Невеста поневоле Эльденберт Марина

– На свалку? Совсем новая машина?

– Я подарю тебе другую.

– Дело не в машине, понимаешь?! – почти рычу я.

– Понимаю, – Хантер наконец-то отстраняется. – Отмени такси, ты едешь со мной.

– Куда?

Альфа не ответил, но посмотрел на меня так, что по спине забегали мурашки. Поэтому я решила тоже помолчать. Нырнула в приложение, отменила такси, скрипнула зубами на то, что с меня все-таки списали деньги за вызов. Собственно, на этом мое молчание и закончилось:

– Ну ладно. Только учти, что в два у меня семинар.

Ноль реакции. Хантер продолжал вести автомобиль, выжимая из скорости внедорожника максимум, изящно обгоняя попадавшиеся на трассе другие машины. Я всегда предпочитала место за рулем, но не могла не признать, что рядом с хорошим водителем на пассажирском тоже ничего. Хотя, наверное, дело в машине! Которая теперь… моя?

Я по-прежнему не понимала этого мужчину, но волчьим чутьем будто осознала, что его слова насчет свалки – не шутка, и не блеф. Может, это был его способ ни к чему и ни к кому не привязываться?

Я отогнала эту мысль, чтобы тут же зацепиться за новую. Запах. Не знаю, что он там говорил про мой запах в салоне внедорожника. Точнее, как он это говорил. По-моему, внутри пахло исключительно Хантером. Кожей, горьким шоколадом и сигаретным дымом. Я бы могла соврать, сказав, что эти ароматы мне не нравятся, но они мне нравились. Приятные такие.

Лучше бы раздражали, честное слово!

Конечно, не так, как они раздражают Хантера. В плохом.

– Ты хоть успел принять клятвы?

Учитывая его необщительность, я задавала вопросы исключительно для того, чтобы не додуматься до еще более странных мыслей. Например, о вопросе Хантера, нравится ли он мне.

– Перенес на вечер.

– Зря ты так. Тая долго готовилась. Старалась. Она, кстати, не против стать невестой альфы.

– Я это учту, когда буду договариваться о ее браке.

– Я говорила о тебе.

– Я со своими симпатиями определился.

– Симпатия тоже определилась.

– Не знал, что ты любишь говорить про себя в третьем лице.

Посмотреть волком – это прямо про меня сейчас.

Не нравится. Точно не нравится.

И говорить с ним больше не о чем.

– Больше не делай так, как ты сегодня сделала, волчонок, – он не повышает голоса, но я чувствую напряжение, будто Хантер с трудом сдерживает собственные чувства. – Не рискуй собой.

Выпрыгни он из машины на полном ходу, я бы и то меньше удивилась.

– Прости, что? Когда это я собой рисковала?

– Когда покинула Черную долину без сопровождения и машины.

Я подвисаю. Надолго. Потому что вообще не могу понять, как связано одно с другим.

– Если ты про автостоп, то я не собиралась добираться в город на попутке. Хотя даже в этом нет ничего страшного…

– Ничего страшного? – недобро переспрашивает Хантер. – И ты говоришь это после того, как Август отказался приносить мне клятву?

– При чем здесь Август? Выбор другой стаи не сделал его злодеем.

– Выбор – нет, он давно мерзавец, Али.

– Я не видела от него ничего плохого!

– Теперь моя забота, чтобы никогда и не увидела. Но дело не только в моем братце. Ты моя невеста, Алиша. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался твоей беспомощностью.

Мне становится не по себе. Мурашки по коже уже вовсе не от близости Хантера. Я никогда не рассматривала ситуацию с такой стороны. Раньше меня защищало то, что я волчица из стаи Черной долины, а сейчас – ставит под удар?

– То есть у тебя много врагов, поэтому отныне мне нужно ходить и оглядываться?

Это ужасно.

– Не нужно. Я приставлю к тебе охрану.

Еще лучше.

– Или будешь ходить со мной.

Вишенка на тортике по имени Хантер!

– Как приклеенная, ага.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – улыбается он.

– Есть то, что тебе во мне не нравится? – это чистой воды сарказм, но он почему-то решает ответить честно:

– Ты консерва, Али.

– Консерва?! – обалдеваю я.

– Да, консерватор. Ты держишься за свои правила и догмы, как за спасательный круг, и не принимаешь в своей жизни ничего нового. Даже не рассматриваешь такой вариант.

– Если бы ты не давил на меня, возможно, все было бы иначе.

– И тогда бы ты водила меня за нос три года, как своего дружка из института? Такой путь не для меня, волчонок. Я мужчина. Завоеватель. Я хочу тебя.

– Мое мнение не учитывается.

– Разве? Проблема в том, что ты даже не хочешь попробовать.

– Когда там остановка?

– Мы почти на месте.

Я вообще-то рассчитываю, что Хантер подвезет меня в институт, мы даже двигаемся в нужном направлении, но он сворачивает на Лэртон-лейн.

Его обидные слова про консерву по-прежнему звучат в голове, подначивая доказать, что он не прав.

– А что, если я попробую?

Хантер бросает на меня взгляд и вздергивает бровь.

– Что именно, волчонок?

– Стану развязной, – я подаюсь к нему и напоказ облизываю губы. – Пошлой, – задираю свитер, оголяя живот. – Постоянно готовой к спариванию, – скольжу по коже пальцами снизу вверх, а затем сверху вниз. – Такой, какой хочется тебе.

Он, как загипнотизированный, следит за мной взглядом, в глубине его глаз вспыхивает звериная ипостась, предупреждая об опасности. Но, очевидно, мне не хватило адреналина последних дней. Я прекрасно понимаю, что играю с огнем, провоцируя его, но уже не могу остановиться. Не останавливает меня даже то, что мы в движущемся автомобиле.

– Ты ведь этого ждешь от пары? – спрашиваю ласково. – Или от женщин в принципе? Мне всю жизнь говорили, что волчица должна быть доброй, мягкой, послушной, но может, мужчинам это не нужно? Им нужна жаждущая секса самка!

Я прикрываю глаза, манерно надуваю губы, пародируя томную девицу.

– У меня мало опыта в таких делах. Надо потренироваться.

Меня несет, потому что я почти кладу ладонь на его колено. Ключевое слово – почти.

Реакция Хантера молниеносная: он одной рукой притягивает меня к себе, и мы сталкиваемся губами. Это даже поцелуем назвать сложно – вспышка, растянутое в вечности мгновение, он будто клеймит меня. Обжигает. Я чувствую под пальцами твердость его бедра – моя рука зажата между нашими телами, голова кружится от всех этих кульбитов, а сердце пускается в жаркий южный танец. По ощущениям моя температура резко скачет выше нормы.

Только рычание волчицы заставляет встряхнуться и укусить альфу в ответ. Я даже не могу сказать, чьей инициативы в этом желании больше – моей или её. А может, это какая-то встроенная защитная реакция всех волчиц!

Хантер отстраняется, но лишь на несколько сантиметров, потому что мы по-прежнему лицом к лицу, слизывает капельку крови с нижней губы. Ранка затягивается на моих глазах, а вот его взгляд уже не горит, пылает синим. Даже с таким скудным сексуальным опытом, как у меня, понимаю, что своей цели я достигла – альфа завелся не на шутку.

– Не делай так, волчонок, если не готова продолжать, – предупреждает он. – Лучше вообще пока не трогай меня. И не трогай себя при мне.

– При себе-то себя можно трогать?

– Ты мое наказание за все мои грехи! – рычит Хантер.

– Много косячил по жизни? – я стараюсь скрыть стыд за сарказмом, но щеки у меня пылают, как тот красный свет на светофоре.

Хантер снова меня поцеловал. Ладно, я его спровоцировала. И чего я добивалась? Что пыталась доказать? Ему? Или, скорее, себе. Почему у меня отказывают мозги рядом с ним? Или дело вовсе не в Хантере, а во мне? В моих инстинктах, которые я постоянно сдерживаю.

Он не отвечает. Наверное, потому что мы уже приехали. Хантер останавливается на подъездной дорожке возле классического белого здания, занимающего добрую половину квартала.

– Отель Кингтон? – переспрашиваю с упавшим сердцем. – Ты сам сказал, что я не готова.

Хантер хмурится.

– Бесы, Али! Мы здесь ради другого.

Я не знаю ради чего мы здесь, но меня запоздало начинает потряхивать, как бывает от нервного перенапряжения. Адреналин с яростью и желанием что-то ему доказать, схлынули, и кажется, наконец-то в моей голове включается инстинкт самосохранения.

О чем я думала, нарываясь? Да, после клятвы альфа не может мне навредить, но это осознанно. А если бессознательно? Вдруг у Хантера сорвет крышу, как это было вчера в бассейне?

По-хорошему, мне бы держаться от него как можно дальше, но у альфы явно другое мнение на этот счет.

С такими мрачными мыслями выхожу из машины.

– Оставь сумку, – говорит он. – Она тебе не понадобится.

Сую телефон в карман куртки, а лэптоп со всем остальным оставляю на сиденье. Хантер пропускает меня вперед, и я поднимаюсь по широкой лестнице первой. Интрига, что нам делать в отеле, если не снимать номер, разрушается почти сразу: миновав крутящиеся двери, в роскошном вестибюле из белого мрамора, мы, по синей дорожке сворачиваем в сторону ресторана «Фавель».

– Ресторан? – переспрашиваю я. – Серьезно?

– Ты сказала, что не завтракала, а я пообещал тебя покормить.

– Не здесь же!

– Почему?

– Потому что здесь завтракают разве что альфы!

– Я – альфа, Али, – напоминает он.

О таком забудешь!

Я в «Фавеле» была дважды. Один раз на свадьбе Августа, второй – на дне рождения Сесиль. Ну никак он не ассоциировался у меня с завтраками, а еще не ассоциировался со мной в джинсах и свитере. Сюда бы больше подошло платье. Рядом с Хантером в классическом костюме я выгляжу его младшей сестренкой.

Я только собираюсь спросить Хантера, бывал ли он здесь раньше, как к нам навстречу выходит девушка в элегантном костюме.

– Прим Бичэм, доброе утро! Рады вас снова видеть. Столик, как обычно?

– Доброе утро, Аманда. Нет, пожалуй, мы с невестой займем столик в центре.

Хостес с секунду рассматривает меня, а после снова дежурно улыбается:

– Поздравляю вас с таким важным событием.

– Благодарю, – кивает Хантер, а мне лучше молчать. Потому что одно дело, когда о нашей «помолвке» знает все стая, совсем другое – каждый встречный. Зачем, спрашивается, он всем рассказывает? Особенно когда его никто и не спрашивал.

Хантер помогает мне снять куртку, и ее забирают, а после хостес провожает нас, куда надо. «Фавель» продолжает бело-синюю тему «Крайтона». Здесь везде мрамор, огромные окна с серебристыми шторами, подхваченными кисточками, слепящие белизной скатерти на круглых столиках. И много вервольфов.

Мужчин, женщин, даже пара с волчатами через два столика от нас. И большинство из них провожает нас взглядами. Хотя вернее будет сказать – Хантера. Это же он у нас альфа, старейшина и лучший друг Доминика Экрота!

– Ты зачем сказал, что я твоя невеста? – шепчу я, когда он отодвигает для меня кресло.

– Что-что? Я тебя не слышу, Алиша.

Приходится посчитать до десяти и переспросить уже нормальным голосом:

– Почему сказал, что я твоя невеста?

– Потому что ты моя невеста.

У вервольфов слишком хороший слух, поэтому неудивительно, что две молодые волчицы, сидящие неподалеку, переместили свои взгляды с Хантера на меня и сморщили носы, будто я не вписывалась в их прекрасный мир.

– Это она? Какая серость…

– Что это за стиль? Школьница? – доносится до меня.

Чего?! Ах вы ж драные койоты!

– Студентка, – говорю я так, чтобы они наверняка услышали, и склоняюсь к Хантеру: – Любимый, ты уверен, что это хороший ресторан? А то у местной публики проблемы с манерами.

Альфа оглядывается на волчиц, с которых медленно и неотвратимо сползает краска вместе с наносным блеском, а после берет меня за руку и целует запястье. Жест настолько интимный, что я забываю и про волчиц, и про всех остальных.

– Тут лучшие завтраки, волчонок, – от его глубокого голоса начинает частить пульс, не говоря уже о нежном, но необычно властном прикосновении губ, – но если захочешь, мы уйдем.

Уйти? Это все, чего я хочу!

Желание покинуть это место такое сильное, что приходится сцепить зубы, чтобы ему не поддаться. Но не после того, как меня обозвали школьницей! Уйду сейчас – значит, убегу. Поэтому я выдергиваю руку из захвата альфы и деланно пожимаю плечами.

– Тогда дам этому ресторану шанс.

Обсуждающие меня волчицы, к моему удивлению и глубокому удовлетворению, срочно просят счет. Я знаю, что мне до первой красавицы далеко, но не собираюсь спускать оскорбления вервольфам, которых впервые вижу. Я такая, какая есть.

Ловлю загадочную улыбку Хантера, но даже не стараюсь разгадать, что она значит. Тем более что официант уже приносит нам меню. Мое предсказуемо оказывается без цен: только названия блюд и краткая расшифровка. Значит, платить будет альфа. Я бы поспорила, но не хочу снова привлекать к себе всеобщее внимание.

– Легорийский завтрак, пожалуйста, – делаю заказ. – И кофе с молоком и карамелью.

– Два легорийских завтрака и два кофе, – добавляет Хантер и, когда официант отходит, говорит: – Значит, у нас схожие вкусы в еде.

– По крайней мере половина крайтонцев предпочитают на завтрак яйца, колбаски из свинины и салат. Не говоря уже о легорийцах в целом. Так что я не оригинальна.

– Далеко не все любят сладкий кофе, особенно вервольфы, но я люблю.

Альфа-сладкоежка!

– Мило.

Что тут еще скажешь? Если честно, мне вообще не хочется разговаривать. Весь мой запал ушел на тех хамок. Я чувствую себя на сцене, участницей какого-то шоу, за которой пристально наблюдают. И не только наблюдают.

К нам приближается немолодой вервольф, Грегор Доронски, альфа Эринских лесов. Я помню его со свадьбы Августа. Тогда он был с женой и детьми, сегодня сопровождает светловолосую красавицу с длинными ногами, которая, впрочем, осталась за столиком.

– Здравствуй, Хантер. Значит, слухи не врут? Ты решил следовать нашим традициям и нашел себе невесту?

– Некоторые традиции мне нравятся.

– Еще бы! Твоя невеста просто красавица. Представишь нас?

Красавица, ага. Не будь рядом со мной Хантера, я бы и взгляда не удостоилась, как в прошлый раз.

– Альфа Грегор Доронски. Алиша Лортон, – представляет нас друг другу Хантер.

– Приятно познакомиться, – говорит Доронски.

Мне бы вежливо кивнуть и молчать, но это не про меня.

– А мы уже встречались. На свадьбе Августа Прайера.

Грегор прищуривается и будто сканирует меня взглядом.

– Вы его кузина? И у вас есть сестра-близнец?

– Нет, я та кузина, которая единственный ребенок.

Альфа в замешательстве, но Хантер не спешит ему помогать. Спасает Грегора официант, который приносит наш заказ. Передо мной ставят огромное блюдо: яичница-глазунья, две пузатенькие колбаски и много-много зелени. Аромат настолько аппетитный, что в другой раз у меня потекли бы слюнки, но сейчас хочется спрятаться.

– Я приглашаю вас двоих на вечеринку в моей стае, в честь весеннего равноденствия. Нужно показать всем твою Алишу.

– Спасибо. Мы будем, – кивает Хантер.

Во мне заканчиваются слова, пока Грегор возвращается к своей модели, зато просыпается нехорошая догадка, зачем мы здесь. Во-первых, вопрос одной из волчиц, во-вторых, слухи, о которых упомянул альфа Эринских лесов, в-третьих, это сборище вервольфов в одном месте и столик в центре. Плюс согласие Хантера присутствовать на вечеринке. Значит, он привез меню сюда… Чтобы показать невесту?

– Любимый, я не хочу идти на вечеринку. У меня учеба.

– Мне так нравится, как ты это говоришь, – если бы волки умели мурлыкать, то это выглядело бы именно так.

– Не переводи тему.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной, волчонок.

– Зачем?

– С тобой мне нескучно.

– Мне с собой тоже.

Хантер наклоняется ко мне и шепчет практически на ухо:

– Консервочка.

Это так злит, что я с остервенением накалываю колбаску на вилку, будто это она виновата во всех моих злоключениях. Я снова чувствую взгляды, но жую завтрак назло их владельцам. Это у них там какие-то проблемы со слухами и слухом, не у меня.

– К тому же, – продолжает он, – у тебя острый язычок, и ты не пасуешь при виде соперниц.

Соперниц?!

Я нужна ему на вечеринке, чтобы отпугивать от него других волчиц? Ну конечно, зачем еще?

Вкуснейший завтрак вмиг перестает быть вкусным. Что ужасно несправедливо! Потому что я помню условия нашей сделки: я притворяюсь скучной недалекой невестой, и тогда Хантер находит себе другую. Другую ширму. Правда, это было до того, как он вообразил, что мы истинная пара, но учитывая, что в последнем альфа не уверен, то мы возвращаемся к тому, от чего ушли.

Мне по-прежнему нужно ему разонравиться.

Предки, как это сделать?

Вопрос второй: как это сделать, если при мысли о нем и других волчицах даже колбаски горчат? Поэтому я откладываю кусочек в сторону и берусь за кофе. Здесь он красиво украшен взбитыми сливками и кусочками ирисок. Тяну через трубочку сладкий напиток, и через несколько мгновений мозг начинает работать лучше. В голову тут же приходит идея, подсказанная самим Хантером.

– Знаешь, я согласна с твоими словами, – я улыбаюсь, потому что сдерживать улыбку просто нет сил. – С тем, что у меня слишком консервативные взгляды. Мне нужно быть более прогрессивной.

Заинтересованный Хантер подается вперед.

– О чем ты?

– Глупо с моей стороны ревновать тебя к другим женщинам. До свадьбы ты имеешь полное право… развлекаться, как тебе захочется.

После свадьбы, кстати, тоже. Это еще одна причина, почему, если вдруг придется выйти замуж, я хочу для себя обычного мужа, каким был мой отец. Точно не альфу. Ни дядя Киран, ни Август, ни остальные знакомые мне альфы не хранили верность своим женам. Они предпочитали заводить романы с человеческими женщинами. Волчиц в большинстве своем это устраивало: например, Сесиль. А кого не устраивало, той приходилось с этим мириться. Потому что выбора, по сути, не было. Простые вервольфы – другое дело. Отец дорожил матерью.

Хантер, как альфа и как мужчина, должен был мой широкий жест оценить, но вместо этого недобро прищуривается. Так недобро, что снова возвращаются мурашки, вонзаясь ледяными коготками в спину. Только идти на попятный я не собираюсь.

– Развлекаться? – переспрашивает альфа.

– Да, как мужчины развлекаются с женщинами. Я считаю это честным.

Меня смеряют еще одним подозрительным взглядом, но потом морщинка между бровями Хантера резко разглаживается. Он улыбается так, что на щеках появляются ямочки.

– Отлично! – говорит он и выглядит настолько довольным, что моя очередь быть подозрительной. Особенно когда он, как ни в чем не бывало, возвращается к завтраку.

– Мы договорились?

– Конечно, Али. Мне нравится, что ты начинаешь выползать из своей банки.

Консервной.

– И что именно я этому способствую.

Значит, он доволен тем, что я разрешила сходить ему налево? Еще бы ему требовалось мое разрешение!

Укол злости острый, но я с ним справляюсь.

– Если ты не против, я пойду. Нужно еще успеть в КИИ.

Я рассчитываю распрощаться с Хантером в ресторане, но он поднимается следом за мной, достает из портмоне несколько крупных купюр и бросает на стол.

– Я тебя подвезу. Или ты меня.

Нас снова провожают взглядами, а вот я почти готова выдохнуть с облегчением. До выхода всего несколько шагов. Всего несколько шагов, и я перестану чувствовать себя будто под рентгеном! Но сегодня странный день. Я не знаю, что замечаю первым: то, как Хантер, смотрящий на меня, вскидывает голову и по-волчьи ведет носом, или Венеру, бывшую супругу Августа, на которую так реагирует альфа.

Венера красивая, как мне и не снилось: длинные темные волосы до талии, нежная кожа, идеальная фигура и манеры. Помню, как Тая бесилась, из кожи вон лезла, чтобы быть похожей на эту волчицу. Но сейчас Венера выглядит даже лучше, чем я помню. В моей памяти невозможно печальные темные глаза, а улыбалась она разве что в день свадьбы и на камеру. Я множество раз предлагала супруге Августа присоединиться к нам с близнецами, прогуляться, побегать в лесу или съездить в город, но, когда она снова отказалась, быстро бросила эти попытки. Сегодня она искренне смеется, поддерживая под локоть беременную блондинку, и ее лицо сияет.

Неудивительно, что Хантер смотрит на нее. На нее вообще смотрят все мужчины. Так и хочется бросить что-то такое, чтобы вернуть себе его внимание, но нельзя. Я же «прогрессивная» невеста. Поэтому я рассчитываю, что мы просто пройдем мимо, но вместо этого альфа шагает к девушкам:

– Привет, Чарли.

– Хантер? Вот так встреча!

Я забываю про Венеру: все мое внимание перекидывается на хорошо пузатенькую блондинку.

Чарли?

Это Шарлин Экрот? Та девушка, которую Хантер посчитал своей истинной?

Я видела ее свадебные фото в журнале, но там Чарли была тоньше и с макияжем, поэтому показалась мне несколько высокомерной. Сейчас же она по понятной причине раздалась вширь, а на ней не наблюдалось даже блеска для губ. Насчет высокомерия я еще не определилась.

– Думал, что «Фавель» слишком пафосное для тебя заведение, – Хантер говорит именно с Чарли.

– Я действительно люблю кафе попроще или домашнюю еду, но сегодня была на очередном медицинском осмотре, а это, по словам Ви, единственный хороший ресторан в квартале от клиники. Не могу же я заставить сына давиться хотдогом, которые он не любит, – усмехается она, похлопав себя по животу и кивая на Венеру. – К тому же, она пообещала мне вкусные стейки.

– Это правда, – кивает «Ви», которую просто не узнать.

– Человеческая еда против еды для вервольфов, – смеется Хантер.

– Будущий альфа предпочитает мясо.

Шарлин ему подмигивает.

Фе! Меня сейчас стошнит от их флирта. Она, между прочим, замужем. Не просто замужем, а замужем за своей истинной парой и ждет от него ребенка, что абсолютно не мешает ей быть милой с Хантером.

Интересно, если я сейчас уйду, они заметят? Думаю, нет. Подожду Хантера снаружи, пока он вздыхает по своей несбыточной любви. Поэтому делаю осторожный шаг в сторону выхода, до которого всего ничего. Но альфа неожиданно стремительно перехватывает меня за талию и возвращает на место, еще и притягивает меня бедром бедру. Я практически оказываюсь в его объятиях.

– Кстати, хочу познакомить вас с моей невестой, Алишей. Алиша Лортон. Чарли Экрот. С Венерой ты знакома.

Венера мне кивает, Чарли же снова приподнимает брови, а затем осматривает меня с головы до ног, будто не верит, что я могу быть избранницей Хантера.

– Невеста? Так быстро? Надеюсь, ее ты хотя бы спросил, прежде чем присваивать.

Если это шутка, то какая-то личная, в которую я не врубаюсь.

– Нет, – отвечаю я, пытаясь отвлечься от жара мужской ладони, которая обжигает даже сквозь слой мягкой шерсти. – Хантер просто назначил меня своей невестой.

– И тебя это устроило?

– Конечно, он же альфа. У меня теперь крутой статус и новая машина, а совсем скоро будет еще куча подарков.

Взгляд Чарли меняется, в нем вспыхивают желтые искры, как у настоящей волчицы. Улыбка тает, и выражение ее лица становится неприязненным. Вот и хорошо – фальшивые улыбки мне не нужны!