Отпуск с последствиями Резник Юлия
– Кать, может, хватит на них пялиться? Нам бы тоже, поди, не понравилось, если бы за нами бегемоты подглядывали в такой-то ответственный момент.
Катя резко опустила бинокль, бросила на Тушнова взгляд исподлобья и отвернулась, очаровательно покраснев.
– Я не подглядывала! И вообще, ты бы мог мне сказать, что они…
– Спариваются? – едва сохраняя серьезность, заметил Дима.
– Вот именно. Что же нам теперь делать? Может, стоит поискать менее… менее…
– Любвеобильное стадо? – нет, он все же не выдержал. Расплылся в белозубой улыбке.
– Смешно ему! – надулась Катя. – А ведь ты теперь не сможешь похвастаться друзьям, что видел большую африканскую пятерку!
– Я и так бы не смог этого сделать. Потому что бегемот в нее не входит.
– То есть как это не входит?
– А вот так! Носорог – да. Но не бегемот. Сечешь?
– Ты в этом уверен? – сощурилась Катя.
– На все сто.
Но, видимо, ей недостаточно было его слов. Катя подтянула к себе рюкзачок и достала телефон.
– Что это ты делаешь?
– Следую известной тибетской мудрости, которая гласит – доверься знающим, но втихаря загугли.
– Да ну тебя. Лучше иди сюда. Хасим… Не мог бы ты нас сфотографировать?
– На фоне чего? – кочевряжилась задетая в лучших чувствах Катя.
– На фоне стада. С такого расстояния попробуй, пойми – носороги это или бегемоты. Видишь, у меня даже доказательство будет, что я видел большую пятерку. Шах и мат. – Тушнов заговорщицки ей подмигнул.
– Ах ты, подлый врунишка!
– Да ладно. Это ведь совершенно безобидная ложь. А вот то, что вы продаете туры, обещая наивным туристам большую пятерку… – Дима смерил ее показательно осуждающим взглядом.
– Это и есть большая пятерка! Ну, почти… – стушевалась Катя. А потом ткнула его кулачком в грудь и засмеялась. – Постой! А где тогда водятся носороги?
– Без понятия. Я и на сафари-то в первый раз.
– И эта новость совершенно меня не удивляет. Готова поспорить, что ты сторонник совсем другого отдыха. Дай угадаю, твоя любовь – Италия?
Их джип тронулся и покатил.
– Я настолько предсказуем?
– Ну, Италия – беспроигрышный вариант. Я не знаю ни одного человека, которому бы там не понравилось.
– И то так.
Дима закинул руку Кате на плечи и притянул к себе. В его руках стало еще жарче, хотя казалось, куда уж? Но Катя не посмела отстраниться. Ей было очень хорошо, несмотря на жару.
– Вопрос, как тебя в таком случае занесло на Занзибар. Что тебя побудило посетить эти дикие края, м-м-м?
– Скорее, кто, – ответил Дима после некоторой паузы.
– И кто же? – удивилась Катя.
– Не знаю. Женщина, за которой я следил через вебку.
– Не знаю. Женщина, за которой я следил через вебку.
– Серьезно? Ты следил за кем-то через вебку? – Катя немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Хотя… ничего в них было не разглядеть. Через затемненные стекла очков.
– Ну, да. Знаешь, те, через которые можно наблюдать за любой точкой мира в режиме реального времени?
– Знаю.
– Тогда что тебя удивляет?
– Сам факт того, что ты полгода сталкерил за какой-то теткой, а меня обвинял в подглядывании за бегемотами. Попахивает двойными стандартами, знаешь ли, – усмехнулась Катя.
– Ну, допустим, та, как ты выразилась, тетка ни с кем не спаривалась, когда я за ней подглядывал.
– Нет? – поддразнила его Катя. – Тогда что же вызвало твой интерес?
Она взяла в ладонь его покоящуюся на её плече руку и осторожно погладила пальцы. Сильные. Длинные. Немного шершавые. Ей нравилось, когда он скользил ими по ее коже. В самых нежных местах. На сгибе локтя, в области шеи и под коленями.
– Не знаю. Она просто смотрела на океан.
Просто смотрела на океан… Просто смотрела. Горячий воздух на секунду замер в Катиных легких и, за это время будто расширившись, до боли распер её грудь. Сердце рвануло, отскочило от ребер. И понеслось вскачь.
– Ух ты! Куда это мы приехали?
Катя сглотнула:
– Нравится?
– Угу. Похоже на… отель?
– Один из лучших отелей во всей Африке. – Ей было все еще трудно поверить в то, что он сказал. В совпадения, которые их будто преследовали… Совпадения, вероятность которых вообще-то стремилась к нулю. Но вот ведь, как получалось! Мистика… От которой у нее стыла кровь. И внутри что-то переворачивалось. Если бы Катя верила в знаки, то подумала бы… Нет-нет. Глупости. Какие же глупости! Катя зажмурилась, заставляя себя сконцентрироваться на другом: – Как ты уже, наверное, заметил, экстерьер данного отеля практически невозможно отделить от местного пейзажа. Материалы, использованные в строительстве, сплошь натуральные и экологически чистые. Мне показалось, ты это оценишь, – улыбнулась дрожащими губами и продолжила: – Здесь нас ждет не только первоклассный сервис и еда, но и полное слияние с природой. Меня заверили, что из твоего номера открывается уникальный вид на округу. Проснувшись, ты вполне можешь увидеть жирафа, или льва, инспектирующего свои владения.
– Хочешь сказать, что я могу увидеть представителей большой африканской пятерки, не вставая с кровати?
– Ну, да.
– И для этого не нужно колесить восемь часов в джипе по раскаленной саванне? Так какого черта, скажи на милости, мы не приехали сюда сразу?
– Эй! Так ведь совсем не интересно.
– Да я себе всю задницу отбил в том джипе, женщина!
– Что ж. Тогда, наверное, мне придется ее пожалеть.
Их взгляды встретились. И ток, который не ослабевал, побежал по проводам-венам. Это было красиво… Окружающие пейзажи. И она. Та, которая делала картинку мира совершенной. Дима обхватил ее затылок ладонью и жадно поцеловал.
– Эй-эй, прекрати. На нас смотрят.
– Боишься, что о тебе плохо подумают коллеги? – усмехнулся Дима.
– Нет. На самом деле вряд ли мы еще когда-то увидимся. Скорее, я опасаюсь, что начав, мы не сможем остановиться.
– И выйдет, как с теми бегемотами, – оскалился Тушнов.
– Что-то вроде того. Ну, пойдем заселяться?
– Ага. А что ты имела в виду, когда сказала, что вы не увидитесь?
– Совсем скоро я покину остров. Моя работа здесь закончена, и, фактически, если бы не ты, я бы уже была дома. – Катя скосила взгляд на Тушнова, а тот даже не попытался скрыть, как удивлен.
– Серьезно?
– Угу. Я же и не гид вовсе. Ты, что, не знал?
– Нет, – он даже головой покачал. – А кто?
– Страшно важный начальник! – заулыбалась Катя. – Я думала, тебе Люся все разболтала, когда мне пришлось отлучиться в офис.
– Нет. Ничего такого она мне не рассказывала. Я подумал, что ты просто нашла предлог, чтобы со мной не встречаться, после того…
– Как ты меня продинамил. Нет. Я не из тех женщин, которые бегут от проблем. В тот день у меня действительно возникли неотложные дела.
Они остановились у стойки ресепшена. И на время, пока Катя занималась оформлением на постой, их разговор прервался.
– А я-то решил, что все. Больше тебя не увижу.
– Ну, этого ведь не произошло, правда? Прошу… Нам сюда.
К номеру вели каменные, вырубленные прямо в глинистой почве ступени. От открывающейся взгляду картины захватывало дух. Бескрайняя саванна, изумрудно-рыжая, как и всегда в сезон дождей, уходила далеко-далеко за горизонт, а если повернуть голову чуть левее, можно было увидеть величественную Килиманджаро.
– Ну, как тебе? – поинтересовалась Катя, кружась посреди открытой гостиной с раскинутыми руками.
– Впечатляет.
– Ой, смотри, нам уже и ужин накрыли! Скорей мыть руки, и за стол. Не то закат пропустим.
– Подожди. Иди сюда. Давай так постоим.
Катя остановилась. Прошлась по Тушнову задумчивым взглядом и смело шагнула в его раскрытые объятья. И они долго-долго стояли, глядя на совершенно потрясающий, невиданной красоты закат. На слонов и жирафов, совсем черных на фоне захватившего горизонт охрового пожара. На птиц, с криком кружащих в небе… На звезды, загорающиеся по одной.
– Это самый лучший день рождения, который у меня только был, – тихо заметил Дима, когда стало совсем темно.
– Я рада. Но праздник ведь еще не закончен. К столу?
– Ну, давай.
– Дим…
– М-м-м?
– А эта женщина… С пляжа. Ты с ней познакомиться хотел или как?
– Нет-нет. Я... – Тушнов хмыкнул. – Если честно, я даже не знаю, на что рассчитывал. Может, хотел узнать, что заставляет ее приходить в одно и то же место? Или спросить, о чем она думает, глядя за горизонт. Глупо, правда?
– Нет. Я так не думаю.
– В любом случае, это была плохая идея. Но я рад, что благодаря этой женщине узнал тебя. Если бы все было иначе… – начал он и запнулся, чтобы не сболтнуть лишнего. Того, что вроде бы не нужно. Ни ей, ни ему. Того, что выходит за рамки, очерченные в самом начале.
– Может быть, то же, что заставляло тебя включать эту камеру? Ты не думал об этом?
Дима откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. Уставился вдаль, потом перевел взгляд на неё.
– Может быть. Тебе кто-нибудь говорил, что это грешно – быть такой?
– Какой?
– Изумительной. Мне кажется, я…
– Влюбляешься? Брось. Это все солнце.
– В голову напекло?
– Отпускная романтика.
– А если нет? – нахмурился Дима. Потянулся к ней через стол, взял маленькую ручку. – А если нет, Катя? – повторил, глядя в глаза.
– Ну, у нас еще есть время разобраться, правда? Еще, по крайней мере, семь дней.
– А что потом? Если я вдруг решу, что не могу без тебя? И с тобой не могу.
– То есть ты даже мысли не допускаешь, что мне самой не захочется продолжения? – прыснула Катя.
– И это тоже. Знала бы ты, как я не хочу отравлять оставшееся у нас время мыслями о расставании.
– Вот и не думай об этом. А если ты решишь, что хочешь чего-то большего…
– То что?
– Выходи на пляж. И я тоже выйду. Если решу…
– Что хочешь быть со мной? Нет. Нет! Это невозможно. Я правда не могу. Этот разговор даже начинать не стоило, – Дима встал, зарылся ладонью в волосы.
– Это всего лишь предложение. Нет так нет.
– Катя…
– Проехали. Не будем портить разговорами вечер. Давай лучше поплаваем. Мне покоя не дает этот бассейн.
Бассейн, как все здесь, тоже был панорамный.
– Я согласен. Если ты будешь голышом.
– Это запросто.
Катя быстро разделась. Покрутила на пальце скинутую рубашку. И нагло ему подмигнула.
Глава 13
Кто-то умный сказал, что только красота может излечить человека от грусти. Возможно, так с ней и произошло. За тысячи километров от дома, где красивым было все, куда ни глянь – небо и океан, люди в целом и одн совершенно конкретный мужичина, закаты и рассветы, блики на воде и ослепляюще-белый песок, пляжные торговцы сувенирами, и даже старинные проеденные плесенью дома, Катя пошла на поправку.
В тридцать восемь лет, смирившись с тем, что все самое лучшее осталось для нее в далеком прошлом, став циничной и осторожной, она вдруг как будто вернулась в юность. Беззаботное время, когда все… абсолютно все впереди. И снова, как тогда, у нее мокрели ладони от близости понравившегося мальчика, и сердце заходилось, сердце захлебывалось, и снова казалось, что если не коснешься его – умрешь. И поцелуи длились часами. И внутри будто пузырилось шампанское, хотя она не пила с тех пор, как они с Димой стали любовниками. Его близость сама по себе пьянила.
Это время как-то по-особенному пахло. Поцелованной солнцем кожей, цветами, которые горничная каждый раз раскладывала на белоснежных скрипучих простынях, матчей, что он заваривал по утрам и приносил в постель, прибитой дождем пылью, напитанной влагой древесиной, солью океана, специями и пряностями, его благовониями для медитации.
Это время имело особенный цвет – переменчиво синий. Цвет океана и неба, меняющийся в зависимости от положения солнца на горизонте и набегающих туч.
– Дим! Дима… – Катя оглядела их садик, но того нигде не было видно. Зато его ноутбук лежал, как всегда брошенный на диванчике под белым балдахином.
– Пришла?
– Угу. А ты опять ноутбук бросил! Сколько мне тебе повторять, что так нельзя? Чувствую себя какой-то гиперобеспокоенной мамашей.
– А ты не беспокойся, – усмехнулся Тушнов, целуя ее в макушку. – Все дела переделала?
– Ага. Вот сопрут обезьяны твой мак, будешь знать! Что ты там все пишешь?
– Книгу. Если ты не забыла – я вообще-то…
– Супер-пупер писатель. Я помню. Как насчет того, чтобы немного отвлечься и прогуляться на отмель? Сегодня большой отлив. У нас не сильно заметно, но если пройти километра два вверх, можно увидеть кучу всякой живности. Разноцветных морских звезд и ежей. Столько дней прошло, а ты ничего толкового так и не увидел.
– Вчера ночью мы охотились на крабов-отшельников.
– Это другое. А ведь времени совсем не осталось. Или сегодня, или никогда.
Катя могла собой гордиться. Её голос прозвучал нормально. Без сожалений. Как если бы она просто констатировала факт.
– Я только сделаю пару звонков, хорошо?
– Ну, что ж, придется поскучать.
– А ты не скучай. Вот. Возьми…
– Что? Неужели ты даешь мне почитать свой черновик? – изумилась Катя.
– Ну, хочешь, отредактируй, – усмехнулся Дима в ответ. Подмигнул. И снова скрылся в доме. А Катя недолго думая улеглась на диван, поставила на живот его мак и принялась читать. Текст был интересным и довольно чистым. Впрочем, в некоторых местах можно было и поправить. Что Катя и сделала, решив похулиганить. Раз уж он дал ей на это добро. Свои правки и замечания Катя вывела на поля. Чтобы Тушнов при желании мог без проблем их отменить. Благо времени на это у нее было сколько угодно – телефонный разговор Димы здорово затягивался. Она старалась об этом не думать. Не злиться на тех, кто крадет у неё… у них последнее время. Которое и без того пронеслось очень быстро, как и всегда, когда на вес золота каждая уходящая в вечность секунда. Кате вообще казалось, что она открыла очень важную формулу – скорость времени прямо пропорциональна его ценности для каждого отдельного индивидуума на том или ином этапе жизни.
– Ну, что? Ты еще не передумала идти?
– И не надейся! Закончил?
– Угу. Слушай, а там со связью как? Нормально?
– Не знаю. Ждешь какой-то важный звонок?
– Да нет. Все нормально. Пойдем…
Катя не поверила ему ни на секунду.
К нужному месту они шли по щиколотку в воде. Где-то останавливались, чтобы посмотреть то на прозрачного краба, то на рыбешку, переплетали пальцы, или присаживались на корточки, склоняя головы друг к другу. Что-то фотографировали.
– Звезда! Я нашел! Четыре-два в мою пользу, – обрадовался Тушнов, склоняясь над ярко-красной морской звездой.
– Вообще-то четыре-три. Ты забыл о той коричневой. Бр-р-р.
– Да она же была дохлой! Дохлые не считаются.
– Зато это – единственная звезда, с которой ты согласился сфотографироваться. Что же выходит, трупы звезд фотографировать можно, а засчитывать как трофей – нет? – сварливо поинтересовалась Катя. Она уже и не помнила, как началось их соревнование, но победить в нем – было делом принципа.
– Живых звезд нельзя доставать из воды, чтобы с ними сфотографироваться! Они могут погибнуть! – горячился Тушнов.
– Я это слышала уже тысячу раз. Но спасибо, что напомнил. В жизни не буду фотографироваться с живыми морскими звездами. Только с трупами. Если найду.
– Видишь, как я на тебя влияю!
– И не говори. Когда я хорошая – я хорошая.
– А когда плохая – еще лучше?
– Вот! Все ты про меня знаешь.
Все вообще. Даже больше, чем ей бы того хотелось. Дима изучил её вдоль и поперек. Тщательно, будто она была объектом какого-то ужасно важного исследования. С таким вниманием к деталям и самым незначительным на первый взгляд мелочам, что Катя далеко не всегда понимала, как на это вообще реагировать. А потому просто наблюдала. За тем, как он медленно пожирает ее чайным взглядом. Спускаясь миллиметр за миллиметром. Крутит в своих ладонях ее руку. Или ногу… Ощупывает пальцами косточки, загрубевшие от ходьбы босиком участки на стопах, разминает, надавливает, трет. Он изучил даже самые потаенные и недоступные местечки на ее теле. Поцеловал каждый миллиметр. Да, Катя безумно соскучилась по такой близости. А он… Судя по всему, он не то что даже соскучился. Он буквально оголодал.
– Не смотри на меня так, – улыбнулся. Катя смутилась, отвела взгляд и, не найдя, что на это ответить, бросила:
– Здесь нужно немного пройти вброд.
– Ты уверена, что нас не отрежет от суши приливом? – нахмурился Дима.
– Нет. Вода начнет прибывать после шести.
– Тогда нам лучше поторопиться.
В некоторых местах вода достигала бедер, но до отмели было рукой подать, так что они переправились быстро. Сначала ничего особенного не происходило. Они просто шагали в воде. А потом Тушнов как заорет:
– Пять-два! Нет, шесть… Нет, восемь! Ты только посмотри, сколько их! Я выиграл, Катя. Это я их всех нашел!
Морскими звездами было устлано все морское дно. Зеленые и красные, синие и желтые. Оранжевые, пятнистые… Какие угодно! Совсем маленькие – видно, детеныши. И просто огромные. В глазах Тушнова плескался детский восторг.
– Это я их нашел. Это я!
Он подлетел к ней, схватил на руки и закружил. Его смех подхватил и унес ветер. А ей… ей почему-то стало совершенно не до смеха. И захотелось плакать. Даже в носу защипало. И опалило глаза, будто этот момент выжигался у нее на сетчатке.
Дима выпустил её из рук. Чтобы он не заметил, как ей сейчас плохо, Катя весело улыбнулась и стащила с ноги тапочку, делая вид, что промывает забившийся внутрь песок. Но как-то слишком резко она дернулась. В голове закружилось. И прежде чем Дима успел ее подхватить, Катя пошатнулась. Отступила, ничего перед собой не видя, лишь бы только устоять на ногах. И… вскрикнула от боли, пронзившей ногу.
– Что такое? Что?!
– Кажется, я наступила на ежа! Черт… Ну, надо же.
– Давай выбираться. Можешь идти?
– Да. Наверное, да.
Но боль была адской. Каждый шаг давался с трудом. Зато слез можно было не прятать. Дима очень быстро ее научил находить что-то хорошее даже в самых гадких ситуациях.
– Не нужно было сюда идти. Я идиот!
– Ты-то при чем? Это мне надо было лучше смотреть под ноги. Как не вовремя. Завтра самолет. Я сегодня планировала собрать вещи…
Дима повернулся к ней в полупрофиль. Приоткрыл губы. Вздохнул. И ничего не сказав, плотн сжал челюсти. А потом у него зазвонил телефон. Он вздрогнул. Бросил взгляд на экран. Снова на Катю… Будто решая, что для него важней.
– Мне нужно срочно возвращаться.
– Тогда иди. Боюсь, срочно у меня не получится. Я тебя догоню.
– Вот еще. Тебе надо к врачу. – Тушнов зарылся в волосы. Телефон зазвонил опять. – Знаешь что? Давай, запрыгивай!
– Куда? – изумилась Катя.
– Мне на спину. Я тебя понесу.
– С ума сошел? А как же инсульт?
– Запрыгивай, Кать. Мне не до шуток.
Ей тоже! Неужели он не замечает, что это все… все вообще – всего лишь напускная бравада? Катя закусила изнутри щеку. Чтобы болело там. А не в груди. Послушно забралась Тушнову на спину, уткнулась носом в пахнущие им одним, и ветром, и солью волосы. Выгоревшие и чуть более жесткие, чем вначале.
Она ведь тоже помимо воли его изучила…
– Скажешь, когда устанешь, – попросила, задевая губами его обожженное солнцем ухо. Дима кивнул. Но за всю дорогу ни разу не пожаловался на усталость. Он вообще был крайне молчалив. Лишь иногда интересовался, как ее нога, видя, что та буквально на глазах распухает.
Покойный муж Кати был тренированным спецназовцем. Но судя по всему, в том, что касается выносливости, Тушнов ему не уступал. Он спустил ее с плеч лишь в медпункте, где Кате оказали первую помощь. Перепоручив ее медикам, вышел, чтобы перезвонить. Тому, кто настойчиво набирал его снова и снова. Всю дорогу, пока они шли. Катя наблюдала за ним, меряющим шагами небольшую площадь перед ресепшеном, из большого незанавешенного окна. И слезы катились из глаз, пугая молоденьких медсестер.
– Ничего, мадам, боль скоро пройдет.
Катя слизывала соль с губ, улыбалась и кивала. Ну, конечно, пройдет. Все проходит.
В медпункт Тушнов вернулся белый, как мел.
– Мне нужно улететь. Ближайшим рейсом. Кто мне может с этим помочь?
– Я!
– Ты нездорова, Кать. Просто дай мне номер какого-нибудь вашего менеджера, а дальше я сам.
– Мне уже лучше. Правда. Я все организую. Только телефон подай…
Она и организовала. Пока он спешно собирал свои вещи. Сбросила ему на почту билеты и номер машины, которая должна была доставить Диму в аэропорт.
– А ты чего не собираешься? – бубнила Люся, которая все время, что Катя работала, нарезала вокруг нее круги.
– А мой самолет завтра.
– Ну, так сдай билеты!
– Зачем?
– Чтобы полететь с Димасей одним рейсом!
– Вряд ли я найду еще один лишний билетик. Да и зачем? – повторила Катя равнодушно.
– Зачем? Ты с ума сошла? Хочешь сказать, что вот так возьмешь и отпустишь его?
– Вот так возьму и отпущу. Так будет лучше.
– Кому? Ему? Или, может, тебе?
– Нам всем… – пожала Катя плечами. – Мы сразу договорились, что все закончится там, где и началось.
– А если он с тех пор передумал? Тебе такое не приходило в голову?
Катя отвела взгляд от собственных рук и во все глаза уставилась на Люсю.
– Что вы сказали?
– А если он передумал?
Читать бесплатно другие книги:
