Ведьма. Пробуждение Чередий Галина
– Блин! А можно без таких подробностей! – возмутилась я и была вынуждена открыть на ходу окно и высунуться, чтобы продышаться.
– Ты спросила, я ответил, – сказал Егор безразлично, но мне почудилось, что ему удовольствие доставила моя реакция. Потешается втихаря небось. – Если бы я обтекаемо сказал, что их подвешивают вниз головой и наживую потрошат, прозвучало бы лучше?
– Да ну, Волхов, же! – Я начала хапать ледяной воздух еще жаднее.
– Все-все, закрывай, больше не буду тебя пугать, а то еще сбежишь или вон простудишься. Сама, может, все увидишь.
– Слушай, я разве не могу отказаться?
– Ты же хотела сама.
– Я не хотела. Я не видела повода отказаться, когда ты предложил. А сейчас его уже вижу.
Да ну на фиг! Я хочу остаться в здравом уме, а после такого это разве возможно? Я и триллеры-то про всякую расчлененку терпеть не могу.
– Брось, Люда, разве перспектива спасти жизнь какому-нибудь бедолаге-девственнику не наполняет тебя энтузиазмом?
– Почему девственнику?
– А я не досказал? Точно, ты же меня вечно перебиваешь и отвлекаешь.
Да ты мне информацию выдаешь весьма дозированно и избирательно, это я уже уяснила.
– Если опять нечто мерзкое, то и не надо, – скривилась я, готовая снова открыть окно.
– Ну не знаю, как по мне, так не удосужиться переспать с кем-то до двадцати с лишним лет – это ли не отстойно. Видишь ли, в мире магии весьма ценится невинность из-за высокой концентрации пригодной для некоторых обрядов и заклинаний накопленной с возрастом сексуальной энергии. Так что долго хранить девственность не только тоска зеленая, но и опасно для жизни.
– Хм… Странно. Жертвы – парни и все они… ни с кем?
– Да, мы это установили постепенно, выясняя личности и психологические портреты жертв. И ничего странного, Люда. Нравы нынче таковы, что куда как проще выходит отыскать десяток засидевшихся в девственниках парней, нежели дев невинных, как раньше. Не блюдут себя девушки, ох не блюдут.
– Да это просто парни сутками не высовываются из-за компов, все в играх зависают. Задроченные герои виртуала, которые запросто пришлют тебе фото члена в сообщении, но в реале и слова вымолвить не могут. Но ты сказал десяток? Серьезно? Этот Секарий убил десять человек, и вы его не поймали?
– Одиннадцать. И сегодня, вполне возможно, станет двенадцать. Скажи мне, Люда, ты себе хоть представляешь, что такое тоннели под городом? Хотя бы какова их протяженность.
– Да откуда. Я тут и живу-то всего полтора года и так-то работаю все время. Шарахаться по подземельям у меня времени не было.
– Однако же завести отношения с каким-то неудачником и маменькиным сынком ты его нашла. Как по мне, так уж лучше бы на изучение города его потратила.
Как по мне, то тоже так думаю. Но его это ни разу не касается.
– Ты уже все обо мне разнюхал?
– Зачем мне было это делать? Я застал этого… как его… Вадика под дверями квартиры, когда приезжал телефон отдать. Он там как раз плакался одной твоей соседке в пышную грудь, какая ты грубая, требовательная сверх меры и давишь на него. Очень, кстати, напрягся, когда я объяснил, к кому и зачем пришел.
– А ты, само собой, смолчать не мог.
– Меня спросили, я ответил. – Вот теперь он даже не старался скрыть насмешливого довольства. – И что-то мне подсказывает, что нет у тебя теперь парня.
– У меня нет его с того момента, как я сама это решила, еще до того, как с тобой переспала. Так что напрасно старался, Волхов.
Обломайся, это не ты чего-то добился, это и без твоего участия случилось.
– Мы приехали.
– Это что, блин, такое? – прошипела на пороге перед мрачно-серым массивным зданием уже знакомая мне красивая блондинка. Она курила как раз там, но только увидев меня, покидающей машину через галантно открытую Егором дверь, так и зависла, сверля быстро наливающимся злостью взглядом. Одетая во все черное: кожаную короткую куртку, облегающую грудь водолазку, узкие джинсы и изящные, но устойчивые ботинки – и с ярко-накрашенными губами она выглядела потрясающе эффектно. Будто сошла на перекур прямиком со страницы модного глянцевого издания. И даже темная тонкая сигарета работала на общий образ. Даже чуток завидно стало – умеет же выглядеть человек.
– Это – кто, и насколько я припоминаю, Полина Ивановна, вы уже имели возможность познакомиться с Людмилой Казанцевой, – ответил Волхов с едва уловимой каплей желчности в тоне.
– Да в гробу я видала такие знакомства. Сюда-то ее нафига тащить было? Закрывать будешь? Уже отличилась?
– Отличилась, безусловно, – холодно ответил ей майор. – Сергей Геннадьевич у себя?
– Ну само собой – нам же выдвигаться на позиции надо уже.
– Ну вот, Люда, мы удивительно вовремя, – повернулся майор уже ко мне.
– Волхов, для чего вовремя? – насторожилась блондинка, продолжая пялиться на меня зло и пренебрежительно. – Ты же не собираешься тащить туда с нами эту… подлунную? На черта?
– Напомните мне, лейтенант Мальцева, с каких пор я стал обязан отчитываться перед вами в своих действиях и решениях? – Он распахнул дверь и сделал мне приглашающий жест. – Входи, Люда.
Стервозная лейтенант прошипела нам вслед что-то неразборчивое и защелкала зажигалкой.
– И почему это мне кажется, что у тебя и с ней было это твое «по-взрослому», – пробормотала я.
– А почему было-то, Люда? Отличие отношений действительно зрелых людей в том, что они не требуют ни категоричности, ни эксклюзивности, ни бесполезной романтики.
– А мне казалось, что действительно зрелые отношения – это когда ничего и никому требовать не надо, потому что люди чувствуют друг друга и желают давать сами.
– Эх, Люда-Люда, зрелые отношения и отношения зрелых людей – абсолютно разные вещи. Первое для меня попахивает алкоголизмом, что само по себе зависимость и несвобода, а второе – употребление веселящего напитка по желанию, ради удовольствия и снятия стресса, без последствий и вреда для психики и здоровья.
– Пофиг, мне-то еще ни то, ни это не светит в силу возраста, – огрызнулась я, чувствуя внезапно сильное раздражение. – Могу себе позволить такого не понимать пока.
А в принципе и никогда. Ну, по крайней мере мне сейчас так кажется. Потому как еще понимаю случайный секс или короткая интрижка без вовлечения души и чувств, но вот длительные отношения… Для чего тогда? Типа секс для здоровья?
Недолгие размышления на тему унылости моего виденья столь любимой и пропагандируемой Волховым взрослости прервало появление двух мужчин, что вышли в коридор, по которому мы шли, из одной из дверей.
Один – невысокий, но очень плечистый и коренастый тип в строгом темно-синем костюме и при галстуке. Средних лет, с первой сединой на висках и со взглядом еще более въедливым и цепким, чем у Волхова, которым он меня моментально ощупал с ног до головы без малейшего намека на мужской интерес. Взгляд профи, опознавшего с ходу врага и оценивающего степень его опасности.
Второй тоже крепыш, только долговязый, ростом с майора, но посуше и какой-то немного несуразный. Длинноногий и длиннорукий и с изрядно оттопыренными ушами, но достаточно симпатичный и с отчетливыми лукавыми и грешными искрами во взгляде.
– О, вот и Волхов подтянулся! – радостно приветствовал он наше появление и протянул ладонь Егору. – А что за красота с тобой?
И подмигнул мне, чуть наморщив конопатый нос.
– Я так понимаю, это та самая подлунная, о которой ты докладывал, Волхов? – спокойно спросил второй.
– Да, знакомьтесь, это Людмила Казанцева, – представил меня им майор.
– Сергей Геннадьевич, – с секунду поколебавшись, кивнул мне господин начальник.
– Андрей! – взгляд второго полицейского стал чуть попрохладнее, но плотского интереса в нем не убавилось. – Горюнов. Капитан полиции.
– Егор? – Сергей Геннадьевич вопросительно уставился на моего спутника.
– Я намерен привлечь Людмилу к участию в нашей сегодняшней операции в тоннелях, – в лоб заявил тот.
– Эм… – повисла явно неловкая пауза, и начальник нахмурился. – Тебе не кажется, что такие вещи должны обсуждаться заранее, и для начала ты должен был хотя бы заручиться моим согласием на подобное.
– Чего бы никогда не было, потому как недопустимо привлекать к спецоперациям штатских, тем более подлунных, – прокомментировал это Андрей и, снова подмигнув, добавил: – Тем более таких хорошеньких.
– Признаю нарушение субординации и обычных правил, но все же настаиваю, так как буквально только что узнал о некоторых способностях Людмилы, которые могут помочь нам поймать наконец Секария, – упрямо гнул свое Волхов.
– Мы его в любом случае поймаем, – отчеканил, как металлом о металл, его шеф. – Не вижу причин для вовлечения посторонних в следственные и оперативные действия.
– И все же, Сергей Геннадьевич, под мою полную ответственность.
– Егор…
– Сергей Геннадьевич…
Как там было? «Утром рано повстречались два барана»? Типа того, уже не вспомню, но пришло на ум, при взгляде на них.
Господин начальник прервал визуальные бодания с подчиненным, еще раз ощупал меня изучающим холодным взглядом и пожал плечами.
– Ну если под твою и полную, – равнодушно ответил он, и мне услышалось отчетливо: «Да плевать, это всего лишь подлунная». – Что же, вы в команде, Людмила.
И пошел дальше по коридору. Андрей же последовал за ним, скорчив напоследок непонятную гримасу Егору. Ни «добро пожаловать» или «рады видеть в команде». Ну и ясно, мне тут не рады и добра не желают. Но так и я сюда не рвалась.
– Может, все же ну его? – спросила у Волхова, не зная уже, чего действительно хочу: отказаться, потому что желания видеть всякие мерзости не имею совершенно, или же остаться им всем назло.
– Люда, поздно оттормаживаться.
– Никогда не поздно, – буркнула под нос.
– То есть ты спокойно сможешь спать, зная, что кого-то зверски, с пытками убьют, хотя ты могла это предотвратить?
– Ну я же подлая подлунная, чего с меня взять? – огрызнулась я, понимая уже, что не откажусь. – Дико раздражают твои мной манипуляции, Волхов.
– Мне начать извиняться?
– А это будет искренне?
– Ни в коей мере.
– Тогда не стоит.
– Ну тогда пошли грузиться в транспорт.
Но перед тем, как пойти на посадку, он попросил меня подождать минуту в коридоре, а сам нырнул в какое-то помещение за массивной зеленой железной дверью. Транспортом оказались два больших микроавтобуса. В один набились крепкие парни в камуфляже и с автоматами. В другой же забрались мы с Волховым. Внутри уже расположилась Мальцева усевшаяся рядом с Сергеем Геннадьевичем, Андрей и еще парочка незнакомых мне мужчин, помахавших майору. Егор уселся рядом со мной, галантно пропустив к окну, и авто тронулось. Ехали почти час, и все время я ощущала на себе сверлящий взгляд Полины. И на ум пришло, что Волхов ведь все же тот еще козлина, и ему наверняка нравится это напряжение в воздухе. Востребованный самец, блин. Так умело жонглирует столь распространенным нынче среди женщин трендом быть независимой и сексуально раскрепощенной, а по факту-то просто эгоистично пользуется навязываемой извне модой. Может, это я только устаревшая до мозга костей, но мне кажется, что никакая женщина не откажется от моногамных отношений. Другой вопрос, с кем их строить. Нормальных мужиков расхватывают быстро и обычно навсегда. А сколько-нибудь достойные оставшиеся самцы, эдакие Волховы, их не предлагают. Им и без отношений все удобно. Либо же мужчины ведут в них себя как слабаки, не способные быть опорой и защитой. Ну и на кой тогда такой мужчина, если одной даже легче, никого хоть еще на себе не вывозишь и предательства в любой момент не ждешь. Эх, таким темпом, мои отношения скоро станут, как в том меме из сети. «На личном фронте у меня, как на банкете: то, что предлагают, не беру: то, что хочется, далеко находится. Приходится делать вид, что не голодна». Вот только если верить и Даниле, и Волхову «голодать» мне весьма чревато.
– Прибыли! – крикнул кто-то, отвлекая меня от мыслей.
Я, прищурившись, посмотрела в окно, но темнотища была страшная.
– Давайте все на выход и экипироваться! – скомандовал Сергей Геннадьевич. – Экипируемся, и пошли. Время!
«Экипироваться» означало натянуть на себя некую конструкцию, что представляла собой единое целое из огромных резиновых сапог и таких же прорезиненных штанов на лямках. Сверху куртка-непромокайка, с огромным количеством карманов, и каска вроде строительной, или даже шахтерской, с фонарем.
Егор помог втряхнуться в этот костюмчик мне, натянул такой же на себя, а в кучу карманов он, как и все остальные, насовал множество ножей, обойм и еще чего-то, мною не опознанного, но явно имеющего отношение к лишению кого-либо жизни. Сделал мне знак оставаться на месте и отошел о чем-то быстро переговорить с начальником и Горюновым.
– Держитесь строго парами. Докладываете постоянно! – отдал последний приказ шеф отдела, и мы пошли в сторону едва заметного пугающе черного на фоне даже ночной темноты зева туннеля.
Глава 23
– А мне никакого ножа или хоть лука со стрелами не полагается? – спросила я у Егора, и он коротко мотнул головой в ответ.
– Я у тебя и вместо ножа, и вместо лука с пистолетом, – негромко ответил он.
– Мы же не совсем из ума выжили сами подлунную оружием снабжать, – дополнила его ответ Мальцева.
– Поль, кончай, мы сейчас в одной лодке, – буркнул Андрей. – Ты со мной идешь. Наш – первый правый ход. На связи.
– Странно, а я-то думала, что являюсь напарником майора Волхова, – язвительно ответила лейтенант, сверля глазами Егора.
Но он сделал вид, что вовсе не замечает этого визуального требования, и просто махнул мне следовать за ним в темный проход слева.
Вода началась сразу, как только ступили под мгновенно пробуждающий клаустрофобию свод. Вялотекущий поток был майору чуть выше колена, а мне до середины бедра. И, несмотря на слабенькое на первый взгляд встречное течение, уже через минуту я поняла, что идти очень трудно. К тому же ноги в дурацких сапогах на много размеров больше сильно вязли в совсем не твердом дне, и сразу стало отнюдь не тепло, и от замерзания спасали только прилагаемые для ходьбы усилия. Мигом припомнились всякие ужастики и городские легенды, связанные с подземельями.
– Надеюсь, крокодилов сюда никто лет десять назад не выкидывал, – проворчала я, выдергивая ступню из вязкого дна в очередной раз и борясь с уже сбившимся дыханием. Ну не спортсменка я выносливая по жизни, что поделать-то уже.
– Люда, ноябрь на дворе, – покосился на меня Волхов, водя лучом ручного фонаря, коим меня не снабдили, по склизким на вид стенам впереди. Проверять на ощупь желания не было ни малейшего. – Крокодилы если и были, то впали в оцепенение или сдохли от холода.
– А крысы размером с собаку не попадались?
– С какую собаку! – прозвучало досадливо и совсем не вопросом.
– Да мне-то откуда знать? С ротвейлера, например. – Я вспомнила грязно-серую мохнатую гадость с цепкими и как будто даже разумными глазами-бусинами, что частенько попадалась мне в нашем сарае дома, и склочную псевдособаку соседки съемной квартиры Нинель Абрамовны, что явно тому грызуну в живой массе уступала. – Вариант с чихуахуа меня не слишком пугает.
– Люда, крысам не обязательно быть размером с хорошую псину, чтобы навредить тебе. Достаточно собраться в стаю штук так в полтыщи.
Я тут же представила живой омерзительный ковер из сотен крыс, и резко захотелось в туалет по-маленькому.
– Вот ты это зачем сейчас сказал? – зло прищурилась я на этого шутника.
– Поддержал поднятую тобой тему беседы.
– Волхов, тебе никто не говорил, что когда твои шутки забавляют исключительно одного тебя, то это какая-то нездоровая ерунда? И зовется она точно не замечательное чувство юмора…
– Что ж такое, девочка, ничего-то тебе во мне не нравится. Хорошо хоть на секс пока жалоб не поступало от тебя.
– Что там было его, секса этого, – не удержалась я, чтобы не огрызнуться.
– Ладно, кончаем треп. Давай-ка попробуем поработать, Люда.
Он остановился и полез под непромокаемую куртку рукой. Повозился немного, шурша одеждой, и извлек под свет фонаря какой-то зип-пакетик с крошечным кусочком темной ткани.
– И что это?
– То, за что меня шеф по головке не погладит. Единственный наш за это время вещдок, по которому, я надеюсь, ты и поможешь нам найти этого урода, – охотно пояснил майор, не внеся, однако, больше ясности.
– Да неужели! Я что, по-твоему, ищейка, что понюхает этот клочок и пойдет по следу?
– Нет, ты не оборотень, чтобы обладать супернюхом. Моя задумка в другом. У навия ты же рассказывала, что вода выдавала тебе реакцию в виде ледяных уколов во время нашего разговора. Почему бы тебе не попробовать запросить у нее верное направление к тому, кто носил одежду, часть которой я тебе передам.
– Запросить? – озадаченно моргнула я. – Это как? В сказочном стиле «свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи»?
– Нет, я предполагаю, что это, скорее всего, будет напоминать детскую игру «тепло-холодно» или как там бишь ее. Ты будешь держать руку в воде и ориентироваться по ее отклику. Достаточно просто, чтобы иметь все шансы получиться, даже учитывая, что ты едва знакома со своим даром.
– Да ты обалдел, что ли, Волхов?! – чуть не взорвалась я. – Мне опустить руку в ЭТО?
Я ткнула пальцем в мутный с кучей плавучего мусора поток, огибавший нас, скривившись от отвращения.
– В чем проблема?
– Это же, блин, вода из ливневок по всему городу, да? С тротуаров, на которые плюют, мочатся, блюют, бросают окурки, презервативы и еще кучу всякой невообразимой дряни люди! Гадят собаки, кошки, крысы. По сути – сточная канава, и в нее ты мне предлагаешь сунуть руку? И не просто сунуть, а еще и так и топать черт знает сколько! В рассадник микробов и всякого человеческого дерьмища, не говоря уже о том, что она пипец какая холодная, потому что на улице долбаный ноябрь, как ты любезно мне сообщил ранее!
– Люда, хочу напомнить, что, все перечисленное тобой, всего лишь досадные неудобства, крайне незначительные на фоне нашей цели спасти жизнь человека и поймать убийцу, дабы не допустить новых преступлений.
Перед моим мысленным взором предстал безвестный девственник, тщедушный, со впалой грудью, прыщавый, с тонкими запястьями бледной немочи, сальными волосами и ладонями в мозолях от частого самоудовлетворения. Ну почему-то именно таким он мне и рисовался. Казалось бы, испытывать сочувствие к такому недоразумению сложно, но следующей картинкой в моей бурной фантазии стал он же, подвешенный к потолку и тщетно извивающийся в путах, истекающий кровью и надрывающийся в крике, пока какая-то безвестная жестокая тварь хладнокровно кромсает его тело. А потом тут же привиделся гадский морозильник Рогнеды.
Нет, такого допускать нельзя. Это ужас, мерзость, и случаться подобного не должно. И не противостоять такому – не по-людски, это скотство.
– Ну конечно они незначительные, потому как терпеть эти, как ты с огромным преуменьшением охарактеризовал, неудобства не тебе, – зло прошипела я, подставляя ладонь. – Давай свой проклятый лоскут!
Майор вскрыл пакет и вытряхнул темный обрывок размером едва ли в три сантиметра мне в руку. Я его стиснула и, сжав зубы, сунула кисть в воду, борясь с тут же подступившей тошнотой и игнорируя рванувший по телу холод.
– Блин, мне кажется, в мою кожу уже впилась какая-нибудь холера. Или брюшной тиф, – процедила сквозь зубы, приказав себе вниз больше не смотреть и сосредоточиться на других ощущениях. Вот, например, невзирая на холод, крошечная тряпица стала жечь мне кожу, словно была пропитана кислотой. – И я сдохну от неостановимой диареи, а виноват будешь ты, Волхов!
– Микробы имеют свойство плодиться в тепле, а сейчас холодрыга страшная, Люда.
Ну правильно, в тепле. И именно я тут теплая.
– Заткнись! Не хочу тебя слушать.
– Давай, Люд. Обещаю дежурить у туалета и подносить тебе бумагу.
– Пошел ты, гад! А если тут споры сибирской язвы? Похоронишь меня, обмотав этой бумагой?
Я с шумом выдохнула, прикрыла глаза, пытаясь уловить в себе ту странную нить-волну, что подхватила меня на кухне Игната Ивановича, когда ему стало плохо от моей крови предположительно. Но, похоже, там все случилось само собой и с перепугу. Попытка восстановить в сознании состояние, охватившее пока лежала при смерти в луже на асфальте и задыхалась, тоже не увенчалась успехом.
– Люда? – негромко окликнул меня Егор, но я молча оскалилась в его сторону, так и не открыв глаз.
– Вода текучая, говорю с тобой я, господарка… – я чуть не добавила «твоя», но прикусила язык. Это же означало бы, что я вроде как отношу себя в разряд существа, принадлежащего воде. Не правильно как-то. Раз я тут типа руководитель, то это она моя и мне же подчиняется, и никак не наоборот. Алька говорил что-то о необходимости четкого соблюдения этой волшебной субординации. – Услышь-пойми-повеление мое прими. Разведай, путь-дорогу мне укажи к тому, чью вещь я в деснице своей держу.
«Деснице?»Серьезно? Мама моя, офигеть же можно. Ну, по крайней мере точно «вставило», иначе откуда бы это вылезло-то.
Реакции от жидкости не последовало. Кисть, опущенная в нечто, на что и взглянуть противно, стыла все сильнее, но равномерно. Никаких острых уколов или резкого снижения температуры, как бы я ни сосредоточивалась, не улавливалось.
Раздался неприятный треск, и я испуганно распахнула глаза, уставившись на Волхова.
– Рация, – пояснил он и, выдернув из одного из многочисленных карманов черную прямоугольную коробочку, пробормотал в нее что-то типа «Ариец на связи. У нас все тихо», и в ответ ему тоже протрещали нечто, чего я не разобрала.
– Так и знала, – тихо хмыкнула я. – Нацист, блин.
– Это всего лишь позывной.
– Весьма говорящий, однако.
– Люда, сосредоточься, мы должны работать.
– Угу, мы пахали, сказала муха, сидя на воле.
– У каждого свой фронт работ.
– Ладно, препираясь, дело не сделаешь.
Я вдохнула, длинно выдохнула, снова прикрыла глаза и забормотала под нос свой приказ:
– Вода текучая, вездесущая, кровь жизни земной, слушай меня, господарку! Струись-протекай, в каждую щель проникай! Ищи-вызнавай, найди мне того, с чьего платья это сукно в моей руке!
Ого, платья? Женщина? Или дело в том, что раньше платьем именовали всю одежду безотносительно к полу? Да, Люда, же! Кончай отвлекаться на всякую ерунду! И так никакой реакции, а рука скоро от холода вообще онемеет, и даже начнись что, не почувствую.
– Люда? Есть что? – окликнул меня Егор.
– Нет. А может, в этой грязи мои способности не работают? Ну что живого может быть в этой воде после асфальта и всего дерьма сверху? Разве что возбудители какой-нибудь бубонной чу… Ай!
Тыльную сторону ладони не то что кольнуло – резануло. Я даже чисто на инстинкте выдернула ее из воды, прижав к груди.
– Что? – напрягся тут же майор, нависнув надо мной.
– Похоже, заработало, – прошептала, боясь спугнуть.
Собиралась опустить кисть обратно в поток, но тут на нее упал свет моего фонаря на каске, и я изумленно охнула. Крошечные и на удивление абсолютно прозрачные капельки прямо на глазах стали перемещаться, собираясь воедино, и превращаться в малюсенькие льдинки. Сверкающие в ярком луче, как стразики, они быстро образовали на моей коже изображение стрелы. Именно стрелы, с поразительно четко просматриваемыми острыми гранями наконечника и оперением, а не стрелки, словно в современных навигаторах. Эдакая почти ювелирная аппликация по телу поразительной красоты.
– Ух ты! – восхитилась я.
– Что? – уже рыкнул Волхов, заглядывая мне в лицо. – Говори со мной, Люда, я должен понимать, как реагировать!
– Ты не видишь, да? – подняла я руку повыше, и в этот момент стрелка шевельнулась и медленно изогнулась, указывая теперь наконечником вправо.
– Не вижу чего? – в голосе майора пробилось раздражение.
– Стрелку на моей коже.
Он наклонился ниже и посветил на мою конечность еще и своим фонарем.
– Нет.
– Впереди будет какая-то развилка? – предположила я.
– Да. Метров через сто примерно.
– Нам там направо, видимо.
– Понял.
Он опять выдернул из кармана рацию, нажал кнопку, и она противно затрещала.
– Ариец на связи. Всем: обнаружен след, первый левый тоннель от входа, через триста пятьдесят метров от входа будем уходить направо.
– Эй! – возмутилась я. – Это же еще не точно! Зачем ты…
– Желательна прямая поддержка и блокирование всех возможных путей отхода, – продолжил вещать он, не обратив на меня внимания. – Подтягивайтесь!
– Волхов! Что за подстава? А если не найдем ничего, то я буду крайняя, выходит?
– Крайним буду я, ты здесь под мою ответственность, спроса никакого. Давай, Люда, пошли в темпе. Теперь я иду впереди, ты за мной, ведешь как штурман.
Пистолет достал и рванул вперед так резво, что мне только и осталось загребать то и дело вязнущими в донных отложениях ногами изо всех сил, обливаться потом и ругаться про себя на всяких длинноногих оленей с дыхалкой марафонца. От напряжения у меня уже в глазах цветные мухи замельтешили, и я всерьез уже начала бояться, что потеряю майора из виду, и отчаянно пялилась в его спину, изредка косясь на свою руку. Поэтому массивную человеческую фигуру, прижавшуюся к стене почти сразу за поворотом заметила с опозданием. Тогда, когда Волхов уже поравнялся с ней, явно в упор не замечая.
– Волхов, берегись! – взвизгнула панически.
Майор резко повернулся, луч его фонаря скользнул по лицу незнакомца.
– Данила! – ошарашенно выдохнула я, Егор матернулся и тут же ствол его пистолета уперся в лоб ведьмака.
– Ну, Люська, же! – досадливо скривился тот, щелкнул пальцами, и в тоннеле стало светло. – Смолчать не могла, что ли!
Глава 24
– Лапы поднял! Пальцы растопырил! Живо, тварь! – принялся стрелять приказами майор, в одно мгновение превратившись в незнакомого мне злобного демона. – Только шевельнись – и я тебе башку разнесу!
В довольно ярком свете, что исходил от некоего светящегося шара, вспыхнувшего под потолком, я могла прекрасно рассмотреть брюнета, экипированного подобно нам: резиновые сапоги-заброды и прозрачная непромокаемая куртка, под которой просматривался камуфляжный жилет с миллионом карманов, я такие часто дома на охотниках наших местных видела. Сейчас, когда мужчины очутились лицом к лицу, стало очевидно, что Данила заметно выше и шире полицейского. И рожа у него все же уголовная, несмотря на как приклеенную вечно улыбочку, по сравнению с правильными, чуть не аристократичными чертами оппонента.
– Да стою я и не шевелюсь, – совершенно спокойно ответил ведьмак, покорно подняв руки с растопыренными пальцами. – Кончай в меня стволом тыкать, я не поклонник теории о том, что шрамы и синяки украшают мужика. Дырки в голове тоже к этому относят…
– Заткнись! – гневно велел Егор, рванул молнию на прозрачном дождевике и взялся торопливо ощупывать Данилу и шарить по его карманам. – Где жертва, сука?
– Ты не поверишь, и у меня тот же вопрос, майор.
– Что ты здесь делаешь? – очнулась я наконец от шока.
– Не лезь! – грубо рыкнул на меня Волхов, извлекая из недр одежды ведьмака громадный нож с широким лезвием, испещренным какими-то знаками, который тут же сунул в один из своих карманов. – Отошла отсюда!
– Очевидно, что то же, что и вы, – между тем все так же невозмутимо ответил мне Данила. – Пытаюсь поймать ублюдка, потрашащего здесь пацанов и подставляющего этим всех нормальных и законопослушных подлунных.
– Люда, отвали, сказал! – прикрикнул на меня Волхов. – А ты со мной говори. Где жертва, спрашиваю?
– Майор, ты на слух не жалуешься? Я сказа…
– Да плевал я, что ты там сказал. Где парень, отвечай?! Уже замочил? Где органы? – Егор отступил от Данилы и, продолжая целиться ему в лицо, стал шарить лучом фонаря вокруг. – Ну? Где?
– В Караганде! Говорю же – я здесь за тем же, что и вы. Пытаюсь выследить и замочить тварь эту.
– Не гони мне! Магия Людмилы на тебя указала!
Офигеть! Взял и подставил, считай.
– Быть того не может. На мне крови тех пацанов нет, – показушная веселость слетела наконец с ведьмака, и он встревоженно уставился на меня. – Люся, чё это за фигня? Как так-то?
А я пялилась, все еще ошеломленная, в ответ, злясь на Волхова и одновременно стараясь рассмотреть в лице ведьмака… Что? Явную печать скрытого зверства и способности хладнокровно резать людей?
– Я запретил тебе говорить с ней! – свирепо одернул его Волхов.
Сам бы меньше болтал.
– У меня есть право знать, на основании чего такие наезды и мне тычут в морду стволом. Какая магия, Люся, указала на меня, а?
Блин, он что, бессмертный, что ли? Если бы перед моим лицом кто-то махал оружием, я бы молчала как рыба или, наоборот, рассказала бы, что требовали. Пусть даже и не знала бы.
– У тебя, тварь подлунная, только одно право – сдохнуть быстро, чтобы без тебя мир чище стал хоть немного, – процедил сквозь зубы Егор. Как по мне, он не прав. Мало того, что эта его ненависть, дико тотальная, к подлунным бесит, так и еще действительно как-то неправильно даже не озвучить человеку, за что на него наехал.
– У нас есть лоскут ткани от одежды убийцы, – ответила вместо него я, а майор на меня бешено зыркнул. – Он нас сюда и привел.
– Минуточку! – оживился ведьмак. – Уточнение: лоскут с места убийства или же одежды убийцы?
Я, моргнув удивленно, уставилась на Волхова.
– Ты решил, что я ответ перед тобой держать, что ли, буду? – продолжил белениться он.
Всплески и шлепанье возвестило о том, что к нам кто-то приближается.
– Люсь, ты бы встала за нами, – окликнул меня Данила. – Мало ли кто там прется.
– Не смей ей указывать! – рявкнул на него Егор и крикнул, не отводя взгляда: – Мальцева? Горюнов?
– Мы, майор! – отозвались из темноты, которую прорезали только два фонарных луча, ослепляя. – Чего там у тебя?
Читать бесплатно другие книги:
