Невеста поневоле Эльденберт Марина

Нужно было изначально это выбрать, не ходить вместе с ним тем вечером. Сделать все законно. Без игр. Я хотела избежать позора, но теперь не собираюсь повторять своих ошибок. Тетушка не запретила, настоятельно порекомендовала мне избегать оставаться с Хантером наедине. Но я сделала все по-своему, за что и поплатилась.

– Мне не за что тебя наказывать, Алиша, – отрезает он. – А себя я уже наказал.

– Ты про потерю контроля над своим волком? Сесиль рассказала мне. Что такое случается с тем, кто живет вне стаи.

– Везде успела, – цедит он сквозь зубы, а зверь в нем проявляется сильнее.

– Она все сделала правильно!

– Да она святая.

Снова издевается?!

Желание треснуть его сумкой почти что сильнее моего страха. Да какой там страх, если голова альфы так близко, нужно только немного подпрыгнуть!

Конечно, я так не сделаю.

Конечно, если сделаю, он легко отобьет сумку или повредит мой ноутбук своим черепом.

Но это не мешает мне об этом мечтать.

Только мы сейчас одни на парковке, а он мой альфа: Хантер может запихнуть меня в багажник, и даже полиция слова ему не скажет. Он будет в своем праве.

– Не знаю, что ты себе придумала, волчонок, но я здесь исключительно ради того, с чего начал. Ради извинений и объяснений. Я хочу поговорить с тобой, лучше всего это сделать по дороге в Черную долину, потому что пока что вся прослушка Сесиль на месте.

– Что мешает тебе отвезти меня куда-нибудь… – Я осекаюсь, потому что все это выглядит так, будто я ему сама подсказываю. – Куда я не хочу.

И заставить делать то, чего я не хочу. Меня передергивает от одной только этой мысли. Что та беспомощность, которую я испытала утром, повторится.

– В лес? – усмехается Хантер. – Или на побережье. Когда наступит весна, так и сделаем, но пока слишком холодно для таких развлечений, а между моим волком и твоей волчицей слишком мало доверия.

– Я тоже не доверяю тебе настолько, чтобы сесть в твою машину.

– Потому что не веришь, что я отвезу нас в поселение? Тогда садись за руль!

Он подкидывает ключ от машины вверх, и я инстинктивно его ловлю.

– Что?

– Ты поведешь.

Хантер приглашающе распахивает для меня дверь, а я настолько в шоке, что оказываюсь на водительском месте раньше, чем успеваю придумать, как отказаться. Причем делаю это самостоятельно: даже на приказ не погрешишь. Он же обходит джип сзади и располагается рядом, на пассажирском сиденье.

Я ничего не понимаю. Я только что призналась Хантеру, что не доверяю ему, но вместо того, чтобы разозлиться, он показал, что… Что доверяет мне?! Или это какая-то хитроумная ловушка? Он же не настолько спятил, чтобы пытаться приставать ко мне в летящем по шоссе автомобиле. Даже для вервольфов это может закончиться плохо.

Ладно! Хочется альфе поговорить, поговорим.

Моя машинка настолько стара, что практически ретро. Если бы она не была настолько раздолбанной. У Хантера внедорожник последней модели, сошедший с конвейера в прошлом году – я помню, потому что видела такой в рекламе. Внутри все огромное, удобное и оснащено по последнему слову техники, а еще пахнет кожей, бумагой и самим альфой.

Едва не подпрыгиваю, когда пальцы Хантера касаются моего плеча. Могла бы – вообще отпрыгнула.

– Ты сказал, что это только разговор!

– Сумка, – указывает он на нее взглядом. – Могу сбросить назад.

Я глубоко выдыхаю, и сама отдаю ему лэптоп. Чтобы снова зарычать, на этот раз, когда кресло подо мной внезапно подвинулось вперед. Я бросаю на альфу испепеляющий взгляд, на что получаю только вопросительно приподнятую бровь. Конечно, у нас разница в росте, так удобнее, а я просто нервная.

Ну почему рядом с ним никогда не получается расслабиться? Или хотя бы оставаться спокойной. Я ведь всегда гордилась тем, что в любой ситуации могу рассуждать здраво, не терять выдержку.

Автомобиль реагирует на малейшее мое касание, и я мягко вывожу его с парковки. Даже на несколько минут забываю о присутствии Хантера, наслаждаясь поездкой по вечернему городу. Скоростью. Особенно, когда мы оказываемся за чертой города, и автомобиль будто втекает в трассу, становится ее частью. Я обгоняю водителей одного за другим, а деревья за окном смазываются в одну живую изгородь.

– Вот бы сменить мою машину на такую! – это вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

– Она твоя, – «оживает» на соседнем сиденье Хантер.

– Что?

Я даже на миг забываю, что нужно следить за дорогой, пальцы яростно сжимаются на руле.

– Я дарю тебе ее, – объясняет альфа. – У меня есть другие.

Мне бы обрадоваться, но настроение падает, словно стрелка на спидометре.

– Это такой способ откупиться?

Глаза Хантера вспыхивают ярко-синим, губы сжимаются в тонкую линию. Когда же я бросаю взгляд на дорогу, а после снова смотрю на него, альфа расслаблен, будто мне все это показалось. Как он это делает? Контролирует свои чувства? Вот у кого стоит взять мастер-класс!

– За что, Алиша?

Очередной, сбивающий с толку вопрос. То, что очевидно для вас, может быть совсем неочевидно для других.

– За то, что случилось в бассейне, – говорю, глядя на широкую ленту дороги. – Ты хочешь, чтобы я приняла машину и забыла о том, как…

Я осекаюсь, потому что картинка произошедшего в памяти еще слишком жива. Жадные поцелуи. Стальные объятия. Горячее тело Хантера между моих бедер. Огромная мигающая табличка «Опасность».

– О том, как я целовал тебя, волчонок? – подливает масла в огонь альфа.

– Не это.

– О том, как сильно хотел тебя?

– Я тебя не хотела. – Я бросаю на него злой взгляд. – И не хочу. Разве это не должно быть взаимным?

– Ты можешь лгать мне сколько угодно, но ложь себе для будущего психолога не очень хорошее качество.

Ну конечно! Я хотела, чтобы меня изнасиловали. Всю жизнь мечтала о таком! Но слова про психолога снижают градус моего возмущения.

– Это непохоже на извинения, альфа, – говорю сухо. Лучше следить за дорогой и не говорить лишнего. По крайней мере, пока мы наедине.

– Мы говорили про откуп и подарки. Почему ты решила, что я хочу тебя купить?

– А разве не так? Это же не букет цветов или коробка конфет! Машина слишком дорогой подарок для нищей сиротки, которую пригрела стая.

– Во-первых, этот автомобиль принадлежит не стае, а мне. Во-вторых, ты моя невеста. В-третьих, мне нравится видеть твою улыбку. Она очень солнечная. Почему ты так мало улыбаешься?

Меня бросает в жар от неожиданного комплимента, и тут же в холод. Потому что вывеска «Опасность» никуда не девается, она продолжает мигать неоном.

– Всего лишь? Новая машина за улыбку? Или я должна буду делать что-то еще?

Хантер молчит, и я бросаю на него взгляд украдкой. Я что, раскусила его план? Альфа долгое время изучает меня.

– Это предложение, Али?

Предки! Только не это.

– Нет!

– Тогда я не считаю, что отношения в паре должны строится как торгово-рыночные. Тебе не дарили подарки просто так?

– Родители дарили.

– А Прайеры всегда ставили условия, – не вопрос, утверждение. – Будешь хорошей девочкой, оплатим учебу в институте. Не будешь спрашивать лишнего, подарим на день рождения раздолбанную колымагу. Не отсвечивай, и тогда твое замужество отложим на определенный срок. Если станешь идеальной, то может, мы вовсе оставим тебя в стае навсегда, дадим право выбора.

Его голос тихий, вкрадчивый, но я не обманываюсь – он издевается надо мной. Все его слова достигают самого сердца, поднимают все вопросы, которыми я сама периодически задавалась, и я едва не задыхаюсь от подкатившего к горлу комка слез. Потому что моя жизнь именно такая.

– Будущий психолог здесь я, – выталкиваю из себя.

– Тогда ты должна знать, что любой психоанализ нужно начинать с себя.

– Что это значит?

– Ты сама знаешь.

Что я знаю? Что хотела его в бассейне? Да у него самомнение до небес!

– Я дарю тебе этот автомобиль, потому что хочу. Не в качестве извинений, и не потому, что хочу купить твое расположение. Мне просто приятно сделать приятное тебе.

Мне вдруг хочется поверить, что это действительно так. Что этот внедорожник может стать моим, нужно всего лишь сказать «да». Что я смогу позже просыпаться, минут на двадцать, потому что он будет пролетать расстояние от дома до института в разы быстрее и с комфортом. Что не нужно будет раз в месяц чинить машину, а Калеб умрет от зависти, когда увидит этого скоростного малыша.

Я не сразу ловлю себя на том, что с нежностью поглаживаю руль, и как Хантер неотрывно следит за моими пальцами. Его взгляд такой голодный, что я едва не теряю управление.

– Я не приму такой подарок, – качаю головой. – Не знаю, сколько зарабатываешь в качестве чемпиона Волчьего ринга, уверена, достаточно, чтобы разбрасываться такими деньгами. Возможно, часто даришь девушкам машины или яхты, я не знаю.

Впрочем, мысль о других девушках заставляет чувствовать себя паршиво. Хотя я довольна собой: говорю спокойно, рассудительно.

– Я не могу. Даже если это просто подарок, как ты сказал, все остальные будут думать, что не просто. Даже мои кузины, что там – все моя стая решит, что это за какие-то услуги. Определенные услуги. Хватит уже и того, что сегодня произошло, и того, что мы возвращаемся из Крайтона вместе. Для нищей сиротки это чересчур.

– А для моей пары?

Я сдвигаю брови. Это шутка такая?

– В смысле?

Взгляд Хантера остается человеческим, но при этом темнеет настолько, что у моей волчицы шерсть на холке становится дыбом. Мне хочется как минимум поежится, как максимум – выпрыгнуть из машины на ходу.

– Утром, – говорит он, – в бассейне, я действительно потерял контроль из-за твоего аромата. Не из-за того, что ты волчица, а потому что твой запах уникальный. Особенный для меня.

– Пожалуйста, не продолжай, – прошу я. Но кто бы меня слушал.

– Ты моя пара, Алиша.

Стоп!

Я резко жму по тормозам, и машина останавливается вмиг, чутко меня слушаясь. Вот только мне сейчас не до внедорожника и его возможностей.

Предки, какая пара?

– Это шутка? – сухо переспрашиваю я, впиваясь взглядом в лицо Хантера. – Потому что мне не смешно.

Альфа хмурится.

– Похоже на то, что я смеюсь?

– Я не могу быть твоей парой!

– Ты то же самое говорила про то, чтобы быть моей невестой.

– Невестой – это одно. Ты можешь назначить ею кого угодно. – Игнорирую его вздернутую бровь. – А с парой так нельзя. Нужно взаимное притяжение!

Я говорю это на одной дыхании и понимаю, что зря разволновалась и зря вообще остановилась посреди трассы. Но в следующую минуту Хантер неотвратимо подается вперед: теперь между нашими лицами всего лишь несколько сантиметров. Я сглатываю, подавляя порыв отстраниться и сосредотачиваясь на глазах альфы: то на карем, то на голубом. Карий глаз казался мне добрее, может быть, из-за того, что голубой напоминал лед.

– Это проблема, согласен. Ты не чувствуешь во мне пару, но такое уже случалось.

– С тобой это часто? – У меня вырывается нервный смешок, а вот альфа суровеет. На мгновение в его глазах проскальзывает угроза.

– Не дерзи мне, Али. Возможно, вервольфы слишком давно отказались от истинности, и теперь не могут разобраться в собственных чувствах.

– А возможно, ты просто снова ошибся! Принимаешь желаемое за действительность? С кем не бывает? Потому что я ничего по отношению к тебе не испытываю. Ничегошеньки!

– Это еще нужно проверить! – Хантер рычит и тянет ко мне ладонь, а я на этот раз отшатываюсь, прилипаю к двери и крепко-крепко зажмуриваюсь.

Пульс грохочет в ушах, спина покрывается холодным потом, и я с ужасом жду новых проверок. Но ничего не происходит.

Подпрыгиваю от гудка автомобиля, водителю которого не понравилось препятствие посреди дороги. Хантер расположился на сиденье как ни в чем не бывало, и мне приходится запихнуть свою панику куда подальше, вздохнуть поглубже и продолжить путь. Точнее, поскорее добраться домой.

Хорошо, что альфа молчит.

Потому что я не хочу продолжать тему истинных. Я вообще больше не хочу с ним разговаривать. Вот как теперь с ним себя вести?! После того, как я опять сорвалась, еще и страх свой показала.

Вдох-выдох.

Вдох. Выдох.

Ура, Черная долина!

Я подъезжаю к особняку коротким путем, искренне радуюсь, что он есть.

– Это ошибка, – говорю я, остановив машину поближе к черному входу. Если сильно повезет, я успею незаметно проскочить в свою спальню, и никто не узнает, что я приехала вместе с альфой. – Я не могу быть твоей истинной, и точка. Я в принципе сильно сомневаюсь, что эти истинные существуют.

– Доминик и Шарлин Экрот с тобой не согласятся.

– Они не истинные, между ними просто любовь.

– Просто?

– Да. Так было у моих родителей. Они знали друг друга с детства, у них были общие интересы, схожее мировоззрение, идеалы. Общее чувство, в конце концов!

– А меня ты узнать не хочешь?

– После случившегося в бассейне – нет, – отвечаю честно и глядя ему в глаза. – Я не подхожу тебе… по темпераменту.

На этом я считаю наш разговор законченным, поэтому отстегиваю ремень безопасности и вспоминаю, что моя сумка на заднем сиденье. Как представлю, что тянусь туда под бдительным взглядом Хантера, хочется бросить все здесь. Но тут же мысленно даю себе подзатыльник.

Соберись! Ты волчица, а не кролик.

Поэтому, вдыхаю поглубже и лезу назад. Конечно же, не учитываю габариты машины, приходится практически взобраться на сиденье, чтобы подцепить рукой ремень сумки. И все это время я чувствую его взгляд на своей пятой точке. Хотя, может, дело в воображении. Мне послышалось, или это был стон?

Какого я вообще не пошла через дверь?

Но мне есть чем гордиться – я делаю все быстро и снова сползаю на сиденье. Хантер на меня не смотрит, он выходит из машины, и обходит ее, чтобы открыть мне дверь.

 Значит, мне показалось. Пусть и дальше кажется, потому что я с его словами категорически не согласна.

– Спасибо за тест-драйв, – говорю, не принимая его руку и прижимая сумку к груди, как доспех. – Хорошего вечера.

Устремляюсь к дому, но Хантер преграждает мне путь.

– Волчонок, случившееся в бассейне было ошибкой. Моей реакцией на твой запах. Между нами все может быть иначе, и я могу показать, как именно.

Нет, спасибо, еще одной демонстрации мои нервы не выдержат!

Поэтому я качаю головой.

– Альфа, прошу, найди себе другую истинную.

– Истинная бывает только одна. Второй такой просто нет.

– Тогда пойми, что я не она!

Он так сильно сжимает зубы, что на его лице играют желваки. Кажется, что он сейчас набросится на меня, или сначала перекинется в чудовище, а после точно набросится. Воздух между нами просто звенит от напряжения и едва не вспыхивает искрами.

Поэтому я облегченно выдыхаю, когда он обходит меня и занимает место водителя.

– Ты поймешь, что я прав.

– Или ты поймешь, что права я, – вскидываюсь я.

Хантер сверкает глазами.

– Ты моя пара, Али. Этого не изменить.

Продолжать этот бессмысленный разговор больше не хочется, поэтому я разворачиваюсь в сторону дома.

– Жду тебя завтра утром для принесения клятвы, – доносится мне в спину.

Внедорожник разворачивается и возвращается обратной дорогой. Интересно, куда он? В Крайтон? И что будет делать? Первое, что почему-то приходит в голову: отправился к своей девушке. На этой мысли волчица внутри угрожающе рычит.

Эй, девочка, надеюсь ты этого волчару своей парой не считаешь? Тебе ведь не так просто запудрить мозги! Мне же скоро понадобится не психолог, а психиатр – сама с собой разговариваю. Что вообще-то еще и травмоопасно, потому что я задумываюсь над своим психическим здоровьем так серьезно, что едва не врезаюсь в выходящего из дома мужчину.

Август?!

– Привет, Али!

Выглядит он гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу: в сознании и без следов когтей на лице и шее. Только тонкая полоска шрама рассекает правую бровь, но и та целиком затянется к полнолунию, когда вервольфы особенно набирают силу. Не останется даже следа.

Видеть Августа как-то привычно и непривычно одновременно, ведь теперь я ловлю себя на мысли, что выискиваю в его внешности схожие с Хантером черты. Они же единокровные братья! И нахожу. Надбровные дуги, как у дяди Кирана, квадратная челюсть, может быть, схожая форма носа, но на этом все. Хантер выше, мощнее, и черты лица у него резче, Август же всегда казался мне слишком смазливым. Впрочем, они оба красивы.

– Привет! Что ты здесь делаешь?

Август посылает мне загадочную улыбку:

– Вообще-то ищу тебя.

– Меня?

– Чтобы поблагодарить за то, что не испугалась гнева Хантера.

Он отступает в сторону, пропуская меня, и указывает на вазу с большим букетом тюльпанов на столе. На кухне тепло, если не сказать жарко, поэтому разноцветные лепестки цветов распустились.

Я настолько в шоке, что на автомате подхожу ближе и провожу пальцами по бархатистым стеблям.

– Какие красивые!

– Это для тебя.

По-моему, Август единственный, кто дарил мне цветы, но обычно это было на день рождения.

– Спасибо.

– Тебе спасибо. За спасение.

– Я делала то, что должна. Пустяки.

Август перестает улыбаться.

– Ты единственная, кто сделал хоть что-то.

В сочетании с букетом слышать это приятно, но вся приятность мигом испаряется, когда я понимаю, что кузен мог видеть, как я приехала вместе с Хантером. Не просто приехала, а буквально привезла альфу на его машине.

– Ты искал меня на кухне? Или ждал возле черного хода?

– Второе, – кивает вервольф. – Я хорошо тебя знаю. Подумал, после такого стресса ты точно не захочешь пересекаться с Хантером.

Будто он меня спрашивает!

Правда, от новой мысли мне становится не по себе:

– Стая знает, да? О том, что…

Я осекаюсь, потому что говорить о произошедшем сложно. Даже не страшно, стыдно.

– Новый альфа потерял контроль? – помогает мне Август. – Нет. Я в курсе, потому что мать в курсе, а остальные, надеюсь, тоже будут молчать. Не скажу, что я готов подружиться с новообретенным братцем, но он все-таки Прайер. Еще не хватало, чтобы Прайеров считали му… совсем отпетыми негодяями, назовем это так.

У меня вырывается смешок.

– Я уже достаточно взрослая, Август, и знаю слово на букву «м».

– Правда? К счастью, не от меня.

Теперь мы смеемся вместе, и напряжение меня потихоньку отпускает.

– Али, несмотря на то, что я сказал про Прайеров, это вовсе не значит, что ты остаешься без защиты. Хантер предупрежден, и если он снова к тебе полезет, стая имеет право подать жалобу совету старейшин. – Его взгляд загорается желтым. – Слышишь? Ты всегда можешь попросить мать о помощи. Насчет остальных я не могу быть так уверен, но Сесиль Хантера не боится.

– А должна?

– Его репутация идет впереди него, – мрачнеет вервольф. – Но ты всегда можешь обратиться к стае в лице моей матери или ко мне лично. У тебя есть мой номер.

Постойте!

– Почему ты говоришь о своей стае, будто о чужой?

– Ты всегда была слишком умна, кузина. Я так говорю, потому что не собираюсь приносить клятву. Хочу присоединиться к стае Коннелов или к стае Саерских лесов. Они заинтересованы в сильных молодых волках.

В груди становится пусто. Как было, когда погибли родители. Они тоже меня бросили, пусть даже не по своей вине. Поэтому я даже не пытаюсь скрыть разочарование.

– Но почему?

– Видеть брата практически каждый день или вспоминать свое поражение? Видеть отражение этого поражения в глазах стаи? Сомнительное удовольствие, Али. Хочу начать с чистого листа.

– А как же мама?

– Она взрослая самостоятельная волчица, – смеется кузен. – Справится со всем.

– А я? – шучу, но получается так себе. – В смысле, здесь вся твоя семья.

– Если захочешь, можешь уйти со мной.

Хантер меня не отпустит. Особенно теперь, когда уверен, что я его истинная. Чтоб его насморк одолел!

– Альфа меня не отпустит.

– Если дискредитирует себя, то никуда не денется. – Он говорит это, будто отрезает, и на мгновение передо мной возникает совершенно другой Август – жесткий, если не сказать жестокий.  – Поэтому ты не должна молчать, Али. Что бы он ни сделал. Обещаешь?

Кузен снова принимает вид обаятельного вервольфа, и эта пропасть в образах заставляет меня сомневаться в увиденном.

– Обещаю, – киваю я. – На самом деле, ты правильно делаешь, Август, что оставляешь прошлое в прошлом и двигаешься дальше. Я рада, что у тебя получилось все отпустить.

Вот бы мне так научиться.

– Спасибо.

– Когда ты уезжаешь?

– Не так скоро, как может показаться. Пока не получу ответа от альф, я буду рядом. С тобой.

– Отлично. Спасибо за букет, – который я забираю с собой вместе с вазой. – Пока!

– Интересно, – говорит он, когда я прохожу мимо.

– Что интересного?

– Твой аромат изменился. Стал каким-то другим.

– Это все из-за тюльпанов, – смеюсь я.

Благодаря разговору с Августом, а может, весеннему запаху цветов я приободряюсь, уже не крадусь по дому, спокойно поднимаюсь к себе в комнату. И, как ни странно, никто по пути мне не попадается.

Ставлю вазу на письменный стол, скидываю сумку и иду в душ, по пути стягивая с себя одежду. Жаль, что Август хочет уехать, но он поступает правильно. Если ему тесно в одной стае со своим братом, нужно что-то менять. Вот у меня другая проблема – альфа с его обонянием. Который решил, что я его пара.

Так, все!

Не думать о нем.

Я делаю воду погорячее и наслаждаюсь сильным напором. Душ смывает с меня все напряжение, усталость, словно вымывает из сознания весь мусор, а еще разогревает кожу, делая ее чувствительной. Очень чувствительной. Мне хочется ласкать себя, и я ловлю себя на том, что мои ладони уже не просто растирают мыло по коже, а блуждают по телу. По груди, животу, бедрам. Меня охватывает сладкая истома, и я опираюсь одной рукой о кафель, а второй скольжу между ног. Привычно, как мне нравится.

Вот только в мою фантазию внезапно врывается утренний эпизод, в котором Хантер резко прижимает меня к бортику бассейна. Кусает, целует, будто присваивает себе, и я со всхлипом кончаю от нескольких движений. Содрогаюсь всем телом и сползаю на пол. Вода продолжает литься сверху, но я практически ее на замечаю, сижу и пялюсь в одну точку.

Кажется, у меня проблемы посерьезнее интереса альфы!