрати. Ты же не виновата. Сейчас мы быстренько разродимся, и…

– Что значит быстренько? Я не могу быстренько!

– Почему?

– Мне надо Женьку дождаться. Я не могу без него, ты что?!

Семен бросил на Когана внимательный взгляд и осторожно, боясь расстроить рожающую женщину, заметил:

– Такая погода, что аэропорт могут закрыть.

Мариам болезненно поморщилась. Перевела беспомощный взгляд на Тамерлана.

– Даже не смотри на меня. Назад я его не заткну, – мрачно заметил тот.

– Её! У нас дочка будет.

– Тем более. Бабы – создания вредные и нетерпеливые.

– Сём, а может, ты как-то поможешь, ну… С аэропортом?

– Мариам, я же не господь бог. Если аэропорт закроют – значит, садиться в подобных погодных условиях действительно опасно.

– Ладно-ладно. Я поняла. О-о-ох…

– Так, ляг. Дай я послушаю сердечко. Сколько там еще ехать?!

– Минут пятнадцать. Дорога и впрямь ни к черту.

– А ведь прогноз был хорошим, – пожаловалась Мариам.

– Прорвемся!

И ведь прорвались. Их эпичное появление у приемного покоя роддома потом пересказывали из уст в уста много лет. Еще бы – не каждая роженица прибывает на танке. Когда за Мариам и Коганом закрылась дверь смотровой, Краснов сунул руки в карманы и, не понимая, что ему делать дальше – растерянно осмотрелся. В крови бурлил адреналин, требуя каких-то дальнейших действий. Но от него больше ничего ровным счетом не требовалось, и не зависело ничего. Это сбивало с толку. Краснов прошелся по коридору. Позвонил в СБ аэропорта, чтоб узнать, не собираются ли они заворачивать рейсы, и, убедившись, что самолет, на борту которого был муж Мариам, успел приземлиться в числе последних принятых рейсов, позвонил еще одному их однокласснику. Шефу местной полиции – Митьке Сивакову. Коротко обрисовал ситуацию и… нет, не попросил, распорядился, чтобы тот отправил кого-нибудь за Женькой в аэропорт. Сиваков хоть и был козлом – артачиться не стал. Уже меньше чем через час Кравец примчался в клинику. Будущий папаша так волновался, что Семена, кажется, и не заметил.

– Где?! Мариам Кравец… рожает… где?!

Краснов криво улыбнулся, глядя вслед его исчезнувшей за дверью фигуре. Отошел к информационным стендам, на одном из которых был изображен процесс родов, а на другом – разместилась статья о грудном вскармливании. Растер затылок. Почему-то стало интересно, как бы он себя вел, что бы чувствовал, окажись на месте друга. На месте Мариам он, конечно, представлял Дуню. И от того, что почувствовал, едва эта картинка до конца сформировалась у него в мозгу, у Сёмы голова пошла кругом и подкосились ноги. Будто разливающаяся внутри нежность превратила его кости в желе.

А еще через пару минут в больницу стали прибывать армянские родственники роженицы. Тех у нее было много, и Семён, который с ранних лет подрабатывал в ресторанчике отца Мариам – Рубена, очень хорошо их знал и любил.

Шум поднялся, надо сказать, невообразимый. Дядя Рубен, узнав о помощи Семена, расхваливал того на все лады и тряс руку. Тётя Лали нежно обнимала. Сестры Мариам шутили, а подоспевшая мать Кравца, не сдержав слез радости, уткнулась носом в его грудь и заплакала. В общем, родственники Мариам вели себя так, как и положено в дружной большой семье, где все друг о друге заботятся и переживают. Наверное, поэтому Краснов очень скоро почувствовал себя лишним на этом празднике. Что-то всколыхнулось у него внутри. Растревожилось. Под шумок Семён вышел на улицу. Хотелось проветрить голову… С моря дул промозглый холодный ветер. Краснов натянул капюшон, поднял повыше ворот куртки и пошел, не разбирая дороги. Куда-нибудь.

То, что в горах было снегом, здесь, на побережье, обернулось скорее ледяной моросью. Уклоняясь от острых жалящих, будто осы, льдинок, Сёма шел, низко-низко опустив голову, и вовсе не смотрел по сторонам. В какой-то подворотне поскользнулся и, лишь едва не свернув себе шею, осмотрелся. Наверное, этого стоило ожидать. Что он сюда вернется. Другой вопрос – со щитом, или на щите. Его мать была уверена, что ничего хорошего из него не выйдет. И даже когда Семен перебрался в столицу, злорадствовала, что тот непременно облажается и примчится домой, поджав хвост. Он долгие годы жил с ощущением того, что недостоин чего-то большего. Может, Краснов и в разведку пошел из тех соображений, что если выживет, то хорошо. А если нет, то, по крайней мере, не воротится в поросшую плесенью халупу над гаражом. И не сгинет в канаве, как ему это пророчили, а умрет вполне достойно, защищая страну, как герой.

Семен задрал голову, вглядываясь в темные окна квартирки, возведенной из чего ни попадя. Он и сейчас, если закрыть глаза, мог в деталях представить ее убранство. Каждую трещину на потолке и на рассохшейся столешнице покосившегося письменного стола. Вонь от грибка, покрывающего стены, курева и дешевого пойла, что приносили материны дружки. И почувствовать боль от тумаков, которые ему те отвешивали. До тех пор, пока Семен не научился защищаться.

Во всей этой истории с Дуней и ее отцом самым досадным было то, что Краснов, став тем, кем он есть, мог понять старого интригана. Принять то, что он сделал, не мог, да. Но понять – вполне. А кроме этого, если бы не Андрей Викторович, который все же отмазал его от тюрьмы, после той драки, не видать бы ему ни службы, ни какой бы то ни было карьеры. Да, безусловно, себя Краснов сделал сам. Но! Именно с подачи отца Дуни, который по факту дал ему тот самый шанс проявить себя. Будучи человеком здравомыслящим, Семен отдавал себе в этом отчет. И бесился. От того, что у него, как ни крути, не получалось сказать – это черное, ну, а это – белое.

Злясь, Краснов подхватил кирпич, о который он и споткнулся, и со всей силы запустил им в окно. Раздался звук разбитого стекла. Залаяли собаки. А из соседнего окна, кто-то заорал матом.

– А пошло оно все! – усмехнулся Семен, вдруг понимая, что ничего… ничего из его прошлого над ним больше не властно. И даже злость на Дуниного отца, даже она будто разжала пальцы. В конце концов, Дуня обожала Андрея Викторовича. И если ради ее душевного спокойствия ему придется переступить через свою обиду – так тому и быть. Да и дед из Степанова, наверное, выйдет путевый. Может, с него и возьмет начало их собственная большая семья?

Семен крутанулся на пятках и пошел обратно. К тому моменту Мариам уже родила, и в холле стало заметно свободнее. Краснов решил, что ему здесь больше нечего делать, и засобирался домой. Но на входе его перехватил Коган.

– Ты куда это намылился?

– Думал, домой, а что?

– Шутишь? Дядя Рубен выставляется в «Рубене» за рождение внучки. Мы – почетные гости. Шашлык-машлык… Коньяк армянский.

– Что-то я устал, как пес.

– Знать ничего не хочу! – горячо возразил Коган. – Дождись меня. Я только переоденусь.

Там был все еще в униформе и смешной шапочке.

– Я, если выпью, домой не попаду, – внес последний аргумент Краснов.

– Ничего. У меня переночуешь, – парировал Коган, похлопал Семена по плечу и скрылся за дверью ординаторской.

Выставлялся дядя Рубен щедро. Вино лилось рекой. Угощения сменяли друг друга. В кои веки Семену было действительно весело. И как будто бы… тихо. Несмотря на то, что вокруг царил невообразимый шум. Народ смеялся, отовсюду слышались тосты, а потом кто-то завел армянскую песню, и… началось.

В свое время Краснов объездил весь мир, но нигде он не чувствовал себя как дома. Наверное, он поэтому так легко согласился бросить налаженную жизнь в столице и перебраться сюда. Никакой ностальгии, соглашаясь на эту авантюру, он не испытывал. Лишь азарт. И профессиональный интерес. А вот ведь, как интересно получилось… Именно в этом городе, из которого он в свое время сбежал в поисках лучшей доли, так вот именно здесь, а не где-то еще, он спустя много лет почувствовал себя на своем месте. Своим среди этих людей. Давних знакомых, приятелей, друзей детства, которые, кажется, ничуть не изменились. Чу-де-са.

Расходиться все стали ближе к ночи. Когана в машине такси срубило. Хорошо хоть адрес успел назвать. Семену еще не доводилось бывать в гостях у друга.

– Эй, Там! Просыпайся. – Ноль эмоций. – Доктор Коган, я рожа-а-а-ю!

Таксист посмотрел на Семена, как на придурка. Но ему было все равно, главное, что Там зашевелился. На что и был расчет.

– И ты рожаешь? Что ж вы все рожаете, а? Задолба-а-али…-л. Задолбал.

– Но-но, доктор. Попрошу держать себя в руках, – хмыкнул Краснов, помогая Таму выбрать из салона. Сделать это было не так-то просто. Асфальт под ногами покрылся льдом.

– Твою мать, – ругнулся Коган. – Что-то совсем меня рубит.

– Не вздумай уснуть. Я тебя на горбу не потащу. Лучше расскажи, ты поэтому своими детишками не обзавёлся?

– Почему? – осоловело моргнул Там, занося ногу над ступенькой. А ведь он и на двоих не слишком-то прочно держался. Краснов на всякий случай подхватил друга под руку, прежде чем уточнить:

– Потому что рожающие бабы тебя по работе задолбали?

– Да нет, – сладко зевнул Тамерлан и все ж поднялся по лестнице, – просто детей надо рожать от любимой женщины.

– Это правда, – согласился Краснов, возвращаясь мыслями к Дуне.

– Ну, вот. А мне не повезло.

– Встретить любовь?

– Полюбить непроходимую дуру.

Семен как раз обдумывал слова Когана, когда его внимание привлек странный звук. Будто вмиг протрезвев, он быстро-быстро поднялся еще на один пролет. И присвистнул.

– Че там?

– Не поверишь, но, похоже, тебе опять придется потрудиться.

– Ты это о чем? – подозрительно поинтересовался Коган.

– Тут собака, похоже, рожает.

– Нет! – Там, который тоже успел подняться, попятился назад. – Выбрось это из головы. Я не чертов ветеринар.

– Ну, да… – Осторожно, чтобы и без того напуганная псина не цапнула его за руку, Краснов дал собаке себя понюхать. Ласково что-то приговаривая, потрепал ее за ухом. – Иди, открывай дверь.

– Я не буду принимать роды еще и у собаки!

– Давай, пока она меня подпустила. Не тяни резину, Там!

– Да чтоб тебя. Между прочим, животные с этим справляются сами, – бурчал он, организовывая изрядно потрепанной жизнью псине, страшной, как смертный грех, что-то вроде гнезда у батареи.

– Не хочешь помогать, отойди и не мешай. Я сам справлюсь, – рявкнул Краснов.

– Да ты хоть знаешь, что такое роды?!

– Не поверишь, но я их даже принимал. И речь сейчас не о собаке.

– Ты серьезно, что ли? – Коган впился цепким внимательным взглядом в лицо Краснова. – Твою мать. Потрепала тебя жизнь, а, Семён?

Тот лишь пожал плечами. Рассказывать о своей жизни в деталях он не мог. Да и не хотел. Хотя о жизни действующего члена разведгруппы Теней можно было книги писать. Это уж точно.

Три щенка один за другим родились в течение следующих двух часов. Маленькие, совсем друг на друга не похожие, те казались весьма крепкими с виду. А вот четвертый…

– Этот до утра не протянет.

Семен пожал плечами. Он очень хорошо знал, что в некоторых случаях борьба бессмысленна. И чувствовал, что этот случай – один из таких.

– Давай спать. Пусть природа рассудит, что дальше.

До утра тот щенок и впрямь не дожил. Зато его братья и сестры были в полном порядке. И мать чувствовала себя хорошо. Поела даже заботливо размороженный Тамерланом кусок отличной говяжьей вырезки.

– Ну, я, пожалуй, пойду. У меня с утра полно дел и…

– Нет! Погоди, а с этим выводком мне что делать? – возмутился Коган, похоже, мучающийся похмельем, а оттого еще более злой.

– Я так понимаю, тебе псина не нужна?

– Шутишь?

Семен почесал в макушке:

– Давай так, я сейчас съезжу по одному делу, а потом вернусь, чтобы их забрать.

– И что ты с ними будешь делать?

– Подарю кое-кому.

– Всех четверых? Вот так этот кто-то обрадуется!

– Ну, не выкидывать же их на улицу, – буркнул Сёма, перед тем как захлопнуть за собой дверь.

Вызванное такси уже поджидало Краснова у подъезда. Тот доехал на нем до роддома, у которого бросил свой вездеход, и, сменив коней, поехал на станцию, куда отогнали машину Дуни. К этому моменту ее уже должен был осмотреть один толковый парень. Семен припарковался, огляделся по сторонам. Станция располагалась, считай, за городом. И, видимо, по случаю разыгравшейся непогоды, он был единственным, кто решил сегодня до нее прокатиться. Войдя в высокие синие ворота, Краснов окликнул:

– Марат!

– О, командир. Я как раз тебя жду. Заходи. Покажу тебе кое-что интересное, – взмахнул черной от въевшейся в нее краски рукой мужик. Семен прибавил шагу. – Вот. Смотри… Тачку все равно не восстановить, так что я красочку позачищал, чтобы тебе было лучше видно.

– Шов от сварки? Разве он тут должен быть?

– Нет, конечно. Похоже, детке меняли крышу.

– Это ж новая машина.

– Ну, мне тебе, что ли, рассказывать, как новые машины бьются на тягачах? Дилеры их потом подшаманивают и толкают, как новенькие. Ну, не убытки же им нести.

– Из-за этого и подушки не сработали? – Семен недобро сощурился.

– Дык само собой. Тут всю обшивку снимали…

– Хорош подарок, – пробормотал Краснов под нос.

– Чего?

– Да ничего, Марат. Говорю, спасибо. Пусть она у тебя постоит. А я пока обмозгую, что дальше делать.

Глава 12

С чашкой кофе в руке и огромной папкой с чертежами Дуня с трудом распахнула дверь в переговорную и застыла с открытым ртом, обозревая открывшуюся ее взгляду картину. Она пришла несколько раньше, чтобы успеть разложиться и еще раз пробежаться по основным моментам, перед тем как начнут собираться другие, и уж, конечно, не думала, что наткнется на страстно целующихся Юль Санну и одного из привлеченных к строительству прорабов. С неловкостью, которую она ощутила в этот самый момент, могло поспорить разве что… разочарование. «Нет…» – вертелось на языке. – «Ну, нет. Юль, как же так?» Вместо этого Дуня выдохнула банальное:

– Здравствуйте.

– Кхе-кхе. Привет. А ты чего так рано? – поинтересовалась Юль Санна, отводя взгляд.

– Решила в тишине еще раз пройтись по некоторым пунктам. Но я могу расположиться в холле.

– Нет! Зачем? – возмутилась Быкова. – Руслан, вы, кажется, все поняли?

– Да. Безусловно.

– Тогда жду результат. Всего доброго.

Общих тем для обсуждения у главы сельского округа и обычного прораба быть не могло. Это понимали все. Наверное, поэтому Дуня решила, что не станет облегчать Юльке задачу, хотя, возможно, в любой другой раз проявила бы чуть больше такта и снисхождения.

– И какие же у вас дела? – спросила она, водружая папку на стол и снимая крышечку со стакана с кофе.

– Дунь, прекрати, пожалуйста. Ты ведь все понимаешь!

– На самом деле нет. У тебя же семья. Ромка… Вы со школы с ним! Он тебя обожает и боготворит. Он – отличный отец и…

– Хватит! Пожалуйста, не надо. Думаешь, я не знаю?! – вспылила Быкова, пряча лицо в ладонях.

– Тогда зачем это все, Юль? Ты не подумай, я не осуждаю, просто…

– Осуждаешь. Да и все осудят. Кажется, что я с жиру бешусь, да?

Примерно так на первый взгляд и казалось, но не стоило забывать, что чужая семья – потемки. Мало ли что между Юлькой и Романом происходило вдали от чужих глаз?

– Нет. Прости, мне, наверное, вообще не стоило лезть тебе в душу. Но вы же столько лет вместе, Юль. Через столько прошли! Ваша семья – вообще мой идеал. Я всегда восхищалась, как вам удается и карьеру строить, и детей растить…

– О, да брось! Мы неидеальны. У каждого из нас полно несовершенств. – Юль Санна отвернулась к окну. – И тьма различий.

– Но ведь различия – это так мило.

– Ага, мило. Поначалу. А после пятнадцати лет брака полиция именно их обычно зовет мотивом, – мрачно пошутила Юлька. С губ Дуни слетел задушенный смешок.

– Неужели все так плохо? Так плохо, что ты готова с другим… Я правда пытаюсь понять. Он что, так хорош, что ты готова бросить ради него мужа?

– Я не знаю! Не знаю… Я так чудовищно запуталась. – Юлька пересекла комнату и, как подкошенная, упав в кресло, вновь спрятала лицо в ладонях. – Я себя с ним живой чувствую, понимаешь? Желанной…

– А с Ромкой нет?

– С Ромкой у нас все случается хорошо если два раза в месяц. Опостылевшая однообразная механика. Отточенный за годы жизни ритуал. Предсказуемый до зубовного скрежета. Вот он обнимает меня сзади. Тут теребит, там… Я могу план составить, что за чем последует дальше… Меня это не то что давно уже не возбуждает, но даже как будто бесит.

– А ты не пробовала с ним поговорить на эту тему?

– Я боюсь, что это бессмысленно. Все эти нелепые рекомендации… Вроде как раздуть страсть, советы блогеров, и так далее… Такая глупость! Ну, надену я красивое белье, и что? Все сразу полыхнет и заискрится? Да брось! Это все равно, что пытаться воскресить умершего. Вроде как у кого-то однажды вышло, но с тех пор никто больше этот номер не повторил.

Юлька осеклась. И Дуня молчала. На самом деле она очень понимала, о чем Юлька говорит. Иногда у нее тоже возникало такое чувство, что с Володей у них как-то… зашло в тупик, что ли? Но она решила, что свадьба сдвинет их с мертвой точки, в которую они зашли после пяти лет отношений. Расшевелит… Ну, ведь откуда-то взялись мифы о вечной любви, правда? Значит, у некоторых получается пронести страсть через годы? И что делать, если ей это не удастся?

Находясь в совершенно растрепанных чувствах, Дуня поежилась. Ко всему прочему ее жутко смущало то, что теперь, зная Юлькину тайну, она вроде как тоже предает Быкова. Хорошего, надежного друга.

– Надеюсь, он того стоил, – повторила Дуня.

– Кто? Руслан?

– Фейерверк, который ты с ним испытала.

Юлька растерянно провела по волосам:

– Нет-нет, что ты. До этого не дошло, я… В общем, ничего у нас не было.

– Так, может, и не надо? – Дуня оживилась. – Ты вот вообще уверена, что он к тебе испытывает искренние чувства?

– А зачем еще он бы стал за мной ухаживать?

– Послушай, ты ничего такого не подумай, но этот Руслан – парень ушлый. И не может не понимать, что в случае развода тебе отойдет большой кусок пирога…

– Ну, все! Не хочу этого слышать, – Юль Санна как будто разозлилась. – Думаешь, я не могу быть интересна мужику просто так? Да, я не красотка, у меня трое детей, но…

– Да не в этом же дело, Юль! А в том, что нужно учесть все нюансы. Проходимцев сейчас столько, что мама не горюй. Вот что ты о нем знаешь?

– Все, что нужно!

– Ну, смотри сама.

– На что смотреть? – в переговорную, как всегда бодрый, влетел Юлькин муж. И основной заказчик Дуни. Невысокий, но выше совсем крохотной Юльки на полголовы, плотный, но не обрюзгший. С довольно простым лицом, которое с возрастом стало как будто бы интереснее, он однозначно уступал красавцу Руслану внешне. Да и красноречием, которое бы способно было вскружить голову умной самодостаточной женщине, Роман тоже не обладал. Но, главное, он любил Юльку.

– Да так, не бери в голову. Я не знала, что уже столько времени! – ловко перевела тему Юль Санна, приобнимая мужа и бросая на Дуню предупреждающий взгляд из-за его крепкого плеча.

– Я чуть раньше приехал. Мне сорока на хвосте принесла такие новости, что закачаешься.

– Что за новости?

– Угадайте, кто едет в наши края в праздничный мини-отпуск?

Дуня с Юлькой переглянулись.

– Ну, кто? Не томи!

– Сам, – Роман с намеком поднял взгляд к небу.

– Да ладно! – восхитилась Юлька.

– Ага. Даже официальных мероприятий на государственном уровне у него толком не будет. Но я узнал, что он посетит одну театральную премьеру. Я уже раздобыл пару пригласительных. Будет идеально, если нам удастся с ним переговорить.

Дуня оживилась:

– Думаешь, через него удастся выбить особый статус для нашего поселка?!

– Да я уже сколько раз пытался назначить встречу. Но пока не пробился через аппарат. У тех свой интерес… Уроды.

– Если президент нас поддержит, мы сможем претендовать на участие в государственных программах и национальных проектах. А также подаваться на государственные гранты. Вот хоть под строительство той террасы на водопаде. И прочих арт-объектов.

– Это бы в значительной мере упростило нам жизнь. И хоть частично сняло бремя финансовой ответственности, – нахмурился Роман.

– Очень удачно он приезжает! И очень удачно, что ты раздобыл билеты. Плохо, что только два. Было бы идеально, если бы Дуня подключилась к беседе. У нее есть имя и вес. Зная, какой специалист у нас реализует проект, его будет гораздо проще убедить.

– Юль, я не Заха Хадит, – возмутилась Дуня.

– Вот только не надо скромничать! У тебя в портфолио крутые реализованные кейсы. По миру, заметь. И в столице.

– Не думаю, что о них хоть что-нибудь известно президенту.

– Ничего. Мы расскажем. И покажем, если понадобится.

– Если к нему пробьемся, – посчитал нужным уточнить Роман.

– Слушай, ты самый крупный бизнесмен в округе. С кем ему еще говорить, как не с тобой?! – возмутилась Юлька. Дуню всегда, еще со времен выпускного класса, восхищало то, как они, такие разные, изумительно дополняют друг друга. Вот и сейчас она в который раз подивилась – уравновешенности и приземленности Быкова на контрасте с вспыльчивостью и непоседливостью его жены. На вопрос которой Роман лишь скромно повел плечами.

– Ой! Это ж теперь думай, что надеть! И что сказать, думай… Нет, все же, Дунь, тебе тоже нужно достать пригласительный. Мы одни не справимся.

– Боюсь, если и Роман его не достал, то сама я вряд ли сумею.

– Нет, так просто сдаваться нельзя. Скажи ей, Ром!

– Говорю, – устало усмехнулся Быков. А следом за этим в зал стали подтягиваться и другие участники совещания, так что их разговор прервался.

Следующие три часа они работали, как проклятые. Но Дуне это было привычно. Ей, как любому продолжателю какой угодно профессиональной династии, приходилось каждый раз выкладываться по максимуму. Впахивать побольше других. Чтобы никто не сказал, что ее отец продвинул. Чтобы всем, а главное, себе доказать, что она достойна своей фамилии. Когда после окончания института ее пригласили стажироваться в Гамбург, она понимала, что это – большой аванс. А потому бросилась отрабатывать его по полной. Она приходила раньше других. Уходила – позже. Она спала хорошо если пять часов, а все остальное время… рисовала, чертила, участвовала в выставках. Словом, полностью отдавалась работе. А потом поняла, что ничего, кроме этой работы, у нее как бы и нет. Ни друзей настоящих, таких, к которым можно было бы обратиться в любое время дня и ночи, ни мужчины, ни детей. Хотя Дуня, воспитанная в лучших европейских традициях, считала, что о последнем ей думать, возможно, и рано. Где-то на этом этапе она и познакомилась с Володей. Хорошим перспективным молодым человеком из семьи дипломатов.

Освободилась Дуня ближе к вечеру. До гостиницы ее любезно предложил подбросить Быков, и хотя тут было идти всего ничего, она согласилась. Роман ей по-настоящему нравился. Во всем. О лучшем заказчике она и мечтать не могла. К тому же в дороге им удалось еще раз пройтись по смете.

– У тебя на Новый год какие планы?

– Да никаких пока.

– Приходи к нам. У нас собирается большая компания, будет весело. Да и все свои.

– Спасибо за приглашение, Ром. Я подумаю.

– А что тут думать? Приходи!

– Ну, я, может, буду не одна.

– С женихом? Так ему место тоже найдется. Не дрейфь. Дом у нас большой и хлебосольный.

– Я знаю.

– Ну вот. Тогда о чем разговор? И это, если мне удастся все же перехватить приглашение в театр, я звякну. Юля права. Твое присутствие нас может здорово выручить.

Дуня кивнула напоследок и вышла из машины. Она не стала говорить Ромке, что подумывает о том, чтобы раздобыть приглашение по своим каналам. Была у нее одна возможность, но тогда бы ей пришлось обращаться к родителям Володи. А быть кому-то обязанной она не очень хотела.

Хмуря в раздумье брови, Дуня прошла через вертящуюся дверь, на автомате улыбнулась пареньку в униформе, и двинулась было к лифту, когда ее окликнули.

– Дуня!

– Папа? – брови Дуни изумленно взлетели. Наверное, ей стоило ожидать, что тот выкинет что-то подобное, даже если никогда раньше Андрей Викторович и не срывался с места так резко, что его секретарше наверняка пришлось рвать на себе волосы, чтобы перекроить его плотный график.

– Я тебе звонил! Почему ты не брала трубку?

Дуня сунула папку под мышку, нашарила в сумочке телефон и, мазнув пальцем по экрану, раздосадованно заметила:

– Как всегда, забыла выйти из режима «не беспокоить». Прости, у меня было важное совещание. Но что… ты… здесь… делаешь?

– Да вот. Решил, что неплохо бы отдохнуть. Сама понимаешь, в Европе сейчас Рождество. Что толку торчать в офисе, когда один черт никто не хочет работать?

– Ну, да… – усмехнулась Дуня, ни на грамм ему не поверив.

– А ты одна, значит?

– А с кем мне быть?