Близкие люди Резник Юлия

Глава 12 

До утра Лиза провалялась в кровати. Затем выпуталась из простыней и надолго залипла, разглядывая себя, новую, в зеркале. 

Оказалось, не только она метила Ярослава. Он тоже оставил на её коже следы. Лиза склонила голову к плечу. Так было гораздо отчетливей видно два ярких пятнышка на шее слева. И она задумчиво прошлась по ним пальцами. Темно-лиловый в центре к краям редел, превращаясь в сходящую на нет россыпь бурых точек. Рука соскользнула ниже. От тонких ключиц к истерзанным его жадным ртом соскам. Размяла грудь. Пустую. Молоко исчезло вмиг. Перегорело… Лиза ощутила, как обрывается, может быть, не единственная, но точно самая важная ниточка, связывающая их с Данькой. И пошатнулась от острой боли, ударившей ей под дых. Всхлипнула. Нет, об этом она пока не могла думать. Поэтому ей крайне важно было на что-нибудь переключиться. Например, на то, что вот только сейчас случилось... 

Она переспала с другим. И небо не упало. Ей даже понравилось. По крайней мере, она кончила, что с её единственным любимым мужчиной случалось далеко не всегда. Сергей был не слишком заботливым любовником и свои нужды всегда ставил выше ее собственных. Поначалу Лиза, будучи молодой и неопытной, вообще не понимала, что может быть иначе, потом пыталась с ним поговорить, но наткнувшись на стену непонимания – эй, ты чего, Лизун, тебе что, со мной плохо? – решила закрыть этот вопрос раз и навсегда. Она привыкла. Острота чувств притупилась. Да и акценты сместились. В последнее время они занимались сексом, преследуя довольно четкую цель – зачать. У них не сложилось. Зато с другой – вон как все удачно вышло! Ну, почему?! Сука, почему? И опять Лизу отнесло к мыслям о Даньке. Все, о чем бы она ни размышляла – в конечном счете закольцовывалось на нем. В то время как она об этом пока еще не могла... Думать не могла. А уж тем более делать какие-то выводы. 

Лиза опустила взгляд ниже. К перепачканным спермой Яра ногам. Еще раз потрогала оставленные им засосы. Надавливая. Причиняя себе боль. Которая будто служила ей доказательством – ты желанна. Все еще. Как бы с тобой ни поступили. Ты желанна для других мужчин. Ты красива. Ты все еще достаточно женщина. 

С ресниц на грудь закапали слезы. Лиза сцепила зубы и затрясла головой. Нет! Она не станет больше реветь. Хватит. Пора уже брать себя в руки. В конце концов, что бы ни случилось, жизнь на том не закончилась. Она текла дальше. И ей тоже нужно было двигаться. А куда и зачем – может, поймет потом. Когда станет легче. А пока… Пока повоюем. 

Лиза схватила с вешалки куртку, достала из кармана телефон. Раньше ее всегда спасала работа. 

– Лиза? Девочка… 

– Эй-эй! А как же «Ты охренела, Полярникова?! И где твою задницу черти носят?». 

Лизе не хотелось, чтобы с ней обращались, как с больной. И чтобы ее жалели. Ей было невыносимо, что самые близкие люди, те люди, которых она безгранично любила и уважала, знали о том, как с ней обошлись. И только по этой причине меняли к ней свое отношение. 

– Ну, и где твою задницу черти носят? – повторил Дубильет, принимая установленные ей правила игры. Но так и не сумел скрыть в голосе настороженности, которая с головой выдавала его беспокойство. Хороший он все же мужик – ее шеф. 

– У меня тут небольшие траблы нарисовались, Аркадий Семенович. Хотела попросить пару дней. Порешать кое-какие бытовые вопросы. А там… Я хочу взяться за репортаж из С* 

– Ага. А я хочу, чтобы наступил мир во всем мире. 

– Я серьезно, Аркадий Семенович. Я смогу. 

– Вопрос не стоит – сможешь ты или не сможешь! Там война, Полярникова! 

– Ну, вообще-то там перемирие, – справедливо заметила Лиза. 

– Сегодня есть, а завтра нет! Ты что, не знаешь, как в этой чертовой Африке бывает? 

– Вы же планировали туда отправлять наших. Так почему бы не отправить меня? 

– Ты девка, Лиза. Что девке на войне делать? 

– Ой-ой! Неужели мы сейчас подняли тему гендерного равенства? Моя любимая-я-я. Я, может, как вернусь из С*, и за неё возьмусь. 

– Лиза! Тебе все шутки?! – рявкнул Дубильет. 

– Ну, что? Подумаешь, война. Поди, не в первый раз мне о ней писать. 

– У тебя ребенок маленький. Ты о нем подумала? 

Лиза с шумом втянула воздух. И замолчала, переживая новый виток агонии. 

– Я хочу взяться за этот репортаж, – заметила бесцветно. – Мне это нужно. 

– Ладно, Лиз, это не телефонный разговор. Подгребай в редакцию – там обсудим. Я еще послушаю, что скажет Фед. Он с тобой работать не любит. Ты в курсе. Да и вообще у меня для тебя была заготовлена другая тема. Уверен, тебе понравится. 

– Может быть, но не так, как поездка в С*. 

– Ты просто заноза в заднице, Полярникова. 

– Кстати, об этом. Я хочу сменить псевдоним, – неожиданно для себя выпалила Лиза. Понимание того, что она не хочет больше иметь с покойным мужем ничего общего, даже фамилии, пришло к ней буквально только что. И в ту же секунду оформилось во вполне конкретный план. Сменить псевдоним, обзавестись своим жильем, продать машину Серого. Говоря проще – начать новую жизнь. Как ни крути, в новых декорациях сделать это будет намного проще. 

– Час от часу не легче! – пробормотал Дубильет. 

– Ну, уж как есть. 

– Так, ладно. Давай ближе к делу. Я могу тебе чем-то помочь? 

– С чем? – изумилась Лиза. 

– С этими твоими «бытовыми вопросами»? Только не говори мне, что ты все сама порешаешь, а то я тебя… я тебя отхожу по твоей тощей заднице. 

– А вот это уже харассмент, – рассмеялась сквозь слезы Лиза. – А вообще… Я подыскиваю квартиру на съем. И думаю, как бы продать машину. 

К счастью, Дубильет в этом вопросе проявил тактичность и не стал выспрашивать, чем ей не угодила ее собственная. Обещал узнать у знакомых – вдруг кто сдает? На том и порешали. 

Стоило Лизе отбить вызов шефа, как телефон опять зазвонил. На этот раз на связи были родители. Им не ответить Лиза не могла. Но прежде, чем это сделать, она придумала короткую речь. В основном состоящую из оправданий – почему она не сделала этого раньше. Напрасно старалась, кстати. Мать Лизы ее даже слушать не стала. Тоном, которого она побаивалась с детства, Елена Дмитриевна велела срочно… вот прямо сию минуту возвращаться домой. 

– Мам, я никогда не смогу туда вернуться, – осторожно заметила Лиза. 

– А я не прошу туда! Я домой тебя вернуться прошу. 

Так Лизе дали понять, что её дом все еще рядом с мамой и папой. А не где-то еще. Где ей стало невыносимо. Бесконечно расчувствовавшись, Лиза быстро привела себя в порядок, вызвала такси и поехала к родителям. А уже у двери пожалела, что опять поддалась эмоциям. Хотела трусливо сбежать, но мама, будто почувствовав это, открыла дверь еще до того, как в нее позвонили. 

– Вы все-все знаете? – первым делом спросила Лиза, тревожно вглядываясь в родные глаза. 

– Да. Людмила Борисовна нам рассказала. 

– Ясно. А раз так, пожалуйста, мама, я не хочу муссировать эту тему. Не хочу слышать, какой Сережа козел, и так далее. Мне не нужна поддержка, выраженная в такой форме. Мне ни к чему жалость. Сложившуюся ситуацию лично я отпустила и не хочу, чтобы мне о ней хоть что-то напоминало. Лады? 

Конечно, Лиза врала. Конечно, её мать отлично это понимала. Но, тем не менее, она сделала вид, будто поверила ей… Хорошая. Самая лучшая в мире мама. 

– Да не вопрос! Приводи себя в чувство и дуй за стол. Там тебя уже заждались. 

Лиза подумала, что речь идет об отце. Вымыла руки в ванной и без всякой задней мысли вошла в залитую светом кухню. А там и правда папа. А у него на руках… Данька. Чувствуя, как заходится сердце, Лиза, открыв рот, уставилась на мать. Вот уж от кого она вообще не ожидала такой подставы. 

– Вы… Что? Вы… Зачем? – прошептала Лиза, то жадно ощупывая Даньку взглядом, то, напротив, отворачиваясь от него, чтобы не смотреть, как он тянет к ней свои ручки. 

– Что мы? 

– Зачем его взяли? Вы же были против! Вы же не хотели, чтобы я его усыновляла. А теперь что?! 

– А теперь успокойся! – прикрикнула Елена Дмитриевна на Лизу. – Успокойся… и, хорошенько подумав, объясни… Ты этого ребенка усыновила? 

– Да, но… 

– А значит, никаких «но» быть не может! В первую очередь – это твой сын. А все остальное вторично. Мы тебя уважать перестанем, если ты теперь от него откажешься. 

– Я не отказываюсь! 

– А что ты делаешь?! Может быть, жалеешь себя? Нам запретила, а сама себя жалеешь? 

У Лизы по щекам хлынули слезы. Да и самообладание матери держалось на волоске. У той тоже глаза были на мокром месте. Бедный отец, не привыкший к такому проявлению чувств, ерзал на табуретке. И Даньку гладил по голове. Размашистой заскорузлой от тяжелой работы ручищей. 

– Это жестоко, мама. Это очень-очень жестоко. 

– Может быть. Но потом, когда боль пройдет, ты мне спасибо скажешь. Нам… что мы не позволили тебе совершить ошибку, о которой ты наверняка пожалеешь. 

– Я боюсь, что никогда не смогу его полюбить, – всхлипнула Лиза. 

– Глупости! Ты уже его любишь. Ведь если бы не любила – разве стала бы так убиваться? 

– Я не знаю, – прошептала Лиза, снимая с губ языком соленые капли. 

– А ты возьми его. Просто возьми на руки, доча… – в разговор вмешался отец. Встал с табуретки и, прежде чем Лиза успела опомниться, сунул ей в руки Даньку. А тот ухватил ее за кофточку цепкими ручками. И во весь рот улыбнулся. 

Лиза застонала. Запрокинула лицо к потолку, но, сколько бы ни моргала – слезы накатывались на глаза и выплескивались новым потоком скорби. В груди ворочалось и болело. В груди невыносимо пекло. То, что она не могла контролировать, вырывалось наружу, и казалось, не будет конца у этой агонии. 

Рука поднялась, будто сама собой. Обхватила Данькину маленькую головку с еще не заросшим родничком. Пальцы ощутили мягкий пушок, выкатавшийся на затылке. Погладили. 

Она бы хотела, глядя на него, не видеть их – предателей. Она бы очень хотела, но не была уверена, что получится. Данька был живым напоминанием о том, что она всем сердцем хотела забыть. 

– У меня молоко пропало, – шепнула она. 

– Это ничего. Мы Данила смесью накормили. Он не голодный. 

– Спасибо. 

– И ты поешь. Давай мне его. 

Лиза протянула. Да не тут-то было. Данька словно боялся, что она вновь уйдет, и ни в какую ее не отпускал. Пришлось есть с ним на руках. Ну, как есть? Есть у нее получалось не слишком. Но она честно старалась впихнуть в себя хоть сколько-то. 

После обеда мать с отцом вытащили Лизу с сыном на прогулку. Дело шло к весне. И зима перед уходом, очевидно, решив продемонстрировать все, на что способна, всю свою красоту, запорошила белым снегом дома, легла на опоясывающие их клумбы, укутала озябшие ветки деревьев, легла шапками на тусклые уличные фонари. Лиза катила коляску по дорожкам, истоптанным еще в детстве, мимо новенькой площадки, установленной на месте старой, еще советской, где они играли вроде бы все вместе, но как будто втроем. Она и два мальчика. Сережа Полярников и Ярик Линдт. Как влюблялись. Взрослели… 

Наверное, это даже закономерно. То, что она переспала именно с Яром. Так, наверное, вырвалось наружу потаенное. О чем Лиза никому не рассказывала. И то, что считала давным-давно умершим. Её глупая детская влюбленность в него. Самого популярного мальчишку в классе. Ох, как долго она по нему сохла! Сколько слез пролила в подушку… Злясь оттого, что он совершенно не воспринимал Лизу как девушку. А у нее, между прочим, у первой из сверстниц выросла грудь! 

– Лизонька, это не Ярика машина? 

Лиза обернулась. 

– Угу. Его. 

– Наверное, приехал мать проведать. Давай подойдем? 

– Нет! – отрезала Лиза. – Я видеть его не хочу. Он все знал и… Они все знали. 

– Ты тоже знала, что Сенька Поликарпов от твоей Ирочки гуляет. И что? Ты помчалась ей все выкладывать? 

– Нет. Не помчалась. Но это другое. 

– Почему же? 

Лиза облизала губы, не находя слов. И правда… Почему? Может, она не хотела становиться той, про которую потом скажут, что она разрушила брак Поликарповых? Или, что еще хуже, чуть не разрушила… Если бы Ирка простила Сеню. 

– Потому! – шепнула Лиза. – Давай уже возвращаться. Я до костей продрогла. 

Глава 13 

– Все, Яр, тормози, я уже не могу, – крикнул где-то за спиной Ярослава Седьмой. Остальные члены группы отвалились еще несколько километров назад, когда выполнили норму по бегу. На тропе остались лишь насквозь мокрый Яр и Иса, который какого-то черта увязался за ним. 

– Вот и тормози, если не можешь. 

– Да твою ж мать, Четвертый! Нам что, мало проблем? Давай, пусть еще решат, что у тебя подтекает крыша. И все. Можно смело ставить крест на работе. 

Ярослав резко остановился, удивляясь такой многословности обычно молчаливого Исы. Уперся ладонями в колени, приводя дыхание в норму. Сделал несколько глубоких вдохов, наполняя горящие легкие остужающей сыростью ранней весны. 

– Да его на нас уже поставили, – усмехнулся недобро. – Мы полгода вне игры. Когда такое было? 

Иса сплюнул. Натянул пониже шапочку и, сомкнув пальцы на затылке в замок, принялся разминать шею. Подобного простоя с ними действительно до этих пор не случалось. Каждый из оставшихся в живых отдавал этому отчет. Осознавал причину и возможное следствие. Но, тем не менее, у ребят все еще теплилась надежда, что как-то оно решится. И что все будет как раньше. Они же, мать его, Тени! Лучшие из лучших. По крайней мере, были. До недавних пор. А потом выяснилось, что Серегу, Третьего в группе, завербовали… И все остальные автоматом попали под подозрение. 

– Первого вызвал Князев, – заметил Иса, сплюнув в траву, показавшуюся из-под растаявшего снега. 

– Сегодня? 

– Угу. Может, наконец, что-то скажут. 

– Ну, тогда нам действительно стоит вернуться. 

Как любой мужик, Ярослав хотел какой-никакой определенности. Собственная нереализованность, которую он ощущал в последнее время, добивала. А еще чувство вины. За то, что когда случилась та заварушка, он сразу не рассказал о своих подозрениях в отношении Серого командиру. Решил сначала убедиться в собственной правоте. Не в силах поверить в то, что его лучший друг – предатель. Может быть, если бы не это, их так сильно бы не мурыжили. Не допрашивали вновь и вновь. Каждый раз ставя под сомнение верность Теней присяге. 

Впрочем, у происходящего была и другая причина. На первый взгляд вообще далекая от тех событий. Хотя… если учесть, что их командир закрутил любовь с заложницей, вокруг освобождения которой все и завязалось, то все же связанная с ними, пусть и косвенно. В конце концов, заложницей оказалась не кто-нибудь, а дочь самого президента. И хоть тот, как любой нормальный отец, был страшно рад ее освобождению, новость о том, что спаситель девчонки попутно сделал ей ребенка, мягко говоря, его не слишком обрадовала. У президента на дочь были совсем другие планы, которым Первый явно помешал. Вот он и отыгрывался, пользуясь своим положением, на том, что для майора было особенно ценным. На его людях. На деле, которому Демьян отдал большую часть своей жизни. Выкручивал руки, желая прогнуть. Да только напрасно старался. Богданов своим парням был предан как собака – это бесспорно. Он их любил. Но свою женщину он любил больше. Без нее все остальное теряло смысл. Демьян так им и сказал. Признавая собственную слабость, которая, если так разобраться, на самом деле и слабостью-то не была. Сам Ярослав Богданова понимал как никто. Да и другие в группе тоже вроде бы не роптали. А может, даже в чем-то завидовали командиру. Но к делу, конечно, хотели вернуться. Это не обсуждалось. 

Когда Яр с Исой заявились на базу, остальные бойцы уже закончили основную тренировку и встали в спарринг. На настоящий рукопашный бой происходящее походило мало. Скорее на танец. Сложный, красивый танец. Особенно хорош был в этом деле Пятый. Семен. 

Командир группы появился в зале, когда Тени уже отзанимались. Пять пар настороженных глаз уставились на него. 

– Мне нужны добровольцы для одной работенки. Кроме Четвертого. Извини, Ярослав. 

– Да мать его так! Сколько еще его будут мурыжить? Наверху есть что-нибудь против Яра? Так пусть его уволят! А если нет – какого черта? – взвился Родион, встав на защиту друга. 

– Дело не в этом. 

– А в чем? 

– В том, что это поручение негласное. И касается Лизы. 

Теперь пять пар глаз повернулись к Ярославу. Он сглотнул. Вытер полотенцем мокрую от пота голову. 

– А что мешает мне выполнить это негласное поручение? – поинтересовался он, стараясь максимально контролировать свой голос. 

– Яр… 

– Нет, я хочу слышать. 

– Окей. Твои чувства к ней. Ты этого хотел? 

Кто-то из мужиков присвистнул. Яр с Демьяном замерли посреди зала, напряженные донельзя. 

– Эй-эй, мужики, выдыхайте. Яр, Первый прав. Тебе не нужно в это вмешиваться. 

– А во что, собственно? – проявил благоразумие Иса. – Ты так и не сказал, в чем дело. На этот раз. 

– Наверное, опять кому-то перешла дорогу, – вздохнул Леша. 

– Это она умеет. Бедовая баба. Вопрос – кому. 

– Вот это нам и предстоит узнать. Ну и сделать так, чтобы с ней ничего не случилось. Ее пасут уже несколько дней, если верить агентурным данным. Я имел разговор с ее главным редактором. Никаких крупных расследований у Лизы в последнее время не было. Так что пока неясно, кто вообще мог ее заказать. 

Мужики закивали. Благодаря тому, что Лиза была женой Серого, ее много раз выручали из такой жопы, из которой бы без поддержки ведомства ей было вообще не выбраться. Но за безопасность Лизы всегда отвечали другие. Менее засекреченные подразделения. Самих Теней привлекали впервые. Обычно у них были более важные дела. В то время как функции бодигардов могли с успехом выполнить и другие, менее ценные кадры. Теперь же Теням доверяли разве что вот такие непыльные дела. Не то чтобы Ярослав жаловался. Сам-то он для Лизы все что угодно сделал бы. Но ведь соль в том, что ему не позволялось даже этого. 

– Я пишу рапорт на увольнение, – озвучил он то, что уже давно в нем зрело. 

– Яр, подожди. Не пыли. Я же хочу как лучше! 

– Я не буду сидеть в стороне. Понятно? Манал я это все. 

– Парни приглянут за ней. Ты же знаешь. 

– Угу. – Ярослав зашвырнул в сумку форму, бутылку с водой и футляр с эйрподсами. 

– Кончай, Яр. Ты же не думаешь, что мы ее упустим? – спросил Семен. 

– Дело не в этом. А в том, что он сам рвется на передовую, – нахмурился Богданов. 

– Да! Да, я рвусь. Потому что у меня, как ты заметил, чувства, а еще мне надоело доказывать, что я не жираф. 

– Тебе ничего не надо доказывать, Яр. Мы в тебе не сомневаемся. 

– Знаете, что самое дерьмовое? То, что я в этом не уверен. Даже в этом, мать его так! 

– Просто мы… как бы это сказать, немного удивились, что у вас с Лизой… кхм… 

– Чувства! – оскалился Иса. 

– А когда узнали, решили, что я, пристрелив Серегу, просто убрал конкурента с дороги? 

– Ну, ты навернул, – удивился Леша. 

– Не было такого, – подтвердил Семен. 

– В тебе никто не сомневается, Яр. 

– А сомневались бы – так давно бы уже того, – Седьмой выбросил вперед два пальца и «стрельнул». 

– Иса, заткнись! Меня жуть берет, когда ты так шутишь, – бросил Родион. 

– А кто сказал, что я шучу? 

– Да ну вас в жопу, – покачал головой Ярослав, чувствуя, как потихоньку отпускает сковавшее его напряжение. Может, ему давно стоило поговорить с парнями вот так? В открытую. Рассказать им, как это тяжело, когда тебя подозревают в том, чего ты не делал? 

Родион заржал. Хлопнул Яра по плечу. Следом Семен и Леша. В стороне остался разве что Иса, но тот всегда держался особняком. И Демьян. Чей авторитет Яр невольно поставил под сомнение, взбрыкнув, как будто перед ним не командир был, а так… Левый парень, чьи распоряжения он мог запросто проигнорировать. 

– Одну минуту, – заметил он, привлекая внимание мужиков, потянувшихся к выходу, – чтобы между нами не осталось недопонимания. Хочу кое-что прояснить. 

– Валяй. 

– Лизу я люблю давно. Сколько себя помню – столько и люблю. Но это вовсе не означает, что она меня любит тоже. Да это и неважно. Против Сереги я бы никогда не пошел. Никогда. Если бы он не выступил против вас. Если бы он вас всех не предал. 

Яр обвел взглядом собравшихся. Заглянул каждому из побратимов в лицо. 

– Яр, ты забываешь, что мы там тоже были. Не все, но… были, да. Нам не нужно ничего объяснять. Никому из нас и в голову не пришло бы в тебе сомневаться. А что касается Лизы…  – Леша осекся, подбирая слова 

– Мы будем только рады, если у вас все получится, – закончил за него Демьян. 

– Должно же ей повезти, – вставил свои пять копеек Сема, после чего все мужики переглянулись и снова заржали. Придурки… 

– Да неужели я так хорош? – улыбнулся Яр, чувствуя, как от облегчения немного в голове кружится. 

– Ты можешь прикрывать ее, находясь рядом, – сжалился над Яром  Демьян. 

– Не могу. Потому что она меня к себе не подпускает. 

– То есть как это? А кто тебе тогда наставил засосов? 

– Да заткните его уже кто-нибудь! – взмолился Родион, хмуро глядя на ухмыляющегося Ису. 

– Хм… – не стал комментировать слова последнего Яр, – Лиза очень зла на нас за то, что мы ей ничего не рассказали про Серого и ту его... – брезгливо тряхнул рукой. 

– И это она еще не в курсе остального. 

– Да уж. Не дай бог. Не хотел бы я, чтобы она или его родители вдруг узнали о том, что Серега предатель. Хотя, может, родителям и стоило сообщить. 

– Да зачем? 

– А чтобы знали, какую крысу они воспитали, – буркнул Иса и, подняв на Яра взгляд потусторонних черных, как преисподняя, глаз, добавил: – Ты правильно сделал, что его снял. 

Мужики синхронно кивнули, соглашаясь, и, посчитав разговор оконченным, потянулись гуськом на улицу. Разъехались кто куда, каждый по своим делам. А Ярослав помчал по уже давно протоптанному маршруту. К старому дому, в котором до сих пор жили его мать, родители Лизы и Серого. Те, конечно, с Лизой поступили по-свински. Но… В глубине души Яр понимал, что у стариков просто не оказалось другого выхода. Данька был их единственным внуком. И всем, что осталось от Серого. Может, будь они помоложе, усыновили бы пацана сами. Даже выдумывать ничего бы не пришлось. Но людям их возраста никто бы не дал этого сделать. По факту Лиза стала их единственным шансом получить внука. Только при таком раскладе они могли его беспрепятственно навещать, наблюдать, как тот растет и развивается. Вряд ли они задумывались о чувствах самой Лизы. А может, действительно верили, что она никогда не узнает правды. 

Следующие две недели Яр все свободное время проводил рядом с Лизой. Сильно не отсвечивая, но в то же время особенно и не прячась. За это время выяснилось, что никто убивать его девочку не собирался. По крайней мере, на этот раз. А слежка за ней была установлена по распоряжению обычного чиновника средней руки, с подачи которого на северо-западе проворачивались какие-то аферы с принадлежащей городу землей. Одно время Лиза крепко взялась за этого парня, вот он и задергался. 

Несколько раз Яр ловил на себе Лизин взгляд. Сначала тот был абсолютно пустой. Потом раздраженный… А еще спустя некоторое время откровенно усталый. В один из дней этот измученный неживой взгляд вновь остановился на нем и заскользил дальше. К макушкам почерневших от влаги деревьев, мусорным бакам, гудящей на детской площадке детворе. А когда Яр уж было решил, что Лиза опять пройдет мимо, та остановилась возле его машины. 

– Лиза? Привет. 

– Ну, и долго ты еще будешь меня преследовать? 

– Пока ты меня не простишь, – не растерялся Ярослав. 

– Это идиотизм. 

– Как скажешь. Мне плевать, как оно со стороны выглядит. 

Яр вышел из машины, решив, что это глупо, говорить с ней вот так. Через приоткрытое окно. Лиза шагнула к бордюру, давая ему пройти. Ветер подхватил ее волосы, затрепал полы легкого тренча, наброшенного на плечи. 

– Лиза… 

– Поезжай домой. 

– Ты все еще меня ненавидишь? 

– Дело не в этом. Просто я уезжаю в командировку и не хочу… 

– Что? 

– Чтобы ты зря терял время… Здесь. 

– Что за командировка? 

– Да так. Ничего особенного. Но примерно неделю меня не будет. 

Неделю без неё? Что ж… Он ждал намного дольше. 

– Ясно. А Данька? 

– Данька у свекрови. 

– Вы помирились? 

– Нет. – Лиза изо всех сил затрясла головой. – Но я не мешаю им видеться с внуком. 

– Лиз… 

– М-м-м?