Тропа барса Катериничев Петр

Глава 70

— Слушаю вас, Глостер. — Лир мельком поднял глазки на застывшего перед ним крепкого мужчину и быстро опустил взгляд.

— Все результаты проведенного расследования я изложил письменно.

— Я хочу знать подробности.

— Что именно, Лир?

— Прежде всего что, по-вашему, произошло с Маэстро?

— По-видимому, он совершенно свихнулся.

— Полагаете? — Лир помедлил, пожевал губами. — Мне трудно признать сумасшедшим человека, решившего единолично завладеть тридцатью миллионами долларов. Пусть и в порошке. Это здравый поступок. Хотя и алчный.

— Маэстро должен был отдавать себе отчет в том, что мы не оставим его в покое. А тому, кто получает пулю, деньги уже не нужны. Даже очень большие.

— Это верно. Как вы решили, что Маэстро играет свою партию?

— Устранение Марго.

— Та женщина, что работала по нашим деньгам в Княжинске?

— Да.

— Маэстро при операциях устранения пользовался моим приоритетом. Что вас удивило?

— Мы решили, что Марго устранена нашими противниками. В свете, так сказать…

— Реалий, — иронично хмыкнул Лир.

— Согласно правилам стали отслеживать дальнейший путь Маэстро. Усеянный трупами.

Маэстро шел к закладке Барса. К тому же он совершил неосторожный поступок. Пусть всего один, но нам хватило. Он затребовал карту катакомбных шахт.

— Вот как?

— У него не было выбора. Больше нигде, ни в одном компьютере, такой карты нет.

Может быть, в ГРУ, но у Маэстро туда доступа не было.

— Вы уверены?

— Кто и в чем нынче может быть уверен?..

— Что за группа была задействована в устранении Маэстро?

— Наемники. Их курировал Шаповал.

— Мотивировка оставшейся на месте «грязи»?

— Война мафиозных группировок за передел санаторно-курортного комплекса.

— Этому поверили?

— Почему нет? Война все спишет. — Откуда взялся вертолет?

— Наш человек в Крыму проявил оперативность.

— Завидную… — иронически хмыкнул Лир.

— Боевой вертолет ВВС чужой страны поднимать было бы… слишком. Поэтому был задействован обычный. Оснащенный пулеметами.

— Пилоту была дана команда открывать огонь на поражение?

— По обстоятельствам. Его предупредили, что эти люди не должны быть упущены.

Особенно с порошком.

— А обстоятельства сложились, надо думать…

— Да. Как Маэстро сбил вертолет — штука умозрительно непонятная…

— Он был мастер. Вы нашли тело?

— Пока мы прибыли на место… Прилив. — Понятно. Закладка Барса уничтожена?

— Да.

— Вы проверили это?

— Да. Девушка «уронила» в шахту, где хранились наркотики, килограмм плаксида.

— Она умеет пользоваться взрывчаткой?

— Возможно.

— Выдающиеся способности в столь юном возрасте, вы не находите, Глостер?

— Мы проверили все ее контакты. Ничего. Не бывает агентов-одиночек в таком возрасте.

— Согласен. Хотя… — Что-то странное мелькнуло в глазах Лира. — Продолжайте.

Что там по закладке?

— Пласты сместились и похоронили порошок навсегда. Мы подстраховались и позже взорвали два соседних тоннеля. Теперь, чтобы раскопать героин, потребуется пять сотен шахтеров.

— За такие деньги какой-нибудь «папа» может нанять и тысячу.

— Если узнает. К тому же никакой гарантии, что порошочек цел; вряд ли Барс переправил его туда в контейнере. А если и так, при таком давлении земляные пласты и его перетерли бы в прах.

— Вы гарантируете, что порошочек нигде и никогда не всплывет? Это было бы… очень скверно: слишком большой скандал, это может поставить наши усилия на Западе на грань полного провала.

— Я же информировал…

— Вы гарантируете это, Глостер?

— Да.

— Ну вот и славно. Земелька… Она хоронит все тайны… И все превращает в прах… Из праха вышли, в прах возвратимся… — Лир пожевал губами. — А щедрая девушка эта Егорова… Тридцать миллионов долларов.

— Для нее это было как чемодан без ручки: нести тяжело…

— …а бросить оказалось не жалко. Глостер пожал плечами.

— Хорошо. А что по тем наркотикам, что засвечены в операции в Княжинске?

— Все прошло успешно. Разборки, как мы и предполагали, списаны на героин. С нашей подачи. Милицейские и особистские чины уже крутят дырочки под звезды и получают регалии. Мы под этой завесой сумели завладеть контрольными пакетами следующих предприятий…

Глостер начал перечислять, но Лир прервал:

— Не нужно, я знаю. Кто курирует «вопрос о власти» в этой нашей славянской республике?

— Ричард.

— Вы поступаете в его полное подчинение.

— Извините, Лир…

— Да?

— Я хотел бы привлечь Гора с его людьми… После того как мы потеряли Маэстро…

— Что, аукнулось?..

— Нам недостает профессионального силового подразделения.

— У Гора и у других сейчас слишком много работы. Таджикистан, Узбекистан, Закавказье… — произнес Лир и почувствовал, как портится настроение.

Эта операция в Тбилиси… И подготовлена была блестяще, и все — псу под хвост!

Случай… Или некомпетентность? Поставить пару стрелков по трассе, и проблема была бы решена совершенно. А теперь… Теперь Белый Лис извлечет все возможные и невозможные выгоды своего почти чудесного спасения.

Как там любят говорить комментаторы? «Нефть — это кровь экономики». А можно короче: «Нефть — это кровь». Реки. Нефть без доставки — просто вязкая маслянистая жидкость. Тот, кто контролирует средства доставки на рынок, тот может стратегически влиять и на мировую экономику, и на мировую политику.

А война, как говаривал старик Клаузевиц, не что иное, как достижение тех же политических целей, только иными средствами. Впрочем, наркотики тоже бросать не стоит. Пусть рядом с нефтяными деньгами деньги от наркотиков — просто слезы, но слезы чужие. Общий доход за прошедший год — девять миллиардов долларов. Очень неплохо. Лир пожевал губами, произнес:

— С силовым подразделением пока повременим. У наших славянских соседей спокойно.

К тому же, Глостер, у вас есть деньги. Очень много денег. Более действенного оружия в мире нет. Работайте, Глостер.

— Есть. Извините, Лир…

— Да?

— Что делать с девчонкой? И с Гончим?

— Они еще живы?! — удивленно приподнял брови Лир.

— Да. — Глостер замялся:

— Приказа не было.

— И чем теперь заняты эта юная леди с джентльменом?..

— Ничем, — пожал плечами Глостер. — Просто живут.

— Просто живут… А что уголовники? Ведь эта девчонка завалила семерых, и среди них — самого Автархана.

— Я же говорил, все представлено так, будто произошла свара неизвестных пришлых и людей Автархана. Да и… Это смешно, но никто не поверит, если сказать, что семерых боевиков застрелила восемнадцатилетняя девчонка.

— Это правда. Никто не поверит. — Глаза Лира засветились азартом, мысль, пришедшая ему в голову, была столь изящна, что… — Просто живут, говоришь?.. — усмехнулся он. — Кто же им позволит жить просто с такими-то способностями?.. А что Гончаров?

— Ничего.

— Совсем?

— Абсолютно. Чист как ангел.

— И никаких выходов на спецслужбы?

— Нет. Мы проверили очень тщательно.

— Местных? А наших? ФСБ? ГРУ?

— Контактов не было.

— Может, еще будут?

— Все может быть… Прикажете устранить?..

— Нет. Сие слишком бездарно. Способности отменные. У обоих. Да и… Эта девочка со своим мужчиной очень удачливы. В нашем деле это не последнее качество, не так ли, Глостер?

Мужчина кивнул.

— Я подумаю над тем, как их использовать, — тихо произнес Лир. — А пока… Пока пусть живут.

— Да, Лир.

— Действуйте. И помните, времени у нас немного, совсем немного… А покойный Маэстро… Он был весьма талантлив, не правда ли?

— Этого никто не отрицает. Но… он в последнее время был совершенно ненормальным.

Лир повернулся к окну, опустил веки, устало помассировал их указательными пальцами…

Когда-то у него были иллюзии… Теперь их нет. Ему нравилось жить без иллюзий. И то, что он знал, он знал наверняка: у человека не может быть друзей. Только один верный — он сам. Все остальные — попутчики. И от них надо освобождаться по мере приближения к вершине. Возникают новые задачи, и тебе нужен новый попутчик, проводник, вьючный мул… Но до вершины дойдет только один! Один! А потому…

Важен закон: трон единичен и не терпит обязательств ни перед кем! И во все века чернь кричала и будет кричать: «Да здравствует король!» В мире же нет ничего, кроме черни.

Время… Оно пожирает всех и все, кроме власти. Она безмерна и бесконечна.

Великие вожди знали в этом толк… Люди росли и видели перед собой только одного кумира, одну власть, одного бога… И готовы были умереть за него с улыбкой презрения ко всему… А он — он не был никому ничем обязан, он царил на той, недоступной вершине… Время смещает и их, но… В сознании людей они по-прежнему боги, и людишки, злые, завистливые, бесталанные, бегают по сторонам шустрыми глазенками в поисках нового кумира…

Сейчас время золота. Кумир бестелесен: зеленые бумажки, называемые деньгами…

Пусть для них деньги остаются целью, для него, Лира, они всегда будут лишь средством! Как жаль, что власть нельзя захватить с собой… Или — можно? И пусть царствует война… Ну да, война — единственное средство, позволяющее держать в узде и овец, и волков! Тот, кто правит войной, — правит миром! Как у Шекспира?

Увидишь — я верну ту власть, с которой, Ты думаешь, расстался я навек…

Разве король был безумен, когда произносил это? Лир открыл глаза, глянул на подчиненного:

— Скажите, Глостер, вы не пробовали читать Шекспира в подлиннике?

Стоявший перед столом ничего не ответил, но Лир, похоже, и не ждал ответа.

— Запомните одно, Глостер… — продолжил он. — Только абсолютно здравомыслящий человек может позволить такую роскошь, как безумие… — Лир привычно пожевал губами, глядя в стол. Произнес тихо:

— Жаль, что вы не любите Шекспира.

Глостер выдержал подобающую паузу, спросил:

— Я могу быть свободным? Лир поднял глаза от стола:

— Вы можете идти, Глостер. А вот быть свободным… В этом мире никто ни от чего не может быть свободным. Никто и ни от чего.

— Знаешь, мне по-прежнему бывает страшно. — Аля повернулась на бок, положив голову на ладошку.

— От темноты? — спросил Олег.

— Нет. От времени. Порой мне кажется, за спиной уже так много всего, а я… У меня… У меня так ничего и не сделано, я так ни к чему и не готова… И жизнь может пройти, и ничего после не останется.

— Как сказал один умный человек: поступайте, дорожа временем, потому что дни лукавы.

— А что значит «лукавы»?

— Злы, обманчивы, переменчивы… И уходят, ничего не оставляя по себе. Так что… Ты правильно боишься.

— Ну, вообще-то… Страшно мне не всегда. А порой и совсем не страшно. Особенно с тобой. Знаешь почему? Я знаю, зачем живу.

— Действительно?

— Ага. Человек ничего не может забрать с собой. Он живет, чтобы дарить.

Оставлять. Людям.

— И ты знаешь, что ты хочешь подарить?

— Пока нет, но ведь даже такое знание — не так мало… правда?

— Правда. А ты не боишься, что…

— Люди могут отвергнуть мой дар? Конечно боюсь. Но и это не страшно. Тогда просто будешь несчастлива. Но ведь это же не значит — несчастна, … В конце концов, счастье — ведь не самое главное.

— Действительно?

— Так говорят.

— Глупо говорят.

— Наверное. Зато я знаю, что самое главное…

— Знаешь? — улыбнулся Олег.

— Теперь знаю. — Девушка прижалась к нему, потерлась носом о щеку, что-то прошептала неслышно, одними губами… — Аля прижала его руки, как победительница. — И не притворяйся, что ты не слышал! Ты же — слышал?!

— Слышал…

Он прильнул к ней одним сильным и нежным движением, и она закрыла глаза, чувствуя, как улетает туда, в бескрайнюю чистоту неба…

…К утру крупными хлопьями пошел снег. Он засыпал и двор, и неопрятную землю, укрывая собою все, оставленное людьми.