Близкие люди Резник Юлия
– Кхм. Извини, я сейчас проясню этот вопрос и тебе перезвоню.
– Спасибо, – сказала Лиза уже в гудки.
Весь день она ждала звонка от Сережиного командира. Но так его и не дождалась. Ближе к восьми в дверь позвонили.
– Лиза, это Богданов.
Лиза открыла дверь и метнулась в спальню. Ей нужно было срочно переодеться, потому что встречать гостей в испачканной отрыжкой Даньки футболке она не могла.
– Эй, есть кто-нибудь?
– Заходи! – крикнула Лиза. – Я сейчас. Одну минуту. Ты располагайся пока.
– Я принес то, что ты просила, – сказал Демьян, когда Лиза с сыном на руках вернулась в комнату.
– Мог бы не утруждаться. Я бы и сама справилась. Но спасибо.
– Хм… Я хотел это сделать лично. И извиниться за то, что сразу этого не предусмотрел.
– Я все понимаю, правда. Это были нелегкие месяцы для нас всех.
Демьян кивнул. С интересом уставился на Даньку, который с остервенением грыз собственный кулачок. Лиза подозревала, что зубы у него полезут раньше, чем это предполагалось нормой.
– Можно я его подержу? Он не расплачется?
– Не знаю! – засмеялась Лиза, обрадованная, что хоть кто-то из Теней проявил к ее сыну интерес. – Лучше его от себя отверни. Он любит разглядывать окружающее пространство.
– Такой маленький. Невесомый почти, – удивился Демьян.
– Потаскай его пару часов кряду, и тебе покажется, что он весит целую тонну. Хотя, – Лиза очертила взглядом бугрящиеся мышцы майора, – я могу и ошибаться.
– Как у него с животиком? Колики уже прошли?
Челюсть Лизы медленно опустилась вниз. Он и при желании не смог бы удивить ее больше.
– Колики? Тебя волнуют Данькины колики?
– А что в этом такого?
– То, что ты в принципе знаешь это слово! – захохотала Лиза. Но замолчала, когда до неё вдруг дошло. – Аля беременна?
– Ага. – Богданов почесал свободной рукой в затылке.
– Поздравляю, Демьян. Быстро вы.
Сказала и замерла, испугавшись, что к ней снова вернется мерзкое чувство зависти. Но… нет. С появлением в жизни Лизы Даньки все изменилось. И горечь ушла. Она очень надеялась, что навсегда.
– Да уж как вышло, – отшутился майор, не слишком успешно контролируя распирающую его грудь гордость. Лиза в который раз подивилась тому, что с большими сильными несгибаемыми мужиками делает любовь. Ну, кто бы мог подумать, что она когда-нибудь увидит Демьяна таким… немного сбитым с толку, поплывшим от эмоций и очень-очень счастливым? Если честно, Лиза уже вообще забыла, как оно, когда так… Когда это только-только начинается, когда все остро, на пике, когда тебя вмазывает, как от наркоты, и каждая минута порознь – что тебе испытание.
Лиза скосила взгляд на простую картонную коробку, в которой Демьян принес вещи Сергея. Вот и все, что от него осталось. Не считая одежды в гардеробе, которую она так и не решилась убрать с глаз.
– Там лишь его барахло, видимо, забыл забрать после очередных сборов. И телефон, который Серый оставил в шкафчике.
– Неужели даже медаль не дали? – вдруг разозлилась Лиза. – Посмертно. Они же любят посмертно давать…
– Она тебе нужна, Лиз? – тихо спросил Богданов.
– Нет!
– Ну, вот поэтому и не дали.
– Извини.
– Брось. Тебе не за что извиняться. На вот. Сына возьми, что-то он куксится. А я, наверное, пойду. Уже поздно. Ты обращайся, если что. Хорошо? Мы рядом. Я и парни.
Лиза кивнула. Забрала Даньку из рук Демьяна и легонько того приобняла.
– Ты вроде как похудел. Или кажется?
– После ранения скинул пяток килограммов.
– Как? Я не знала, что ты был ранен.
– Был. Мы в этот раз с Исой огребли по полной.
Лиза сжалась, осознав, что трупов могло быть гораздо больше.
– И что теперь будет?
– Я не знаю. К работе нас не допускают.
– А может, и хорошо? У тебя, вон, ребенок скоро родится. Вдруг это был знак, что не стоит вам и дальше ходить по краю?
Лиза думала, что Богданов отмахнется от ее бабских суеверий, но, к удивлению, он кивнул:
– Может быть.
Прерывая их беседу, у майора зазвонил телефон. Тот улыбнулся, бросив взгляд на экран. Приложил трубку к уху. Говорил он коротко, но в таком тоне, что у Лизы невольно появился новый повод для зависти. Ведь ей самой больше не с кем было так разговаривать. Для нее все осталось в прошлом.
Не отрываясь от беседы с женой, Богданов сунул ноги в ботинки, помахал Лизе рукой, Даньку почесал, как щенка, за ухом и ушел. Глядя на захлопнувшуюся за ним дверь, Лиза думала, что, может, зря она его отпустила, не расспросив о том, какие дела могли быть у ее Сергея с Таней? С другой стороны, ей меньше всего хотелось давать повод думать, будто она в чем-то подозревает покойного мужа. Ведь это было не так. Или… не было?
Лиза открыла коробку. Перебрала аккуратно сложенную одежду мужа. Майку, в которой тот тренировался. Штаны. Погладила пальцами. Телефон обнаружила на дне коробки. Включила. И тот послушно ожил. Точь в точь, как совсем недавно телефон Тани.
Ей хватило нескольких минут, чтобы понять – тот здорово подчистили от ненужной информации. Вот только кто это сделал? Сергей? Или конторские? Лизе хотелось кричать от бессилия. Она попыталась восстановить данные из резервных копий, но не нашла ни единой…
Что же ты скрывал, Сережа? От кого? Только ли из-за работы? Или была еще какая-то причина?
Так и не найдя ответов на свои вопросы, Лиза легла в кровать. Попытка уснуть не принесла своих результатов. Она металась в постели, крутилась с боку на бок. То, озябнув, натягивала на себя одеяло, то, напротив, отбрасывала то, вспотев. Данька тоже кочевряжился, хныкал, будто ему с молоком передавалась нервозность матери. Лиза укачивала его в руках и ругала себя последними словами, силилась успокоиться. Но её ни в какую не отпускало.
И лишь к утру, когда она окончательно измучилась, Лизу вдруг осенило. Да, телефон Сергея пуст. И в этом не было ничего удивительного. Тот был отличным хакером и мог замести следы так, чтобы их никто никогда не нашел. Но Таня… Таня вряд ли так хорошо разбиралась во всех этих хакерских штучках.
Лизе потребовалось несколько часов, чтобы восстановить данные из резервной копии. Сначала она билась над паролем, потом, с трудом его получив, разбиралась с пошаговой инструкцией по восстановлению…
– Бинго! – шепнула она, когда все, наконец, вышло. Сердце, которое все это время нетерпеливо подпрыгивало в груди, запнулось и ухнуло куда-то вниз.
Вдох-выдох. Вдох… Лиза открыла чат. Чего она ждала? Она не смогла бы ответить с уверенностью. Но точно не того, что увидела.
Фото… грязные видео. Скупые сообщения. Которые она не могла читать, потому что те ее убивали. Которые она все же читала, надеясь сдохнуть.
Грязь… Тонны грязи.
Ей казалось, она сыплется ей на голову, пачкает, засасывает в свое болото, забивается в рот, в нос, в уши и глаза. Зловонная, мерзкая… Сколько ни сглатывай – она поперек горла. Она везде. В каждой поре. В каждой клеточке тела. Отравой, разрушающей всё… Всё… Всё!
– Очко сожми, сильней. Сука–а–а…
Она этот голос ни с чьим не спутала бы. Хоть на видео ее мужа не было видно. Лишь… ее, Таню. Точнее, ее голую задницу и его член, с остервенением ее таранящий. Звуки животного совокупления. Танин вой. Его грязные… опять грязные комментарии.
Это было слишком. Лиза пролистала. Еще несколько фото с развороченными… Так, ладно, это тоже все мимо.
Осознав, что задыхается, Лиза с всхлипом втянула воздух. И удивленно, будто впервые видела эту комнату, осмотрелась. Он трахал ее и здесь… В ее кровати. На постельном, которое они вместе купили в Италии.
И которое, будто в насмешку, было постелено и сейчас.
Вдох-выдох. Через боль, через хрип… Каждый глоток воздуха – новый виток агонии. Лиза заскулила. Осмотрелась дико.
Даже простыни… даже эти чертовы простыни – предательницы.
На коленях Лиза подползла к кровати. Непослушными руками содрала одеяло. Стащила наволочку с подушки, потянула простынь. Подвывая, будто безумная, но даже не замечая этого.
Возмущенный творящимся беспределом Данька насупился и грозно взмахнул кулачком. Лиза замерла. Пальцы, комкающие ткань, разжались. Медленно, как старуха, она подползла поближе к ребенку и уставилась на него неживыми, стеклянными от слез глазами.
«И ротик, да? Глазки и ротик. Ну, вылитый Сережа», – зазвенел в ушах голос свекрови.
– Да… – прошептала Лиза. – О, да.
Ей хотелось умереть, да, чтобы никогда их больше не видеть.
Глава 10
Лиза очнулась от транса, когда Данька стал уже захлебываться собственным ором. Взяла ребенка на руки, стараясь больше на него не смотреть. И даже не дышать одним с ним воздухом. Машинально потянулась к клапану на рубашке. Но поняла, что не может дать ему то, что он с такой настойчивостью требует. Ее передернуло от одной только мысли об этом. Не чувствуя и капли раскаяния, Лиза развела смесь, которую купила на всякий случай, и сунула мальчишке бутылочку. Тот еще немного покочевряжился. Но голод, в конечном счете, оказался сильней. Тишину квартиры нарушили громкие чмокающие звуки, которые, впрочем, Лиза не слышала из-за странного шума в ушах.
Часы на микроволновке показывали девять двадцать. Свекровь опаздывала. Пока Данька ел, Лиза переоделась. Собрала волосы в хвост. И уставилась на себя в зеркало. Вряд ли она понимала, что делает в тот момент. У нее не было никакого плана. Лишь потребность поскорее уйти из этого места. Потребность на грани жизни и смерти.
– Ой, Лизонька, ты меня прости! Мы в такую пробку с Юриком попали… Сильно я тебя подвела, да? Ну, ничего, твой Дубильет отличный мужик, поди, войдет в положение, – тараторила Людмила Борисовна, скидывая с плеч пальто.
Лиза крепче вцепилась в столешницу и медленно-медленно обернулась. Она смотрела на женщину, которую знала уже тысячу лет, которую считала своей второй матерью, а будто впервые видела.
– Вы знали… – тихо сказала она.
– Что знала, моя хорошая?
– Что Данил сын Сергея?
Свекровь побелела. Трусливо покосилась на дверь, как если бы хотела сбежать от этого разговора и прикидывала свои шансы добраться до выхода прежде, чем Лиза еще что-то спросит. Без лишних слов подтверждая её догадки. Лиза мучительно застонала. Боль от предательства Сергея была ужасной. Боль от осознания предательства всех остальных – неподъемной вовсе.
Видимо, осознав, что сама себя выдала, Людмила Борисовна вся скукожилась, постарев сразу лет на десять. И… шагнула к Лизе, широко разведя руки. Неужели хотела обнять? Неужели действительно думала, что та ей это позволит? После всего…
– Нет! Не подходите!
– Лизонька, милая…
– Я ничего не хочу знать. Все и так понятно, – схватив сумочку, Лиза двинулась к выходу.
– Постой! Куда ты в таком состоянии? Не пущу!
С удивительной прыткостью Людмила Борисовна обогнула невестку и, как на амбразуру, бросилась на дверь, не давая той сделать и шагу.
– Ну, зачем вы? Зачем? Уйдите. Сил нет здесь оставаться. И смотреть… на вас. На него… – Лиза кивнула в сторону гостиной.
– Ты что, Лиза? Данька-то при чем? – испугалась свекровь.
– Уйдите, – повторила свою просьбу Лиза. – Я не хочу вас видеть. Я вас ненавижу… Вы это понимаете? Всех… не-на-ви-жу.
И что-то такое было на ее лице в тот момент написано, что Людмила Борисовна шарахнулась в сторону. Лиза удовлетворенно кивнула. Радуясь, что хоть тут отстояла себя. Прошла мимо, зацепив своей курткой край цветастого платья свекрови. Уродливого, как и все вокруг.
На улице боль чуть отступила. Внутри осталась лишь пустота, выжженная отравой. В этой пустоте эхом прокатывались разве что голоса. Сергея, Тани. Обрывки звуков. Которые ей теперь никогда не стереть из памяти. Такая грязь… Нет, Лиза не была ханжой, но то, что происходило там, на тех записях, казалось ей отвратительным. И не только потому, что на них ей изменяли. Просто… Как нужно было себя не уважать, чтобы позволять кому-то так с собой обращаться? Все эти грязные комментарии – они ведь не были частью сексуальной игры. Сергей сознательно унижал эту убогую... А она позволяла, в то время как Лиза такого по отношению к себе никогда бы не допустила. Так, может, поэтому он ей и изменил? Может, она сама виновата? Не смогла дать Серому то, в чем он нуждался? А он, выходит, нуждался во всей этой грязи. А он десять лет с ней жил и нуждался…
Совсем рядом раздался возмущённый звук клаксона. Лиза вздрогнула, отвела взгляд от земли и поняла, что стоит посреди пешеходника, хотя светофор уже наверняка давно горит красным.
Господи, ну какой же бред лезет в голову! Тому, что случилось, не было оправданий. Просто бабы такие дуры, что каждый раз пытаются их найти. Интересно, Таня первая? Или у него до нее были… те, после которых он потом к ней, в семью возвращался? Лиза всхлипнула. Зажала ладонью рот и побежала через дорогу. Остановилась у светофора, который вновь загорелся желтым, оперлась рукой о столб, и её вырвало желчью.
– Девушка, вы в порядке?
Лиза подняла взгляд, не видя лица к ней обратившегося. Вытерла рукой губы.
– Нет, я не в порядке. Я совсем не в порядке. Нет. – И поплелась куда-то, не разбирая дороги, удивляясь, почему снег такой чистый, почему так ярко светит солнце, почему, в конце концов, птицы поют. Чему они радуются?!
Лиза потерялась. В городе и во времени. Телефон звонил… Поначалу она игнорировала вызовы, потом стала их сбрасывать, а еще через некоторое время додумалась, что тот можно попросту отключить. И уже в тишине бродила. По каким-то незнакомым ей раньше улицам. Запорошенным снегом паркам. По окраине города, куда они с мужем не дошли. И где ничего о нем не напоминало. Когда замерзла так, что пальцы на ногах потеряли чувствительность, зашла в первый попавшийся бар. Заказала водки. Выпила залпом. И сделала знак бармену рукой повторить.
Он куда-то отлучился. А вернувшись, поставил прямо перед ней тарелку.
– Что это? – моргнула Лиза.
– Брускетка с лососем. Здесь еще сыр Дор блю. Вы барышня изысканная. Оцените.
Лиза перевела взгляд на зеркальную стену, вдоль которой тянулись полки с элитным алкоголем, вглядываясь в собственное отражение. Изысканная? Она? Истерически захохотала… Опрокинула еще одну стопку и погрозила пальцем бармену:
– А ты шутник.
Нет, может, раньше ее и можно было назвать изысканной, шикарной, красивой.... Но сейчас от этого всего не осталось следа. Ну, и к черту! Теперь-то что? В Тане, вон, ничего такого отродясь не было. А Серега к ней ходил. К ней ходил…
Каким же чудовищем оказалась эта Таня…
– Вы попробуйте. Это правда очень вкусно, – стоял на своем бармен. Как будто ему было не все равно, что она рушится… рушится… рушится прямо у него за барной стойкой. Анестезия, вызванная уличным холодом, растворялась в тепле. Оттаивали заледеневшие ноги. И яд, застывший в венах, оттаивал. – У вас получится. Просто откусите разок. А потом уж за уши не оттащишь. Такая вкуснота.
Лиза послушно взяла брускетку и откусила большой кусок. Ей было все равно, что с ней происходило, а этот мальчик за стойкой, кажется, действительно о ней переживал, так что…
– Как тебя зовут? – с набитым ртом спросила она.
– Митя.
– Ну, тогда за Митю. Чего смотришь? Тебя, что, в детстве не так есть упрашивали? Одна ложка за маму, другая за папу, третья за бабушку…
– Ага, так.
– Вот! А я за тебя ем. За Митю.
Не чувствуя вкуса, Лиза дожевала брускетку, выпила еще рюмку и полезла в сумку за кошельком.
– Не нужно. Я угощаю. Мы в универе по вашим репортажам журналистику изучаем, – улыбнулся Митя.
– Это, конечно, приятно, но, Мить, если ты всех подряд будешь угощать, что ты заработаешь?
– А я не всех. Я только вас. К нам знаменитости нечасто захаживают, знаете ли.
– Тоже мне нашел знаменитость. – Лиза неуклюже спрыгнула со стула. На голодный желудок три стопки водки не прошли даром. Но Лиза зря надеялась, что ей станет легче. Алкоголь лишь усугубил то страшное состояние, в котором она находилась. – Ладно, Митя, пока! Пойду я. Вот, возьми визитку, вдруг нужно будет на практику куда-нибудь влезть. Или просто.
– Погодите. Я, может, глупость спрошу, а вам есть куда идти?
Лиза хмыкнула.
– Нет. Не особенно.
– В этом доме с другой стороны вход в гостиницу. Не Хилтон, конечно, но перекантоваться можно.
Глаза запекло, Лиза резко кивнула. Как она до такого дошла? Как так вышло, что ей некуда больше идти? Лишь в гостиницу. Да и то… Зачем? Если только вздернуться. Чтобы разом прекратить агонию, что в груди билась, ломая ребра и вспарывая нервы.
У нее же ничего не осталось. Думала, Данька, сын… Но даже это обман. Как они могли? Сыграть на самом болючем? Как они, сука, могли? Втоптать в грязь все, чем она жила. Превратив каждый ее день в неправду?
– Я могу вам чем-то помочь? – спросила девочка за небольшой и очень-очень скромной стойкой ресепшена.
– Мне нужен номер.
– У вас зарезервирован?
– Нет.
– Ничего страшного. У нас есть свободный. Полулюкс с видом во двор. Вам на какой срок?
– Я не знаю. Давайте пока на эту ночь, а там разберемся.
У Лизы не было ни вещей, ни даже просто белья на смену. Она упала на кровать. Подняла лицо к потолку. А на нем светильник-таблетка. И никакого крюка, на котором бы можно было повеситься. Хотя… стоп. Она же дала свою визитку хорошему мальчику Мите. Вдруг ему действительно что-то понадобится? Нет. Нельзя умирать. Надо держаться. Хотя бы за свое глупое обещание помочь. Если больше не за что.
Лиза заставила себя встать. К удивлению, в этой гостинице на задворках мира в шкафу оказался даже халат. Не без труда она разделась. Шагнула под душ, сделала воду погорячее, а потом долго-долго с остервенением себя терла. Вышла, лишь когда от усталости и нервного истощения стали подкашиваться ноги. Добрела до кровати и провалилась в вязкий сон.
Проснулась – не поняла, ни где она, ни что происходит. В дверь отчаянно колотили. Лиза было решила, что это кто-то из соседей ошибся номером по пьяни. Но тогда почему этот кто-то орал голосом Яра?
– Убирайся! – сказала она, так и не открыв двери.
– Лиза? – Яр осекся. – Господи, боже, с тобой все хорошо.
Тут уж Лиза не выдержала. Открыла. Нет, это был вовсе не всплеск эмоций. Тех в ней, пожалуй, уже не осталось. Просто какое-то странное желание показать, что они с ней сделали. Во что ее превратили.
– Хорошо? Ты действительно думаешь, что со мной все хорошо? – захохотала.
– Я тебя весь день искал. Мне Первый позвонил, а ему твой Дубильет. Потом уж я твоей свекрови наяривал… Пока вытряс из нее что да как, пока обзвонил всех знакомых, родных… – бормотал Яр, трясущейся рукой убирая со лба упавшие пряди и медленно продвигаясь вглубь номера.
– У меня нет!
– Что?
– У меня нет знакомых. Как выяснилось, я никого из своего окружения не знала. И родных нет. Понял? А теперь убирайся.
Голос Лизы дрожал. Она вся как осиновый лист дрожала. И все же это было не равнодушие. Слава богу, что нет. Это была злость, которой она никогда прежде не испытывала. Ярость. Раскаленная добела.
– Послушай, я все понимаю, милая. Но тебе не нужно здесь оставаться. Там твои родители волнуются, свекры… Малой орет. Он ведь соскучился, Лиз…
– Да неужели всем так плохо? А мне? Кто-нибудь подумал, каково мне?! – каждое слово Лиза сопровождала толчком. Она била руками Яра по груди, а тот не пытался уклониться. Лишь пятился. И смотрел на нее так… что она еще больше бесилась!
– Я просил тебя не делать этого.
– Не делать чего?
– Не усыновлять пацана.
– Так почему же ты не сказал, почему мне не следует этого делать?! – заорала Лиза. – Почему позволил его полюбить так сильно?! А теперь что? Что мне теперь делать? Я жить не могу. Не хочу-у-у.
– Ну, все-все, Лиза. Иди ко мне, милая…
– Убери от меня свои руки! Ненавижу тебя! – наотмашь пощечина, резкая, как выстрел, от которой у Яра запрокинулась голова. – Я вас всех ненавижу! Ненавижу…
Она бесконечно повторяла это самое «ненавижу» и лупила его, что есть сил. Причиняя больше боли себе, чем ему. И неизвестно, сколько это бы продолжалось. Если бы Яр не заломил ее и не заткнул рот поцелуем.
Глава 11
То, что он совершает ошибку, Ярослав понял сразу. А вот остановиться уже не мог. Он столько лет себя рядом с ней сдерживал, бил по рукам, одергивал, что теперь, когда контроль сорвало, просто не смог загнать себя в давным-давно очерченные рамки. Желая ее заткнуть. Остановить, во что бы то не стало, поток Лизиных «ненавижу». Потому что эти слова били гораздо сильней и прицельней, чем её маленькие кулаки. Ему в ответ орать хотелось «А я тебя, дуру, люблю!». Он бы, может, и заорал. Да только ведь понимал, что она его не услышит.
Толкнул к стене. Набросился на губы. Обветренные, воспаленные, покрытые подсыхающими корочками. Вкусные. Несмотря на перегар. Сука, какие же вкусные!
Яр заставил их приоткрыться, проник языком в рот, лизнул и с силой потянул за волосы, запрокидывая её голову сильнее. Лиза что-то забормотала, но поцелуя не прервала. А потом вообще взяла и ему ответила! Зло. Не менее яростно. Царапая его губы зубами. Жадно кусая их.
Ярослава вело. Сердце как мяч билось в грудной клетке. С силой ударялось о ребра, отскакивало и подпрыгивало к самому горлу. Мешая дышать. И он хрипел в какой-то ненормальной агонии. И бесконечно повторял, покрывая короткими поцелуями ее соленое от слез лицо:
– Лиза… Лизка… Лизонька. Как ты меня напугала, дурочка! Как напугала…
Она не сопротивлялась. И не говорила ничего. К счастью, больше не говорила… Просто стояла, вжавшись в стену, и все. Яр чуть отстранился, нерешительно отпустил ее руки, опасаясь, что Лиза снова примется его колотить. Впрочем, его страхи оказались напрасными. Когда он отпустил её запястья, та даже не пошевелилась. Руки и те оставила в прежнем положении. Распластанными по обе стороны от головы. Может, у нее тоже не было сил? Ни на что… Даже послать его?
– Ты хотя бы представляешь, что я за эти часы пережил? Хотя бы представляешь? – И снова он принялся покрывать хаотичными поцелуями ее лицо, воспаленные веки, нос. Жалил куда придется… Внутри все мелко-мелко дрожало от облегчения. И, видимо, от него же у Ярослава позорно подкашивались ноги. У него, мать его так, подкашивались! Тогда Яр оперся одной рукой о стену, а второй обхватил ее шею. Прижался к виску губами, зажмурился и с шумом втянул в себя нежный аромат женщины. Какая же она… Сладкая. Теплая. Живая…
А он ведь и впрямь чего только не надумал за время, что метался по городу в попытке ее найти. Проклиная мать Серого, которая не додумалась ему позвонить, а скорее, банально струсила, не желая сознаваться в том, что стало причиной случившегося. Как будто он не знал, что они своего сынка покрывали!
В общем, когда Лиза не доехала до работы, тревогу забил Дубильет. Они уже сотрудничали несколько раз, прикрывая Лизину задницу. Так что он хорошо знал Богданова. К нему и обратился. А уж Демьян рассказал обо всем, что произошло, Ярославу. Очень тонко чувствуя, что ему надо было об этом знать. А потом и с Князевым связался. К счастью, Иван Савельич тут же дал добро, и к поискам подключились ребята из ведомства. У них был допуск ко всем городским камерам, так что на Лизин след вышли довольно быстро. Но потом опять её потеряли. Эта невозможная женщина, сама того не осознавая, здорово усложняла их работу. Двигалась хаотично, по одному ей понятному маршруту, в то время как система видеонаблюдения на окраине столицы оставляла желать лучшего.
Ярослав зажмурился. Открыл глаза. И уставился на тонкую голубую жилку, бьющуюся у Лизы на шее. Коснулся ее губами. Как в трансе, вообще себя не контролируя, рванул в стороны полы ее халата. Провел колючей щекой вниз по груди, обхватил сосок и с остервенением принялся тот посасывать.
Лиза всхлипнула. Запрокинула голову к потолку, так что на шее натянулись жилы. Вжалась пальцами в его предплечья, оставляя на бронзовой коже следы от ногтей. Яр заурчал, ка огромная хищная кошка, выпустил левую грудь, потерся щекой и с таким же усердием принялся за правую. Узел на поясе, которым она подпоясалась, никак не хотел поддаваться его дрожащим от захлестывающих эмоций пальцам. Он шипел и ругался, он буквально жрал её, никак не в силах притормозить. Поясок, наконец, поддался, халат упал к Лизиным ногам. Не открывая глаз, чтобы нахрен не ослепнуть от представшего перед зрелища, Яр потянулся к её трусикам, а тех не было! Лиза стояла перед ним абсолютно голая. И мокрая. Он успел её коснуться там еще до того, как понял, что между ними больше нет никаких препятствий.
И это стало точкой невозврата. Яр рыкнул. Дернул ремень. Толкнул Лизу к кровати. Абсолютно себя не контролируя. Та упала, подтянулась на локтях, разглядывая его дикими расфокусированными глазищами. Она хотела остановиться? Или продолжать? Ему было по херу. Раздевшись буквально за пару секунд, Яр накрыл ее трепещущее тело своим. И стал тереться об нее, как животное, у которого начался гон. Желая каждой клеточкой своего тела соприкоснуться с ней. Пометить. Оставить на ее коже свой запах, пот, накачать собственной спермой. О презервативе даже речи не шло… Нет, только не с ней.
Ярослав широко развел ее ноги. Рукой зафиксировал подбородок, чтобы Лиза не могла отвернуться. И так, глядя в глаза, стал в нее погружаться.
– О-о-ох…
Яр выругался. Тугая, нежная. Возбужденная. Он о таком подарке раньше даже мечтать не мог. Лиза вторила каждому его движению. Подбрасывала бедра и, не сдерживаясь, кричала, когда ей было особенно хорошо. Вжималась грудью в его грудь, все же прерывая их гляделки. Кусала. Царапала. Оставляла засосы. Беззастенчиво метя. Но даже это его не оттолкнуло и не смогло остановить. Даже понимание того, что на него она проецирует то, что хотела бы сделать с Серым, узнав о его измене. Пометить своего блудливого мужа…
Как все же хорошо, что этот мудак подох.
Ярослав сцепил зубы. Оргазм, зародившийся где-то там, на подкорке, требовал выхода. Но он не мог себе его позволить, прежде чем кончит Лиза. А той будто что-то мешало. Он уже несколько раз чувствовал, как она застывает на грани. Как судорожно поджимаются пальчики на ее ногах, которые она вжимала в его крепкую задницу. Как конвульсивно рывками сокращаются ее потайные мышцы. Уже так близко… И только в последний момент Лизу что-то каждый раз отшвыривало прочь.
Пока Яр пытался взять собственный оргазм под контроль, Лиза с силой его толкнула. Оседлала, зажмурившись, и принялась нанизываться в своем собственном темпе.
Он не хотел знать, кого она представляла, устроив эту дикую скачку… Яр довольствовался уже тем, что был с ней. Каким угодно способом. В каком угодно качестве. Каким бы болезненным этот опыт не был для его самолюбия. Сейчас, когда она с таким энтузиазмом его объезжала, это было совершенно неважно.
Откат накрыл Ярослава потом. Когда она все же кончила. Сжимая его до боли в течение каких-то секунд. Абсолютно ему недостаточных. А следом скатилась и заревела в голос. Вздрагивая то ли от этого плача, то ли от оргазма, который, пробиваясь через ее истерику, накатывал волнами.
– Лиза…
– Не трогай меня!
– Почему? Если ты стыдишься того, что произошло…
– Стыжусь?! – она резко обернулась. – Для этого надо чувствовать хоть что-то. А я ничего не чувствую. Просто не хочу, чтобы ты меня трогал. Это ясно? Уходи.
– Пару минут назад ты не имела ничего против, чтобы я тебя трогал.
Яр сложил руки на груди, понимая, что так выглядит выигрышней. Видит бог, ему хотелось ей нравиться. Ему хотелось ее любви. Но если с этим пока дела обстояли сложно, то с физическим влечением… В общем, если Лиза просто будет его хотеть – это уже немало. Одно время он думал, что ему уж никогда не выйти из образа друга. Так что прогресс налицо.
– Господи, я же просто тебя использовала, чтобы ему отомстить!
Кому – «ему», можно было не уточнять.
– Я знаю, – пожал Ярослав плечами, заталкивая боль поглубже. – Когда захочешь повторить – я к твоим услугам.
– Ты издеваешься? – Лиза всхлипнула.
– Нет.
– Повторить? Да я видеть тебя не хочу, после всей этой лжи. Ты же знал. Все в конторе знали… Знали и покрывали его. Какой же жалкой я, наверное, вам казалась. Какой глупой.
Лиза поежилась. Подтянула колени к груди и уткнулась в них носом.
– Никогда, слышишь? Это он был идиотом. Ни один нормальный мужик не променял бы тебя на…
– Сколько это продолжалось? – прервала Лиза Яра.
– Я не знаю.
– Не ври! Если ты хоть когда-то был мне другом, не ври хоть сейчас!
– Да не знаю я! – рявкнул Яр. – Может, полгода. Может, год.
– А до этого? Он изменял мне до этого?
– Откуда мне знать? Я ему свечку не держал. Да и какое это имеет значение сейчас?
– Ты прав. Никакого. – Она перевернулась на бок. – А я ничего не замечала. Я… Никаких звоночков. Я же до тебя… То есть я только с ним спала. Он у меня единственным был. Господи… Я ведь искренне верила, что и я для него – единственная.
– Лиза…
– Уйди! Не трогай меня. Не касайся. Мне невыносимо. И жалость твоя… невыносима. В задницу ее засунь, понял?
– Это не жалость.
Яр отдернул руку. И осторожно пододвинулся к ней поближе. Едва ли не касаясь носом волос. Подумать только – он был с ней!
– А что тогда? Любопытство? Хочешь знать, что со мной ваше предательство сделало? Не его! Ваше! Измену я бы смогла пережить. А как, скажи, как мне пережить потерю сына?! За что вы так все со мной?
– Но ведь Даньку у тебя никто не отбирает, – заметил Яр, перебирая ее волосы пальцами.
– Ты что… ты с ума сошел?! Ты мне что предлагаешь? Воспитывать… воспитывать этот… этого… – Лиза опять перевернулась и уставилась на него во все глаза.
– Ребенок ведь ни в чем не виноват, – мягко заметил Яр. – Он не выбирал, у кого родиться.
Несколько секунд Лиза просто на него смотрела. Пристально. Не мигая. Будто Яр своим замечанием выбил почву у нее из-под ног, и этот взгляд стал единственной ниточкой, которая удерживала ее от падения.
– Ты осознаешь, насколько это жестоко по отношению ко мне? Я же… я же на него смотрю, а вижу их. Как он её… господи, – Лиза судорожно вздохнула и с остервенением растерла лицо ладонями. – Мне теперь этого никогда не забыть. Оно у меня на сетчатке выжжено.
Читать бесплатно другие книги:
