А в мечтах ты моя Резник Юлия

Глава 13

Для того чтобы выяснить, что же на самом деле произошло с машиной Дуни, Краснову много времени не понадобилось. И хоть Семен был не из тех, кто склонен видеть в людях лучшее, он все же до последнего надеялся, что Дунин, мать его, жених не знал, что покупает. Просто потому, что у него в голове не укладывалось, как под видом дорогого подарка любимой женщине кто-то мог подсунуть бомбу с часовым механизмом. И дело даже не в происшествии в горах. Для Дуни любая авария могла стать фатальной.

Надежды Краснова не оправдались. Чернов не просто знал, что машина побывала в аварии, но и прилично на этом сэкономил, купив тачку едва ли не на треть дешевле ее реальной до происшествия стоимости. Почему Семен так был в этом уверен? Да потому, что лучший друг Дуниного жениха был собственником того самого дилерского центра, где был куплен Мерс. И от осознания того, что эти уроды поставили жизнь Дуни под удар, из-за банального жлобства, у Краснова сводило зубы, и пальцы сжимались в кулаки. Чернову здорово повезло, что он не подвернулся в тот момент ему под руку, иначе… Семен не был уверен, чем бы это закончилось, но учитывая количество способов, скольким он был обучен убивать, парень однозначно сильно рисковал.

Ну вот! Опять… Стоило ему об этом подумать, как перед глазами опустилась красная пелена. Через которую Краснов не сразу увидел, что та, кого он столько ждал, выскользнула из дверей приземистого здания администрации.

– Дуня! – тихо позвал он и рукой взмахнул, чтобы наверняка привлечь ее внимание. Увидев его, Дуня нерешительно замерла посреди лестницы и быстро осмотрелась по сторонам, будто надеясь сбежать. Отрезая ей пути к отступлению, Семен торопливо зашагал навстречу. И пока Дуня подыскивала слова, подходящие случаю, бесцеремонно забрал из ее рук тубус. – Привет.

– Привет.

– А я тебя ждал, – сверкнул белозубой улыбкой, с удовольствием проходясь взглядом по ее стального цвета пальто и виднеющимся в его разрезе ножкам. – Шикарно выглядишь.

– Спасибо. – Дуня отвела взгляд. – Ты что-то хотел?

– Ах да! У меня для тебя сюрприз. Пойдем. Это не займет много времени.

– Послушай, я не могу…

– Пойдем, не упрямься. Тебе понравится.

– Я обещала поужинать с отцом и…

Семен понял, что просто так Дуня ему не дастся. Впрочем, на это и не стоило надеяться. Его смелая девочка сейчас банально трусила. Да-да, она боялась, испытав боль один раз, позволить себе вновь стать уязвимой.

– Я уверен, что за пятнадцать лет, которые мы не виделись по вине Андрея Викторовича, ты ужинала с ним сотни раз. А я прошу всего час твоего времени. Это много?

Грудная клетка Дуни резко поднялась и так же резко опустилась. С губ сорвалось облачко пара и тут же растворилось в воздухе. Виновато закусив губу, Дуня неуверенно прошептала:

– Нет, но…

– К тому же у меня новости по поводу твоей машины. Их все равно нужно обсудить. Хочешь сделать это прямо здесь?

Дуня бросила взгляд через плечо на вход. Тряхнула рыжими, как наползающий на горы закат, волосами:

– Нет. Конечно, нет. Пойдем!

К машине они шли молча. Семен помог Дуне устроиться в кресле, убедился, что та пристегнула ремень, и только тогда уселся за руль.

– Надо полагать, старый интриган примчался, когда узнал, что мы с тобой, наконец, выяснили правду?

– Ты не должен так его называть, – возмутилась Дуня, хотя ее голосу и недоставало уверенности. Краснов хмыкнул.

– Как скажешь, милая. Но мне кажется, сути вопроса это не меняет.

– У него рождественские каникулы, – Дуня все же ответила, но довольно уклончиво. Впрочем, Краснов и так знал, какого черта ее папаша приперся. Наверняка чтобы промыть отбившейся от рук дочери мозг. И ведь весьма вероятно, учитывая степень его на нее влияния, что это у него может выйти. Семен сжал зубы, заталкивая поглубже разъедающую его тревогу. С трудом подавляя желание выкрасть ее к чертям, чтобы никто не посмел настраивать ее против…

– Как продвигается работа? – закрывая предыдущую небезопасную тему, поинтересовался он.

– Ох, пока никак. У меня столько дел накопилось за то время, которое я провела отрезанной от мира, что до проекта твоего дома пока не дошли руки. Но у меня есть пара идей.

– Вообще-то я спрашивал о твоей работе в целом.

– Ох… – стушевалась Дуня. – Ну, в принципе, все двигается в нужном направлении.

– Но… – подсказал Семен, – ведь должно быть какое-то но?

– Да, есть некоторые нюансы, в основном связанные с административно-территориальным делением и распределением бюджетов, которые несколько нас ограничивают. Тебе, наверное, неинтересно.

– Очень даже. Что за нюансы? Не дрейфь, я, может, и не такой умник, как ты, но общий смысл уловить способен.

Дуня захлопнула рот и возмущенно уставилась на Краснова:

– Я это прекрасно осознаю! За кого ты меня принимаешь?!

Семен с трудом удержал расползающуюся на губах улыбку. Ее горячность откровенно его забавляла. А какая-то абсолютно безапелляционная, необъяснимая вера в него делала что-то страшное с его пульсом. Краснов отнял правую руку от руля, нащупал ее ладонь и легонько сжал:

– Тогда, может, расскажешь, что у вас за затык?

– Это связано с государственным финансированием.

– Я был уверен, что у вас частный проект.

– Так и есть. Но если бы у нас появился отдельный статус, мы смогли бы участвовать в государственных программах развития, национальных проектах, а также претендовать на гранты. В той же сфере искусств. Кроме красивой природы здесь ничего нет. Чтобы привлечь сюда как можно больше туристов, нужно создать так называемые точки притяжения. Водопад, красивые виды – это одно. Но нам нужны общественные пространства, интересные проекты, инфраструктура… Ты знаешь, сколько туристов в Норвегии проезжают через всю страну, чтобы увидеть, как ты думаешь, что?

– Храм? – усмехнулся Семен.

– Нет! Туалет. Я серьезно. Туалет с самым красивым видом. Надо сказать, картинка там и впрямь потрясает воображение.

Краснов не мог оценить красоты Норвежского туалета, так как в жизни его не видел, а вот Дуню, когда она говорила о своей работе – вполне. Она вся будто изнутри светилась, когда со страстью это все рассказывала, и, кажется, вообще ничего другого не замечала.

– Ты хочешь построить туалет? – поддразнил он.

– Я кажусь тебе глупой, – стушевалась она.

– Нет. Ты – удивительная.

– Приму это за комплимент.

– Это – констатация факта.

Краснов опять сжал в руке ее ладошку, но когда Дуня попыталась убрать руку, противиться не стал. И, как будто так и задумывалось, накрыл коробку передач.

– Так вот, возвращаясь к особому статусу… Роман узнал о том, что в город на днях приезжает президент. И решил воспользоваться этой возможностью, чтобы пичнуть ему нашу идею. Проект у нас большой, может, что-то и выгорит. Жаль, что у них всего два пригласительных…

– Пригласительных куда?

– В театр. Николай Васильевич обещал быть на премьере.

– А если бы их было не два?

– Если бы их было не два, я бы тоже получила возможность вставить свои три копейки. Но, к сожалению, я в пролете, – поморщилась Дуня и, довольно резко меняя тему, напомнила: – Ты сказал, что у тебя есть какие-то новости по моей машине.

– Ага. – Смерив ее задумчивым взглядом, Семен нащупал телефон, открыл фотографии и протянул Дуне. – Твой мажор-женишок подарил тебе битую тачку, – пояснил он, искоса наблюдая за ее реакцией. Дуня свела брови и пролистала фото, на которых по его просьбе были запечатлены все имеющиеся повреждения. – Уж не знаю, что случилось, может, Мэрс упал с тягача, но крышу на нем заменили. Из-за этого, собственно, подушки и не сработали.

Глаза Дуни потрясенно расширились. Она пролистала фото раз… Другой. Но вместо того, чтобы как-то прокомментировать увиденное, иронично заметила:

– А что случилось с твоей Нокией?

– А что с ней?

– Ты же сказал, что на базе нет айфонов.

– Так то на базе, – выкрутился Краснов, улыбаясь совершенно по-хулигански и не раскаиваясь ничуть за свой обман. – Лучше скажи, что ты теперь думаешь делать?

– С чем?

– С этим.

– Что делать? – Дуня вернулась к фотографиям. – Понятия не имею. Наверное, сдам машину на металл.

Краснов поморщился:

– Вообще-то меня интересует, что ты думаешь делать со своим женишком.

– Ничего. И кстати, тебя это не касается.

– Ты что? Ты собираешься это ему простить? – Семен притормозил у дома Быковых.

– Зачем мы здесь? – вместо того, чтобы ответить, спросила Дуня.

– Нет. Я поверить не могу! Ты действительно собираешься? Да он ведь твоей жизнью рисковал!

– Сём, перестань. Я… правда тебе за все благодарна, но мы ведь взрослые люди. Володя вполне мог не знать о том, что ему именно такую машину всунули.

– Он купил ее у своего дружка. Дениса Степнова. Ты наверняка его знаешь.

Дуня, которая повернулась, чтобы отстегнуть ремень, вскинула ресницы и уставилась на Краснова, чуть сощурившись.

– Ты за ним следишь? Откуда тебе это известно?

– Провел небольшое расследование. Подумаешь.

Дуня моргнула. Пробежалась пальцами по волосам. Сделала вдох-выдох.

– Прекрати это. Слышишь? Пообещай, что не станешь лезть в мою жизнь.

– Черта с два.

– Это ненормально! Разве ты не понимаешь?!

– Хочешь знать, что такое ненормально? Я тебе скажу. Ненормально дарить своей женщине гроб на колесах.

– Так, ладно… – Дуня прижала пальцы к вискам. – В твоих словах, конечно, есть некоторая логика.

– Некоторая, – Краснов иронично вздернул бровь.

– Да. Но я все равно прошу тебя не лезть в это. Со своими проблемами я разберусь сама. Правда, – добавила мягко, будто успокаивая его, и даже улыбнулась. – А теперь ты мне объяснишь, зачем мы приехали к Быковым?

– А мы не к ним.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Ничего. Сейчас поймешь. Пойдем.

Семен обошел машину, открыл дверь и подал Дуне руку. Вместе они дошли до ворот, Краснов позвонил. Калитка приглашающе распахнулась. Во дворе богатой усадьбы Быковых было пустынно и тихо. Подталкивая Дуню вперед, Краснов обошел дом и направился в небольшой флигель, из окон которого лился свет. Толкнул дверь.

– Привет! Ну, кто у нас тут сегодня главный?

– Я! Я! – заорал сынишка Быковых Матвей. Две его сестры, совсем уже девушка – Кира, и Ксюша – помладше, хором протянули:

– Привет.

– Ну, значит, ты и докладывай.

– Докладываю! Во вверенном мне хозяйстве без происшествий, – вытянулся по стойке смирно Матвей. Краснов улыбнулся и взглянул на неуверенно переминающуюся в дверях Дуню.

– Смелей. Они вроде бы не кусаются.

– Они? – изумилась та, как зачарованная подходя к лежанке, на которой лежала псина вместе с новорожденными щенятами.

– Твои собаки. Ты же три хотела. Вот. Тут аж четыре.

«Ладно. Может быть, столько собак сразу не надо было», – подумал Краснов, наблюдая за обалдевшей Дуней. С другой стороны, а куда ему было девать остальных?

– А, ты шутишь? – с некоторым облегчением Дуня улыбнулась, присела на корточки и несмело коснулась пальцем толстого щенячьего животика.

– Какие тут шутки? Я как эту псину увидел, сразу решил – вот она. Твоя мечта. Красота, правда?

Насчет красоты Краснов, конечно, погорячился. Намного красивей с их последней встречи собака не стала, хотя, кажется, немного отъелась.

– Дядя Сёма с дядей Тамом нашли Жучку в подъезде. И приняли у нее роды, – пояснила Кира.

– Они настоящие герои! – вздохнула Ксюша, смерив Семена полным обожания взглядом. Вот если бы Дуня тоже так считала… Да только почему-то с каждой секундой та все сильнее мрачнела.

– Это плохая шутка, Семен.

– Это не шутка. А подарок. С Новым годом, Дуня.

– Новый год еще не наступил! К тому же… Я не смогу их забрать с собой, когда придет пора уезжать. Куда, в квартиру? Нет! Нет. Им там будет плохо… – меряя шагами подъездную дорожку, Дуня озвучивала аргументы против.

– Ты могла бы остаться здесь, – и снова, в который раз за этот день, Краснов поймал ее за руку. Почувствовал стекающую по ее пальцам дрожь. Свободной рукой потянулся к щеке, желая приласкать, коснуться… Но Дуня отпрыгнула от него, как пугливый заяц. И пискнула:

– Нет! Я бы не могла.

Глава 14

– Ты могла бы остаться здесь…

– Нет! Я бы не могла.

Не могла! Не могла, и все тут.

Потому что ей предложили работу мечты. И не где-нибудь, а в Берлине. Потому что она пятнадцать лет пахала как проклятая, чтобы этого достичь. Потому что об этом прекрасно известно отцу! Дуня сама ему рассказала за тем самым ужином, на который она по вине Семена опоздала. И тот так за нее обрадовался, что, как мальчишка, вскочил, обошел стол, сдернул ее со стула и даже чуток подбросил. Совсем как в детстве.

– Моя девочка! Ну! Умница. Я всегда в тебя верил.

Потому что единственный родной человек в нее верил, да. Потому что без его веры ничего бы у нее не вышло.

Ну и, в конце концов, потому что она выходила замуж. За Володю. Мужчину, которого за пять лет успела узнать как следует. Который ради нее готов был перебраться в Германию. И даже выбил местечко в посольстве. В то время как Краснов был невыездным. Если верить Юльке.

Что настораживало Дуню на самом деле – так это факт того, что о Чернове она каждый раз вспоминала в последнюю очередь. Это был тревожный знак. Впрочем, происходящее с женихом Дуня списывала на их недавнюю ссору. И все из-за Мерседеса. Признаться, ее здорово выбила из колеи правда. Она даже не рискнула ему сразу звонить. Дождалась утра. Думая, что остынет к этому времени. Набрала его ближе к обеду. Так и не решив, с чего ей начать этот непростой разговор, если не с обвинений, Дуня будто между делом бросила, что, наконец, показала свою машинку специалисту.

– И что он сказал?

– А ты не догадываешься?

– Нет. А должен?

– Ты знал, что машина битая? Что ее разбирали, варили, красили?

Меньше всего Дуня хотела скандалить, но помимо ее воли к окончанию предложения ее голос начал звенеть.

– Что значит варили?

– То и значит, Вов. Я так понимаю, ты хочешь мне сказать, что был не в курсе, почему новую машину тебе продали за бесценок?

Володя, горячась, бросил, что понятия не имеет, о чем она говорит. Звучало даже правдоподобно. Но поверила ли ему Дуня? Наверное, в глубине души, все-таки нет. Скорей, она сознательно позволила себе обмануться. Как любой человек, которому было сложно принять неприглядную правду. И под конец разговора перевела тему, рассказав жениху о скором приезде президента и тех амбициозных целях, что они с Быковыми поставили перед собой в связи с этим событием. А уже вечером следующего дня и вовсе растаяла, когда ей принесли конверт, в котором были так нужные ей пригласительные. И короткая записка: «Надеюсь, это как-то меня реабилитирует за предыдущий неудачный подарок».

Дуня широко улыбнулась и провела пальцами по тонкой отпечатанной на принтере полоске. Все-таки виноватый мужик – это что-то! Злиться на Чернова после такого широкого жеста было даже как-то грешно. Дуня затолкала свою обиду куда подальше. Стараясь не думать о том, как печально все это могло закончиться.

Первым делом о том, что у нее появились дополнительные приглашения, Дуня сообщила Юль Санне. Та совсем не по-деловому взвизгнула и побежала рассказать мужу.

– Ты мне только со сборами помоги. Во всех приличных салонах перед Новым годом наверняка плотная запись.

– Я прижму Ветку.

Дуня поморщилась. Пользоваться услугами салона Сандаловой ей не очень хотелось.

– Думаешь, у нее есть окно?

– Уверена, что нет. Но Ветка наверняка что-нибудь придумает, когда узнает, что будет готовить нас для встречи с самим президентом. Такой рекламы она не упустит. Ты уж поверь.

– Ну, раз ты так в этом уверена… – Дуня пожала плечами и отбила вызов. Погладила пальцами золотистое теснение на пригласительных, улыбнулась и… стала прокручивать в голове все те аргументы, которые ей нужно будет озвучить, если появится такая возможность. А ведь надо заметить, аргументы находились не сразу. Все ж волнение брало верх. Дуне еще не доводилось участвовать в переговорах на таком высоком уровне. И тут ей мог помочь, пожалуй, только один человек.

Положив пригласительные в карман махрового халата, Дуня сунула ноги в тапки и помчалась к отцу. Благо тот остановился на одном с ней этаже. Постучала. Секретов от отца у Дуни не было, в отличие от него самого. Поэтому Андрей Викторович уже знал, как важно ей получить эти пригласительные. Он даже попытался их достать. По своим каналам. Но оказалось, что это попросту невозможно.

– Дуня? Что-то случилось? – изумился Андрей Викторович.

– Смотри, что у меня есть! – входя в номер, Дуня помахала перед носом отца открытками.

– Это то, что я думаю? – обрадовался мужчина.

Дуня широко улыбнулась:

– Угу.

– Но откуда?!

– Володя помог.

– Ну, Вовка! Ну, молодец! Это нужно отметить… – оживился Андрей Викторович, открывая мини бар.

– Вот еще! Отмечать мы будем, если дельце выгорит. А сейчас…

– Что?

– Мне нужен твой совет. Каким образом нам рассказать о своей идее президенту? Я ведь понятия не имею, как это происходит обычно. Что он за человек? Ты-то с ним не один раз встречался. Посоветуй, как мне не упустить такой шанс?

– Он – умный мужик. Тут главное – доступно объяснить преимущества внесенного предложения, но так, чтобы это не выглядело домашней заготовкой или подставой.

– То есть плавно вплести нужную мне тему в канву диалога ни о чем?

– Вот видишь. Ты сама все понимаешь. – Андрей Викторович обнял дочь за плечи и, как в детстве, поцеловал ее в рыжую макушку.

– Пойдешь со мной? – спросила та, задирая голову.

– Я уж думал, ты никогда меня не попросишь.

– Боюсь, мне не найти лучшего кавалера на этот вечер, – усмехнулась Дуня, высвобождаясь из объятий отца.

– Если только Володя.

– Да. Но он сейчас не рядом.

– Я рад, что вы решили пожениться. Чернов – тот, кто тебе нужен. Не то что этот Краснов.

– Папа! – закатила глаза Дуня.

– Ну, что? Что папа? Сама подумай… Те же приглашения. Он бы смог тебе их достать? Или, скажем, обеспечить тот уровень жизни, к которому ты так привыкла?

– Пап! Ну, ты зачем опять начинаешь? Между нами с Семеном ничего нет. Я пойду.

Не скрывая своей досады, Дуня вышла из номера отца и пошлепала к себе.

Проблема в том, что она врала. Врала всем – отцу, себе и Краснову. И понимала это. Потому как что-то между ними все-таки было. И это что-то было настолько сильным, что ей приходилось постоянно напоминать себе, почему ей не стоит этому поддаваться. Впрочем, каждый раз, находясь в непосредственной близости от Семена, все эти доводы и убеждения отходили на второй план. А в мыслях и чувствах воцарялось смятение. Дуня раз за разом возвращалась в их прошлое. Перебирала спрятанные на антресолях памяти воспоминания. Томилась. Тлела на медленном огне. Вспоминая то, что чувствовала. Тогда… Сейчас. И почему-то выходило так, будто сейчас это все лишь сильней стало. Хотя тогда казалось, что сильней просто не может быть.

Ее тянуло к Семену мучительно. Остро. Болезненно. И не спасало от этого ничего. Даже работа, которой она заполняла все свободное время. Зато Дуня очень хорошо понимала Юльку. Когда на одной чаше весов – то, как надо, как правильно. А на другой – то, к чему тянется душа, сделать неправильный выбор – так просто.

Душа Дуни тянулась к Семену.

Да, отец прав. Он не смог бы организовать ей встречу с первым лицом государства. Но… Ему вполне было по силам исполнить другие ее мечты.

– Твои собаки. Ты же три хотела. Вот. Тут аж четыре.

Дуня распахнула шкаф. На плечиках висели не самые подходящие случаю вещи. Она это просто знала, вряд ли в тот момент что-то перед собой видя. Перед глазами стояла совершенно другая картинка.

Он у подстилки с собакой. Его суровое, поднятое к ней лицо. А еще почему-то тот момент, когда она предложила ему выкупить ее землю:

– Я не потяну покупку еще одного участка и строительство дома, – честно ответил он. И в этой честности, в том, что он никогда не хотел казаться лучше, круче, богаче, чем есть, было тоже что-то невероятно трогательное. Настоящее. И, может, поэтому такое манкое.

Понимая, что ее гляделки абсолютно бессмысленны, Дуня захлопнула шкаф. Вернулась к кровати, села, пододвинула к себе сваленные на тумбочке листы, на которых она вновь и вновь рисовала дом. Дом для него. Который почему-то имел очертания, – Дуня устало растерла лицо, – очертания ее дома. Того, что идеально вписывается аккурат между их участками.

Может быть, подарить ему эту землю? В качестве дружеского жеста. На память. Построить для него дом. Вложить в него всю свою любовь, всю нежность, все то светлое, что она до сих пор к нему испытывает. И отдав Семену частичку своей души, закрыть для себя навсегда эту тему?

Ну, ведь ничего… Ничего у них не выйдет!

Ее ждет Берлин. Его – десятки лучших в стране ребят, которых он обучает. Наверняка, даже если Семён уволится, никто просто так специалиста его уровня из страны не выпустит. А если от партнерства откажется она, то… Нет-нет. Это профессиональное самоубийство. Рассматривать этот вариант – лишь тешить себя иллюзиями.

В растрепанных чувствах Дуня улеглась спать. Но уснуть, конечно же, не получилось. Так что к моменту, когда они с Юль Санной договорились встретиться в салоне у Сандаловой, она больше походила на зомби. Землистые круги под глазами, пепельно-серая кожа и колтун на голове из-за того, что всю ночь она не могла найти себе места в постели. Пилинг и хороший массаж вдохнули в Дуню чуточку жизни. Как бы она ни относилась к Ветке, в салоне у той работали отличные специалисты. Они с Юлькой как раз сошлись на том, что в плане сервиса многим аналогичным заведениям в Европе у них стоит поучиться, когда их разговор прервал взрыв смеха хозяйки. Дуня обернулась. Рядом со смеющейся Сандаловой по коридору шагал Семен и что-то, улыбаясь, ей рассказывал.

– По какому поводу веселье? – поинтересовалась Юлька, шагая навстречу парочке. Привет, Семен…

– Привет, – тот обнял подругу и чмокнул в щеку. – Да это так… Попытка спасти ситуацию юмором. У меня спину скрутило, вот чтобы не плакать, я и смеюсь. Дуня…

Та вяло взмахнула рукой. Салют, мол. Ревность, на которую она не имела права, разъедала кишки. И тоненький мерзкий голос внутри нудил о том, что не надолго-то Семена хватило. Стоило пару раз ему отказать – и вот результат. Весьма и весьма показательный.

– И нам расскажи, мы тоже хотим посмеяться. А то от напряжения затылок сводит, правда, Дунь?

– Извините, красавицы, но мне бежать надо, – бросил Краснов, глядя на часы. – Дела.

А когда он с Сандаловой зубы сушил, так никуда вроде не торопился.

– Кстати, мы тоже весьма ограничены во времени. Надеюсь, наши мастера свободны?

Сандалова сощурилась.

– Конечно. Нужный вам зал на первом этаже.

– Вот и прекрасно, – растянула губы в улыбке Дуня, понимая, что ведет себя просто отвратительно! Ветка их здорово выручила, сдвинув запись. Или, может, даже отменив кого-то из постоянных клиентов. А она… Ревность! Чертова ревность.

– Ха! Как мило, – пробормотала Юль Санна, спускаясь вслед за Дуней по лестнице.

– Что именно?

– Эта сцена ревности.

– Не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь. Но на всякий случай повторюсь – таких мужиков, как Краснов, днем с огнем не сыщешь. Ты будешь последней дурой, если по доброй воле от него откажешься.

– Я не из тех людей, которые живут страстями.

– О! Это, очевидно, камень в мой огород? Не ожидала.

Осознав, как двусмысленно прозвучали ее слова, Дуня резко остановилась:

– Нет, Юль, ты что! Я вообще не о тебе… Правда. Так, ляпнула, не подумав. И, похоже, тебя обидела.

Юлька задумалась.

– А знаешь, ты, конечно, права. На кой они нужны, эти страсти-мордасти?

– Вот именно.

Дуня кивнула и робко улыбнулась. Но и Юлькиному голосу, и ее недоставало уверенности. Они как будто пытались убедить самих себя в том, что поступают правильно.

Глава 15

Он узнал об этом чертовом визите еще за несколько месяцев. Но до определенного времени и думать о нем забыл. Безопасность первого лица больше не входила в обязанности Краснова. Да и никогда, собственно, не входила. Его группу привлекали лишь в редких исключительных случаях. Как правило, для подстраховки при организации международных визитов. Но ближе к праздникам с Семёном связался Первый[3] – главный человек в их группе в прошлом, а в настоящем – президентский зять, и попросил быть. На некоторых протокольных мероприятиях.