Ведьма. Пробуждение Чередий Галина
– Да, – весь встрепенулся амфиптер, и на меня прямо-таки пахнуло от него хищной радостью.
– Не человек! – решила настоять и внести уточнения я. – Вообще не гуманоид. Ни в коем разе!
– С-з-с-саяцс-с-с, я его чую неподалеку, – склонил туманную рогатую башку ящер.
– И это не станет правилом! Исключение. Иди.
Прости ушастый. Фанирс исчез, я же осталась в тревожном ожидании, прислушиваясь и гадая, сколько же уйдет у него времени на охоту. Оказалось – меньше пяти минут. По крайней мере по моим ощущениям. То, что мои руки свободны, я осознала, когда мои плечи внезапно вернулись в нормальное положение, что сопровождалось такой волной боли, что я скрючилась, поджимая колени в животу и скрипя зубами, чтобы не завопить в голос. А когда отпустило, то обнаружила, что и лодыжки без пут. Само собой, встать сразу не вышло, и я просто ерзала ногами и крутила руками, добиваясь нормального кровообращения и изгоняя онемение.
– Ты был снаружи, строение кто-то охраняет? – спросила у помощника в процессе разминки. Фанирс сильно прибавил в размере, раза эдак в три, да и выглядел теперь куда материальнее. Это его с одного зайчика так расперло?
– Тетмис-с-с-ерабл, – выдал амфиптер какую-то непонятную слитную абракадабру.
– Чего?
– С-с-старая хос-с-сяйка с-с-свала его так, – пояснил он.
– И что это значит?
– Главный мерс-с-савец, кажетс-с-ся. – Филимонов, значит, собственной персоной. То есть за подлунными, перед которыми мне нужно будет клясться, он Гарпию отправил, а сам отсиживается. Старается не светится нигде или же настолько желает быть уверен, что никуда не денусь? – С-с-сидит в автомобиле. – Правильно, не со мной же ему тут мерзнуть. Туманный змей встрепенулся, вытягиваясь и раскрывая крылья. – Уже не с-с-сидит. С-с-сюда идет.
В моей и без того больной и гудящей голове бумкнуло и загрохотало от мигом вернувшейся паники, я заметалась взглядом в поиске хоть какого-то оружия для защиты. Хоть бы обломок кирпича какой! Но нет. Голый пол. Я подскочила к двери и подергала. Заперто. Ну все, сейчас долбаный шеф мерзавец придет сюда, надает мне снова по башке и свяжет. Он здоровый тренированный мужик, что я могу ему противопоставить?
– Можешь отпереть? – спросила я, но тут же опомнилась, что тон неверный и время теряю, – Отопри дверь!
Фанирс стал более бесплотным и вытянулся в темный жгут, острый конец которого нырнул в замочную скважину. Лязгнуло, и дверь распахнулась, открывая мне выход на лестницу без перил. Два этажных пролета вниз и три наверх. Внизу уже торопливо поднимался полицейский. Я рванула наверх.
– Людмила, зачем нам эта беготня? – спросил Филимонов, не особенно-то и торопясь. – Мне показалось, мы поняли друг друга. Бежать некуда, у вас за спиной ваша семья. Не думайте, что покончив с собой, вы спасете их от нашего гнева.
Он вдруг остановился на полпути, и до меня донеслось его тяжелое сиплое дыхание. Выходит, действительно болен, и тяжело, а помирать ой как страшно.
– Вы могли бы просто прийти ко мне и попросить по-человечески помощи, – выкрикнула я, добравшись до верхней площадки и выглянув в свободное от досок окно. Вокруг явно давно неухоженная, заросшая бурьяном и кустами, заваленная строительным мусором земля и никаких других строений. Зато вдалеке на полосе грунтовой дороги что-то движется. Авто. – Или понятия не позволили бы поговорить с подлунной нормально? Думаете, я бы не поняла? По себе меня судите?
– Вы мне не помогли бы добровольно, уж поверьте, – хрипло хохотнул Сергей Геннадьевич. – Не знаю, кто вас освободил и отпер дверь, но он вас запросто просветит на сей счет.
– У с-с-смерти нельз-с-ся ничего з-с-сабирать без-с-с откупа, – зашипел над моим ухом амфиптер. – Он – мертвый уж-ш-ше. Только жжжиз-с-снь на жжжиз-с-снь.
– И кем бы вы откупились, Филимонов? Мной?
– Нет, что вы, Людмила. Разбрасываться вашими способностями – идиотское расточительство. Ведь, по моим сведениям, к конкретному исцеляющему ключу можно приложиться только раз.
– Мальцева? – охнула я, шокированная догадкой. – Серьезно? Она же для вас… ради вас…
– Ради меня, – мужчина, холодно и цинично ухмыляясь, ступил на верхнюю площадку лестницы, где стояла и я. Дышал действительно тяжело и с посвистом, кожа бледная стала в желтизну, точно как у покойника, и испарина обильная на лбу и висках. – И поверьте, так для нее же будет лучше. В сознании Поленьки слишком много уже демонов, и они пожрали бы ее однажды.
Чем дольше я смотрела на него, на это чудовище, скрытое под человеческим обликом, тем быстрее угасало даже то мизерное сочувствие, что родилось при его виде. А еще я четко осознала, чем для меня обернется это его выживание с моей помощью. Пожизненным рабством.
– Демонов, которым вы потакали, потому что вам это было выгодно. И после этого вы таких, как я, подлунными тварями зовете и нелюдями? Что за род нечисти вы, Сергей Геннадьевич? Хотя я бы на месте нечисти от такого родства открестилась бы.
– Людмила, эти ваши гневные и пафосные речи – всего лишь пустое сотрясение воздуха. Давайте не будем обострять. Подойдите ко мне и протяните руки. Вам некуда отсюда бежать. Даже на тот свет. Мало того, что любую ведьму ждет жуткое посмертие, потому-то они и длят свои жизни любой ценой. Так ведь еще и за собой потянете…
Я не стала дослушивать его очередную угрозу. Повернула голову к амфиптеру и велела:
– Убьешь Мальцеву! – и, заорав во все горло, ломанулась на мерзавца полицейского. Врезалась в его грудь плечом, отправляя обоих в полет с лестницы. Мама, Ленка, люблю вас!
Самого полета не запомнила, но в какой-то момент вокруг моей талии обвилось нечто, жесткое, как ребристая полоса металла с острыми краями, резко останавливая падение у самого пола. На мгновение меня сложило пополам, как тряпичную куклу, да так, что я врезалась лбом в свои же колени, а потом все исчезло, и я рухнула на тело Филимонова с высоты пары метров. Скатилась с него, вскочила, повело, и тут же рухнула на пол опять. Мужчина был мертв, от его головы медленно темным ореолом растекалась кровь. Входная дверь здания распахнулась, и на пороге появился Волхов, целившийся из пистолета внутрь. Смотрел на все с полминуты и только после этого опустил оружие.
– Зачем, Люда? – спросил он каким-то безжизненным голосом. – Теперь ничего ведь не исправить.
Эпилог
Я рассеяно блуждала взглядом по стенам зданий, проплывающих за окном авто, и молчала. Все было уже озвучено, больше сказать нам с Волховым друг другу нечего.
Когда Егор появился в той заброшке, застав меня над мертвым телом своего шефа, в первый момент промелькнула мысль, что он борется с импульсом пристрелить меня на месте. Амфиптер, остановивший мое падение на последних метрах обвив длинным хвостом талию и чуть не сломав меня таким образом напополам, истаял без следа с тихим жалобным стоном, и мы остались один на один. Хотя я и допускала возможность, что вот-вот следом за майором ворвется и его напарница и окажется, что все они одна шайка-лейка и мне конец. Но никто больше не появился, Егор сунул оружие в кобуру под мышкой и быстро подошел к своему мертвому начальнику, все же проверив пульс на его шее. Будто не видно, что он голову себе размозжил и мертвее мертвого.
– Это была самозащита! – сказала напряженно отслеживая выражение его непроницаемого лица. – Они похитили меня, били и угрожали пытками и убийством близких, если не соглашусь на них работать. Мальцева с ним заодно.
Волхов шагнул ко мне и протянул руку.
– Вставай, уходим, – велел он, глядя мимо моего лица. Эдакий взгляд – приговор всему, что между нами было? Или нежелание видеть дело рук его же напарницы?
– Ты меня услышал? – приняв его помощь, я поднялась, тихо взвыв сквозь зубы от боли во всем теле. – Филимонов и Мальцева в сговоре!
– Я знаю, – сухо кивнул Егор и, скинув свою куртку, надел ту на меня.
– Он хотел, чтобы я для него какие-то ключи с живой водой искала. Болен он был смертельно.
Все так же не встречаясь со мной глазами, майор торопливо, но не суетливо застегнул молнию своей куртки на мне. Молча. И меня от этого прямо бомбануло.
– Егор, они людей убивали! Не своими руками, но те парни в тоннелях – это их вина. Они все это организовали! Дали позволение свыше на эти зверства! Хотели от чудей информацию получить, но ты привел меня и все им порушил, и тогда меня схватили. Посмотри на меня, это все проклятая Гарпия со мной сделала!
Но Волхов только кивнул и, коротко глянув на мои босые ноги, подхватил на руки и двинулся к выходу. Он толкнул ногой железную входную дверь, и мы очутились на улице. Хоть и было пасмурно, но все равно свет резанул мне по глазам и больному мозгу, и я снова застонала, одновременно напрягшись от озарения.
– Как ты нашел меня?
– Расслабься. Увидел на камерах в своем доме, как Полина похищает тебя. Дальше дело техники. Отследил ее передвижения. Сначала тут за городом, потом – когда обратно вернулась. Сюда приехал по навигатору в ее тачке.
– Но… ты узнал ее? Она же…
– Люда, мы годами работали бок о бок, спарринговались, спали вместе, наконец. Оденься она хоть во что, я бы узнал ее по манере двигаться и куче других мелочей.
– Ты задержал ее? – У меня внутри екнуло, когда вспомнила свой последний приказ Фанирсу. Можно ли его отменить? Хочу ли я это сделать?
Майор молча нес меня все дальше от строения в сторону какого-то пролеска. Ясно, не мое дело.
– Что дальше? – Я прямо смотрела ему в лицо, он же – исключительно перед собой.
– Я отвезу тебя, куда скажешь. И ты никогда и никому ничего об этом не расскажешь, – он произносил каждое слово отрывисто, как если бы их в мой разум как гвозди-сотки норовил вбить.
– Что? Почему? – Я чуть не вывалилась из его захвата, дернувшись от возмущения. – Они преступники! Убийцы!
– Ты теперь тоже. – И вот он, наконец, короткий, как пощечина, взгляд , что мне сердце заморозил, куда там холоду вокруг.
– Не сравнивай! – гневно процедила я. – У меня это была самозащита, они же устроили целый конвейер смерти. У них где-то еще и подельник-маг есть, нужно провести рассле…
– Я сказал – ты закроешь рот прямо сейчас и больше никогда и никому не скажешь ничего об этом! – рявкнул Волхов чуть не прямо мне в ухо, вызвав очередную волну боли в голове. – Ты моя должница, не забыла еще? Так вот, в качестве уплаты долга я требую с тебя молчания об этом отныне и навсегда, и отказать мне права у тебя нет!
– Егор…
– Не слышу клятвы! – он остановился и уставился мне в лицо зло, как если бы боролся с желанием швырнуть на землю и начать топтать ногами.
– Я клянусь… – Слова полились будто против моей воли и остановить себя я не могла. – Никому и никогда не разглашать обстоятельств данных событий.
– Принимаю, – кивнул мужчина сухо и пошел дальше. – У тебя больше нет долга передо мной.
Пожалуй, говорить стало не о чем уже тогда, но я не смогла сдержаться.
– Почему? Я же имею право знать.
– Вообще-то нет, но сама подумай. Ты подлунная, убила человека, уже это одно есть повод для устранения. И это был не просто человек, а полицейский и руководитель нашего спецотдела. Если это станет известно, то ты превратишься в мишень номер один для всех наших. Поэтому Филимонов совершил самоубийство, не желая дожидаться, пока его убьет болезнь.
– А то, что этот человек был мразью и ради своего выживания организовал зверские убийства других людей, – это фигня, выходит?
– Во-первых, это дела людей, Люда. – Ага, вот оно. Дела людей. А я не из их числа. – Во-вторых, формально их убили чуди и доказательств обратного ни у тебя, ни у меня нет. И хоть бы и были, это все равно никак не отменяет факта убийства тобой человека. Свершившийся факт. Неоспоримый. Никакие обстоятельства в случае с подлунным не побивают этого факта и не будут приниматься во внимание моими коллегами.
– А тобой? Ты ведь знал, так?
Он пронес меня между деревьями, и мы очутились на еще одной дороге, где и стоял жутко замызганный грязью автомобиль. И да, это было не обычное авто майора. Он поставил меня на ноги, распахнул дверцу и велел залезать. Ответил мне, только когда сам уселся на водительское место и завел движок.
– Подозревал. Полина стала меняться. И само дело Секария было каким-то странным. Вокруг тебя слишком много суеты из-за всего лишь моего увлечения. После случая с оборотнем на парковке был уже почти уверен.
– А ты меня ведь привлек нарочно? Спровоцировать их хотел? А если бы они все равно меня убить захотели, а не использовать дальше? – с каждым моим вопросом его физиономия приобретала все более каменное выражение, с которым он принялся разворачивать машину.
– Была вероятность, что я в принципе ошибаюсь в своих подозрениях. Нужно было знать.
– Какой же ты все-таки гад! – Мне стало так горько. – Пара мы, да? Все ведь было только ради того, чтобы заставить этих мерзавцев действовать и спалиться, так? Ах, бедный Егорушка увлекся экзотическим сексом с ведьмой, а Егорушка всех обдурил. Волхов, у тебя сердце вообще есть?
– Мы говорили уже о моих чувствах, Люда. Ничего с того времени не поменялось, кроме одного обстоятельства – на тебе теперь кровь человека. Не важно какого.
Ну вот и та самая последняя черта, которую он четко проводит между нами. Любой человек, какой бы тварью ни был, для него всегда будет в правах в приоритете над любым же подлунным. Наверное, я даже это понимаю. Чтобы продолжать бороться после такого, что произошло, нужно иметь нерушимую веру хоть во что-то и однозначную установку.
– Мы враги?
Волхов дернул головой тем самым, однажды выдавшим мне его эмоции движением, и по ледяной маске лица пробежала краткая болезненная гримаса.
– Не друзья и не союзники больше. Станем ли врагами – покажет время и твои поступки. По собственному опыту скажу: начав, подлунные не останавливаются.
– Нельзя всех валить в одну кучу и приговаривать по умолчанию, – покачала я головой, понимая, что ощущаю сейчас утрату сильнее, чем могла бы ожидать. Что там, по сути, между нами и было-то?
– Исходя из того же опыта, скажу – можно. Но тебя я просто отпущу. И будет лучше, если ты уедешь из города.
– Кому будет лучше, Волхов? – загоняя сожаления и злость внутрь, с насмешкой спросила я. – Тебе, потому что попадаться тебе на глаза не буду и напоминать, какими же темными тварями оказались как раз люди, причем твоего ближнего круга? Или с искушением убить боишься не справиться?
– Твоя сумка с вещами на заднем сидении, Люда. Куда мне отвезти тебя?
Ладно, и правда глупость это несусветная, попытка хоть как-то, хоть чем-то его достать напоследок.
– В мой дом. Дом ведьмы, господин полицейский.
Дальше мы ехали молча. Я перебралась на заднее сидение и, порывшись в сумке, оделась кое-как и даже обулась, найдя свои туфли на коврике внизу. Что же, собирал все Егор явно тщательно. Чтобы никаких моих следов в его доме не осталось?
Авто остановилось, Волхов сидел не оборачиваясь и молчал.
– Я не уеду. Я ни в чем себя не считаю виновной, чтобы бежать, майор Волхов, – сказала, прежде чем покинуть салон.
Конец первой книги
Читать бесплатно другие книги:
