Близкие люди Резник Юлия

Глава 14 

Яр с облегчением выдохнул. Или Лизе оно почудилось в шорохе воздуха, вырвавшегося облачком пара из его легких? И обдавших мятным теплом её щеку… 

Лиза передернула плечами. Удивляясь своей реакции и выбравшимся на волю мурашкам, которые отправились в забег по её коже, прямо под броней, что должна была защитить. В основном, конечно, от боли. Но и от лишних эмоций тоже. Она как надела эту невидимую броню, так больше и не снимала. К черту! В ней было гораздо надежней. Но как же тяжело… К концу дня Лиза начинала сутулиться от её неподъемной тяжести. Плечи опускались, взгляд устремлялся в пол, и не было никаких сил держать спину прямо. А теперь, вот, приходилось. Играть. Перед ним… 

И поэтому, или, может, по какой-то другой причине, Лиза чувствовала себя очень и очень странно. Разбитой, смертельно уставшей, но в то же время непривычно возбужденной. Она бы соврала, если бы сказала, что настойчивость Ярослава ее не трогала. Да, Лиза все еще была смертельно на него обижена, но как только она представляла, что Яра больше нет в ее жизни, что он послушался и ушел, разжав пальцы, выпустив ее руку, ее накрывало тут же. Волной паники чудовищной силы. 

Она как будто бежала от него. Со всех ног бежала. Но когда расстояние становилось слишком большим, замедлялась. Оборачивалась, дабы убедиться в том, что он бежит вслед за ней. Все еще рядом… И  только сделав это, возобновляла свой изматывающий забег. 

Лиза остановилась у двери. В ней было два замка. И она каждый раз забывала, на который из них закрыла. Нервничая, вставила ключ в верхний. Повернула. Ярослав стоял за спиной и терпеливо ждал, когда она справится. Просто стоял и ждал, да… А у нее отчего-то руки тряслись от его близости. 

К счастью, дверь открылась. Она угадала. 

– Ну, вот мы и дома. Сейчас должны принести ужин. Я специально ничего не готовила. Некогда. Да и пропадет, пока меня не будет. 

– Ты неплохо устроилась, – сказал Ярослав, окинув взглядом прихожую, которая плавно перетекала в совмещенную с кухней гостиную. 

– Спасибо Дубильету. Это мне какие-то его друзья сдали. 

Лиза скинула с плеч тренч и повесила в шкаф. Яр снял свою потертую косуху, оставшись в простой облепившей фигуру майке. Оделся он совсем не по погоде – отметила Лиза. 

– А со своей квартирой что будешь делать? 

– Продавать. – Лиза взмахнула рукой, приглашая гостя в комнату. – Она здорово возросла в цене. Мы же ее еще на этапе строительства брали, так что я ничего не потеряю. Вероятнее всего, даже выиграю несколько миллионов. 

Разговор ни о чем. Но, может, так даже лучше? Вряд ли они пока готовы поднимать более серьезные темы. 

– Наверное, сначала тебе нужно будет переоформить долю… 

– Сережи. Моего покойного мужа звали именно так. Это факт. – Лиза резко вскинула взгляд. 

– Спасибо. Теперь я буду знать, что могу смело упоминать при тебе его имя. 

– Можешь. Он же не Волан-де-Морт, – из последних сил Лиза выдавила из себя что-то вроде примирительной улыбки, – но лучше не стоит. Я не хочу о нем вспоминать. Кстати, это правда было по-детски. 

– Что именно? 

– Твое преследование меня. 

 Его. А еще парочки Теней. Но Тени прятались лучше Яра, а он… Он не хотел больше прятаться. Вот в чем дело. 

– Я очень дерьмово чувствовал себя, зная, что тебе плохо. 

– Ладно, проехали… – Лиза не была уверена, что ей хочется это обсуждать. Она набрала воды в стакан и с жадностью выпила. 

– Точно? Проехали? Ты больше на меня не злишься? 

Нарушая все возможные границы личного пространства, Яр подошел к Лизе вплотную и, запрокинув ее голову, погладил большим пальцем щеку. Лиза медленно сглотнула. Перед глазами промелькнули картинки, к которым она запрещала себе возвращаться. Ведь то, что между ними произошло в том отельном номере… многое изменило. И если раньше Яр мог себе позволить ее обнять в компании, приветствуя, или поздравляя с каким-то праздником, и Лиза в ус не дула, то теперь, когда они переспали, даже эти безобидные жесты обрели для нее некий двойственный смысл. Раньше ей был понятен язык его тела. Теперь – нет. Ей виделось в нем что-то волнующее. Ну, или же она здорово себя накрутила. 

– Яр… 

– Ты такая красивая, – шепнул он. 

– Ну да, – вымученно усмехнулась Лиза. – Впрочем, знаешь, продолжай. Комплименты мне нравятся гораздо больше, чем обсуждение моего незавидного прошлого. 

Она отошла и, чтобы скрыть, как на нее подействовала близость Яра, шутливо ему подмигнула. А в голове – «Он что… он ко мне подкатывает?! Зачем? Неужели хочет утешить таким незатейливым способом? Неужели я выгляжу так, что меня хочется лишь утешить?» 

Принимая навязанные ей правила игры, Яр сделал вид, что ничего не случилось. А потом они вообще переключились на другое – доставили еду. Лиза, суетясь, вынимала тарелки из шкафчика, Яр ворчал, что не станет ее объедать, но когда она разделила по-братски свой ужин, все ж послушно взялся за вилку. 

Наблюдая за ним, Лиза с удивлением осознала, что они с Яром впервые оказались наедине. Раньше с ними всегда был третий. С самого детства. Тот случай в отеле Лиза в расчет не брала. 

– Я видел вас с Данькой на прогулке, – заявил Яр, активно работая челюстями. 

– Я видела, что ты нас видел, – в ответ Лиза иронично закатила глаза. – Ты хочешь меня о чем-то спросить? – она погладила пальцами скатерть, примерно догадываясь, о чем именно. 

– Да не особо. И так ведь понятно, что ты смогла принять парня. Я рад. 

– Принять? Нет-нет, я только на пути к этому. И не скажу, что мне легко. Вон, даже у Дубильета командировку выпросила, чтобы передохнуть. Потому что рядом с Данькой меня бросает из крайности в крайность. Я то вообще не могу без него находиться, то рядом с ним не могу… Иногда мне кажется, что такая мать – худшее, что с ним могло случиться. 

– Это нормально, Лиз. 

– С тобой, кстати, я чувствую себя примерно так же. 

Их взгляды встретились над столом. И несколько секунд они просто сидели, вот так друг на друга пялясь. А в глазах жго. 

– Мне очень жаль, что я тебя так ранил. Поверь, если бы я мог, то забрал бы всю твою боль. До последней капли. 

Лиза сглотнула. Отвернулась к окну, чувствуя, как что-то внутри дрожит. Как все в ней отзывается в ответ на его слова. А ведь она думала, что больше никогда и никому не поверит. Поступкам – да, но не словам так точно. В какой-то момент те утратили для нее всякий смысл. 

– Угу… – невнятно пробормотала Лиза. 

– Так куда ты, говоришь, едешь? 

Лиза не хотела обозначать место. Потому что Яр непременно раздул бы из этого проблему. А ей и так было несладко. Отстаивая свое право ехать в С*, Лизе пришлось пройти через ожесточенную битву с главредом. Они орали, они два дня потом не разговаривали, но в конечном счете ее взяла. А потом она еще и фотографа уговаривала. Потому что тот фотограф, единственный, с кем Лиза хотела бы ехать, и впрямь не любил с ней работать. Говорил, что не может выносить ее темп. Обвинял в том, что в поле она работает как безумная. Загоняя себя буквально до смерти. И в какой-то мере, конечно, был прав. Но… Фед был лучшим военным фотографом из всех, что она знала. Шесть World Press Photo служили тому подтверждением. Самые лучшие её репортажи сопровождались именно его фото. Фед мог так отснять картинку, что та многократно усиливала любой, даже самый мощный текст. Как специалисту, ему не было равных. Вот она в него и вцепилась. 

– В командировку. Ничего особенного. Через неделю буду уже дома. Глядишь, мозги проветрятся. А то я все глупости какие-то делаю… 

Конечно, Лиза намекала на секс, который у них случился. Желая непонятно чего. То ли выяснить, как сам Ярослав относится к произошедшему, то ли как-то это все оправдать. Себя оправдать в первую очередь. Найти разумное объяснение собственному поведению. Хотя он ведь первый начал. Кстати, она ведь так и не выяснила, что на него нашло? Тогда… 

Промокнув губы салфеткой, Лиза встала, чтобы собрать посуду. И Яр тоже встал. Их пальцы соприкоснулись над грязной, измазанной остатками томатного соуса тарелкой. Его – смуглые. Знакомые ей до боли. И ее – почти прозрачные. Плавным движением руки Яр взял в кольцо ее запястье. Лиза снова судорожно сглотнула, не решаясь поднять ресницы. И заглянуть в глаза. В которых… а черт его знает, что в них? 

Двойственность чувств… Та самая двойственность. Когда видеть его не можешь. И не можешь не видеть. Когда хочется оттолкнуть. Вырвать ладонь из захвата и, возможно, даже наотмашь ей, как тогда… по лицу его, по щекам, со всей силы. Когда хочется прижать к себе и никогда… никогда больше не отпускать. Черпая силу, которой в самой не осталось. 

– Ч-что ты делаешь? 

– Не знаю. Это зависит от того, чего хочешь ты. 

Лиза неопределенно повела плечами. Чего она хотела? Может быть, почувствовать себя… живой? Желанной этим сильным, красивым мужчиной? Мужчиной, каждую черточку которого она как свою знала. И которого, наверное, поэтому ей было так легко подпустить к себе. К собственному телу, осквернённому чужим предательством. 

– А ты? Ты чего хочешь, Яр? 

– Тебя. Всегда тебя, Лиза. 

Наверное, это были те самые слова, которые ей нужно было услышать. И пусть она сразу не осознала их глубину, пусть лишь боязливо коснулась поверхности пальцами, не понимая даже, что там, под толщей видимого, просто нет дна, его слова один черт отозвались в ней вспышкой невозможной какой-то жажды. 

Лиза пошевелила кистью, высвобождая руку из захвата Яра. Тот послушно разжал ладонь и отступил на шаг, решив, что она ему этим «нет» сказала. И вот тогда Лиза потянулась к нему сама. Сжала пальцы, ощущая каменную твердость мышц. Вздохнула и двинулась вверх по выступающим змейкам вен. Очерчивая их пульсацию пальцами. Завороженно наблюдая, как бьется жизнь, сосредоточившись в небольшом углублении в основании его горла. Поцеловала. Толкнулась языком в эту ямку, выпуская теперь уже его мурашек. Прошлась ладонями вниз, разгоняя стайки по коже. Скользнула по дугам ребер. Здесь она его тоже знала. Видела – Тени много времени проводили вместе. Гоняли на моря или выезжали на шашлыки за город. Где расхаживали, естественно, без рубашки. Но никогда раньше она не смотрела на Яра как на мужчину. Навсегда закрыв для себя эту историю. И вот теперь, спустя столько лет, открыла ее по новой… 

Потянула майку вверх. Яр стащил её через голову. Замер, уставившись Лизе в глаза. Его грудь вздымалась и опадала, и снова вздымалась. И это завораживало. Почему столько разговоров о женской груди, когда вот же… вот! Настоящее произведение искусства. 

Удивительно. Но никакого стыда не было. Настолько Яр был ей родным. Настолько понятным. Только теперь еще и желанным… настолько. 

Если в первый раз с ним ей двигало чувство мести, то теперь – лишь ничем не замутненное желание женщины лечь с мужчиной. А еще ей хотелось узнать – что ему нравится? Она ведь все-все о нем знала, и только тут он для нее до сих пор оставался загадкой. Лиза принялась расстегивать джинсы Яра, одновременно с этим легонько скользя губами по его теплой коже. В самых чувствительных местечках он замирал. Она отмечала это и тут же отступала, чтобы вернуться снова, застав его врасплох. Извлекая тихие, задушенные звуки из его горла. Но не позволяя Ярославу ответить. Это было важно! Ей не хотелось отвлекаться на собственные ощущения. Потому что гораздо интереснее было впитывать его. Чувство собственной над ним власти заводило Лизу гораздо сильнее, чем любая даже самая смелая ласка. Ощущение, что тебя хотят так… Что ты всему причина… Не другая. В конце концов, не зря же он бесконечно повторял: 

– Лиза… Девочка моя... Лиза! 

Лиза подтолкнула Яра к дивану и, усевшись у его ног, вобрала ртом его плоть. 

– Не надо, Лиза, милая… Я же сейчас сдох… 

Не договорил. Она накрыла его губы ладонью. И продолжила удовлетворять его ртом, пока он точно так же обсасывал и целовал ее пальцы. А потом Лиза долго-долго, тягуче нежно качалась в его руках. Разрядки следовали одна за другой, Яр финишировал и тут же заводился по новой, а она… она тоже замирала на несколько секунд, со всхлипом переживая шторм, и все начиналось заново. 

Ярослав уснул первым. Лиза не стала его выгонять. Уж больно измотанным и счастливым тот выглядел. Она осторожно, стараясь его не разбудить, собралась в дорогу и ушла, тихо притворив за собой дверь. 

Глава 15 

На войну каждый едет по разным причинам. Кто-то и впрямь свято верит, что защищает родину, кто-то просто пытается подзаработать, кто-то ищет себя, какие-то новые смыслы… Лиза пыталась найти смысл в самой войне. Но сколько бы она ни разговаривала с вояками, сколько бы ни выслушивала доводы двух противоборствующих сторон, сколько бы ни пыталась отыскать хоть что-нибудь светлое в происходящем, тот самый воспетый в книгах героизм – у нее ничего, абсолютно ничего не выходило. И по всему получалось, что война – это просто грязь и слезы. Грязь раскатанных танками дорог и разбитых артиллерией зданий. Слезы ни в чем не виновных мирных людей, чьи жизни оказались в руинах точно так же, как и их разрушенные дома. 

Лиза составила ноут с колен и с силой растерла лицо. Вчера ночью бомбили – так что поспать не вышло. Ей удалось собрать кучу самого разного материала, но когда она пыталась сделать хоть какие-то наброски для будущей статьи, у нее ничего не получалось. Как будто это все не то было… 

– Полярникова, собирай манатки. Командир велел нам сваливать. 

Лиза опустила задранные над головой руки и уставилась на своего напарника. 

– Что случилось? 

– Ребята с той стороны переходят в наступление. Будет работать артиллерия. Здесь находиться небезопасно. Да что ты расселась? У нас приказ! 

Вычитывая ее, Фед торопливо упаковывал в чехлы свое оборудование. Даже сейчас, в спешке, он не удержался и ласково погладил камеру, как если бы та была живой и могла чувствовать его прикосновения. А еще говорил, что она маньячка! А сам? Лиза усмехнулась, сгребла разложенные на столе тетрадки, ноут и диктофон. Технику даже успела сложить в рюкзак, как вдруг далеко-далеко раздался какой-то грохот. Тот, кто не был на войне, мог бы принять этот звук за что угодно. Но Лиза уже ни с чем бы его не спутала. Это был залп. А значит, сейчас снаряды куда-то будут «ложиться». 

– Фе-е-ед… – только и успела шепнуть Лиза, прежде чем ее голос утонул в оглушительных звуках взрывов. Здание, в котором они находились, подпрыгнуло, с потолка посыпалась штукатурка. Свет мигнул и погас. 

– К стене, дура! – рявкнул Егоров. Лиза бестолково заметалась, в темноте не сразу сообразив, куда ей лучше приткнуться. Где капитальная стена, которая в случае чего ее защитит? А где перегородка, что упадет ей на голову при первом же серьёзном ударе? 

Страх – интересная штука. Удивительно, как он способен тебя мобилизовать. Встряхнуть… Заставить переосмыслить жизнь и все, что в ней происходило, в секунду. Привалившись к стене, прижав к груди злосчастные тетрадки со своими записями, Лиза думала о том, что не так уж плохо она жила. Ну, подумаешь, мужик изменил с подругой. Это вообще, можно сказать, классика. Даже удивительно, что она позволила той истории так сильно себя сломить. А Данька? Да какая разница, кто его биологические родители? Тоже нашла проблему… Вот выберется из этого дерьма и как обнимет его! И зацелует. Пухлые щечки, розовые пяточки, по-младенчески рыхлую попку. И Яр… Надо обязательно выяснить, что это, мать его, было. Почему их потянуло друг к другу так сильно? И что с этим делать теперь? 

Обязательно. Обязательно выяснить. Когда они выберутся. Если только сумеют. 

– Есть тут кто? – раздался голос с акцентом, в котором Лиза узнала их проводника. 

– Мы здесь! 

– Выходим! За мной. Скорее… 

Залпы стихли. И все вокруг зловеще замерло. Лиза бежала к крытому грузовику, в котором уже сидели солдаты, получившие команду отступать, и на ходу поправляла на себе жилет с нашивкой «PRESS», которая по идее должна была ее уберечь от смерти. 

– Надень каску. 

Лиза выхватила ту из рук напарника и застегнула под подбородком удивительно твердыми пальцами. 

– Я тебе говорил, что надо отсюда сваливать! 

– Но мы не доработали! – возразила Лиза. Грузовик завелся и покатил между полуразрушенных домов, подпрыгивая на кочках так, что стучали зубы. 

– Если работа не идет – это знак, что надо валить. А ты каждый раз сидишь до победного. Я так и не понял, чего тебе не хватило в этот раз. 

– Истории! Мне не хватило истории, понимаешь? 

– Истории! Мне не хватило истории, понимаешь? 

– Ты выслушала истории представителей обеих противоборствующих сторон, – прокричал Фед, машинально пригнувшись, когда опять загрохотало. 

– Да какая мне разница, что думают эти стороны? Если есть третья сторона! Если есть, мать его, люди, обычные люди, судьбы которых перекрошила эта война! Думаешь, им не все равно, кто прав, а кто виноват? – проорала в ответ Лиза, а потом уже тише добавила: – Я ведь просмотрела, что ты отснял… 

– И что? Тебе не понравилось? 

– Дело не в этом! Ты профессионал. И каждый кадр, с точки зрения искусства фотографии – безупречен. Но что ты снял? 

– Что? 

– Боевые действия, взрывы, люди с оружием… 

– Господи, Полярникова, мы за этим сюда и приехали! 

– За чем? Чтобы прославлять войну? Так, выходит? 

– Да нет же! 

– Тогда давай покажем ее честной. Покажем ее изнанку. Не вот этот весь бред о том, как отважно здесь сражаются за землю. Мы даже не уверены, чья она… И кто прав. Есть ли в это всем вообще правые? Давай покажем людей! Людей, которые вовлечены в войну не по своей воле. Покажем, насколько хрупок баланс мирной жизни. Ведь я уверена, еще пару лет назад  они себе не могли такого даже представить, – Лиза обвела широким жестом руины по обеим сторонам от дороги. – Может быть, другие люди задумаются… И это все прекратится. Остановится… может быть. 

– Что именно? – буркнул Фед. 

– Война. 

– Войну могут остановить только те, кто ее начал, Полярникова. Люди, у которых много бабла и оружия. 

– Возможно, ты и прав, – устало согласилась Лиза 

– Не сомневайся. И не забывай, что ты и я –  всего лишь репортеры. Никто не ждет, что мы остановим все войны на планете. 

– Я понимаю. Но ведь мы пишем людям о людях? Давай этим и займемся. Пожалуйста, Фед… 

– Господи, женщина, чего ты от меня хочешь? 

– Давай задержимся здесь. Хоть на денек. Поработаем среди мирных. Обойдем дома, в которых еще живут. Возьмем интервью у местных, сделаем фото обычной жизни. Я поняла, почему у меня не шел текст. Я не о том писала. Понимаешь? 

– Красный крест… – пробормотал Фед и задумчиво почесал подбородок. 

– Что? 

– Скорее всего, нас эвакуируют в миссию Красного креста. Там ты найдешь с кем поговорить. Если, конечно, не эвакуировали саму миссию. 

Лиза на секунду зажмурилась. Почти в кромешной темноте нащупала сухую ладонь напарника и легонько сжала. 

– Спасибо. 

– Так и знал, что с тобой проблем не оберешься. Бедовая ты баба. 

– Это я уже слышала, – сквозь слезы засмеялась Лиза. – Ты прости, что не могу вполсилы. 

И ведь действительно не могла. Так было и в работе, и в жизни. За что бы ни бралась – все на максималках. Наверное, ей поэтому так нелегко далось предательство Серого. Она его не могла понять. Это не вкладывалось в картинку ее мира. 

– Только учти – здесь намечается жопа. Завтра отрабатываем на свой страх и риск. И валим. Я серьезно, Полярникова. 

– Хорошо. Только не зови меня так. 

– Как? 

– Полярниковой. 

– А как звать? 

– Новый псевд я пока не придумала. Так что зови пока просто Лизой. 

– Почему сразу не Елизаветой? 

– Потому что Елизавета – это Полярникова. 

Так она подписывала свои статьи раньше. А теперь не могла. 

– Мне, наверное, не надо спрашивать, чем тебе и то, и другое не угодило? 

– Лучше не надо, да, – усмехнулась Лиза. Её уже накрывал адреналиновый отходняк. Ужасно хотелось спать. 

– Заметано. А мы, кажется, приехали. Давай руку, Лиза. Помогу тебе спрыгнуть. 

Хороший он все-таки, Фед, хоть и не любит с ней работать. Лиза шмыгнула носом, осмотрелась по сторонам. У их ног раскинулся город, который они оставили, отступая. То тут, то там от земли поднимался дым, и взвивались языки пламени. 

– Учти, Лиза, у тебя есть один день, – напомнил Фед и сделал первый кадр. Как раз той картинки, что открылась их взгляду. Лиза кивнула, тут же переключаясь на подоспевшего к ним проводника. Свое право остаться здесь еще нужно было выторговать у военных. К счастью, Лизе довольно быстро пошли навстречу. Что-что, а договориться с мужчинами жизнь ее научила. 

Весь следующий день они с Федом провели на ногах. Лиза ходила и слушала. Слушала и снова ходила… Ее записи разрастались, пополняясь десятками историй обычных, на первый взгляд, ничем не выдающихся людей. Лиза бы рыдала над каждой, если бы сейчас могла это себе позволить. А так приходилось выстраивать экран. И отстраняться. 

Дошел черед и до миссии. Но толкового разговора не вышло. Те в срочном порядке сворачивали свою работу и эвакуировались. Им было совершенно не до репортеров. С их глупыми интервью. Глава миссии уже давно смотал удочки, на месте оставались лишь несколько рядовых сотрудников. Лизу провели в неказистый кабинет, но она так и не успела ни о чем их расспросить. Прозвучал сигнал тревоги, и те опять куда-то сорвались. 

– Лиз, надо уезжать! 

– Ага. Сейчас… – кивнула Лиза и прошлась по тесной захламленной комнатке от стены к стене. Разглядывая висящую на ней карту, какие-то объявления, плакаты и редкие фото, прикрепленные к стене кнопками. У одной фотографии замерла. Подошла поближе, жадно вглядываясь в изображение. Несколько девчушек, очевидно, из местных, были запечатлены в компании… в компании… 

– Аля… – прошептала Лиза, узнав в девушке с фото жену майора Богданова. 

– Ты что-то сказала? 

– Нет. Просто девушка на фото похожа на одну мою хорошую знакомую. 

Не просто похожа! Это Аля и была. Как она здесь очутилась?! Это был первый вопрос, который Лиза задала вернувшейся представительнице миссии. 

– О, эта девочка прибыла к нам добровольцем. Аля! До того, как ее выкрали в конце прошлого августа, она проработала у нас несколько месяцев. 

– Как выкрали? Кто? – похолодела Лиза. 

– Если бы мы знали. 

–  И что? Ее нашли? 

– К сожалению, мы ничего не знаем о ее судьбе. Так бывает. В стране десятки тысяч людей официально признаны пропавшими без вести. 

Земля опять содрогнулась, и представительница миссии распорядилась немедленно уезжать. Да Лиза и сама уже понимала, что здесь нельзя больше задерживаться ни на секунду. Они выдвинулись в колонне, состоящей из трех машин. Но не проехали и нескольких километров, как попали в засаду. 

– Твою же мать, – грязно выругался Фед, прежде чем его, а следом и Лизу, выволокли из машины. Она бесконечно повторяла «PRESS» и тыкала пальцем в нашивку на своей одежде. Но, похоже, тем, кто их остановил, плевать было на их нашивки. 

Все выглядело, как в плохом боевике. Они под прицелами автоматов, их куда-то везут… Фед попытался вступить в переговоры, но не слишком удачно. Ему велели заткнуться. И даже не нужно было владеть чужим языком, чтобы понять, что конкретно ему сказали. Они ехали довольно долго, прежде чем машина остановилась и им скомандовали вылезать. После проводили в какой-то стремный полуподвал и… ушли. 

– Ты понял, кто эти люди? –  шепнула Лиза. 

– Нет. 

– А чего они от нас хотят? 

– Скоро узнаем. 

Оказалось, что бандиты и сами не знали, что им было нужно. То ли выкуп, то ли чтобы они осветили в прессе конкретно их позицию. Сутки Лиза с Федом и еще шесть человек из миссии провели в полнейшем неведении. Это было мучительно. Как чисто физически, так и морально. Было ужасно холодно. Их толком не кормили… Да что там? У них банально не было туалета. Поэтому заложникам приходилось ходить в ведро по очереди. Нервного напряжения многие просто не выдерживали… Это было страшно, очень и очень страшно… 

– Если мы выживем, и мне хоть когда-нибудь приспичит поехать на войну, просто пристрели меня, – шепнула Лиза Феду. 

– Заткнись, Лиза. Вот просто заткнись! – устало вздохнул тот. 

– Как думаешь, они связались с редакцией? 

– Без понятия. Наверное. 

– И какие выдвинули требования? 

– Может, самолет. И два миллиона долларов, – попытался сострить Фед. 

– У Дубильета нет таких денег. А самолеты здесь вообще не летают. 

– Ты знаешь, как меня приободрить, – вымученно хмыкнул. 

– Что теперь будет, Федя? 

– Ты у их главного взяла интервью? Взяла. Он же этого хотел? Глядишь, теперь и отпустит. Если ты поклянешься мамой раструбить на весь мир, какой он красавец. 

– А если нет? – шепнула Лиза, слизывая слезы. Глупые слезы и трусливые. Она думала, в ней больше выдержки. Фед промолчал. Постепенно стихли и все другие звуки. Лиза провалилась как будто в забытье. В себя пришла, почувствовав, как ее рот накрыла чужая ладонь. 

– Т-ш-ш. Не дергайся. Это я. Яр… 

Глава 16 

Ярослав потом долго себя ругал, что не успел с Лизой попрощаться. Привыкший спать очень чутко, контролируя ситуацию даже сквозь сон, в ту ночь он, наконец, позволил себе некоторую поблажку. Проснулся вместе с рассветом. Полежал, не открывая глаз. Воскрешая в памяти воспоминания о вчерашнем. Улыбнулся, как дурак. Протянул руку и… резко сел. Огляделся, как-то сразу осознав, что остался один. Почему? А бог его знает. В конце концов, Лиза могла быть где угодно. Она могла пойти в душ – видит бог, он ее здорово замарал с вечера, или в кухню, чтобы приготовить им завтрак… Но нет. Яр сердцем чувствовала, что опять остался один. 

Он встал. Сходил в душ, сделав воду похолодней в надежде, что это поможет ему остыть. После натянул джинсы, с которыми Лиза еще вчера так легко разделалась. Сварил кофе. И обхватив горячую кружку ладонями, зачарованно огляделся по сторонам. Ему нужны были доказательства, что это с ним случилось на самом деле. Она случилась… И доказательства были на каждом шагу. Куда ни брось взгляд. Грязные тарелки, до которых у них так и не дошли руки, его сброшенная на пол майка… 

Яр в один глоток допил кофе. Вымыл посуду, задвинул стулья и вытер со стола. А потом еще раз прошелся по квартире, в которой Лиза еще толком не успела обжиться. По крайней мере, ничего здесь не напоминало о том, что это именно ее дом. Разве что кроватка Даньки, приставленная к большой кровати, и его разбросанные игрушки. Яр взял в руки маленького медвежонка. Он никогда не задумывался о детях. Но вовсе не потому, что их не хотел. Скорее, Ярослав не желал так прочно себя связывать с женщиной, которую бы никогда не смог полюбить. Другое дело Лиза… 

А ведь если у них все выйдет, в чем Яр уже нисколько не сомневался, так вот, когда у них все срастется, ему придется стать отцом ее ребенку уже сейчас. Точнее даже не её – Серого и его сучки. Но раз Лиза решила усыновить пацаненка, значит, все же её. А теперь и его, Яра. 

Ярослав ошалело провел ладонью ото лба к темечку. Прикрыл глаза, представляя их вместе. Нет, у него не было с этим проблем. Он мог полюбить чужого малыша как своего. Потому что его любила Лиза. И этого было более чем достаточно, но… Что, если Данька пойдет в Серегу? Не будет ли это для него слишком? 

Поймав себя на этой мысли, Яр хмыкнул. Ответ напрашивался сам собой. И был вполне конкретный. Может, Яр и не был идеальным, но привить сыну правильные установки, вырастить из него настоящего крепкого мужика, не такого козла, как Серый, он бы, пожалуй, смог. И у него на это было уж точно больше шансов, чем у самого Серого. 

Яр стиснул зубы. Боль от осознания предательства когда-то лучшего друга притуплялась. А вот злость на него, удивительное дело, росла. И эта злость примиряла Ярослава с тем, что он был вынужден сделать. Да, Серый с дыркой во лбу все еще снился ему в кошмарах, но, по крайней мере, уже не каждую ночь. 

– Ты сам все просрал, Сережа. Сам. Видит бог. Я не лез. 

Яр еще раз осмотрел квартиру, схватил куртку и вышел за дверь. Он уже опаздывал на работу. И хоть рассчитывать на новое задание было глупо, их тренировки никто не отменял. 

В то утро Яр показывал не слишком хорошие результаты. Парни по этому поводу как всегда зубоскалили, а он не слишком удачно отшучивался. После звали с собой в бар, но Ярослав сослался на какие-то дела и поехал к родительскому дому. Его машина наверняка уже успела здесь примелькаться за то время, что он Лизу сторожил, не слишком-то надеясь на прощение. А она простила. Никак не в силах этого осознать, Яр откинул голову на подголовник и широко улыбнулся. Дурак дураком. Но что делать, если он никогда еще, пожалуй, не был так счастлив? Будущее, в которое он не особенно любил заглядывать прежде, теперь манило… Яр представлял, как они с Лизой заживут. Как будут узнавать друг друга заново. Гулять по давно истоптанным аллеям, держась за руки. Путешествовать. Засыпать вместе и просыпаться. Разговаривать, спорить до хрипа в горле. Может быть, даже ругаться. Чем черт не шутит? Но тут же мириться. Тут же! Он теперь знал, как заставить ее замолчать. 

Господи, как же она ему подходила! Совпадала с ним. Каждой впадинкой, складочкой, выступом. Во всем. Чего ни коснись. Даже в сексе. Они будто друг под друга были подогнаны. Так почему же их развела жизнь? Так надолго развела, что он уж и не надеялся соединиться? 

В окно легонько постучали. Яр вскинулся, опустил стекло. 

– Ну, и долго ты будешь тут сидеть? Лизы нет. 

– Я знаю, теть Лен, – усмехнулся Ярослав, выходя из машины и коротко улыбнувшись Лизиной матери. 

– Выследил, значит? 

– Эм… Нет. Мы говорили. Привет, дружочек. – Яр осторожно коснулся пальцем маленького Данькиного кулачка. Тот сидел на руках у Елены Дмитриевны и разглядывал Ярослава во все глаза. Да Яр и сам на него пялился – будь здоров. Выискивал что-то. Какие-то подсказки. Нащупывал тонкие ниточки, из которых ему нужно будет сплести прочную связь. Обычно формирующуюся по факту и скручивающуюся в спираль ДНК. 

– Говорили? Ничего себе, как лихо вы продвинулись вперед, – усмехнулась Елена Дмитриевна и, тут же сменив тему, заметила: – Поможешь затащить коляску в квартиру? 

– Да без вопросов. 

– Вот и ладно. Я как раз приготовила твою любимую солянку, как чувствовала, что ты зайдешь. 

– Надеюсь, вы не подсыпали туда слабительного, – хмыкнул Яр, без всяких усилий подхватывая коляску и поднимаясь с ней по ступенькам. 

– С чего бы мне это делать? 

– Из чувства солидарности с дочкой, конечно же. Она на меня крепко обиделась, теть Лен. За то, что… ну, вы в курсе. 

Елена Дмитриевна бросила на него странный взгляд, который Яр не смог прочитать, обошла по периметру, вручила Даньку, чтобы открыть дверь, и только когда они вошли в квартиру, заметила: 

– Нет, никакого слабительного, уж если я удержалась, когда ты отошел в сторону, уступив Лизку этому козлу, то и теперь как-то сумею. 

Яр открыл рот. Перевел взгляд на мальчишку, будто спрашивая у него – ты это тоже слышал? И не найдя у того подтверждения, все ж настороженно уточнил: 

– Это вы о чем? 

– О том самом. Или ты думаешь, я не знала, что ты по ней сохнешь? 

– Хм… А как тут было не отойти? У них любовь случилась. 

– Да она просто устала ждать, когда ты, дуралей, начнешь действовать. А этот под руку подвернулся. Вот и закружило. 

– Ждать? Меня? – челюсть Яра опустилась еще ниже. Хотя, казалось, куда уж? Воспользовавшись этим, Данька ухватил Яра за губу и потянул, царапая острыми, как у котенка, почти прозрачными ноготками. Ярослав отвел его ручку и машинально поцеловал крохотный кулачок. 

Елена Дмитриевна, уловив этот момент, вздохнула. Прижала ладонь к груди и медленно опустилась на стул. 

– Тебя-тебя. Может, хоть теперь у вас все сложится, а, Ярка? 

– Да уж будьте уверены. Лизу я не отпущу. Только что вы такое говорите, теть Лен? Лиза никогда меня… 

– Много ты знаешь! Она просто гордая очень. И к свите твоей примыкать не хотела. Девки-то тебя, Яруся, избаловали вниманием. Уж очень ты популярным был. 

Яр ошалело коснулся пальцами лба. Ну, да, было дело. Он рано повзрослел. С ансамблем танцев они мотались с выступлениями по всей стране, и даже за границу пару раз выезжали. Ну, и чего там только не было. Танцы жаркие, заводные. А у него пубертат. И никакого, считай, контроля. Вот и приобщили его к взрослой жизни девочки постарше. Кто бы на его месте устоял? Что же касается Лизы… Он так ее любил, что даже дунуть в ее сторону боялся. Ему казалось, что она совершенно не готова к тому, что ему с ней хотелось сделать. Вот Яр и бил себя по рукам. Мучился, чтобы ее не дай бог не обидеть. Решил, что подождет, когда она вырастет. Ну, или хоть как-то даст знать, что тоже в нем заинтересована. А она только подшучивала над ним, но еще больше над его похождениями. И смотрела строго. А ему так хотелось показать ей собственную крутость! Дурак. Выходит, зря он тогда ей не открылся? 

Одной рукой удерживая Даньку, другой Яр потянулся к карману. Достал телефон. И под удивленным взглядом будущей тещи набрал Лизин номер. Ну и, конечно, нарвался на «абонент вне зоны». 

– Ты что делаешь? 

– Лизе звоню. Почему-то нет связи.