Тропа барса Катериничев Петр

— Он. В черном во всем, как ориентировали.

— Ну-ну. Может, мне со служивыми подтянуться? Народу-то у тебя сколько станет?

— Народ в поле. А у меня — солдаты удачи, мать их… — весело осклабился Бульдог, нижняя губа его притом вроде обвисла вниз, а нижняя челюсть казалась выступающей вперед. Кликуху ему кинули, как здрасьте: в цвет.

«Солдаты удачи», как же… Душегубы, одно им название. А удача, она за убивцами не ходит: тока что лукавый златом-серебром поманит да и заберет ее, удачу ту.

Вместе с головушкой. Карамаз, он повидал всякого.

— Ты это… Иваныч, — начал Карамаз.

— Ну?

— Джип-то евонный, поди, дорогой?

— Да они все недешевые…

— Вы это… Не дырявили бы его шибко. А то твоим архаровцам только дай… Коли машина справная, чего уж добро на ветер пускать.

— Учту, Николаич, — пообещал Бульдог, добавил:

— А там уж как сложится.

Головорезы во дворе чтой-то гомонили, будто пьяные.

— Садись! — крикнул в приотворенное оконце Бульдог, и те попрыгали в машины. А у самого «комиссарушки» глаза стали злы, но плескался в них, будто искры в руде, переливом, огнем, острый азарт. А то: как-то он, Карамаз, секача по редколесью сторожил, дак сердечко, как кусты те затрещали, из груди рвалось, будто на первую девку залезть собирался. А на человека охотиться, видать, куда как хлеще!

Знать, сладость такая, что вязнут эти псы в той охоте, как мухи в меду: насмерть.

Небо прояснилось неожиданно. И на волны, и на все окружающее словно кто-то брызнул яркой краской: море заиграло бликами по поверхности, храня свое могучее спокойствие в темной глубине, как тайну; сопки стали рыжими, будто кора старых сосен; пожухлая трава перестала казаться серой жеванной бумагой, засеребрилась, и даже далекие с высокого берега камешки гальки заиграли живыми мазками кисти Анри Руссо…

И воздух, казавшийся сырым и влажным, стал чище, прозрачнее: туман рассеялся, и море сливалось с небом где-то там, далеко, за дымным горизонтом…

Аля вышла из машины, подошла к краю обрыва и замерла. Маэстро застыл рядом.

— И куда мы теперь? — спросила девушка.

— Как всегда, — хмыкнул Маэстро. — Вперед и вверх. Девушка исподволь окинула мужчину взглядом: сейчас он казался вполне нормальным. Спросила:

— Так что я должна вспомнить?

— Ты больше ничего не должна. Никому и ничего, — услышала она сзади голос и почувствовала, как спина будто покрылась изморозью.

Реакция Маэстро была мгновенной: одним движением он притянул ее к себе, и девушка почувствовала прижатый к виску «зрачок» пистолета.

— Ну? — спросил он довольно насмешливо. — Будем играть в пиф-паф или…

Олег Гончаров стоял метрах в тридцати; в руках у него было оружие. Аля почувствовала, как бьется сердце… Он жив… Жив! Но каким образом он…

Скосила глаза на Маэстро и увидела, что лицо его бледно и абсолютно спокойно. На губах блуждала странная улыбка.

— Ты пришел убить меня? Забавно… Стрелять с двадцати пяти метров для тебя слишком рискованно, стрелок ты всегда был неважный… А я — не промахнусь…

Внезапно одним движением он оттолкнул Алю в сторону и нырнул кувырком куда-то вниз… Через мгновение он был уже на ногах, в каждой руке зажато по пистолету, и оба направлены на Гончарова. Между противниками осталось не больше пятнадцати метров.

Улыбка на лице Маэстро казалась нарисованной. Мужчины двигались каким-то странным полукругом, не сводя друг с друга стволов. Их перемещения напоминали старинный танец, полный грации и изящества, но движения были скупы и точны: каждое лишнее или поспешное могло стоить жизни кому-то из них. А скорее всего — обоим.

— Ты спасся, Гончий? — разлепил губы Маэстро.

— Как видишь.

— Ты пришел убить меня?

— Как получится.

— Никак не получится.

Аля замерла. Она боялась любым неловким движением вмешаться в поединок: расстояние слишком мало, пуля — слишком фатальна.

— Как ты меня нашел?

— Немного везения.

— Зачем?

— Мне нужна девушка.

— Вот как?

Мужчины не отрывали взгляды друг от друга. Маэстро замер на месте, словно матадор; Олег тоже стоял недвижно. Аля до крови закусила губу и закрыла лицо руками.

Маэстро медленно снял пистолеты с боевого взвода, опустил оружие.

— Ты не станешь стрелять в безоружного. К тому же.. у — Пусть на мгновение, но взгляд Маэстро словно заволокло дымкой… — Смертью здесь распоряжаюсь я.

Гончаров медленно опустил пистолет.

Маэстро присел на камень, вынул из кармана пачку сигарет, зажигалку, прикурил, с удовольствием выпустил дым.

— Ну? Поговорим? Погоды стоят чудесным… Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы… — Маэстро усмехнулся, но очень невесело. — А убить друг друга никогда не поздно.

Олег неторопливо подошел к Маэстро, присел рядом:

— Сигаретой угостишь?

— Запросто. — Маэстро протянул ему пачку, зажигалку. Усмехнулся:

— Но Минздрав предупреждает…

— Я помню.

Олег неторопливо закурил. Мужчины сидели рядом и мирно дымили, словно собрались выезжать на пикник или рыбалку. Так прошла минута. Маэстро прищурился от попавшего в глаз дыма, произнес:

— Забавно.

Все произошло настолько быстро, что Аля не могла опомниться. Голос Олега, холодный ствол у виска, мужчины с направленным друг на друга оружием. А сейчас оба сидят рядком и покуривают. Смолят себе сигареты на краю обрыва в полсотни метров, словно затем они и приехали на морское побережье: воздухом подышать и о былом посудачить. А в чем оно, это былое?

Злость пришла неожиданно. Аля приблизилась к обоим:

— Офицеры, угостите даму папироской!

Маэстро протянул ей пачку, Олег чиркнул зажигалкой.

— Ничего, если я посижу рядышком немного? Стоять устала.

— Аля… — тихо сказал Олег.

— Я считала тебя мертвым, — произнесла девушка, едва сдерживая слезы.

— Там, в машине, у меня был болевой шок. Пуля попала в какой-то нерв. Но мне повезло: она пробила сиденье и застряла меж ребер…

— Ты был как убитый. Крови было много. Все сиденье в крови.

— Задело. Какое-то время был без сознания, а как пришел в себя, попытался выбраться из машины и — снова свалился…

— Как ты влез во все это? — резко спросил Маэстро, в упор глядя на Гончарова.

— Случай. Кстати, ты знаешь, что Аля…

— Дочь Барса?

— Да.

— Знаю.

— Зачем вы взяли ее в разработку, Маэстро? Тот усмехнулся:

— Вот тут уж действительно случай.

— Олег… — перебила их Аля. — Как ты все-таки выжил?

— Меня подобрала братва.

— Разве у Автархана кто-то еще остался? — удивленно приподнял брови Маэстро.

— Это были ребята другого авторитета. Они называли его Кондрат. Видно, подъехали подобрать раненых; единственным раненым оказался я. Меня приняли за одного из бойцов Автархана. В чувство привели довольно скоро. Очнулся в загородной резиденции: прекрасная комната, уход. До моего сведения довели, что этот Кондрат не вполне понимает происшедшее и с моей помощью хотел бы разъяснить ситуацию.

Допрашивать не стали, ждали самого…

Ну а поскольку задерживаться не входило в мои намерения… Как удалось узнать, никакой девушки они не обнаружили. Я должен был найти Алю. Как только малость оклемался, скрутил стороживших меня братанков, попутно узнал месторасположение особняка Автархана и двинул туда. Понятно, на заемном авто.

— Так это ты был там до меня и навалял столько трупов? — спросил Маэстро.

— Они не хотели искать взаимопонимание.

— Ты нашел медвежонка?

— Да. Раньше, чем ты.

— И записку в капсулке?

— Естественно…

— И…

— Да. Когда ты появился в особняке, я был еще там.

— Красиво, Гончий, красиво… Ты дал мне забрать игрушку и… Ну да: место встречи изменить нельзя. Но… Почему ты не попытался меня захватить или проследить за мной?

— Захватить? Маэстро?..

— Да, это я погорячился. Но приделать мне «хвост»?..

— Ты будешь смеяться, Влад, но у этой иноземной штуковины, что я позаимствовал у братвы, подсел движок. Железного коня пришлось бросить. До города добирался электричкой.

— Забавно. Сюда ты тоже пришел не убивать меня… Или тебе стало жалко… так сказать, старого боевого товарища? — Маэстро слегка поморщился. — Это непрофессионально. Ты бы мог легко снять меня из винтовки с самой плохонькой оптикой.

— Если бы она была…

— Нужда заставит пироги с маком есть… Выходит, нужды не было. А все-таки.

Гончий… На кого ты работаешь?

— А ты?

— Ребята… — Аля прищурилась, словно рассвирепевшая дикая кошка. — Я вам не сильно порчу этот милый междусобойчик? Так, может, тогда пойду? Если, конечно, никто из вас не решил застрелить меня, как этого… — Она наморщила лоб. — Секретоносителя.

— Аля… ты извини… — Гончаров тихо взял ее руку. — Помнишь, я рассказывал тебе о нашей группе… Той, которой командовал твой отец?

— Да. Ты сказал, что вас предали или подставили и вся группа погибла.

— Нас тогда осталось трое. Барс, я и…

— Маэстро?

— Да. Маэстро.

— «Служили два товарища, ага…» — тихо напел Маэстро.

А девушка вдруг услышала в его голосе такую затаенную тоску, какой и предположить не могла в этом ледяном человеке.

Глава 67

— Итак, Гончий? — напряженно произнес Маэстро. — Кто начнет?

— Важно, не кто начнет, а кто закончит. И чем. Как героин попал в сумочку к Але?

— Операция прикрытия.

— Ты же сказал…

— Нет, ее в разработку не вводили. Она — случайный контакт. А дальше… Кто-то из воров просто-напросто украл рюкзачок, обнаружил порошок, и понеслось…

— Что прикрывали наркотой?

— Ты хочешь это знать?

— Да.

— Уверен? Меньше знаешь — легче спишь.

— Это когда как. Мне нужно знать, чего беречься в будущем.

— Если оно будет, — не сдержал усмешки Маэстро.

— Я стал оптимистом.

— Да? Давно ли?

— Уже три дня.

— Тоже неплохо.

— Кто бы спорил.

Маэстро помедлил, прикурил сигарету, спросил:

— А все-таки, Гончий, на кого работаешь теперь ты? Признаться, когда всплыла твоя персона, да еще рядом с этой милой девушкой… Знаешь, что я подумал?

— Догадываюсь.

— Вот именно. Не нужно быть семи пядей… Я решил, что и милая барышня, и ты — спланированная подстава по той операции, что мы проводили в Княжинске. Это невероятно большие деньги. Мои шефы хотят положить в кармашек целую страну: не так мало, а?

Гончаров пожал плечами:

— Кому как. — Ответил, глядя в глаза Маэстро:

— Я работаю только на себя.

— Вполне возможно. Вполне. Так что тебе нужно здесь? — Маэстро напряженно смотрел в глаза Олегу.

— Мне нужна девушка.

— И все?

— В войну я бросил играть давно.

— Если так, у нас есть шанс разойтись с миром.

— Это решаешь ты?

— Я возьму это на себя, — заверил Маэстро.

— Как ты выражаешься… Это непрофессионально.

— Настоящий профессионал только тот, кто может сам решать, делать ему исключения из правил или нет.

— Ты решил?

— Да.

— Почему…

— Я отступаю от правил?

— Да.

— Ты мне не врешь. Это во-первых. А во-вторых…

— А ты уверен. Маэстро? — вмешалась Аля. Она выглядела как разъяренная пантера.

— Может быть, вы еще поторгуетесь? «Почем девочка?» — «Полцентнера героина». — «Полцентнера мало». — «Тогда — центнер».

— Алена. — начал Гончий.

— Что — Алена? Крутые мужи, да? А кто из вас поручится, что я-не агентесса сенегальской разведки?

— То, что тебе нравится убивать, — ты солгала, — улыбаясь, произнес Маэстро. — А в остальном… Если бы я до сих пор не научился отличать ложь от правды, меня давно бы не было. А Гончий… У него всегда был один существенный в нашей профессии недостаток: он не мог путно солгать.

— А ты можешь?

— Вся наша жизнь — ложь, лишь слегка приукрашенная правдой, — отшутился Маэстро.

Впрочем, в его устах это было не вполне шуткой: этот человек жил словно несколькими жизнями, и какая из них была более реальной, а какая — проигрывалась его воображением?..

— А что нужно тебе? — резко спросил Гончаров.

— Гончий… Ты помнишь ту веселую ночку в Хачгарском ущелье?

— А как ты думаешь?

— После нее нас разбросало… Тебя — в отставку. Барса-в проект «Снег».

— Что за проект?

— Наркотики. Очень много наркотиков. Тонны.

— И он…

— Он решил сыграть свою игру.

— Барс не стал бы…

— Извини, я неверно выразился. Ему показалось, что игра, в которую его втянули, грязная. Словно бывают чистые… И тем не менее… Он решил ее поломать. Его устранили.

— Кто?

— Те, кто это сделал, уже мертвы. Ты помнишь наши отношения с Барсом?

— Они были вполне…

— Не лукавь, Гончий! Я относился к нему как к сводному старшему брату. Этакая смесь зависти, раздражения, желания превзойти… И — восхищения. У него всегда было то, чего не было во мне. И не будет никогда. А у меня… Когда-то давно, мы тогда припухали под Гератом, был у нас с Володей разговор. Барс сказал: «Влад, тебе надо кончать с этим делом». — «С каким?» — спросил я. «С войной».

Помню, я несколько растерялся, он заметил на лице моем обиду. Ты же помнишь, Гончий, работал я не хуже других и был… кое-как я переживал и обиду, и растерянность, спросил в лоб: «Почему?» И Барс ответил так же прямо: «Ты безрассуден». Тогда я не вполне понял, что он имел в виду. Теперь я понимаю. И еще… В досье у меня было сказано, что поступал я когда-то в Щукинское…

Егоров тогда добавил: «Война — не сцена. Здесь все должно быть просто и рационально». Скажи, Гончий, я был позер?

Гончаров пожал плечами:

— Как все мы в двадцать с небольшим…

— И тем не менее я желал стать лучшим. И не на сцене, в жизни. А тогда нашей жизнью была война. И много смерти вокруг.

Маэстро помолчал, глядя куда-то в прошлое. Произнес:

— Помнишь, мы все приняли близко гибель ребят…

— Да.

— Я… Я постарался забыть это так, что… Метод Станиславского: внушить себе можно все, и то, чего ты никогда не чувствовал. Даже по поводу смерти. Может быть, Барс был прав, и во мне умер великий актер. Нерон бы понял. Я был проверен на всевозможных «полиграфах», прокачан на всех известных «наркотиках правды»…

И сумел действительно стать тем, кем меня хотели видеть. Там, наверху, решили, что я — редкостная сволочь! Уникум. Исполнительный, умный, бесчувственный, все амбиции которого заключены в смерти. Красиво?

— Кому как.

— Вот и я так думаю… Но… Никакие достижения не даются безнаказанно… Что-то я в себе сломал. Навсегда. — Маэстро помолчал, прикурил сигарету от бычка. — Как бы там ни было, за такие исключительные «показатели» я был «награжден»

Острогом-22. Выше «двадцать второго» по спецподготовке — только боги с Олимпа.

— А такие есть?

— Я не встречал. Разве только Лир.

— Кто такой Лир?

— Для меня — фантом. Для всех остальных — тоже. Он существует голосом в телефонной: трубке и отдает приказы.

— Маэстро, ты…

— Да! Я при всем своем тщеславии за десять лет так и не смог к нему подобраться! Но стал его личным контактом. Как говорили в незапамятные времена: креатурой. Этот человек координирует слишком многое: все существующие службы безопасности крупнейших корпораций России, всех банков…

— Я полагал, там замкнутые службы безопасности.

— Да, но только не для конторы Лира. Все они замыкаются на него.

— Напрямую?

— Естественно, нет. Через агентуру. Но это люди высшего, управленческого уровня.

— Погоди, Маэстро… Мы слишком далеко уехали. Зачем тебе нужна Аля Егорова? И почему вы здесь?

— Тот самый порошок.

— Героин?

— Да. Барс спрятал его в одной из катакомбных шахт.

— Это интересует Лира?

— Это интересует меня.

— И Аля?..

— Она должна знать номер шахты.

— Должна или знает?

— Знает, но сама не подозревает об этом.

— Скрытый, случайный секретоноситель?

— Именно так.

— Так что именно я должна вспомнить? — вмешалась Аля.

— Скорее всего цифры, — произнес Маэстро.

— Цифры? — нахмурившись, переспросила Аля.

Страницы: «« « ... 3738394041424344 » »»