Отпуск с последствиями Резник Юлия

Глава 14

Все должно было происходить не так! Дима смотрел, как улыбчивый черный парень погружает его багаж в гольф-кар, и не мог поверить, что все заканчивается. И пусть обстоятельства его жизни ничуть не изменились, пусть он все еще не мог предложить Кате ничего стоящего, от мысли, что он больше никогда ее не увидит, ему делалось плохо.

А тут еще в последний момент обнаружилось, что исчез его Мак…

– Едем?

– Да-да, дайте мне секунду. – Тушнов с остервенением растер лицо руками. Нужно было что-то решать. Он понимал, что прямо сейчас, когда на него опять навалилась целая куча проблем, нет смысла заводить разговор о будущем. Но ведь у них будет еще и потом... Непременно будет. Он объяснит Кате все, как есть. Это важно. А там уже ей решать.

– Остановите на минутку возле во-о-он той виллы. Мне нужно попрощаться с друзьями.

– Только если очень быстро. Ваш самолет отправляется через два с половиной часа.

Тушнов кивнул. Ему не нужно было много времени. Главное, вообще ее увидеть напоследок. Обнять. Шепнуть, чтобы она не торопилась ставить крест на их отношениях. Попросить, чтобы подождала. Чуть-чуть подождала. А там он бы все ей объяснил. И, может, вместе они нашли бы какой-то выход из ситуации.

А может, его бы и не пришлось искать. Если Настя не справится с нынешним кризисом. Дима зажмурился, в который раз поймав себя на страшной, циничной и абсолютно недостойной мысли о том, что им всем было бы лучше, если бы мучения Насти наконец прекратились. И ей… Ей бы тоже так было лучше. Наверное. Утверждать доподлинно он не стал бы. 

Машинка подпрыгнула на бордюре и остановилась. Дима спрыгнул с подножки. Шагнул к двери и громко постучал. Раз, и еще раз. Никто не открыл. Где же их всех носило? Ее носило…

Дима глубоко вздохнул. Впрочем, это был как раз тот момент, когда дыхательные практики не помогали. Его накрывало волной панической атаки. В голове будто запустили обратный отсчет. Казалось даже, он слышит голос, который отсчитывает последние секунды их счастья. Десять… девять… восемь…

– Сэр! Мы должны ехать.

– Сейчас! – рявкнул Тушнов.

Вспомнил, что может ей позвонить. Дерганым движением достал телефон из кармана, набрал Катин номер. Где-то рядом заиграла мелодия. Дима обрадовался. Рванул на звук, забывая, как надо дышать...

– Люся! – воскликнул, завидев старуху. Та неподвижно лежала на диванчике – близнеце того, что стоял на его вилле, и пялилась в потолок. – Люся! – крикнул громче.

– Дима? А ты чего здесь?

– Катю ищу. Вы не знаете, где она?

– Как? Я думала, она к тебе пошла…

– Нет! Черт… Твою мать, – выругался. – Не в курсе, где еще ее можно найти?

Люся сверилась с массивными золотыми часами, украшающими ее хрупкое запястье.

– Я бы тебе вообще не советовала тратить время на поиски. Если ты, конечно, хочешь улететь сегодня.

Водитель гольф-кара нетерпеливо просигналил. Диму поторапливали, кажется, все на этом чертовом острове. А он не мог избавиться от мысли, что в этой спешке упускает что-то важное.

– Передайте, что я заходил попрощаться! Скажите, что я за все благодарен. Я... – запнулся. Слова… тысячи слов рвались из его глотки, но все они были предназначены уж точно не для посторонних, вроде Люси. – Я позвоню ей, – шепнул, – скажите, что я непременно ей позвоню.

– Тоже мне… попрощаться, – буркнула старуха. Последних слов Тушнова она не расслышала. Глухая, как тетерев, Люся терпеть не могла делать на том акцент. А ко всему прочему, ее до жути разозлило это Тушновское «попрощаться». Она-то на его счет строила большие планы! На счет его и Катерины, конечно. Своенравной старухе невыносимо было осознавать, что и тут не по её вышло.

– Не забудете? Передадите?

– Ну, допустим, в маразм я еще не впала.

Дима кивнул и медленно попятился к гольф-кару. До ресепшена неслись на всех парах. Уж очень спешили. Так, что маленькую машинку заносило на поворотах. Потом был часовой трансфер до аэропорта. И снова телефонные разговоры. То с врачами. То с Настиной матерью, которой очередной кризис дочери дался особенно нелегко. То с Ваганом, ведущим переговоры о переводе Насти из одной клиники в другую.

Лил дождь. За окном было так же серо, как и у него в душе. Пока говорил, пока отдавал распоряжения и что-то решал, еще как-то держался. А отложив телефон… Черт! Как же больно. С чего? Почему? Это ведь совершенно ненормально, правда? Ну, ведь не бывает такого в реальной жизни. Чтобы за столь короткий срок так прикипеть к кому-то? Он Катю словно от сердца отрывал. С кровью. С мясом. И со слезами, которым даже не мог дать волю. 

Более-менее сносным происходящее делала лишь мысль о том, что это не навсегда. Что будет новая встреча. Пусть не в таких красивых локациях, но разве в этом суть? Какого черта его вообще пробрало до такой степени? А если бы не пробрало? Он не знал, что хуже. Жить и никогда не узнать, что так может быть. Или потерять, узнав, как оно бывает.

В аэропорту Диму встретили и проводили в отдельный зал ожидания. Катя расстаралась. До VIP-уровня тот, конечно, и близко не дотягивал, но зато ему не пришлось стоять в длиннющей очереди. Да и контроли прошли на удивление быстро. До посадки оставалось каких-то двадцать минут. Близился вылет. И Тушнов все сильней нервничал. Ему предстояло пережить долгие одиннадцать часов вообще без связи с внешним миром.

За это время с Настей могло случиться все, что угодно.

Дима проверил мессенджеры и почту, а следом зачем-то открыл вкладку с той самой камерой. И вот ведь какая штука – за все время, что он провел на острове, ему ни разу не удалось поймать незнакомку. Она будто испарилась… Тушнов, было дело, даже засомневался, а не привиделась ли она ему вовсе? Мало ли, как у людей едет крыша. Наверное, у всех по-разному. Кто-то начинает видеть умерших родственников, кто-то – чертей зеленых… А кто-то – обычных с виду женщин на пляже.

Дима хмыкнул. И уставился на экран. Нет… Нет, все же не привиделась. Сидит. На том же месте, что и всегда. Может, уезжала куда, или болела? Темные волосы собраны в хвост или косу – с такого расстояния было не разобрать, плечи гордо распрямлены. И прямая как палка спина. Все знакомо почти до боли. Так знакомо, что в груди екает. Какого черта?

– Сэр, пройдите на посадку.

– Угу.

Тушнов встал. Бросил последний взгляд на телефон, и в этот момент незнакомка тоже встала. Но вовсе не это привлекло внимание Димы. И напрочь выбило почву у него из-под ног. Так что ему пришлось бросить сумку с ноутом, чтобы устоять, ухватившись за спинку кресла. Женщина сделала шаг, довольно-таки сильно припадая на ногу. И еще один. Замерла, подняв лицо к небу. Будто просила дать ей сил преодолеть остаток пути. Нет, он так и не разглядел ее лица. Но в этом уже и не было необходимости.

– Катя… – прошептал Тушнов. – Катя! Это ты… все время ты…

Запрокинул голову. Засмеялся. Свободной рукой зарылся в волосы и с силой потянул. Со стороны его поведение наверняка казалось полным безумием. Он и чувствовал себя как-то так. Абсолютно спятившим от счастья. Картинка сложилось. И стало понятно, что по-другому просто не могло быть.

– Сэр… Вам нужно пройти на посадку.

– Нет, я не могу. Подождите… Мне нужно вернуться. – Дима подхватил брошенную сумку. Дрожащей рукой сунул телефон в карман. Как же он не понял? Разгадка была так близко! Почему же он так поздно ее разгадал? Ведь сколько было знаков! Несметное множество… Все не случайно. Она не случайна. Нет, он и раньше об этом догадывался. А теперь знал наверняка.

– Из этой зоны нет выхода! Вы что? Будьте благоразумны, пройдите на посадку, иначе я буду вынужден принять меры.

Тушнов застыл. Черте что какое-то! Он зажмурился, вспоминая…

– А эта женщина… С пляжа. Ты с ней познакомиться хотел или как? – спросила Катя. Интересно, догадывалась ли она, что это на неё он смотрел? Наверное…

– Если честно, я даже не знаю, на что рассчитывал. Может, хотел узнать, что заставляет ее приходить в одно и то же место? Или спросить, о чем она думает, глядя за горизонт. Глупо, правда?

– Нет. Я так не думаю.

– Нет. Я так не думаю.

– В любом случае, это была плохая идея. Но я рад, что благодаря этой женщине узнал тебя. Если бы все было иначе…

– Может быть, то же, что заставляло тебя включать эту камеру? Ты не думал об этом? – вот что она ему сказала. Но что бы это могло значить? Наверное, Катя намекала, что одинока. Как и он…

– Сэр! Я требую, чтобы вы прошли на посадку!

Дима дернул ворот рубашки. В зале ожидания работал кондиционер, и жарко не было совершенно, но его будто душило.

– Да иду я, иду, – просипел, понимая, что если его загребут – никому от этого лучше не будет. К тому же у его срочного возвращения была причина. Об этом тоже нельзя было забывать.

Его мысли, его чувства переплелись. Боль, сожаление, радость, страх, неуверенность, отчаяние и надежда… Предвкушение новой счастливой жизни. На которую он, может, и не имел права. Дима расположился в кресле, пристегнул ремень, чтобы потом его не дергали вездесущие стюардессы, и уставился в залитый дождем иллюминатор.

В день, когда он пустил под откос их с Настей жизни, тоже шел дождь. Это была вечеринка, посвященная подписанию его первого контракта с американцами. От мысли, что его сценарием заинтересовались не где-нибудь, а в Голливуде, сносило башню. Дима чувствовал себя настоящей звездой. Пафосное место, куча друзей. Еще больше завистников. И вино рекой… Не будь он пьяным, Насте не пришлось бы сесть за руль, и все бы сложилось иначе. У него был бы тринадцатилетний сын. И другая, счастливая жизнь. У неё наверняка тоже... Даже если у них по итогу ни черта бы не вышло. Как к тому шло.

Но случилось то, что случилось. Он перебрал. А Настя опять к кому-то его приревновала. Кстати, напрасно. Когда она сказала, что беременна, Дима честно попытался остепениться. Да, до Насти он был тем еще блядуном. Желающих перепихнуться с самим Тушновым была тьма. А он, в общем-то, ничего плохого в этом не видел. Брал, что так щедро давали. При каждом удобном случае. С Настей все было иначе. Хорошая девочка. Из хорошей семьи. Она была ему интересна как раз своей недоступностью. Это был вызов. С которым Тушнов, конечно, справился, но не без последствий. Уж что-что, а становиться отцом в двадцать шесть лет он не планировал. Впрочем, когда так вышло, отнекиваться он не стал. Поступил по-мужски. Женился. И честно старался, чтобы эта история закончилась хэппи-эндом. Он не учел одного маленького момента. Того, что хорошая девочка из хорошей семьи окажется патологической ревнивицей. Она ревновала его ко всему на свете, по поводу и без. Вот и на той злосчастной вечеринке ей будто вожжа под хвост ударила. Даже спустя столько лет Дима отчетливо помнил, как она шипела… 

– Я не собираюсь смотреть, как ты пялишься на эту шлюху!

– Да ни на кого я не пялюсь! Ну, ты чего, малыш?

– Дома поговорим! Или ты со мной не поедешь?

Если бы он не согласился. Если бы Настя не села за руль… Если бы они не ругались в дороге… Может быть, она бы заметила выскочившую навстречу машину до того, как стало поздно?  

– Чай? Кофе? Вода?

Дима моргнул, возвращаясь в реальность.

– Воды, пожалуйста.

Часы показывали, что они в воздухе всего сорок минут. А будто целую вечность. Это был самый долгий перелет в его жизни. Стрелки на часах словно замерли, и казалось, это вообще никогда не закончится.

– Эй! Дорогой! Я тут!

Дима покрутил головой.

– А если бы я вышел через другой вход? – спросил, подойдя к Вагану.

– С чего бы тебе это делать? – удивился тот. – Хорошо выглядишь, дорогой! Загорел, ты только посмотри!

– Слушай, давай комплименты оставим на потом. Как Настя?

– Ее удалось стабилизировать. Мог бы и не спешить.

– А еси бы не удалось? – сухо поинтересовался Тушнов, открыл телефонную книгу и первым делом набрал Катерину. Та не ответила. Он набирал ее снова и снова в течение дня. И на следующий. И через неделю. Но все безрезультатно.

Глава 15 

Первым делом, вернувшись на виллу, Катя вынула местную симку. И вставила родную, которую пополняла без всякой необходимости, чтобы только не потерять номер. Тот у Кати был старым-престарым. Симку Кате купили еще родители. Вместе с первым телефоном. Было это давно. Еще в школе. С тех пор она с ней и ходила.

Стоило всунуть карточку в слот, посыпались сообщения. И обновились мессенджеры, безжалостно стирая хранившуюся месяцами переписку.

– Катерина? Ну, наконец-то! Где тебя черти носили? Тут тебя твой Димасик искал!

Сердце пропустило удар. Катя вскинула взгляд.

– И чего хотел?

– Поблагодарить. Попрощаться, – повела сухенькими плечами Люся и впилась в лицо Кати цепким ищущим взглядом. В отличие от ушей, с глазами у старухи был полный порядок – та подмечала побольше многих. Катя отвернулась, чтобы Люся не увидела ее сиюминутной слабости. Ведь она непременно сделала бы из этого проблему. В то время как сама Катя никакой проблемы в том, что произошло, не видела. Ей просто нужно было немного времени. Чтобы справиться, чтоб отболело. А дальше… дальше все. Никаких проблем. Лишь самые лучшие, самые теплые и благодарные воспоминания. Об этом месте. И о Тушнове, который теперь для нее навсегда с ним связан.

Никаких слез. Никаких сожалений. И никакой обиды. Если кто ее и обидел – так это собственные ожидания.

– Надеюсь, ему все понравилось. И он еще не раз упомянет нашу компанию в своих постах в Инстаграм.

– Катерина!

– Люсь, мне собираться надо. Давайте не будем.

Старуха нахмурилась. Сделав вид, что этого не замечает, Катя уткнулась в телефон. Кстати, об Инстаграм… Она ведь возвращается. И сможет приглядывать за дочкой изблизи. А значит, Крейзи мама уже не нужна. Значит, можно смело ее прикончить. Удалив профиль. Как это сделать – Катя так и не разобралась. Поэтому просто снесла приложение из телефона. С безумием во всех его проявлениях было покончено.

Катя вытерла плечом слезы и похромала в гардероб. Нужно было и впрямь собирать вещи. Ей до сих пор как-то не верилось, что пришла пора возвращаться домой. Она даже не была уверена, что хочет этого. Но с другой стороны, в ее пребывании здесь больше не было смысла. И сил тоже не было. Быть здесь без него.

– Ну, ничего-ничего, – бормотала Катя, – зато Жанка обрадуется!

Она решила сделать дочке сюрприз. И не сообщила о своем возвращении. К счастью, подарки были куплены загодя. Когда у нее на то имелось соответствующее случаю настроение. Кате не пришлось таскаться по сувенирным лавкам в последний момент и впопыхах хватать что придется.

В последнюю ночь на острове спала Катя плохо. Нога болела ужасно. И не брали ее даже самые сильные обезболивающие. В самолете стало еще хуже. Нога отекла от долгого сидения на одном месте. Да так разболелась, что ступить на нее Катя уже не могла. К трапу ей подали инвалидное кресло.

Родной город встречал прибывших зноем. Вонью выхлопных газов и раскаленного асфальта. Шумом автострад, ревом взмывающих ввысь самолетов… Сбивающей с ног энергией огромного мегаполиса, от темпа жизни которого Катя совсем отвыкла.

– Ну, че стала посреди прохода? – рявкнул какой-то мужик, задевая ее чемоданом.

– Дом, милый дом, – вздохнула Катя.

Ей повезло, и такси приехало быстро. Находясь в каком-то полуобмороке, Катя забралась в салон. Услужливый водитель бизнес-класса сам затолкал ее чемоданы в багажник.

– Ну, что, в гостях хорошо, а дома лучше? – улыбнулся водитель, вернувшись за руль.

– Да, наверное. Еще не поняла, – растерянно пробормотала Катя. – Слишком долго меня не было дома.

Она уезжала осенью, а вернулась в разгар лета. За это время город изменился. Окраины так точно. Вдоль шоссе понастроили еще больше домов, торговых центров и магазинов. И только родной район, кажется, ничуть не изменился – потому что был застроен давно и плотно... Разве что вместо прошлогодних фиолетовых астр на клумбах теперь пестрели розовые петуньи.

Катя вышла из такси. Подождала, пока водитель достанет чемоданы, и похромала к подъезду. Мимо пронесся грузный мужик. Парень с собакой. Мальчишка на велосипеде. Никто не остановился помочь. Больной женщине с двумя чемоданами. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Город, где каждый сам за себя, где все выживают и крутятся… Где не слышали об «хакуна матата» и «поле-поле». Где все спешат. И никто не улыбается. Где все взгляды устремлены под ноги. Или в телефон. Может, ее никто даже не заметил. Больную женщину с двумя чемоданами. 

– Дом, милый дом, – в который раз повторила Катя, вымученно улыбнувшись. Мелькнула заманчивая мыслишка вызвонить все же Жанку. И велеть той помочь матери подняться. Но ведь тогда никакого сюрприза не выйдет! Мужественно сцепив зубы, Катя кое-как, по очереди, перетащила вещи к лифту. А там уж было легко.

Родной дом встречал Катю незнакомыми ароматами. Она тихонько втащила чемоданы в прихожую, закрыла дверь и, без сил опустившись на банкетку, почесала за ухом кота. Все вроде бы как всегда, но как-то незнакомо. Пустая вешалка, на которой обычно не было свободного места. Зеркало в разводах. Видимо, Жанка пыталась убраться – да не слишком успешно. Катя улыбнулась стараниям дочери. Даже не верилось, что ее можно будет вот-вот обнять. Поцеловать в темную макушку. Или даже лечь рядом, наблюдая, как та сопит. Взгляд соскользнул на паркетный пол. Свет, льющийся через приоткрытую дверь в кухню, оставлял на нем широкую светлую полосу. В углу аккуратно, носом к носу, стояли мужские туфли. Интересно.

Катя встала. И похромала в направлении детской. А уже в дверях натолкнулась… натолкнулась на…

– Иван Савельевич? А… что… – не договорила.

– Мама? – Жанка шокированно застыла посреди комнаты. – А ты почему мне не сказала, что возвращаешься?!

Катя сглотнула. Закрыла глаза. Надеясь, что когда она их откроет снова – картинка будет уже другой. Потому как, видит бог, сейчас та была совершенно нереальной. И абсолютно кошмарной. Ее всклоченная, прикрытая лишь смятой простыней дочь. И… самый главный человек в ведомстве, в котором работал ее покойный муж. Иван Савельевич Князев. Мужчина, который был старше Жанки… Катя даже не знала, на сколько. Лет на двадцать, а то и тридцать. Князев был из тех мужчин, чей возраст невозможно был определить навскидку.

Нет, конечно, Катя сразу поняла, чем занимались эти двое, но… Господи боже! Как такое могло случиться? Ее маленькая девочка и… сам Князев. В трусах. И не по телевизору, конечно (там его показывали исключительно в костюмах!), да-да, в трусах… В её собственной квартире. С её дочерью.

– Я думаю, тебе лучше одеться, – вот и все, что Катя смогла из себя выдавить. Глянула на Князева. Невольно отмечая, что тот, конечно, находится в прекрасной форме, но… Мать его так, какой бы ни была эта форма, она категорически не подходила! Ее дочери… своим содержанием. Так какого же черта? У них ведь общего – ни черта. Ну, ладно, этот старых хрен – их всегда тянет на молоденьких. Но Жанка! Что ее Жанка в нем нашла? Стоит, вон, подбородок вызывающе вскинула! Ясное дело, уже готовая вступить с матерью в бой, защищая свое право делать все, что захочется.

Катя сделала глубокий-глубокий вдох. Спокойствие. Только спокойствие.

Наверное, это логично, что, потеряв отца, ее девочка обратила внимание на мужчину постарше?

– Я сейчас оденусь, и мы поговорим, – заметил Князев, даже не потрудившись скрыть кривую улыбку. Да уж. Смешно. Обхохочешься. Ну, какая же идиотская ситуация!

Катя кивнула.

– Вот еще! О чем ут говорить? Мы взрослые… – взвилась Жанка. Но Князев ее заткнул. Ничего такого не сделав. Просто сказав:

– Жанна… – и чуть сощурившись. У Кати мурашки пошли по коже от его тона, взгляда… От той ауры власти, что от него исходила. Без слов. – Дайте нам минуту, – это он уже для Кати добавил. Та кивнула и, прихрамывая, поплелась в гостиную. Уселась на диван. И еще раз очень тщательно растерла лицо. Ну, мало ли… Вдруг это галлюцинация?

– Что у вас с ногой? – спросил Князев первым делом, к ней присоединившись. В глубине квартиры зашумела вода. Наверное, Жанка пошла мыться. Хотя Кате и трудно было представить, как Князеву удалось ее убедить не лезть в их беседу.

– Морской еж. Напоролась в последний день на острове.

Князев отрывисто кивнул. Отошел к окну. Постоял так, сунув руки в карманы. И спустя не одну долгую секунду, заметил:

– Я ее не обижу.

– Сознательно – может быть.

Князев снова усмехнулся. Улыбался он довольно странно. Будто не умел. Левым уголком губ, который поднимался чуть вверх.

– Я слишком хорошо контролирую свое бессознательное, чтобы обидеть её неосознанно.

Неверное, Князев действительно думал, что это может ее утешить. Но все вышло наоборот. Катя поежилась. Иван Савельевич это заметил. Вздохнул. Бросил на нее задумчивый взгляд из-подо лба.

– Я не думаю, что вы ее обидите, Иван Савельевич.

– Тогда что вас волнует? Серьезность моих намерений? – Ну, вот! Опять… опять уголок его губ ушел немного вверх и влево.

– Ну, какая серьезность? Ей девятнадцать всего. Что в этом возрасте может быть серьезного?

– Насколько я знаю, примерно в этом возрасте вы Жанну родили, – справедливо заметил Князев и улыбнулся чуть более естественно. Так, что Катя почти поверила этой улыбке.

– Да… Но это когда было? Сейчас все не так. Приоритеты совсем другие. Жизненные ценности. Она же… Господи, она сама не знает, чего хочет от этой жизни. Вы это понимаете? Сейчас ей хочется одного. Завтра – другого. А послезавтра – третьего. Жанна хорошая девочка, добрая, но незрелая, понимаете? Что у вас может быть общего?

– Нет, это даже занятно. Я, конечно, догадывался, что вы будете искать недостатки. Но полагал, что их вы припишете мне, а не собственной дочери.

– Я не ищу недостатки! Я боюсь, что потом, когда туман рассеется, вы поймете, что вас ничего не связывает. Кроме секса – в вашем случае. И волнующего ощущения новизны – в ее. И тогда будет больно. Всем. Конечно, если речь идет о чем-то серьезном.

– Я думаю, мы справимся.

Катя могла бы поспорить, но… Понимала, что если сейчас выступит жестко против, лишь испортит отношения с дочерью. Жанка была слишком своенравной. И упертой. С другой стороны, Катя вообще не понимала, как теперь быть. Все как-то навалилось. Сразу со всех сторон. Она ужасно себя чувствовала. Просто… ужасно. Казалось, мир, который она с таким трудом собрала по кусочкам, дрогнул и стал опасно раскачиваться.

– Я не знаю, что сказать, – призналась честно.

– Вот ничего и не говори, – сказала Жанка, вплывая в комнату. Знать, что твой ребенок, пусть даже взрослый и совершеннолетний, был только что с мужчиной, было до ужаса неловко. Как? Когда она повзрослела… настолько? Ее маленькая глупая девочка. В носу все сильнее щипало.

– Не буду, – пообещала Катя.

– Эй! Мам! Ну, ты чего? Ничего плохого ведь не случилось.

Наверное, Жанке и впрямь так казалось. В начале пути мы всегда чувствуем эйфорию. А вот финал у каждого чувства свой. Как она переживет его? Как придет к нему? Ее девочка…

Может быть, Кате стоило ударить кулаком по столу. И потребовать, чтобы Жанка прекратила встречаться с Князевым. Но сама остро переживая влюбленность, Катя понимала, что ничего… абсолютно ничего хорошего из этого не выйдет. Как можно запретить любить? Ведь это все равно, что запретить дышать. Потребовать можно. Но выполнить нельзя.

– Ничего. Я просто ужасно по тебе соскучилась. Иди сюда…

Жанка скосила взгляд на Князева и птичкой влетела в Катины объятья.

– Я тоже соскучилась! Ужасно. А хочешь, мы с тобой куда-нибудь сходим? Или дома вечеринку устроим! Позовем всех-всех… М-м-м? Что скажешь?

– Можно. Только не сейчас. Я едва не падаю от усталости. Да и нога…

– А что с ней? – Жанка отстранилась, разглядывая Катину многострадальную конечность. Вот ведь – Князев сразу ее хромоту заметил. А Жанна вообще не обратила внимания.

– На ежа наступила.

– О господи! Наверное, тебя нужно обследовать. Ваня сможет договориться… Да, Вань? – Жанка обернулась к Князеву. Подумать только. Она его называла по имени!

– Нет! Ни о чем не надо договариваться. Мне оказали всю нужную помощь. Осталось отлежаться.

– Ну, раз моя помощь не нужна, я, наверное, пойду. – Князев бросил взгляд на часы. – Дел по горло.

Глава 16

Кате понадобился не один день, чтобы прийти в себя. Чтобы заново привыкнуть к шуму и спешке большого города, в котором она родилась, росла и взрослела. В котором знала каждую улочку, каждый закуток. В котором все ей было знакомо до боли. А теперь будто бы стало чуждо. И возможно, поэтому Катю не покидало ощущение дежавю. Да, с ней вроде бы это уже когда-то происходило – и этот город, и эта жизнь. Вроде бы… Но не точно. 

Да и свое возвращение она представляла совсем не так. Думала, они с Жанкой друг от друга не скоро отлепятся. Даже взяла две недели отпуска, чтобы побыть с дочкой. Но с таким же успехом Катя могла этого и не делать. Жанке было совсем не до вернувшейся из дальних краев матери. Она была вся в любви. Катя, только-только пережившая нечто подобное, как никто её понимала. А потому нисколько не обижалась. Лишь вздыхала, провожая дочь на очередное свидание. И глотала готовые сорваться с губ слова. Связь Жанки с Князевым ее немного пугала. А впрочем, нет! Не так. Пугала сильно. Но Катя так же понимала – что бы она сейчас ни сказала, какие бы аргументы ни привела, дочь, находясь в острой фазе любовной горячки, ее не услышит.

– Мам, ну, ты скоро?! Я тебя уже полчаса жду!

– А я тебя ждала девять месяцев. А потом еще десять часов рожала, – усмехнулась Катя.

– И как оно? – неожиданно посерьезнела Жанка, вглядываясь в глаза матери.

– Что именно?

– Рожать.

Катя медленно отложила тюбик помады. Сглотнула, прежде чем выдавить из себя:

– А что тебя вдруг эта тема заинтересовала?

– Да просто. Это же, наверное, крипово – жесть. Особенно, когда ничего такого не планировал.

– Мы тебя планировали.

– Ага. В восемнадцать лет. Перестань, ма, я же не дура.

– Кажется, мы торопились, – не зная, что ответить, Катя решила сменить тему вовсе. – Если справимся быстро – можем провести вечер вместе.

– Дома на диване? – скривилась Жанка.

– Почему сразу дома?

– Потому что ты из дома не выходишь совсем. Скука смертная.

– Ах вот как? Значит, сегодня выйду обязательно.

– И куда же ты пойдешь? Дай угадаю. К бабушке?

– А вот и нет. К нотариусу! Переписать завещание… – пригрозила Катерина дочери, с трудом сохраняя на лице серьезную мину. В ответ та рассмеялась. И крепко обняла мать.

– Извини. Я, наверное, совсем тебе не уделяю внимания.

– Ничего. Я-то и сама не подарок. Укатила. Оставила тебя здесь одну.

– Ну, и ладно. Я же не дура, мам. И не ребенок. Понимаю, что ты так смерть папы переживала. Не очень-то тебе эта поездка помогла, да?

– Почему же? – занервничала Катя.

– Потому что ты тоскуешь до сих пор. Сидишь с отсутствующим видом. В окно, вон, пялишься. Чего ты там только не видела?

То, что дочь заметила ее состояние, Катю очень сильно удивило. А вот то, что она совершенно неправильно интерпретировала происходящее, ударило под дых. Наотмашь. Заставило почувствовать себя обманщицей. Ведь говоря откровенно, тосковала Катя совсем по другой причине. И еще неизвестно, как бы дочь отреагировала, если бы знала, по какой именно. Может быть, вообще бы ее возненавидела. За предательство отца, которого она обожала.

– Я в порядке, Жан. Правда. Давай все же поторопимся.

Поход по магазинам немного отвлек. Девочки остаются девочками, что бы ни случилось. Новое платьишко всегда поднимает настроение. Или туфельки. Или сумочка.

– Как тебе эта? По-моему – супер. Возьмем?

Катя кивнула. Посмотрела на ценник и тут же отложила вещицу в сторону.

– С ума сошла? Ты видела, сколько она стоит?

– Да не очень-то и дорого.

Может быть, если бы Жанка знала, как эти деньги даются – она бы рассуждала иначе. Но та не работала ни дня в своей жизни. И, наверное, не очень понимала, как это – жить на одну, пусть и достаточно большую зарплату.

– Дорого, Жанна, – строго заметила Катя.

– Ну, и ладно,  – неожиданно покладисто согласилась та, но Катя все равно не могла отделаться от чувства, что обидела дочь отказом. Ощущение было не из приятных. И она даже чуть было не купила злосчастную сумку. Прогнувшись. Да только не успела. Потому что ту Жанке подарил… Князев!

– Так нельзя! – пыталась Катя вразумить дочь.

– Что именно?

– Принимать настолько дорогие подарки. Это обязывает! К тому же… Откуда ему было знать, что ты хочешь эту сумку? Только не говори, что сама попросила купить её.

– Да не просила я, – возмутилась Жанна. – Так, намекнула, – отвела взгляд. – Разве это плохо, что любимый мужчина дарит мне подарки?

Катя сцепила руки. Наверное, в этом вопросе не было однозначного ответа. Но… Черт! Почему-то ей это казалось таким неправильным. Будто ее Жанка уподобилась банальным содержанкам. А что? Она – молодая и глупая. Он – взрослый и при деньгах.

– Жанна, ты понимаешь, как это выглядит со стороны? – осторожно спросила Катя у дочери. И чтобы не смотреть той в глаза, сделала вид, что поправляет шторы. Жанка в ответ набычилась.

– Нет. Но, кажется, догадываюсь, как это видится тебе!

– Послушай, я не хочу тебя обидеть, но…

– Я с ним не из-за денег! За кого ты меня вообще принимаешь? – красивые губы Жанки, так похожие на ее собственные, дрогнули. А Катя… Она ведь понимала, что изначально не из-за денег, да. Но ведь к красивой жизни быстро привыкаешь. И потом… Нет. Вряд ли стоит об этом думать.

– Я знаю, знаю. Милая, извини. Не обращай на меня внимания. Я просто сама не своя из-за этой годовщины, – нашла довольно вразумительное оправдание Катя. И Жанка, к счастью, тоже переключилась.

– А я говорила, что лучше заказать поминальный обед в ресторане. Меньше нервов.

– Это понятно. Но мне все же кажется, что папа одобрил бы мой план. Дома как-то… душевнее. Правда?

– Готовить придется три дня. Не меньше, – вздохнула Жанка.

– Ну, и ладно. Годовщина все равно выпадает на выходные.

На том и порешили. Да только Катя одного не учла – как ее измотает работа. Отвыкнув от темпа офисной жизни, она никак не могла войти в колею. То, что раньше давалось ей влегкую – теперь требовало каких-то невероятных усилий. Домой приползала, каждый раз с трудом волоча ноги. И если поначалу еще надеялась, что со временем это пройдет, то через две недели каторги совсем отчаялась. С ней происходило что-то странное. То, что нельзя было списать на акклиматизацию. Жару, тоску или Луну в Козероге. Её организм сбоил по всем фронтам. Кате было банально страшно. В конце концов, она прожила бог его знает сколько времени в стране с не самой удачной эпидемиологической ситуацией. Вдруг она подхватила какую-то болячку?

И вот тогда, буквально накануне годовщины гибели мужа, как никогда осознавая, что, несмотря ни на что, ей очень сильно хочется жить, Катя обратилась к врачу. Она была готова к любому даже самому паршивому диагнозу. Но правда оказалась куда более страшной! Как только она сама не догадалась? Почему та всплыла, лишь когда доктор поинтересовался датой ее последних месячных? И вдруг оказалось, что с тех пор прошло вот уже семь недель.

– Постой! Ты намекаешь, что я беременна? – засмеялась Катя, нервно теребя ремешок сумочки. Не такой дорогой, как у дочки, но тоже брендовой.

– Я пока ни на что не намекаю. Но если такая вероятность существует, не стоит ее отметать.

Врачом, к которому Катя обратилась, была ее давняя приятельница. Сейчас она смотрела на нее поверх модных очков, и Кате чудилось в том взгляде излишнее, как ей казалось, любопытство.

– Так что? У тебя с кем-то было?

Катя взмокла. Тонкая офисная блузка прилипла к спине. Лоб покрылся испариной. Она стерла бисеринки пота дрожащими пальцами. В висках пульсировала страшная мысль – уж лучше бы у нее выявили смертельную болезнь, чем… это!