Ведьма. Пробуждение Чередий Галина

Глава 10

Это был никакой не поцелуй. Ведь поцелуи – это ласка, они суть нежность. Таковыми по-крайней мере они были для меня до сих пор. Этот же контакт был ничем не смягченным столкновением, откровенным нападением, сокрушительным ударом стихии, да чем угодно, с чем можно сравнить акт откровенной сексуальной агрессии, но никакой не лаской. И как же именно такое зверство было мне необходимо сейчас. Я запылала, даже загудела-завибрировала, как провод под диким напряжением, от первой же капли боли-жжения в губах, соли-меди на языке, цеплялась до судорог в оживающих после холода мышцах за его плечи, отдаваясь этому пожиранию и безжалостно жрала его в ответ. Вгоняла, не щадя, ногти в его затылок, глотая чистое пламя его ответного угрожающего ворчания, вскрикивала, ранясь его зубами и раня сама. Терлась мгновенно отяжелевшей ноющей грудью о его обнаженную, возненавидев свое решение оставить чертово белье. Ерзала на его бедре промежностью, извивалась одуревшей от вожделения змеей в поисках еще большего давления, трения, соприкосновения. Шарила жадными ладонями по его спине, груди, твердому животу, постанывая от жгучего наслаждения, что дарило ощущение игры мускулов под его кожей. Добравшись до ремня на джинсах майора, принялась дергать его, царапая кожу и ломая ногти.

– Хватит! – рыкнул Егор, обрывая взаимное истязание ртов и отстранившись коротко глянул мне в лицо. – Да?

Ответа он дожидаться не стал. Я оказалась на ногах лицом к двери, только и успев охнуть от неожиданности. Кожу кратко обожгло, и я лишилась белья. Сильные, словно железные крючья, пальцы сжали мои бедра, подстраивая, принуждая прогнуться для его проникновения, и я захлебнулась вдохом, ощутив широкую горяченную головку у своего входа. Она скользнула всего раз снаружи, добавляя влаги к той, которой щедро протекала уже я.

– Егор… – вспышка страха и отрезвления была слишком краткой для настоящего сопротивления, которое никто и не собирался замечать.

– Поздно, – выдохнул он сквозь зубы, одновременно толкнувшись внутрь первый раз.

Явно не в полную силу, лишь примеряясь, но я все равно взвилась на цыпочки, не готовая к такой наполненности и интенсивности ощущений. Но Егор не щадил меня, отступил самую малость, только чтобы вернуться мощным ударом снова и в этот раз завершить его полным контактом наших тел и шлепком плоти о плоть. Этот порочный звук и болезненное осознание окончательности и необратимости его вторжения смели и мимолетный малодушный испуг, и первый дискомфорт от чрезмерности. Мои ногти со скрипом царапнули дверь, воздух в легких стал чистым пламенем, что вместо кислорода рванул по венам, тяжелая неотложная нужда затопила низ живота и выстрелила вверх, заполняя собой разум.

– Еще! – приказала я, внезапно осатанев от секундного промедления Егора и прогибаясь, подставляясь, как только могла, желая получить больше его в себе.

– Приказывать мне вздумала, ведьма? – прохрипел Волхов в мой затылок, укусил, резко отстранился и снова загреб волосы, натягивая их и изгибая в спине еще сильнее.

Он врезался в меня свирепо, словно карая каждым глубочайшим выпадом-проникновением за дерзость, как если бы в нем бушевал дикий гнев, а не яростная похоть. Но мне было плевать, потому что я получала то, в чем внезапно нуждалась. Чем сильнее он бесновался, тараня меня беспощадно, тем больше его огня перетекало в меня, изгоняя холод окончательно и приближая к достижению критической массы. И я вобрала его весь до последней капли, продержавшись на краю считанные секунды дольше Егора, успев алчно поглотить и все до единого его гортанные стоны и содрогания мощного тела и рывки изливающейся плоти в себе. И только заполучив все без остатка, сорвалась сама, падая в эйфорию такой силы, какой не знала прежде.

Мы стояли у двери: я – прижавшись к ней щекой, Егор – уперевшись лбом и восстанавливали дыхание, переживая остаточные искры разрядки, что то и дело прокатывались то по нему, то по мне, заставляя вздрагивать.

Волхов медленно отстранился, и спине стало холодно, внутри поразительно пусто, и теперь я вздрогнула уже от этого.

– Пойдем согревать тебя нормально, – изрядно просевшим голосом пробормотал мой неожиданный любовник. – Хотя, как по мне, было адски жарко.

Он даже ширинку застегивать не стал, так и повел меня дальше по освещенному всего одним тусклым бра коридору, практически засунув плечом себе подмышку и крепко удерживая за талию. Толкнул дверь справа, хлопнул свободной рукой по выключателю, и я вынуждена была сразу прищуриться от яркого света.

Сквозь защиту из ресниц разглядела, что очутились мы в просторной ванной комнате. Егор подвел меня, уже морщившуюся от обилия скользкой влаги между бедрами, к большой угловой ванне такого же насыщенно синего цвета, как и плитка на полу и стенах, и крутанул краны.

– Попробуй! – велел мне, сунув сам мою руку под воду.

– Хорошо, – одобрила я температуру.

– Залезай давай, – он снова обхватил меня за талию, страхуя, – садись, грейся и расслабляйся. Но не сильно. Я сейчас. Есть хочешь?

Опускаясь в воду, поморщилась от легкого жжения между ног и внутри. Новое для меня ощущение. С Вадиком я такого даже в первый раз не припоминаю. Я прислушалась к себе, желудок, как по команде, заурчал, да еще и как, и кивнула.

Ванна наполнялась, пригревшись, я сделала воду погорячее и сползла пониже, погружаясь по самую шею. Не сказать, что меня не посетили никакие мысли. Нет, все, чему полагалось быть, то и было. Я помнила, что так-то у меня есть Вадик, с которым я рассталась только у себя в голове, что в моей жизни уже сутки творится какое-то безумие, что я теперь безработная, по всему выходит, что меня пытались убить не пойми почему, что занялась сексом с едва знакомым мужчиной, что я понятия не имею, как жить уже завтра. Но пережитый только что оргазм удалил это самое завтра на миллион лет от меня сейчас и одарил благословенной апатией и удовольствием побыть просто в этом моменте безразличной беззаботности. Ни стыда, ни сожаления, ни страха перед грядущим.

Волхов вернулся уже полностью обнаженным и с приличных размеров подносом в руках, который примостил на широкий бортик ванны. Там сверкнули два низких широких стакана, бутылка чего-то явно крепкого золотисто-коричневого, куча порезанных фруктов и каких-то тонюсенько настроганных сыров и мясных закусок, даже на вид обалденно вкусных.

Майор влез в воду, подвинув меня по-хозяйски, так чтобы я очутилась сидящей между его ног, опер спиной о свою грудь и, ловко наплескав в стаканы выпивку, вручил один мне.

– Твое здоровье, Люда, – цепанул он стеклом о стекло и, дождавшись, когда я сделаю щедрый глоток и отдышусь после производимого пойлом эффекта, зажевав все кусочком сыра, неторопливо выпил до дна свою порцию. – А теперь расскажи мне, как ты спаслась.

– Ты мне помог, – без раздумья ответила я и ойкнула, потому что меня в бедро будто иголкой ледяной кольнуло.

– Так ли это? – с какой-то очень особой интонацией переспросил мужчина, и некое напряжение заклубилось во мне, но алкоголь и только что пережитый акт страсти после смертельной угрозы не позволили ему обрести хоть немного четкости. Но даже в этом рассредоточенном состоянии мне почудилось идиотской идеей рассказать о том, что происходило в воде. Тем более что, скорее всего, это все было галлюцинацией от недостатка кислорода. Меня выкинуло на камни волной, а причудилось до этого черт-те что, так что да, по факту спас меня Волхов. У меня вряд ли хватило бы там на ветру скинуть мокрую одежду, а уж тем паче вскарабкаться наверх.

– Если бы не ты, я бы однозначно не выбралась наверх и точно околела бы от холода. – И снова меня как ткнули острой льдинкой. Да что за ерунда! – Я пошевелила ногой, потеревшись пострадавшей кожей о бедро Егора, между которыми сидела, и он это, видно, воспринял как попытку заигрывать.

– Чуть позже, Люда, – сказал он, поцеловав, однако, в шею, и плеснул еще в бокалы, вручив мне мой. – Ты признала, что я спас тебе жизнь. Ты знаешь, что это значит?

– Что я тебе буду за это благодарна по гроб жи… Ай! – Да что же такое! – на этот раз ледяная игла пронзила мышцу так, что у меня нога конвульсивно дернулась.

– Судорога? – встревоженно спросил Волхов.

– Похоже.

– Хочешь встать?

– Нет, уже прошло.

Майор помолчал, осушил свой бокал и поставил его на поднос так, будто подводил под чем-то черту.

– Значит так, Люда. Ты, похоже, действительно ни черта не понимаешь, насколько изменилась твоя жизнь и что слова теперь имеют реальную силу и выбирать их следует очень и очень осторожно.

– О чем ты? – повернула я голову к нему, и мои губы царапнула светлая щетина его жесткого подбородка.

– О том, что, признав меня своим спасителем и пообещав настолько продолжительную благодарность за это, сделала себя моей должницей, причем не оговорив никакие границы.

– Что, прости? – Я попыталась вывернуться из его рук, но Волхов не отпустил.

– Успокойся. Я не тот, кто может потребовать в ответ какой-нибудь мерзости или станет злоупотреблять.

– Погоди! – Я все же решительно оттолкнула его руки и переместилась в противоположный угол ванны, повернувшись к нему лицом. – Во-первых, я совершенно не понимаю, о каком таком изменении в моей жизни ты упоминаешь не первый раз. А во-вторых, выходит, ты спас меня не просто так, потому что я нуждалась в помощи, а с умыслом? То есть с каким-то дальним прицелом? Кстати, как ты вообще очутился на той набережной?

– Насчет спасения: одно другого не исключает, и не я тебя за язык тянул.

– Но ты меня и не остановил вовремя, – чувствуя зарождение возмущения, возразила ему.

– Пусть это будет тебе наукой, – бесстрастно ответил он. – Отныне ты должна обдумывать каждое слово, что вылетает из твоего рта. Или двух несчастных случаев за один день тебе показалось недостаточно?

– Несчастных случаев? – Он знает? В смысле, какая связь? – Но при чем тут…

– Ты? – тонкие губы мужчины тронула легкая усмешка. – А сама не догадаешься?

– Я не…

– Не хотела ничего такого? Правда?

– Но мало ли кто чего хочет и говорит в сердцах! Это же не значит…

– Не значит у кого-то другого, – перебил Волхов меня так, словно ему надоел этот разговор, – но не у тебя. Я так понимаю по твоей реакции, что раньше все же ничего подобного не происходило?

Я молча уставилась на него, мгновенно протрезвев.

– Ясно, – кивнул он, нахмурившись, – хоть и странно.

– Что со мной? Я… та старуха что-то со мной сделала? – Я прикусила невольно задрожавшую губу. Стало страшно вдруг и очень себя жалко. Это… то, что со мной, хоть обратимо, или все?

– Что-то она однозначно сделала, но ты уже родилась не такой, как другие люди, – майор пожал плечами. – Собственно, ты вообще не человек.

– А кто же?

– Ведьма, Люда. Родовая, урожденная или природная – кто как называет. Вот только почему раньше это никак не проявилось, пока ума не приложу. Врожденные способности проявляются очень рано, и ты давно должна была попасть в зону внимания нашего отдела с таким-то взрывным характером. Очевидно, нападение Рогнеды, к которой ты была отправлена твоей якобы подругой-коллегой в качестве жертвы откупа, пробудило твои спавшие по неясной причине природные способности. Так что вместо того, чтобы умереть и отдать свои силы этой старой жабе, ты поглотила ее силу и отправила на тот свет. Учитывая, что пакостливой суке было уже лет под триста, это было круто, девочка.

– Я… убила ее? – закрыла ладонью рот, почувствовав острый приступ тошноты.

– Так и есть. Но не ты же это начала, – он снова дернул мощным мокрым плечом, на этот раз пренебрежительно. – Ты меня слышала? Тебя ей отправила на откуп ученица этой Рогнеды, почуяв своей хитрой задницей, что запахло жареным. Отправила на верную смерть, Люда.

– И что? – просипела я, вскакивая из ванной. – Убила-то в итоге человека я!

И рухнула на колени перед унитазом.

Глава 11

– Ма-а-ать! – протянул мужчина, и вода заплескалась, когда он покидал ванну. – Ну чего ты такая впечатлительная-то?

Ни черта себе вопросик! На мои плечи легло мягкое полотенце, и Волхов аккуратно, даже бережно собрал мои волосы, не позволяя их уделать.

– Я человека убила! – просипела, как только перестало скручивать и перехватывать горло.

– Всего лишь ведьму.

– Всего лишь? – вскинула я голову. – По твоим словам, я всего лишь ведьма.

Он снова пожал плечами. Универсальный похерестический ответ на все у него, как погляжу.

– И я чуть двоих людей не угробила, языком ляпнув, выходит.

– Тамарка – тоже ведьма и гадина редкая, так что не моя забота. А эта стервозная девка из приемной ею бы стала только в случае смертельного исхода. Но ты сумела интуитивно отменить почти весь ущерб, так что все обошлось, но ты получила ценный урок быть сдержанней.

– А если бы не обошлось?

Не дороговат ли урок вышел? Меня всю передернуло при воспоминании о том, как Надька хрипела и билась, царапая себе горло, и желудок снова сжался.

– Тогда все было бы по-другому. – Ну ни капли эмоций в голосе. Он точно живой человек?

– Дурацкий ответ. Можешь ты конкретизировать? Меня посадили бы?

– Не существует государственных тюрем для подлунных и статей законодательства для их судебного преследования.

– И? – я через плечо посмотрела в его голубые глаза, что вдруг стали напоминать острые ранящие осколки стекла, и все поняла. – Ты меня убил бы, так?

– Устранил, – сухо кивнул он, не прервав визуального контакта, и отвернулась я, не выдержав.

– Устранил, ага, – повторила, ощущая, что вскипаю от возмущения. – Черт возьми, ты же мог меня предупредить! Не тащить в ресторан и болтать о погоде и моей родне, а рассказать все как есть! Или вообще еще вчера вечером. И этого случая с Надей бы не произошло!

– А ты готова была меня выслушать?

– Ты взрослый мужчина! – зыркнула на него снова. Хоть бы один мускул на роже каменной дрогнул! – Который наверняка имеет с подобным дело не в первый раз. Мог и постараться найти слова и доводы, чтобы послушала.

– А зачем мне было их искать, Люда?

Я открыла рот, но тут же его и захлопнула, буквально порезавшись в кровь о его ледяной взгляд. В глазах защипало, стало опять холодно, как если бы я только что вынырнула из той проклятой речки, и в груди заболело. А и правда, зачем ему было утруждаться. Я ему кто? Незнакомка тогда, да и сейчас что поменялось? Тот акт грубого, почти животного совокупления у двери сложно назвать неким подобием начала отношений. Ах да, я еще и его должница теперь.

Я поднялась на ноги, нажала на слив воды и пошла к раковине. Долго и тщательно умывалась и выполаскивала рот, успокаиваясь все больше. Выпрямилась и поймала взгляд Волхова теперь в зеркале.

– Ты ведь не просто так оказался на набережной, верно? Ты знал, что эти бешеные бабы на меня нападут. – Он только молчал и смотрел. Не отрицал, даже не моргал, не отводил глаз, ни одной эмоции на жестком лице. – И, наверное, мог предотвратить все. Но не стал. На что был расчет, Волхов? Что они меня прикончат, и тебе одной заботой с новорожденной ведьмой меньше? Или весь прикол и был в том спасении, что сделало меня тебе должной?

– Все уже произошло, Люда, тебе не все ли равно? Прими свои изменения и начинай быстренько взрослеть, девочка. Подлунный мир куда как жестче того, в котором ты жила до сих пор.

– А в чем должно заключаться мое взросление?

– Пока ты совершенно неопытна и беззащитна, то научиться надо первым делом правильно выбирать союзников, Люда. Руководствуясь в первую очередь разумом и логикой, а не эмоциями. Тебе сейчас нужно выжить суметь, ведь, не успев войти в мир подлунных, ты умудрилась нажить себе врагов в виде целого местного ковена ведьм.

Офигеть! Да как так-то?!

– Из-за убийства старухи? Но я же не нарочно!

– Нет, там тебе не за что предъявить. Тебя заманили внаглую, Рогнеда напала первая, ты победила по-честному, забрала себе силу и с ней все, что этой змее принадлежало. На самом деле, если бы она тебя угробила, и мы об этом узнали, то был бы повод уже ее устранить. А вот на Тамарку ты сама напала со спины, без озвучивания каких-либо претензий в здании, что ее знаками было повсюду помечено. Выходит, с претензией на подмять под себя и захватить территорию. А она подчиняется исключительно главе ковена так-то, членом которого является. Ведьмы в этом смысле страшно говнистые. Тронешь одну из ковена – и считай бросила вызов всем. Да еще ты и имела наглость напасть на человека на опять же принадлежащей и помеченной другой ведьмой территории, и все в один день. Короче, наглость невиданная, чуть не плевок им в лицо, что карается смертью.

– Не видела я никаких знаков! И не нападала я, уж точно не нарочно и не с умыслом на что-то!

– Кого-то, ты думаешь, это волнует?

– Ну неужели они совсем неадекватные и нельзя поговорить с ними, объяснить все, извиниться?

– Там на набережной было похоже, что они пришли решить проблему мирно? – усмехнулся майор, с сожалением глянул в сторону ванны, вздохнул и обернул бедра полотенцем.

Досадливо вздохнув, я обернулась к нему.

– Какой же ты все-таки гад, Волхов! Все знал и молчал. И, когда я в полиции сидела, не пришел. Дал им напасть на меня.

– Люда! – вздохнул он и медленно поднял взгляд к потолку, выдав хоть так наличие у себя эмоций. – Я должен был увидеть, действительно ли ты понятия не имеешь о том, что ведьма, или просто так хорошо прикидываешься. К тому же в момент нападения была вероятность проявления твоих сил и стало бы понятно, что за способности тебе даровала Луна.

– В каком смысле? – изумилась я, даже забыв о злости. – Они разные?

– Ну конечно.

– Но у меня ничего не проявилось.

– Нет.

– То есть я какая-то бездарная? – А может, все это просто ошибка? Никакая я не ведьма, просто чем-то краем зацепило, и пройдет все со временем. Ну как вирус.

– Или скрываешь от меня их хорошо, – уставился на меня снова Егор так, будто сверлил дыры с целью просветить насквозь. – Ничего рассказать мне не хочешь?

Кольнуло на этот раз тыльную сторону кисти, где блестели капли воды после умывания. Новое предупреждение держать рот на замке? Ладно.

– Что рассказать-то? – пожала я плечами, но, блин, выдержать взгляд майора не смогла и от греха отвернулась к раковине. Ну не умею я врать бесстыже в глаза людям. Не умею!

– Ты умудрилась выжить, получив прямой удар сгустком призрачного пламени. И не просто выжить, но и не вырубиться даже и не утонуть. Как это вышло, Люда?

На этот раз сразу десятки ледяных капель-иголочек обожгли мои кисти, и я прикусила нижнюю губу, переживая болезненность такого предупреждения. Да поняла я уже, хватит меня шпынять!

– Понятия не имею как, Егор, – я подняла взгляд от своих кистей и чуть не вскрикнула, поймав хищное выражение лица Волхова, с которым он смотрел сейчас туда же, куда и я мгновение назад, – на мои руки. А в следующую секунду схватил меня за запястье и ощупал кожу кистей.

– Я думал, ты согрелась уже. А пальцы как лед.

– Я на полу же сидела только что. И умывалась.

– Ну да. – И почему мне чудится, что черта с два он мне поверил, хотя по факту-то я не вру. Сам все видел.

– Что ты мне предлагаешь, майор? – спросила впрямую, меняя тему, точнее возвращаясь к изначальной.

– А я тебе что-то предлагал?

– Думаю, собирался. Иначе зачем все это сгущение красок вокруг моего внезапно плачевного положения в новом качестве. Ты ясно дал понять, что все у меня паршивей некуда сложилось, я даже наглядную демонстрацию получила, насколько все плохо для меня, если я не найду себе сильных, а главное, правильных союзников. Я прониклась и спрашиваю: что ты мне предлагаешь?

– Работать на мой отдел. Вернее, лично на меня, так как именно мне ты и должна.

– Хм… А вдруг это ты все устроил? Те ведьмы, может, тоже такие вот твои должницы, и напасть на меня и припугнуть ты их послал, чтобы сделать своей должницей.

– Паранойя разыгралась, девочка? – широко усмехнулся Волхов, налил нам снова выпить и протянул мне стакан. – А скажи, пожалуйста, зачем бы мне так утруждаться ради тебя? Какая причина? Личная? Ты необычайно привлекательная девушка, но заполучить тебя в постель я смог бы пусть и позже, но без всякого экстрима.

– Не нужно быть таким самоуверенным.

Он даже не возражал, просто сделал эдакий «да я тебя умоляю» жест рукой и продолжил:

– Желал завербовать ценный кадр? Так пока я не знаю ни твоих способностей, ни их предположительной ценности. Зато я прекрасно знаю, насколько бы дорого мне обошлось привлечение к подобному шоу запугивания аж трех ведьм. Даже если бы они были моими должницами, то подумай, за каким чертом мне было прощать часть долга реальным, сильным и действующим ведьмам в обмен на что? На возможность получить кота в мешке, кем ты пока являешься? Не переоценивай себя, Люда. И не злись. Я не пытаюсь тебя задеть сейчас, просто говорю все как есть.

– Я домой хочу.

– Женщины! – вздохнул он раздраженно и одним махом опустошил стакан. – Врешь вам – «ты сволочь и козел и видеть тебя не хочу». Правду говоришь – «ты козел и сволочь, и хочу я домой немедленно».

– Я не обиделась и не злюсь. Просто действительно хочу домой, – не врала ни словом. Что-то все навалилось на меня так резко и тяжело, что остро захотелось побыть наедине с собой. Никакие это не бабские психи, в которых обвинил меня Волхов. Ну разве самую малость.

– Ну куда, блин, Люда? – нахмурился недовольно майор. – Ни одежды, ни обуви, ночь на дворе. Да и не договорили мы и не решили ничего насчет тебя.

Вот оно как. Это что, я, по сути, пленница беструсая, пока не достигнем договоренности? Я открутила кран и сунула просохшую руку под струю воды.

– А что решать? Ты пока мне озвучил только то, что я должна буду на вас работать. Ни о том, что за работа, ни что я получаю взамен ни словечка.

– Защиту, Люда. Ты получаешь защиту, а значит, жизнь. Разве мало?

О да, отвечаем только на те вопросы, на которые удобно, майор?

– Зависит от многого. У меня должны быть гарантии, и я желаю знать сроки этого договора, мои обязанности служебные в его рамках, прежде чем подумать о согласии.

Тепловатая вода вмиг стала ледяной, стоило мне произнести последнее слово. Понятно. Хотя и не совсем. Если все случившееся под водой было реально, и я действительно заключила с кем-то договор, и этот кто-то таким образом общается и предостерегает, то почему против сделки с Волховым и его отделом? Он же типа на светлой стороне, из хороших парней и предлагает защиту. Или тут подвох? Но в чем он состоит? Те или тот, с кем я уже, что называется, повязана, как раз с темной стороны? Тогда не будет ли правильнее слить всю информацию Волхову, ведь он, в отличие от меня, ориентируется в этой долбаной подлунной реальности.

– Торгуешься, Люда? – Егор открыл дверь из ванной и сделал приглашающий жест.

– Хочу все выяснить всего лишь. – Я повиновалась и пошла по коридору. – И подумать. Я ведь имею право.

– Конечно, девочка, – легко согласился он, – все права. В том числе и погибнуть по собственному желанию.

– Не надо меня запугивать, майор. Я достаточно испугана.

– Не уверен, но знаешь что? – Он толкнул дверь, и мы очутились в большой, едва освещенной спальне с громадной кроватью с черным мягким изголовьем и бортиками. – Давай-ка забьем на это и поспим. Утро вечера мудренее – говорили наши предки, а они были мудрые люди.

– Только сон, – предупредила его я.

– Что так? – его ухмылка стала порочной. – Было жестковато для тебя? Секс со взрослым мужчиной у тебя впервые и слегка чересчур? Мне так не показалось, но готов загладить и исправить.

– Я не думаю, что нам стоит… эм-м продолжать в том же духе, если предстоит вместе работать. Это вроде как… неловко. – Угу, и секса вообще без отношений у меня не бывало до сих пор, и та волна безумия, что к нему привела, уже схлынула без следа. И да, в габаритах физических, не говоря уж о технике, по сравнению с моим первым и единственным до сего дня Вадиком Волхов был прям сильно… взрослым.

– Ерунда, Люда, – он уселся на кровать и, бесцеремонно подтянув меня к себе за талию, поцеловал ниже пупка. – Больше эти правила в твоей жизни не работают. Отказываться хоть от капли удовольствия ради каких-то принципов отныне не имеет смысла. Но и заблуждаться и позволять себе думать, что это нечто большее, чем просто удовольствие, не стоит. Взрослей, девочка.

Его сильные ладони стиснули мои ягодицы, губы двинулись ниже, а низ живота стало заливать тяжелым текучим жаром. Зараза, это что, прямой намек на то, что мне теперь не светят нормальные отношения, только голый секс, ни к чему никого не обязывающий при том? Вот прямо сейчас пускай себе. Буду, значит, взрослеть сегодня, а утром посмотрим.

Глава 12

Проснулась я одна и ощутила, что вот прямо выспалась. Кайфовое, однако, чувство, как летом у бабули в деревне, когда никто тебя ни в какую школу не будит. И нет у тебя пока ни забот, ни хлопот, один только полный удивительных открытий мир вокруг. Но стоило шевельнуться, и тягучая боль везде и всюду мигом напомнила о вчерашних событиях, передрягах и собственных непристойных вольностях, коих за одни сутки было офигеть как много. У нормального человека столько приключений за целую жизнь, наверное, не случается, не говоря уже о том, что всему этому до нормальности, как до Луны. Хозяина спальни в комнате не наблюдалось, но на его половине кровати лежала чистая футболка. Обо мне позаботились или так намекнули, что шарить самой в поисках чего накинуть не стоит?

Не нашлось Волхова и в остальных комнатах. Я обошла их все, ничего не трогая, но рассматривая его дом. Мне он не очень понравился. Красивый, просторный, большие окна, современные везде материалы и покрытия, металл и камень, но почему-то не ощущался по-настоящему обитаемым. Эдакое удобное, но не уютное место переночевать и потрахаться, а не настоящий дом, жилье, где проводят массу времени с удовольствием и куда притаскивают кучу мелочей, имеющих значение именно для хозяев жилища. Хотя Егор небось из тех, кто, по сути, живет на работе и действительно здесь только спит, и то поди не каждую ночь. А может, очень особенным полицейским теперь дают вот такое особенное служебное жилье? И зарплата у него, видать, тоже очень особенная по сравнению с обычными работниками правоохранительных органов, раз и по ресторанам ходит и живет вот так. Надбавка за вредность и ночные переработки? В глубине тела слегка потянуло болезненно, напоминая, что этой ночью он, как по мне, эту надбавку отработал на совесть. Ухмыльнулась циничности этой мысли. Я ведь не такая. «Была», – теперь нужно добавлять, очевидно.

В холодильнике у майора нашлось только вино, сыр, остатки тех самых мясных вкуснях, мимо которых я в магазинах всегда проходила, не притормаживая, чтобы от цен не обалдеть, ну и фрукты. Даже пельменей в морозилке не имелось. Говорю же, хата для траха это, а не дом нормальный. Ну да и пофиг. Мне и есть пока не хотелось, а вот кофейку бы хлебнула. Блин, я даже сколько времени узнать не могу. Каких-либо часов в доме не обнаружила, а телефон на дне реки где-то, как и кошелек с картами и невеликой суммой налички. Там же ключи от квартиры, паспорт, транспортная карта – короче, куча нужных вещей и не очень нужных мелочей, что вечно таскала с собой, и обувь. Блин, и работы-то у меня теперь нет, и в следующем месяце за жилье платить нечем и есть не на что. Чего же все хреново-то так?

Вот интересно, а работа, на которую меня Волхов чуть не силком хочет взять, оплачивается? Или нет такой должности, как ведьма, и мне предстоит самопасом обеспечиваться, работая на них на общественных началах? И вот, кстати, мой долг перед майором и эта работа, что типа даст мне гарантию защиты, но опять же и обяжет, судя по всему, – это, так понимаю, разные вещи. Должна я лично Егору, и тут варианта отказаться нет, а от трудоустройства такого вполне себе можно. Вот только чем мне это грозит? Как бы Волхов мне вчера доходчиво ни пояснил, что я пока никто и заморачиваться из-за меня он с акцией устрашения не стал бы, но вероятность же подставы тотальной остается, так? Ну вот и откажусь я, а он опять мне как устроит жару. По-взрослому, ага.

Я, чувствуя себя ужасно по-дурацки, подошла к раковине на кухне и, крутанув кран, сунула под струю руку.

– Ну и что мне делать? – спросила шепотом и поежилась, нервно усмехнувшись. – Дебилизм, однако, полный.

Никакой реакции в виде тепла или холода не последовало.

– Как мне дальше-то быть? – спросила уже погромче. – Эй! Вчера меня тыкали и шпыняли, а сейчас чего тишина вдруг? Как мне поступить с Волховым? И как выживать-то?

Ничего. Ноль. Течет себе водичка, журчит и уходит в слив, как ей и полагается.

– Люда, а ты, походу, головкой-то чуток повредилась, – пробормотала, пялясь пристально на воду.

– Мне показалось, или ты со своими руками разговариваешь? – раздался голос Егора над самым моим ухом, и я с визгом развернулась, обрызгав и его, и себя.

– Да ну какого же черта! – заорала, хватаясь мокрой рукой в районе сердца. – Зачем так пугать? Умереть же можно от разрыва сердца!

– Что-то ты пуглива слишком для ведьмы, – подавшись ко мне, он с довольной ухмылкой чмокнул меня в висок и протянул несколько ярких пакетов, что держал в руках, мне, а парочку плюхнул на стол. – Нервишки стоит подлечить, Люда, они тебе теперь железные нужны.

– Это что? – спросила, глянув краем глаза.

– Одежда. Размеры глянул на ярлыках твоего. Должно подойти, а вот с обувью мог не угадать. Взял тридцать седьмой.

– Это дорогая одежда. – Я заглянула в пакеты еще раз. – Очень дорогая одежда, белье и обувь. И у меня тридцать пятый.

– Золушка, блин, – фыркнул он и стал выкладывать из пакетов на столе выпечку, что уже распространила ароматы на всю кухню, пробудив-таки мой аппетит.

– Майор!

– М?

– Я сказала, что это очень дорогие вещи, а учитывая, что я теперь безработная, то отдать тебе за них деньги не смогу.

– А я об этом упоминал?

– Нет, но ты хорошо до меня донес вчера политику партии насчет долгов в моей новой реальности.

– Люда, ну до абсурда-то не доводи, а. Это всего лишь тряпки, не ехать же тебе домой голой и босой. Считай это моим подарком тебе, как девушке, с которой я провел замечательную ночь. Или для тебя она таковой не была?

– То есть я тебе не должна ничего, кроме обещания вернуть стоимость вещей когда смогу? – не позволила я ему сбить себя с темы.

– Быстро учишься, девочка. Да, признаю, что ты ничего не должна мне… – он сделал краткую паузу, будто искушая меня попытаться подловить его, – за эти вещи, пищу и что бы то ни было, что я назову подарками тебе. Одевайся и садись ешь. Ну или можешь не одеваться, только футболку мокрую сними.

– Обойдешься, хитрый жук, – буркнула себе под нос и, забрав пакеты, пошла в спальню, где и оделась. И да, все подошло, даже белье. И э-э-эх, таких вещей я сроду не носила. Даже чуток покрутилась перед зеркалом, любуясь идеально севшим нежнейшим черным кружевом, прежде чем упрятать эту красоту под джинсы и пушистый жемчужно-серый свитерок до талии. Еще в одном пакете нашлась белая кожаная куртка с меховой оторочкой, а в коробке белые полусапожки на каблуке. Да уж, осталось губы накачать и брови по-модному обуродовать и можно выходить на охоту за папиком с глубокой мошной. Ага, и с головой еще что-нибудь у супердорогого мастера сделать, очки дикого цвета и формы нацепить, и готов образ. Ну и вкус у тебя, Волхов. Нравятся глупенькие смазливенькие куколки? Хотя они всем мужикам нравятся. С ними же просто. И им самим просто. А если подумать, так ли уж это плохо? Блин. А парня-то у меня теперь тоже нет. Год отношений прахом в один миг пошел. Но если быть честной, была ли перспектива у отношений этих? Разве что у меня в голове. Сейчас мне яснее ясного вдруг стало, что мамаша-тиранка не позволила бы Вадику на мне жениться. А он размазня и маменькин сынок и не ослушался бы и только и дальше тратил мое время.

– Люда, блин! – покачала я головой, глядя в глаза своему отражению. – Тратил время! Ты же его любила вроде как. Еще сутки назад! Любила, а не делала ставку на что-то. Да. Уж.

На кухню шла уже ведомая потрясающим ароматом кофе и, не обращая внимания на насмешливый взгляд Егора, на еду накинулась так, будто неделю голодала. Молчит, и ладно. Он тактично дождался, пока я утолю свой зверский голод.

– Хотелось бы верить, что твой здоровый аппетит – хотя бы частично моя заслуга, – заметил он, когда я блаженно выдохнула. – Жаль, что все себе не припишешь, все же в твоем организме идут некие процессы, на которые нужна энергия. Между прочим, и сексуальная.

– Так я ведьма или суккуб какой-то? – нахмурилась я.

– Ведьма-ведьма, не сомневайся. Просто теперь можешь подпитывать свои силы не только едой, но и чужой жизненной сутью. Точнее, нуждаться в этом будешь, ведь расходовать ее тоже станешь не как человек. Самый безобидный способ «пополнять баки» – секс.

– Самый безобидный? Есть и другие?

– Люда! – качнул мужчина головой с «ну не тупи же ты» видом.

– Это как Рогнеда со мной пыталась? В смысле убить кого-то?

– Да, убить на алтаре, вырезав сердце и сож…

– Так! Сейчас стоп! – выставила я протестующе ладонь. – Я хочу сохранить свой завтрак.

– Люда-Люда, отвыкай так нервно реагировать. Это уязвимость. Так о чем это я? А, короче: умертвив кого-то так, ведьма получает не только жизненную суть человека, но и его годы жизни. Как думаешь они умудряются коптить небо сотнями лет и не стареть.

– А вслед получают и пулю от вас, так? И что-то Рогнеда молоденькой не выглядела.

– Только если сможем поймать с поличным, собственно в момент убийства или прямо над трупом. А это случается, к сожалению, совсем не часто. А Рогнеду ты просто застала в неудачный момент. Очевидно, сильно на что-то энергетически поистратилась и нуждалась в срочной дозаправке. А твоя коллега, что была ее ученицей, видимо, просекла, чем дело пахнет, и послала тебя, вместо того чтобы пойти на зов учительницы самой.

– Сука она, – буркнула я. – Слушай, а ты меня до дома не подкинешь?

Майор уставился на меня снова пристально, нацепив на физиономию непроницаемую маску, и я замерла, ожидая, что он заведет речь о работе на них. Возможно, даже прессовать морально начнет, но он поднялся, взял со стола чашки и неторопливо принялся их полоскать.

– Люда, уясни, что я не буду бегать за тобой с протянутой рукой и приставать, – бесстрастно произнес он, не глядя уже на меня. – Ни в каком из смыслов. Я сделал тебе предложение, повторять и упрашивать не буду. Это ведь тебе нужно в первую очередь. Примешь решение – свяжешься со мной. Захочешь повторить сегодняшнюю ночь – свяжешься со мной. Понятно?

– Более чем. Ты свою обязательную программу по сближению отыграл. Дальше мне надо – я и бегаю за тобой.

– Вот опять, Люда. Ты усугубляешь и привносишь эмоции туда, где им не место. Я всего лишь сказал, что оставляю право решать что и как будет за тобой. А ты нашла в этом нечто обидное для себя.

Блин, он мне рептилию какую-то напоминает. Удава. Сытого причем. Которому торопиться некуда, душить не спешит, но уверен что деться мне некуда.

Он тщательно протер чашки и поставил их на место, что почему-то вызвало у меня приступ раздражения.

– Поехали? – взял он мою новую куртку со стула, куда я ее положила.

– Поехали.

Всю дорогу до моей съемной квартиры мы не разговаривали. Волхову кто-то постоянно звонил, и он негромко вел переговоры. Остановил машину перед моим подъездом, отнял телефон от уха, накрыл ладонью и повернулся ко мне.

– Буду рад твоему звонку. По любому поводу.

– У меня ни номера твоего нет, ни телефона, – усмехнулась я. – Все в реке осталось.

– Я тебя услышал, – кивнул он и, схватив мою руку, коротко поцеловал костяшки, как тогда в офисе.

Лифт, само собой, работал на этот раз, но я все равно пошла пешком. Куда мне теперь спешить-то?

Вот черт, если все мои соседи разошлись, то как я попаду внутрь без ключей? Но мне повезло, и прямо в дверях я столкнулась с Максом, что как раз вывалился на лестничную клетку в своей желтой курьерской куртке.

– Стой-стой! – крикнула ему я. – Не закрывай!

Парень поднял взгляд от экрана телефона и пару раз моргнул, видимо не сразу и узнав.