Ты у меня под кожей Резник Юлия
— Это хорошо. Мы почти приехали.
Выглядываю в окно. И правда, за стеклом уже знакомые заборчики, детская площадка, красивые ухоженные дома в окружении клумб и зелени. В окнах темно. Только желтые пятна фонарей окутывают округу мягким золотистым свечением. И луна, застрявшая в ветках совсем молодого клена.
— Ох…
— Что такое?
— А ведь ты тоже был в клубе не сам. Выходит, я нарушила твои планы?
Ринат идеально ровно паркуется. Оборачивается ко мне и пожимает плечами:
— Я был с братом. Он как-нибудь переживет мой уход.
— Тот брат, у которого дочка?
— Ты, кажется, удивлена, — замечает Ринат, прежде чем первым шагнуть в подъезд. И пусть по этикету наверняка положено пропускать вперед даму, я ничуть не обижаюсь, когда Орлов поступает именно так. Напротив, понимание того, чем он руководствуется, вышибает из меня дух. Он — воин. Даже в таких мелочах. Если бы в подъезде нас подстерегала опасность — Ринат бы принял основной удар на себя. Рядом с ним я чувствую себя удивительно защищенной. Но в то же время настолько беззащитной в своей перед ним слабости, что мое сердце заходится в груди.
— Не обращай внимания. Просто я — старовер. Из тех, кто верит, что после рождения детей их молодые родители уже не ходят по клубам. Сейчас все иначе…
— Ты говоришь как старушка, — неожиданно улыбается Ринат. Может быть, впервые за этот вечер улыбается вот так открыто. А мне, напротив, становится ужасно грустно.
— Неудивительно. Мне почти сорок.
— Никому об этом не говори. Все равно не поверят. И кстати, со мной был другой брат. Младший.
Ловлю себя на том, что с жадностью поглощаю каждое слово Орлова. Я ведь совершенно ничего о нем толком не знаю, тогда как безумно хочу знать о нем все вообще.
— Сколько же у тебя братьев?
— Два. Мишка и Артём. У Мишки Машка. А у Артема пока никого. Он недавно развелся.
Болтовня помогает отвлечься. Так что я почти спокойна, когда за нами захлопывается дверь в квартиру. Лишь когда Ринат включает свет и оборачивается, возвращается неуверенность. И страх опять же возвращается, но главное — предвкушение.
— И все они — шпионы? — мой голос постыдно дрожит. Как будто я девчонка сопливая, у которой намечается первый раз. Как бы много я отдала, чтобы мне позволили выбрать, когда он состоится и с кем… Как бы много!
— Нет. Что ты. Они гораздо более приличные люди.
Я откидываю голову и смеюсь. Ринат подталкивает меня к банкетке, а когда я, все еще посмеиваясь, сажусь, опускается рядом и принимается расстегивать ремешки на моих босоножках. Это настолько неожиданно, что я не успеваю ему возразить. И положить конец этому действу. Так и сижу, зная, что все меня выдает — и ставшее ненормально частым дыхание, и взгляд враз остекленевших глаз. Он еще ничего не сделал, а я уже завелась до предела.
— И… И кто же они? — шепчу, едва ворочая языком.
— Мишка — заведующий травмой. Врач от бога, — ведет по щиколотке пальцем, ощупывает выпирающую косточку. — Артем — один из самых известных в мире краснодеревщиков.
Воздуха становится все меньше и меньше…
— Как интересно. Так ты говоришь, у тебя одна племянница.
— Угу.
— Наверное, вы ее очень балуете.
— Очень. А ты хочешь?
— Чтобы меня баловали?
— Это само собой. Но вообще я спрашиваю о детях.
Опускаю томно задранную к потолку голову и встречаюсь с его немигающим взглядом.
— Хочу ли я детей? Нет!
Я резко высвобождаю ногу и встаю, хотя один черт не могу сделать ни шагу. Рассевшись у моих ног, Ринат перегородил мне все пути к отступлению. Нарочно ли? Или так просто совпало? Впрочем, теряться в раздумьях мне не приходится. Потому что Ринат тоже встает. Он не слишком высок, но когда я без каблуков — все равно на полголовы меня выше. Я вызывающе вздергиваю подбородок. В его глазах застыл очередной вопрос, на который мне совсем не хочется отвечать. Поэтому я поднимаюсь на цыпочки и, заставляя его заткнуться, целую. Сначала ямку под горлом, следом шею, резкую линию подбородка. Сама не замечаю, как вовлекаюсь в процесс. Принимаюсь слепо шарить руками по его широкой груди, выдергиваю полы рубашки из-под ремня, желая поскорее коснуться.
— Обожаю, как ты пахнешь… — шепчу, ни разу не покривив душой. Я действительно обожаю его запах и вкус… Я его по всякому пробовала и теперь могу судить об этом с полной уверенностью. Воспоминания о том, как он трахал мой рот, разгоняют желание до запредельного уровня. Развожу полы рубашки в сторону и, затаив дыхание, кладу обе руки на его голую грудь. Глаза Рината темнеют, он заведен, но пока только позволяет себя ласкать. И лишь когда я, смущенная, утрачиваю всякую смелость, бесцеремонно толкает меня к стене и касается моего рта. Я ждала взрыва страсти. Однако поцелуи Рината неторопливые и тягучие, а движения рук на моем теле — ласковые и плавные. И это прекрасно… наверное. Вот только мне хочется его совсем не так. Я хочу его такого же дикого и необузданного, как в том гостиничном номере. Отстраняюсь. Перехватываю ладонь и веду вверх по своему телу к шее. Моя грудь тяжело вздымается. Я опускаю будто свинцом налитые веки, прижимаю его ладонь к своему горлу и замираю на несколько мгновений, будто напоминая о том, как оно было.
— Хочешь так? — сжимает пальцы. — Любишь жестко?
— А ты… — спрашиваю, едва ворочая языком, — разве нет? — Он молчит, а я спешно добавляю: — Пять дней назад ты был очень жестким.
— Пять дней назад я хотел тебя наказать. Унизить…
— И тебе это понравилось. Просто признай.
Ринат молчит. Но когда вновь набрасывается на мои губы — от его цивилизованности ничего не остается. Я не знаю, кто из нас более дикий. Это не просто секс, это — борьба. И в ней то я побеждаю, то он. Мы кружимся, сбиваем с полок книги, сувениры и мелочь. Бьемся о стены. Платье трещит по швам. Ринат чертыхается, дергает пуговички, а не справившись — собирает у горла ткань и просто дергает вниз, разрывая к чертям собачьим.
Я с шумом дышу и, заведенная его внезапной агрессией, на подгибающихся ногах отступаю к кровати.
— Ляг! — командует он.
— Сними брюки! — вношу встречное предложение, а чтобы показать свою готовность идти на уступки, ложусь. Под его беснующимся взглядом подтягиваюсь на локтях, чтобы грудь в разорванных тряпках смотрелась более выигрышно. Мне так нравится, как он жрет ее взглядом. Но даже этого мало… Облизываюсь, когда он в отместку таки щелкает пряжкой ремня.
— Хочешь моего парня? — усмехается.
— Он хорош. Ну же… Давай, Орлов… — облизываю губы. — Покажи мне его.
Я еще никогда не имела дела с таким объемом, и от предвкушения все внутри сладко сводит. Я убеждаю себя, что именно от предвкушения, да. А вовсе не потому, что со мной, наконец, он. Единственный, кого я всегда хотела.
Ой, дура! Ой, дура! Как же ты будешь жить потом? Без него… Как ты будешь жить, а, Быстрова?!
Его брюки вместе с трусами падают к ногам. Я всхлипываю. Меня трясет от того, что он просто на меня смотрит. Прямо сейчас Ринат может делать со мной все, что угодно, и я ему все позволю, потому как больше себе не принадлежу. Я… больше… себе… не принадлежу. В глазах вскипают слезы. Я не могу допустить, чтобы он увидел их. Поэтому, прежде чем Ринат успевает ко мне присоединиться, переворачиваюсь на живот.
— Хочешь задом?
— Да… Хочу. Впрочем, постой… — слизываю слезы, но, как бы мне не отказывал контроль, об одном я никогда не забуду. — Презерватив. У тебя есть презерватив?
— Секунду.
Он справляется быстро. Но все равно эти несколько десятков секунд для меня превращаются в вечность. Поднимаю попку выше, а лбом, напротив, утыкаюсь в подушку. Соски наждачкой царапают простыни.
— Хорошая девочка, — шепчет он, растирая выступивший сок по припухшим складкам, и второй рукой зарывается в мою гриву.
— Пожалуйста… Ринат.
— Вот так? — он погружается резко, выбивая из меня крик. — Надо полагать, это «да»? — тянет меня за волосы.
— Да, господи, да! Да…
Ягодицу обжигает резкий шлепок. Я ойкаю и зажимаюсь. Он выходит, несмотря на отчаянное сопротивление мышц, и снова в меня въезжает.
— Сожми! — его во мне так много, что мышцы с трудом подчинятся. Зато наградой мне — его хриплые задушенные стоны. Запредельное удовольствие — просто знать, что он хочет меня так сильно. Этим хочется пользоваться. Но еще больше хочется знать, а есть ли вообще предел? Потому что, когда он так глубоко во мне, моя власть над ним кажется обманчиво безграничной. Но ведь я знаю, что это самообман. Мне просто хочется в это верить, потому как сама я так могу провести всю свою жизнь. Сколько бы мне не отмеряли. Ради этого не страшно и умереть. Вообще ничего не страшно. И ничего не жалко.
— Ринат… Хороший мой. Ринат…
Глава 13
Саша
Меня будит оглушительный раскат грома. Я резко подхватываюсь и некоторое время просто сижу, глупо хлопая глазами, прежде чем понимаю, где я и почему. Щеки обжигает жар, я медленно оглядываюсь, но в кровати кроме меня никого нет, и лишь тянущая боль внутри напоминает о том, что здесь происходило еще совсем недавно.
— О господи, — шепчу я. — О господи!
Как я вообще выжила после того, что случилось? Как осталась прежней после сумасшедшего взрыва, который меня настиг? Ведь это действительно странно — разлететься на мельчайшие атомы, чтобы потом вновь собраться в той же последовательности, в том же порядке… Я же в том порядке собралась, не так ли?
Путаясь в одеяле, вскакиваю с кровати и подлетаю к зеркалу. Зря я, конечно, боялась. Никого нового в отражении нет. Это все еще я — Саша Быстрова. Только немного более возбужденная, чем обычно — в глазах шальной блеск, волосы всклочены, а губы припухли. И те губы, и эти, растертые его…
— Быстрова! Немедленно прекрати! — со стоном прячу лицо в ладонях. Я, наверное, все же распутница. Но мне хочется его еще и еще. Почему Ринат ограничился одним разом? Видит бог, мне теперь, чтобы им насытиться, нужно… эм… несколько больше. Намного, намного больше на самом деле.
Я концентрируюсь на физическом, намеренно не позволяя себе большего. Думать о собственных чувствах глупо. И страшно. Трясу головой. Отхожу к кровати. Замечаю аккуратно сложенные на стуле рубашку и брюки. А вот моего платья нет. Ну, еще бы. Оно определенно не подлежит ремонту. Наверняка Ринат посчитал, что лучше его сразу выбросить. Так-то оно так, но ведь кроме этого платья у меня в его квартире нет никаких других вещей. Недолго думая, натягиваю на голое тело рубашку Орлова. Она пахнет им. Я пахну им. Здесь все пахнет им, но теперь еще немного и мною. От осознания этого я испытываю странное удовольствие. Мужчины не любят, когда женщины начинают метить свою территорию. Но мне удается провернуть этот трюк незаметно. Аромат — это вам не зубная щетка, не духи и не халат, будто бы между делом поселившийся в ванной. Это что-то неуловимое, но такое же безусловное, как женские тапочки в коридоре. И хоть я понимаю, что все посторонние запахи выветрятся, едва Ринат сменит простыни, прямо сейчас и еще, по крайней мере, несколько часов они будут здесь. С ним. А я? Я буду? Определенно мне стоит выяснить, какие у него планы на этот день. Что, если мне следует убраться? Не самая приятная перспектива, но… Вполне реальная. Мне следует напоминать себе об этом почаще, потому как уж слишком велико искушение — забыть.
Нервным движением приглаживаю волосы и отправляю длинные пряди за уши. Внутри все вибрирует и дрожит, с каждым шагом во мне становится все меньше уверенности. Квартира Рината огромная. А я не успела запомнить расположение комнат. В первый раз, когда я здесь была, мы дальше кухни не уходили, а во второй — было вообще не до этого. Поэтому сейчас я иду медленно, озираясь по сторонам. Задерживаюсь взглядом на предметах мебели, мелочах, вновь расставленных по своим местам, открываю и закрываю двери, мимо которых прохожу. Интерьер многое может рассказать о хозяине дома — мне ужасно любопытно. Рината нахожу в кухне.
— Привет. Я проснулась, а тебя нет.
— Эм… Да. Тут к нам неожиданно нагрянули гости.
— Привет! — улыбается мужчина, которого я почему-то не заметила, и машет мне рукой. Я киваю. Резко опускаю взгляд. Пуговички на рубашке я застегнуть не потрудилась. Вот же черт!
— Привет. Извините, я… Я сейчас. Мне надо.
От стыда горят щеки. Несусь в спальню, захлопываю за собой дверь и замираю посреди комнаты, чтобы отдышаться. Конечно, ничего непоправимого не произошло, но мне все равно не по себе. Дверь открывается. Мне не нужно оглядываться, чтобы узнать, кто пришел.
— Мне нечего было надеть, — зачем-то говорю очевидное. — И я не знала, что ты будешь не один.
— Я тоже не ожидал, что Артём нагрянет.
— Артём? Твой брат? — я оборачиваюсь к Орлову и в ужасе распахиваю глаза. — Представляю, что он подумает.
— Он подумает, что мне очень повезло, — тепло в глазах Рината здорово сбивает с толку. Оно прокатывается по всему телу и сворачивается в груди мягким комком.
— Знаешь, наверное, будет лучше, если я подожду здесь, пока он уйдет.
— Зачем это?
Отвожу глаза, неловко пожимаю плечами:
— Наверняка ты не планировал нас знакомить.
— Почему это?
Зачем это? Почему это? Его вопросы злят! Ведь ответы на них довольно очевидные, но Ринат для чего-то заставляет меня их озвучить. И это унизительно. Хотя, казалось бы, в этом мире существует великое множество гораздо более серьезных поводов, из-за которых мне следовало бы переживать.
— Потому что я вряд ли задержусь в твоей жизни надолго.
Он подпирает задницей стену. Демонстративно складывает на груди руки и чуть наклонят голову к плечу. Все это — не отводя от меня взгляда. Чувствую себя редкого вида бабочкой в руках свихнувшегося энтомолога.
— А что, Александра Ивановна, ты куда-то спешишь?
Зарываюсь пальцами в волосы. Самое унизительное, что прямо сейчас я ведь и выгляжу черте по какому! Непричесанная, расхристанная, с осыпавшейся под глазами тушью, которую так и не смыла. Почему я вообще решила выпереться к нему так? Думала, его заведет мой потасканный вид? Я даже в душ не сходила. Дура…
— Знаешь, мне не помешало бы освежиться. Ты сможешь мне приготовить какие-нибудь вещи? Джинсы, футболку…
— Ты не ответила на мой вопрос. Ты куда-то спешишь?
— Нет.
— Тогда что тебе мешает задержаться в моей жизни надолго?
Он не может всерьез этим интересоваться! Это… это жестоко. От разворошенной кровати меня отделают всего два шага. Я преодолеваю их и сажусь на край. В полупрофиль к Орлову.
— Да брось, Ринат. Ты же знаешь, что сейчас происходит.
— Я-то знаю, — соглашается он. — Вот только не уверен, что наши с тобой версии совпадают. Так что с радостью выслушаю твою.
— Разве тебя не ждет брат?
— Брат убедился, что я тебя не убил, и теперь наслаждается завтраком.
Я невольно вновь поворачиваюсь к Ринату. Во рту пересыхает.
— Почему ты должен был меня убить?
— Потому что моя женщина была с другим. Я… эм… немного… как бы это сказать? Расстроился.
— И ты еще утверждаешь, что он ничего плохого обо мне не подумает, — устало шепчу, яростно растирая лицо ладонями. Моему вчерашнему макияжу ничто уже не повредит. И нет, ничего нового со мной не происходит. Я уже сталкивалась и с открытым пренебрежением, и с невысокой оценкой моих моральных качеств тоже. Но то, что у брата Рината обо мне сложилось наверняка не самое лучшее мнение, неожиданно больно царапает меня изнутри.
— Да ничего он не подумал, говорю же. Ему просто интересно на тебя посмотреть.
— Я не обезьяна в зоопарке!
— Ты первая женщина, с которой я его знакомлю.
Да ладно! Так не бывает! Не бывает, и… все. Я даже думать не хочу об этом. Поэтому еще раз повторяю:
— Ты не можешь не понимать, что происходит.
— Но я все еще хочу услышать твою версию.
— Значит, мою версию? Ладно. Если тебе так нужно, чтобы я произнесла это вслух… Пожалуйста. — Я вскакиваю. Волосы падают на лицо, и я вновь заправляю их за уши. Давно обещаю себе сделать стрижку, как у всех сорокалетних теток, да не доходят руки. — Все твои действия сейчас направлены на то, чтобы поднять самооценку, которую я уронила однажды, сказав тебе нет. И уж, конечно, прослушав не один курс по психологии, ты и сам это прекрасно знаешь. Как знаешь и то, что твой интерес сойдет на нет очень быстро. Сразу же, как ты почувствуешь себя в достаточной мере удовлетворенным.
— Звучит очень по-научному.
Ну почему? Почему он смеется?! И под простачка косит. Вон даже голову чешет, наверняка нарочно выводя меня из себя.
— По-научному? Это весь твой ответ? — шиплю.
— Могу добавить только, что ученые то и дело ошибаются.
— Ты смеешься надо мной, — отворачиваюсь, плечи опускаются вниз, будто на них обрушивается вся тяжесть мира. А он подходит сзади. Обнимает меня со спины и, выпуская тысячи мурашек из своих укрытий, ведет прохладным носом вниз по моей скуле:
— А ты надо мной не смеешься, Саш? Ты сама-то веришь, что моему непомерно раздутому эго мог повредить какой-то там отказ? Я ж не мальчик, Сашка. Хоть и бегаю за тобой, как пацан.
Говорит это и целует, целует… А у меня все внутри заходится. От глупой надежды. И дикого страха. Я не знаю, чего в этом коктейле больше. Я пока вообще не готова анализировать. Разворачиваюсь, забрасываю руки ему на шею и отдаюсь поцелую. Пусть все идет, как идет. В конечном итоге чья-то возьмет. Но это будет потом. А сейчас — только он. Только я. И никого кроме.
— Солнышко мое. Девочка ласковая… Сашка.
Я с ним себя девочкой и чувствую. Маленькой глупой девочкой.
— Я дико извиняюсь, но тебе тут звонят.
Отшатываюсь в сторону. Артем смотрит на нас с нескрываемым интересом. Но я замечаю и притаившееся в его глазах беспокойство. Хотела бы я сказать, что для него нет причин, но я была кем угодно, да только не лгуньей. Я сама до жути боюсь происходящего. И тех последствий, что оно за собой повлечет.
— Это по работе.
Киваю. Он мог бы не объяснять. Я и так понимаю, что дело серьезное. По иным поводам вряд ли ему вообще звонят. Мне стоит почаще напоминать себе о том, с кем я имею дело.
— Ответь. А я пока схожу в душ. Ты только выдели мне вещи, когда освободишься, — привстаю на цыпочки и шепчу ему прямо в ухо, когда он уже прикладывает к другому трубку. Ринат улыбается мне, кивает, а потом вместе с братом выходит из комнаты, полностью сосредоточившись на беседе.
Когда я выхожу из душа, на столешнице возле раковины аккуратной стопкой лежат сложенные джинсы и футболка. Все, как я просила. Переодеваюсь и иду на звук гудящей кофемашины.
— Эм… А Ринат…
— Еще разговаривает.
— Вот как? Я — Саша, если что, Александра.
— Очень приятно, Александра. Я — Артем. Будешь кофе?
— Я могу и сама приготовить…
— Да брось. Поухаживать за дамой — святое дело. Ринат сказал, что ты — преподаватель психологии?
Это он, конечно, очень обобщил, но я киваю, соглашаясь. Неожиданно Артема поглощает эта тема, и у нас завязывается оживленная беседа. Когда Ринат возвращается, мы обсуждаем возможности социализации бездомных.
Я запинаюсь на миг, скованная его взглядом.
— Не хочу прерывать вашу беседу, но нам нужно отъехать.
— Нам? — я с намеком обвожу ладонью свой незамысловатый лук. Джинсы, которые мне пришлось подкатить на щиколотках, и футболку размера оверсайз. Нет, сейчас такая мода, что при желании я вполне могу сойти за хипстера, но мне привычней совсем другие наряды.
— Угу. Ты только не волнуйся, ладно? Но твоему отцу опять вызывали скорую. Он в порядке, но, думаю, ты захочешь его навестить.
Чашка звякает о блюдце. Я вскакиваю.
— Да, конечно. Я… только сумочку возьму. Извини, Артем…
— Ты не спеши так, мне самому еще нужно одеться.
— Ну, раз такие дела, я пойду. Провожать меня не надо.
Слова Артема доносятся до меня как сквозь сон. Ринат что-то ему отвечает и торопливо выходит из кухни. Я иду вслед за ним.
— Он точно в порядке?
— Абсолютно.
— Этот арест его убьет, — мой голос дрожит, я старательно отгоняю панику, но она захлестывает меня волнами.
— Ничего подобного. Я не давал такой команды.
— Мне не до шуток, Ринат.
— Мне тоже.
Он ловко вдевает запонки, а вот с галстуком что-то идет не так.
— Я просто не понимаю… Ты же не думаешь на самом деле, что он может сбежать?
— Не думаю.
— Тогда почему ты его не выпустишь под домашний арест?! — я завожусь, и мой голос звенит. — Ты обещал мне… обещал содействие.
— Вот именно. Я обещал. И ты едешь к отцу.
В интонации Орлова закрадывается металл. Ну, вот опять! Я забываю, кто он. И что я не могу от него требовать что-то сверх того, что Орлов дает мне по доброй воле.
— Конечно. Извини… я… просто очень сильно волнуюсь.
Он сухо кивает и пропускает вперед, очевидно, решив, что в его квартире мне ничего совершенно точно не угрожает.
Глава 14
Ринат
— Ринат Ильич! Тут к вам…
Отрываю взгляд от монитора, тру уставшие глаза. В дверном проеме один из моих помощников, за плечом которого маячит Сашкина макушка. Дождь за окном и не думает стихать. Небо сплошь затянуто свинцовыми тучами, отчего в комнате непривычно серо, как для этого времени суток. Все же зря я не включил свет. При таком освещении я Сашку даже рассмотреть толком не могу. Хотя очень хочется. Я успеваю дико по ней соскучиться за те полтора часа, что она провела с отцом.
Отрывисто киваю. Сергей без слов понимает намек и, пропустив Сашу вперед, прикрывает за собой двери. Замираем друг напротив друга. Молчим. Только крупные капли что есть силы барабанят по металлическому водостоку.
— Твой помощник сказал, что ты меня ждешь, — наконец нарушает молчание Саша.
— Ну, конечно. А что, у тебя были другие планы?
Выхожу из-за стола, щелкаю выключателем. Сашка моргает. После сумрака комнаты яркий свет больно бьет по глазам. На это я и рассчитывал. Дезориентировать ее на секунду, чтобы понять, как она себя чувствует на самом деле?
Саша все еще в моих джинсах и футболке. Это лишний раз доказывает, что я не спятил, и она действительно была со мной. Сглатываю. Скольжу взглядом по ее совершенному лицу. Никогда прежде я не видел ее такой домашней, настоящей и… растерянной. Мне нравится, как она выглядит без макияжа, с собранными в небрежный хвост волосами.
— У меня? — отчего-то удивляется она. — Нет. У меня нет никаких планов.
— Тогда ты не против провести этот вечер со мной?
На самом деле вряд ли я ее отпущу. Даже если у Сашки на сегодня запланирована миссия по спасению мира. Я, очевидно, потерял разум, когда думал, что в принципе смогу это сделать. Теперь, наконец, ее получив. А ведь нетрудно было догадаться, чем все закончится. И что, вкусив Сашку однажды, я лишь сильней разожгу свой аппетит. Выходит, я специально себя обманывал. И демонов своих дразнил. Знал ведь, что, однажды выпустив, ни за что не смогу вернуть их обратно. Знал, и все равно допустил то, что случилось.
— Нет, я не против, — лижет губы, — но мне нужно заехать домой. Переодеться. И, если я буду снова ночевать у тебя, — делает паузу, а я киваю, давая понять, что она все поняла правильно, — взять кое-какую косметику. Моя кожа настолько сухая, что лопнет, если я улыбнусь.
Зажмуриваюсь и буквально вижу, как мои демоны нехотя прячут зубы. Все же есть один способ их укротить. Этот способ — быть с ней. Иного не существует.
— А купить мы, что тебе нужно, не можем? — вношу встречное предложение.
— Купить?
— Ну, да. Если сейчас рванем на другой конец города, полвечера простоим в пробках.
На самом деле существует и другая причина, почему я не хочу ехать к Саше домой. Эта причина — ревность.
— И потратить прорву денег на то, что у меня уже есть?
— Я довольно обеспеченный парень. Вряд ли ты меня обанкротишь. К тому же, помнится, кое-кто должен тебе платье.
Сашка вспыхивает моментально. Опускает взгляд к носкам туфель и закусывает губу.
— Ты действительно хочешь поехать в магазин?
— Угу. А потом заедем в ресторан. Что скажешь?
— Я думала, у тебя много работы.
Работы у меня и впрямь невпроворот. Кошусь на экран компьютера. Пожимаю плечами:
— Поработать я могу и дома. Это не проблема.
— Ну, смотри. Как знаешь.
— Тогда жди меня в том месте, где я тебя высадил. Хорошо?
— Не слишком хорошая конспирация.
— Это лучше, чем вообще никакой. Да и прятать я тебя не собираюсь.
— Что, правда? И ты не боишься, что отношения с дочерью того, кого ты собираешься посадить, могут поставить под сомнение твою беспристрастность?
Смотрю ей прямо в глаза:
— Нет. Не боюсь.
— Ну да… Конечно. Кто я такая, чтобы ради меня менять свои планы, правда? К тому же ты, наверное, вообще ничего не боишься.
Последнюю фразу Сашка бормочет, шагая к двери.
— Ты неправа.
— Что? — оборачивается.
— Существуют некоторые вещи, которых боюсь даже я, — отвечаю, напрочь проигнорировав первую часть ее замечания. Проигнорировав вовсе не потому, что мне не хватает смелости объяснить этой глупой женщине, как много она для меня значит, а потому что знаю — прямо сейчас она не готова меня услышать. И это возвращает нас ко второй части ее вопроса. К моим страхам. Которых во мне — через край. Я столько всего боюсь на самом деле. Боюсь, что она не справится. Не выдержит. Сломает. То, что есть. То, что может быть. Но вслух, конечно, я ни за что в этом не признаюсь. На мгновение между нами снова повисает тишина. Сашка кивает и выходит за дверь. Я выжидаю некоторое время, давая ей фору, складываю ноутбук, опечатываю кабинет и иду следом.
За время, что мы проводим порознь, сумерки на улице сгущаются. Выезжаю со стоянки, огибаю квартал, чтобы подхватить Сашку у остановки. Ее тонкую фигурку я моментально выделяю из толпы. Притормаживаю.
— Замерзла?
— Нет. Там тепло.
— А так и не скажешь, — остановившись на светофоре, демонстративно скольжу взглядом по острым пикам ее сосков. Сашкино дыхание обрывается.
— Ринат… — шепчет она смущенно. Светофор меняет окрас на зеленый, я переключаю скорость и переплетаю наши пальцы. Не могу ее не касаться. Кажется, если отпущу — она опять убежит. Не знаю, избавлюсь ли я когда-нибудь от этого суеверного страха. От напряжения ноет в висках.
В магазине Сашка неожиданно начинает капризничать.
— Нет. Это очень дорогое платье… Оно мне совершенно точно не нужно.
— Я же не прошу тебя за него платить.
— Но я не хочу, чтобы за меня платил ты! — в её голосе мне слышится отчаяние. Вероятно она и сама его замечает. Потому что в тот же момент ее интонации меняются, становятся дерзкими и вызывающими. — Я лучше возьму услугой… Как насчет того, чтобы выпустить моего отца под домашний арест?
Интересно даже, отдает ли она отчет, что делает со мной своими идиотскими словами? Наверняка. Сашка потому меня и провоцирует. И ей это удается с успехом. Расчет, очевидно, на то, что мне все надоест, и я уйду, оправдав ее ожидания. Вот только черта с два, Саша! Черта с два…
Сощуриваюсь и делаю размашистый шаг, оттесняя её вглубь примерочной.
— Все сказала?
Читать бесплатно другие книги:
