Отпуск с последствиями Резник Юлия
Только здесь и сейчас. Вне времени. Не только будущего. Но и прошлого, груз которого на время как будто с души свалился.
Обхватил ее бедра. Большими пальцами прошелся по выпирающим косточкам. Погладил, коснулся губами ее абсолютно плоского живота. Даже не верилось, что она выносила ребенка. Поддел кружевные лямки и чуть спустил вниз. Над аккуратной полоской волосков разглядел давнишний шрам. Очертил его языком.
Впервые за много лет он был с женщиной, которой ему хотелось касаться… так. Которой вообще хотелось касаться. Дима опустил кружево ниже. С губ Кати сорвался судорожный вдох. Она каждой клеточкой отзывалась на любое его движение. И этот голод был ему так знаком, что Дима не удержался от вопроса:
– У тебя никого не было… после?
– Нет.
Катя спрятала лицо у него в волосах. Дрожащая, как озябшая птица.
– Тогда у нас проблема.
– Серьезно?
– Угу. Я ведь тоже давно не практиковался в этом деле.
С губ Кати сорвался смешок. Он этого и добивался. Хотелось вернуть в происходящее легкость, потому что чувства все сильнее давили на грудь. Чувств было слишком много… И ограничить их моментом здесь и сейчас было чем дальше, тем труднее.
– Думаешь, забыл, как это?
– Есть такое опасение, – он сместил ладонь, погладил волоски и спустился ниже. Катя на секунду замерла, а после опять задрожала.
– Хм… – задыхаясь, прошептала она. – Тебе не кажется, что это – как езда на велосипеде?
– Раз научился, и все?
– Угу…
– Ну, не знаю.
Дима безошибочно нащупал бугорок клитора, погладил его и тут же погрузился в неё двумя сложенными вместе пальцами. В ответ Катя застонала и чуть присела, чтобы усилить возникшее внутри давление.
– Пока ты движешься в верном направлении, – она хотела поддержать шутливый тон их беседы, но ничего не вышло. Её голос звучал жарко, немного задушено, а в конце вообще перерос в стон.
Дима вжался лицом в ее живот. Скользнул щекой выше, царапая кожу, поймал сосок, казавшийся удивительно крупным на такой маленькой груди. И тут же, кое-что осознав, застонал в отчаянии.
– Что случилось?
– У меня нет резинок. Я не готовился. Ч-ч-черт.
Катя отошла на шаг. Растерянным жестом отбросила со лба волосы. И опустила взгляд туда, где как мачта на ветру покачивался его стояк.
– Я чистая, – наконец, заметила она.
– Я тоже, – кивнул Дима.
– Ты сможешь прерваться, если что. А завтра мы купим все необходимое… – облизнув пересохшие губы, добавила шепотом. Видимо, тоже забыв о «здесь и сейчас». Ну, и к черту!
– Уверена?
– Да.
– Тогда иди сюда…
Дима не мог больше ждать. Напряжение было слишком сильным. В мозгу билась одна только мысль – поскорей его снять. Все остальное – потом, после… Он уложил Катю на кровать, навис над ней, опираясь на локти. Задевая головкой шелковистые влажные волоски.
– Не передумала? – процедил сквозь стиснутые зубы. Она зажмурилась и медленно повела головой. Слева направо. На миг Диме показалось, что Катя не хочет его видеть… Что, может даже, она на его месте представляет другого. И это почему-то так его разозлило, что он, осипнув от этой злости, велел:
– Тогда смотри на меня.
Черные ресницы Кати затрепетали. Она медленно открыла глаза. Приподнялась на локтях и уставилась прямо туда, где он пульсировал, прижавшись к ее влажным складкам. Вообще-то он не этого добивался. Но так было даже лучше. Дима шевельнул бедрами, приставил головку к входу.
– Дима… – выдохнула она, поймав его напряженный взгляд. – Дима…
И вот тогда, уверенный в том, что она все понимает правильно, Дима в нее и вошел. Толкнулся, отступил, и снова, и снова… Трепыхаясь в прочных сетях сансары, но даже не догадываясь, как близко его освобождение. Готовый к чему угодно, но только не к тому покою, что он ощутит, когда схлынут волны удовольствия. Стихнет ее надсадный крик и собственный внутренний голос, назойливо нашептывающий, что его счастье – крадено.
– Успел? – лениво поинтересовалась Катя, задевая губами Димин бок по мере того, как вместе с дыханием расширялась и спадала, и снова расширялась его грудная клетка.
Дима приподнялся на локте. Скользнул пальцами по лужице, оставленной на ее животе, и уверенно кивнул.
– Не разучился, значит? – поддразнила Тушнова Катя, улыбаясь уголками губ.
– Шутишь? Это была премьера!
– Ты что, никогда раньше не…
– Нет. Я был не слишком разборчивым, Катерина и боялся подхватить какую-то дрянь.
– И что случилось потом?
– А потом я понял, что в жизни полно других удовольствий, – отделался полуправдой.
– Например, брокколи? – Катя смешливо поморщилась.
– Ты имеешь что-то против брокколи? – прорычал Дима, угрожающе над ней нависая.
– Ты знаешь, я так проголодалась, что сейчас бы слопала все что угодно.
– Ну, раз я пробудил твой голод, то мне тебя и кормить! – заявил Тушнов, прытко вскакивая с кровати. – Но сначала нам не помешает освежиться. Давай наперегонки.
И он правда рванул к двери, ведущей в патио, словно им было лет по восемь. Не желая уступать, Катя ринулась следом, но, конечно, обогнать Диму у нее не получилось. Он уже нырнул в бассейн. И теперь совершенно бесстыже плыл под водой, сверкая голым поджарым задом. Недолго думая, Катя разбежалась и сиганула в воду, подняв в воздух тысячи хрустальных брызг. Если днем вода была теплой, как парное молоко, то к вечеру она и впрямь бодрила.
Катя вынырнула. Вокруг ее талии тут же сомкнулись Димины руки. К спине прижалась его горячая грудь, а ушка коснулись губы:
– Ну, что, пойдем ужинать? Или еще немного поплаваем?
Он был снова возбужден. Катя задрожала.
– Я за…
– За ужин? Или за заплыв? – усмехнулся Тушнов, поворачивая её лицом к себе.
– Да… – пролепетала снова, ничего не прояснив. Губы приоткрылись. Соски напряглись, выступая над подсвеченной водой двумя спелыми вишнями.
– Запрыгивай. Я тебя покатаю.
Катя нерешительно коснулась предплечий Димы ладонями. А он ее приподнял. Заставляя обвить свои бедра ногами.
– Кажется, кто-то снова хочет сладкого.
–Ну, не знаю. Я еще не пробовал.
– Чего?
– Тебя на вкус.
Может быть, он хотел ее этим смутить. Но Катя была не из робких, несмотря на то, что у нее за всю жизнь до Тушнова был всего один партнер.
– Говори, если захочешь устранить это недоразумение, – жарко прошептала она, медленно на него опускаясь.
– Непременно. А ты?
– Что я?
– Попробуешь меня?
– Если у тебя останутся силы.
– Сомневаешься? – рыкнул Дима, резко врезаясь и отступая тягуче-нежно.
– Кто вас, вегетарианцев, знает?
Заканчивал он хохоча. После долго целовал ее горящие, покрытые не то водой, не то испариной щеки. До безумия ей благодарный. За счастье, что она подарила. Но одновременно с этим и настороженный. Это счастье был так зыбко, что его мог спугнуть звонок телефона.
– У вегетарианцев вкусней, – усмехнулся он, выбираясь на сушу.
– Серьезно? Откуда такая уверенность? Мы же вроде сошлись на том, что ты не по мальчикам.
– Ай, да ну тебя!
– Нет, я серьезно, Тушнов. Чем докажешь? Неужто проводились какие-то исследования? И дегустатор был? – дразнила его Катя. Она не соизволила даже вытереться. И теперь пятилась в сторону патио, одетая лишь в брызги воды и лунный свет. Он опять ее хотел. Будто ему не сорок, а, по меньшей мере – шестнадцать.
– Ну, это как у коров, знаешь? Если будешь кормить их грушами, получишь грушевое молоко.
– Ты это сейчас придумал?
– Да нет же! Это чистая правда. Мамой клянусь! – вспомнил некстати Вагана и добавил вызывающе: – Ну, хочешь, прямо сейчас попробуй.
– Вот еще! Если мы все сегодня переделаем, на завтра ничего не останется. А у тебя день рождения, между прочим. Я помню…
– Мы же договаривались только о «здесь и сейчас», – осторожно напомнил Дима.
– Здесь – это на острове, – усмехнулась Катя.
– Предлагаешь что-то вроде совместного отпуска?
– Не знаю. В этом направлении я не думала. Но… если тебе ничего не мешает, почему бы и нет?
Глава 11
Катя действительно не строила никаких планов. О чем говорить, если еще в начале вечера она пребывала в абсолютной уверенности, что Тушнов гей, а до этого – весь день изводила себя мыслями об измене мужу? Теперь и то, и другое казалось смешным. Смешным и таким глупым. Тушнов – гей. Ну, чем она вообще думала? Да от него исходила настолько плотная самцовая аура, что просто валила с ног. И даже сейчас, после двух сильнейших оргазмов, заставляла сладко сжиматься потаенные мышцы внизу живота.
Что же касается предательства, наверное, по этому вопросу Катя договорилась с собственной совестью еще на берегу. Когда пришло осознание, что ей смертельно хочется другого. Так хочется, что она бы не нашла в себе сил отказать, если бы тот пожелал ее. Вот тогда было больно. И мучительно стыдно. Катя чувствовала себя такой виноватой… Это с одной стороны. С другой же – она понимала, как лицемерны и неправильны эти чувства. В конце концов, если она до сих пор не отправилась вслед за мужем, если у нее даже мысли не возникло покончить с собой, чтобы только быть с ним, значит, она выбрала жизнь. И поэтому было бы намного честней проживать ее, а не бежать со всех ног от любых ее проявлений.
– Только на время, что я здесь, – твердо обозначил Дима, глядя ей прямо в глаза.
– Боишься, что я буду тебя преследовать, вернувшись домой? – Катя обхватила его за пояс руками и смешно наморщила нос.
– Нет. Просто хочу быть честным. Чтобы ты до конца поняла – там у меня совсем другая жизнь.
– В которой мне нет места. Все ясно. Но ты забыл, что и я не стремлюсь к отношениям.
– Все еще любишь мужа?
– Да. Люблю, – улыбнулась. – Так ты собираешься меня кормить? Или будем расходиться?
– Рестораны уже закрыты. Но у вас в кухне полно еды, – напомнил Дима, глядя на нее как-то странно.
– Тогда пойдем к нам. – Катя отошла, быстро накинула сарафан и оглянулась. – До сих пор не пойму, как старая карга умудрилась тебя раскрутить на это.
– На ужин?
– На то, чтобы ты готовил этот самый ужин полуголый. Осознаешь ли ты, что невольно воплотил в жизнь самую жаркую сексуальную фантазию восьмидесятилетней женщины?
– Серьезно? Ну, разве это не круто? Знать, что в таком возрасте они еще есть.
Катя засмеялась.
– Да. Круто. Но если честно, я бы на твоем месте не стала ориентироваться на Люсю. Все же она большая оригиналка.
– И это замечательно. С ней не соскучишься. Впрочем, я, наверное, должен сознаться, что мое шоу предназначалось не для неё. – Дима проказливо улыбнулся, и у Кати на мгновение запнулось сердце. Он был совершенно удивительным мужиком… Ее неожиданный любовник.
– Что ж… Не уверена, что ты добивался именно этого, но твое шоу принесло результаты.
– Прошу заметить, что множественное число ты выбрала совершенно оправданно, – известно на что намекая, заметил Дима.
– Ну, и самонадеянный же ты тип! – напустила строгости Катя, когда отсмеялась. Они как раз добрались до кухоньки. Расселись за столом, на котором все было ровно так, как они оставили, когда уходили.
– Главное, что я тебе нравлюсь.
Катя спряталась за бокалом с водой. Ведь его слова били точно в цель. Он нравился ей даже больше, чем она того бы хотела. Чтобы отвлечься от этих пугающих мыслей, Катя взяла в руки телефон. А тот возьми – и зазвони.
– Это моя дочь. Я отвечу, – бросила Катя и приложила к губам большой палец, давая Диме понять, что не хочет, чтобы он засветился.
– Ну, наконец–то! – возбужденно пробормотала Жанка. – Я тебе весь вечер звоню! Где тебя носит?! Я уже не знала, что думать!
– Ну, во-первых, здравствуй. А во-вторых, что за срочность? Второй час ночи. У вас там что-то случилось?
– У нас? Да что тут может случиться? Скука смертная. А вот у тебя, я смотрю, жизнь бьет ключом. Рассказывай, как ты с ним познакомилась?! И почему мне ничего не сказала? Тоже мне – партизанка.
– Постой. Я не совсем понимаю, о чем ты?
– Вообще-то – о ком. О Тушнове, конечно. Я тебя сразу на его фото узнала!
– И ты поэтому мне звонишь? Всего-то?
– Всего-то?! – передразнила Жанна мать. – Можно подумать, ты каждый день тусуешься со звездами! – добавила с досадой.
– Ну, может, и не каждый. И не тусуюсь я... Тушнов наш клиент. Вот и все.
Дима иронически вздернул бровь. Мол, ага. Клиент. Как же. И видимо, чтобы напомнить ей, кто есть кто на самом деле, сгреб ее ладошку и прижался к запястью губами. А следом, будто этого ему показалось мало, прошелся языком по голубой венке туда-сюда. Оставляя влажный, обжигающий след на коже.
– И как он? Ты с ним говорила? Он такой же красавчик, как на фото? У нас полкурса по нему сохнет.
Дима расплылся в самодовольной улыбке и чуть прикусил Кате указательный палец. «Ах ты ж, гад!» – подумала та и, не удержавшись от шалости, на полном серьезе заметила:
– Красавчик? Ну, не знаю. Как по мне, так слишком слащавый. А еще я где-то читала, будто он вообще гей.
Тушнов недобро сощурился. Выпустил ее ладошку и демонстративно, не сводя с Кати насмешливого взгляда, опустил руку под стол. А уже обосновавшись там, нагло сгреб лен ее сарафанчика и потянул, оголяя бедра.
– Да ну! Бред это все. Сплетни. Или ты что-то такое заметила? – в предчувствии сенсации у Жанки загорелись глаза. А в это время Тушнов, завладев Катиной ножкой, мягко очертил высокий подъем, выступающую косточку и снова двинулся вверх, разгоняя огонь по телу.
– Не знаю. Я в этом не разбираюсь, Жан.
– Эх, везет же некоторым! Ну, ты у него хоть автограф возьми.
– Зачем?
– Господи, дай мне сил! Для чего берут автографы? Не тупи, мам. Соберись. Ты же у меня еще бодрячком. Не старая. И для слабоумия вроде рановато.
Тушнов подозрительно хрюкнул. Катя нахмурилась.
– Ну, не знаю. Если представится повод.
– Что значит, если представится? – окрысилась Жанка.
– То и значит! Человек на отдыхе. Может, ему от автографов хочется отдохнуть в первую очередь, а тут я. Точней, ты.
– Ну, ма-а-ам! Что тебе стоит? Ради меня!
– Жан, я все сказала. Получится – так возьму. И все, давай уже прощаться. Я жутко устала. И тебе завтра, кстати, тоже рано вставать.
– Я не против дать автограф для твоей дочки, – усмехнулся Тушнов, когда Катя сбросила вызов.
– У меня нет бумажки.
– Я могу оставить его у тебя на груди.
– А что, был и такой опыт? – Катя вскинула брови.
– Да чего только не было. Фанатки попадались всякие.
Катя вполне могла себе это представить. Его… в той жизни. Как хорошо, что здесь ничего о ней не напоминало!
– Выбросишь мусор?
Тушнов, который в этот момент как раз сгребал с тарелок остатки еды, откинул голову и засмеялся.
– Нет, это непостижимо! Я ей говорю о том, что охренеть какая звезда, а она мне – выброси мусор!
– Ты жалуешься?
– Нет. Я в полнейшем восторге. Иди сюда! – шепнул он.
– Ни за что! Нам завтра рано вставать. Забыл?
– А может, ну его? Могу я поспать хоть в день рождения?
– Вот еще! А как же сафари?
Она действительно хотела его удивить, а он… Он бы с гораздо большим удовольствием провел этот день с ней. Вдвоем. За закрытыми дверями спальни. Или вот так, на кухоньке. Тоже хорошо…
– Ладно. Раз ты меня выгоняешь. Пойду к себе. Буду любоваться на твое фото.
– На какое из?
– У меня пока только одно.
– А вот и нет! – усмехнулась Катя и пошевелила пальцами, требуя его телефон. У Димы не было ни одной идеи на счет того, что бы это могло значить, но, тем не менее, он послушно вручил ей в руки свой потрепанный жизнью айфон. – Вот! Что, не узнал? Это я.
Телефон вернулся в руки хозяина. Тушнов уставился на экран.
– Не может быть, – пробормотал он, впиваясь взглядом в ее лицо.
– Еще как может! На этом концерте мы были с мужем…
– Да-да, я… помню.
Во многом благодаря этому Дима и обратил на нее внимание. В конце концов, красивых женщин на своем веку он повидал великое множество, а вот такую пару видел, пожалуй, впервые. Тушнов наблюдал удивительную картину близости, о которой каждый их жест, каждый взгляд кричал. Он тайком пялился на них, проросших друг в друга, и гадал, как это… Прожить с кем-то всю жизнь. Бок о бок. Не растеряв чувств, а только их приумножив. Как это – спустя много лет смотреть на свою женщину… так? В тот вечер его одолела тоска невиданной силы. Дима редко когда позволял себе задумываться над тем, что упустил в своей жизни, но в тот момент он пропускал через себя эти мысли снова и снова. Он так дико завидовал этой паре. Сидящей чуть наискось от него. Он пялился на них весь вечер, как гребаный сталкер. Он представлял себя на месте этого мужика. И в этих мечтах был таким счастливым…
– Удивительное совпадение. Да?
От автора: друзья, в скором времени на книгу будет открыта подписка. Как всегда для первых читателей - стоимость минимальна. Скидки от нее не будет.
– Удивительное совпадение. Да?
Дима кивнул. Говорить он не мог. В горле пересохло.
– Как он умер?
Катя нахмурилась. Наверное, их «здесь и сейчас» не предполагало задушевных бесед. Но Дима какого-то черта не выдержал.
– Погиб на службе. Ну, беги, а то дождь заходит.
Тушнов кивнул. Вышел. И только потом понял, что даже не поцеловал ее. В ту ночь он спал плохо. Точнее, не спал вообще. Лишь к утру задремал ненадолго, но проснулся, когда зазвонил телефон.
– Так и знала, что ты еще дрыхнешь!
– А тебе чего не спится, женщина? – зевнул.
– Потому что кое у кого день рождения! Который я намерена сделать незабываемым.
– Эти планы как-то связаны с кроватью и ортопедическим матрасом?
– Нет! Они связаны с восьмичасовым сафари! Все это время мы будем колесить на джипах по огромному национальному парку, где непременно увидим слонов, тигров, бегемотов и даже жирафов…
– Восемь часов? В джипе? – застонал Дима.
– Угу! А в подарок тебе будет…
– Дай угадаю! Геморрой?
Катя засмеялась. Дима закрыл глаза, впитывая в себя ее беззаботность и смех.
– Нет! Шикарный ужин. Накрытый на закате прямо посреди саванны.
– Неужто опять баран?
– Нет! Я быстро учусь на своих ошибках. Блюда будут подобраны с учетом изысканных вкусов нашего дорогого гостя.
– Ну, не знаю. Я могу рассчитывать на тебя в качестве десерта?
– Тушнов, если ты прекратишь болтать и откроешь мне чертову дверь, то можешь рассчитывать даже на аперитив!
Дима тут же вскочил. Такой расклад ему нравился намного больше! Он широко распахнул дверь и уставился прямо в смеющиеся глаза Кати.
– Ты преступно хорошо выглядишь как для человека, спавшего всего пару часов.
– Это все мой крем с улитками, – отмахнулась Катя, вручая ему шикарный букет цветов. – Вот! Разрешите вас поздравить от лица фирмы.
– А от своего лица ты меня поздравлять собираешься? – улыбнулся Тушнов, несколько удивленный тем, что Катя так и продолжала мяться на пороге.
– Еще как собираюсь. Секундочку! – она тайком осмотрелась по сторонам и, убедившись, что никто не покушается на их приватность (еще бы, кому бы это понадобилось в пять утра?), распахнула льняной халатик. Дима прошелся взглядом по отрывшимся его взору прелестям. Облизал пересохшие губы.
– Стало быть, это мой подарок?
– Угу! Может, ты его… эм… распакуешь за закрытой дверью? У нас до выезда пятнадцать минут.
– Не много же ты мне выделила времени, Катерина, – буркнул Тушнов, затаскивая Катю в дом. Злосчастный букет упал к ногам. Халатик следом. Он подхватил ее под попку и даже не потрудился отнести в кровать. Ведь ясно же сказано – времени у них осталось всего ничего. Он заставил ее опереться ладонями о барную стойку и осторожно пристроился сзади. Времени на прелюдию тоже не было. Но в ней и не было необходимости. Катя была мягкой, влажной и ужасно податливой. Он с ума по ней сходил. С ума… сходил. Она кончила первая. Задрожала. Вскрикнула, ритмично сжимая его, что есть сил.
– Непонятно, кому был подарок, – усмехнулся Дима, когда все закончилось. Это было так круто, что он никак не мог заставить себя подняться. Так и лежал, навалившись на Катю всем телом.
– Тебе не понравилось? – поинтересовалась она, совершенно бесстыже ерзая.
– Даже если бы ты в процессе пела «Пусть бегут неуклюже», мне бы это не могло понравиться больше, – он, наконец, от нее отлепился, звонко шлепнул Катю по попке, отгоняя от себя мысли о том, что вечность с ней наверняка была бы занятней, как-то быстро опостылевших ему «здесь и сейчас».
Глава 12
Это был действительно ужасно волнующий опыт. Близость с взрослой состоявшейся женщиной. Очень красивой. Очень женственной. Цельной. Знающей себе цену. Умной, образованной… Безупречной. Даже своими едва обозначившимися морщинками в уголках глаз и подвижного смешливого рта. Переменчивой, как погода в сезон дождей. Захватывающей.
Если бы у него была такая возможность, если бы он только мог себе это позволить, то именно с такой женщиной провел бы остаток жизни.
– Ну, что ты на меня смотришь? – кипятилась Катя. – Я все равно ни за что с тобой не соглашусь! Соколов – гений.
– Я с этим и не спорю.
– Да ты только что сказал, что больше никогда в жизни не пойдешь на его концерт! Ой, смотри, там, кажется, бегемоты! Хасим, мы не могли бы чуток подъехать? – перешла на английский.
– Я всего лишь сказал, что мне не нравится, как я себя чувствую, слушая его исполнение вживую.
– И как же?
– Как будто я себе не принадлежу. Только не говори, что не ощущаешь на себе этой трансцендентальности. Мне каждый раз кажется, что у меня душа из тела выходит, когда он касается клавиш.
– Безусловно! Но в этом и заключается его гений. Что ты говоришь, Хасим?
– Он говорит, что лучше бы нам не тревожить бегемотов.
– Почему это? – кипятилась Катя. – Я тебе пообещала большую пятерку? Ты ее увидишь!
Она его умиляла своим бараньим упрямством. И желанием угодить. Но в этом случае… Дима ухмыльнулся. Одной рукой протянул ей бинокль, а другой – пододвинул к себе поближе.
– Сама посмотри. Им не до нас.
Катя приставила бинокль к глазам.
– Ох… – выдохнула она. Тушнов усмехнулся. Вглядываясь вдаль, коснулся ее волос губами.
Читать бесплатно другие книги:
