Капкан. Ты самый опасный для меня Рай Альмира

Глава 23

Глава 23

В клубе Черта сегодня было многолюдно. Суббота. Я кивнул вышибале, и тот сразу жестом указал на лестницу. Значит, компания отмечала в подвале, подальше от любопытных глаз. Спустившись я наткнулся на тяжелую звуконепроницаемую дверь и еще двоих охранников. Я даже их имена успел запомнить. Дима и Алекс радушно поприветствовали меня, похвалили за вчерашний бой и охотно пропустили. Добро пожаловать в АД!

Полумрак, музыка, вводящая в транс, зеркальные столы с голыми танцующими девицами и кокаиновыми дорожками, и мягкие бархатные диванчики. В центральном я сразу увидел Черта и компанию его верных псов. Прикидываются друзьями, а на самом деле падальщики, присосавшиеся к наркоте и бабкам. А где же главная звезда шоу? Лию я нашел взглядом быстрее, чем Черт. Она сидела на руках у какого-то урода, что-то шепча ему на ухо. У парня было такое лицо, будто он вот-вот кончит. Шлюха!

Обзор на нее мне перекрыла стриптизерша, появившаяся из ниоткуда.

— Фокс, ты почему так поздно? Я ждала тебя.

«Кто ты, блядь, вообще такая?!»

— Задержался, — объяснил на мой взгляд вполне доходчиво, и обошел ее по дуге. Когда подошел к столу Черта, Лия уже была там и смотрела на меня похотливым взглядом, как ни в чем не бывало. Радостно вскрикнув, она подлетела ко мне и чмокнула в щеку. А после обняла и надула губки.

— Ты опоздал! Я уж начала переживать, что совсем не придешь на собственную вечеринку.

Она провела пальцем по гематоме на моей скуле и шепнула:

— Ты такой сексуальный с этими побоями.

Ну, пока они держат меня за придурка, у меня больше шансов втереться в доверие.

— Наверное на коленях того парня скучалось еще больше, — шепнул я ей, глядя в хитрые глаза Черту. — Ты специально заставляешь меня ревновать?

Лия ждала этих слов. Они стали для нее наградой за всю неделю стараний залезть ко мне в трусы.

— А что мне еще остается? Ты уделяешь мне слишком мало времени.

— Ну хватит там шептаться! — воскликнул Черт. — Лис, иди сюда!

Он и его дружки начали приветствовать меня радостными вскриками, похлопывая по плечам и нахваливая.

— Пятьдесят косарей! Вот сколько я вчера на тебе заработал, — похвастался Марат. — Ты ураган!

— Бля, а я хотел поставить все, но не рискнул, а теперь локти кусаю, — пожаловался Илья. — Но в следующий раз ты уж не подведи.

Следующего раза, надеюсь, не будет. Нашли мешок с песком.

— Погоди ты! — заворчал Черт. — Подлечить его надо, побаловать. Да, Лис?

Он подозвал официантку, на которой былая только нитка фальшивого жемчуга вместо трусов, и та тут же подплыла к нам с подносом.

Лия толкнула меня на диванчик и уселась сверху точно, как секунду назад обхаживала другого. Она никогда не была мне так омерзительна, как сейчас. И ее запах, такой грязный и забитый жестким, взрослым парфюмом вызывал желание закрыть нос. Но я сдержался. И тогда, когда она запустила руку под мою майку и начала поглаживать живот, засовывая кончики пальцев в джинсы, пытаясь возбудить меня. Вызвать стояк я мог за секунду — без проблем. Нужно было лишь закрыть глаза и представить Милу.

От снежка я отказался сразу. Лия несколько раз впихивала мне эту дрянь, потому что без нее я ей казался недостаточно расслабленным. А ей очень нужно было меня расслабить. Пришлось переключиться на алкоголь и как тогда, в прошлую вечеринку, прикинуться в хлам.

Последующие полчаса Черт и его лизоблюды обсуждали прошедшую неделю и три моих боя с абсолютной победой. Олег раскололся быстро. В тот же вечер после квеста. Мы немного посидели в баре, расслабились, я пожаловался на жизнь, Мелкую и отца, который отнял у меня бабки. Черт быстро предложил решение. Его клуб — лишь прикрытие. На первом этаже все прилично — танцы, алкоголь, налоги. А вот подвал — вот где настоящее веселье по версии Черта. Когда я сюда попал впервые, сразу понял, откуда у него это прозвище. Вовсе не от фамилии, которая, впрочем, оправдана.

Вместо столов тогда был ринг. Люди столпились вокруг, делая бешеные ставки. Конечно, Черт меня заинтересовал. Особенно, когда пожаловался, что его любимый боец недавно ушел на покой. С тех пор ставки начали выгорать через раз. Я его впечатлил тогда, начистив рожу Вадиму, так игра началась. И пока что я вел.

— Ты хоть для приличия мог бы попрыгать вокруг них, — сетовал Марат. — А то пять-десять минут и все. Клиент готов!

Парни заржали, но Черт, как всегда, лишь изогнул губы в кривой ухмылке. Выпустив сигаретный дым, он выдал:

— Дело говорит, спортсмен! Народу же что важно? Шоу!

— Шоу маст гоу он! — произнес я, а про себя подумал: Но не для тебя, ублюдок. Твой номер скоро закончится.

Он довольно кивнул и послал своей сестре красноречивый взгляд. Я знал, что он значит, потому приготовился.

— У меня для тебя подарок, — шепнула Лия и сжала мою руку. — Пойдем?

Я изогнул бровь, изображая любопытство и встал. Не с первой попытки. Лии стоило сверкнуть злым взглядом, чтобы стриптизерши разбегались в стороны, пропуская нас. Подарок оказался в кабинете Черта рядом с раздевалкой для бойцов.

Маленькая шлюшка закрыла дверь изнутри и включила свет. Я здесь был трижды, после каждого боя, когда Черт выдавал мне наличку. Дважды я забирал все, чтобы сделать ставку на себя же. После третьего — вывез бабки сумкой. А теперь вот… Наедине с Лией. Окон нет, вход только один, помещение небольшое — стены и потолок давят. Но помимо стола есть стеллаж с множеством папок и софа. Понятно, для каких нужд. Лия выбрала стол. Она влезла на него, приспустила бретельки своего крохотного платья по плечам и широко развела ноги.

— А вот и подарок, — произнесла томно и закусила губу.

Нда… Ну что ж. Финальный раунд.

Мила

Я проснулась от щекотливых ощущений в области пятой точки и тихого мата, брошенного на английском. Пробуждение было быстрым — будто шибануло электрошоком. Особенно, от понимания, что Рома в моей комнате, и в любой момент нас могут застукать. Черт, да он и раньше был в моей комнате, но именно теперь было так стремно. Первой была мысль: «О БОЖЕ, МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СДЕЛАЛИ ЭТО! И ЭТО БЫЛО ВАУ!» А вторая не менее громкая: «О БОЖЕ, РОДИТЕЛИ ВСЕ ПОЙМУТ! ПО МОЕМУ КРАСНОМУ ЛИЦУ ТОЧНО ВСЕ!».

Я резко подняла голову, отчего Рома опять выругался.

— Ну, блин, я опять мазнул мимо.

Мозг отказывался понимать. После того, как я убедилась, что все двери закрыты, и мы в комнате одни, наконец сосредоточилась на Роме и его странном занятии. На глаза попался оранжевый маркер из моей коллекции водостойких и долго несмывающихся, что я обычно хранила в ящике стола, а теперь наблюдала в мужской руке.

— Что это? — спросила я, пытаясь выкрутиться так, чтобы рассмотреть свою задницу. Вернее, левую ее половину. Я привыкла спать на животе, подгибая одну ногу. И конечно, в шортах, так что Ромке был полный доступ без моего на то согласия.

— Лисичка! — Я охнула.

Посмотрела на этого художника в ужасе и неверии, а он с самым серьезным видом чмокнул меня в губы и сурово произнес:

— Это Лис. Я смазал, и он получилась злым.

Действительно, лисья морда казалась недоброй, но меня в принципе не это волновало. Открыв зубами крышку черного маркера, Рома положил свою лапищу мне ляжку и, придерживая, обвел контур.

— Ты что, пометил меня? — отмерла я наконец. Причем, не задумываясь, спросила его же словами. Рома отвечать не стал. Закрыв маркеры, он бросил их на кровать, встал и приспустил свои шорты, показывая мне на своей пятой точке малинку. Уже тусклую, но все еще явную.

Я засмеялась. Нащупала рукой подушку и бросила в него. Изверг!

— Зачем ты так заморачивался? — спросила я, подойдя к зеркалу, чтобы рассмотреть эту «красоту». — Мог бы просто написать «Здесь был Рома».

Он встал позади, упершись в меня кое-чем твердым, наверняка даже не подозревая, что этим выбил весь воздух из легких и вызвал сумасшедшую волну возбуждения. Просто прикосновением, которые теперь имели новый смысл, подпитывали совсем свежие и очень порочные воспоминания. Я все же перешла черту! Мне хватило смелости, хотя я до последнего не была уверена, что зайду настолько далеко… Вчера все стопы были выключены. Сегодня? Все ощущалась странно и по-новому. Но я не могла не отметить, что проснуться и видеть его рядом, было безумно приятно.

— Ну, Ягодка, здесь я еще не был, — зашептал он на ухо, с коварной улыбкой наблюдая в отражении за тем, как я краснею и задыхаюсь. От намеков ничего не осталось, когда он провел пахом по моим нижним полушариям.

— И не надо! Там закрыто! — сгорая от неловкости пробормотала я убежала в ванную.

— Черный вход не всегда закрыт, — донеслось мне веселенькое вслед.

Я вошла обратно в комнату с выражением полного ужаса и угрожающе указала на Рому зубной щеткой:

— Вот этого не надо! Только не пошлые шуточки. Их я точно не выдержу, ясно?

Он состроил такое невинное лицо, что захотелось просто…. Наброситься на него.

— Кыш! Уходи!

Рома недовольно сощурился.

— Хорошо, жду тебя на кухне. Я хочу твои блинчики на завтрак.

Я грохнула дверью прямо перед его носом. Он знал, почему! Он опять делал грязные намеки!

Еще раз осмотрев рисунок лиса, я прикусила нижнюю губу. А мне нравится, что он злой! Такой, как Рома. Но все же я подобралась к нему ближе, чем когда-либо представляла. И он ко мне.

++

Голоса мамы и Славы, доносившиеся из кухни, заставили меня нервничать. Я остановилась в коридоре, прислушалась — они звучали обыденно, как и каждое утро, когда родители завтракали, обсуждали новости и планы на день. Оставалось лишь надеяться, что у меня на лбу не написано большим шрифтом «РАЗВРАТНИЦА». Стоило увидеть в проеме двери Рому, который лениво расселся на стуле, что-то печатая на своем телефоне, и на лице расплылась глупая нервная улыбка. Господи, я такая неудачница! Угораздило же так влипнуть!

В кухню я вошла, морща нос и потирая виски. Притвориться, что проснулась с головной болью, — лучшее, что я могла придумать на данный момент. Мама сразу обратила на меня внимание, и даже грозно насупилась, явно собираясь припомнить кальян, но увидев мое страдальческое лицо, вмиг подобрела.

— Что с тобой? — спросила она, подойдя ближе.

— Голова раскалывается.

Со стороны Ромы, на которого я усердно не смотрела, донесся приглушенный смешок. Гад! Как будто не понимал, насколько мне неловко!

— А потому что не надо было вчера курить! — тут же пожурила мама и полезла в аптечку. — Кальян хуже сигарет. А ты обещала бросить гадость.

— Это была моя идея, — неожиданно вступился Рома. Когда мы обе на него посмотрели, он все еще не отрывался от телефона. — Мне захотелось попробовать.

— Тогда тебе и убирать, — монотонно подметил Слава, также уткнувшись в свой гаджет. Они точно родственники!

Мама буркнула, что дурной пример заразителен, и вручила мне таблетку от несуществующей головной боли. Сделав вид, что закинула ее в рот, я без задней мысли пошла к холодильнику и набрала необходимое для панкейков.

— Что ты делаешь? — недоуменно спросила родительница. Когда я обернулась — она и отчим изучали меня так пристально, что захотелось провалиться под землю. Они все поймут!

— Блинчики.

Мама кивнула на стол, а вернее на полное блюдо налистников с сыром, которые не попали в поле моего рассеянного зрения, и вопросительно подняла брови.

Черт!

— Это другое, — оправдалась я. — Рома…

Хотела сказать, что любит панкейки, и вовремя остановилась. Почему я должна знать, что он любит? Почему я, черт возьми, как заботливая женушка, начала готовить ему завтрак?! Боже! Это провал! Теперь точно все!

Я перевела взгляд с родителей на Рому, пытаясь быстро придумать, как закончить предложение. Он наблюдал за мной с понимающей полуулыбкой, точно зная, какая паника сейчас в моей голове.

— Давай, скажи им про нашу сделку, — протянул он лениво и совершенно хладнокровно. И опять спас меня. Не успела я ничего проблеять, как он нахально заявил: — Кое-кто вчера был слишком ленивой, чтобы красить забор, и Роме пришлось все делать самому. А взамен Рома потребовал блинчики с малиной и взбитыми сливками.

— Рома же любит клубнику, — не удержалась и съязвила. А ничего лучше придумать не мог? Почему именно я ленивая шкура, а он молодец-удалец?!

— Вкусы меняются, — заявил Рома лукаво и сомкнул руки в замок за головой. — Теперь Рома обожает малину.

Я убью его!

Быстро отвернувшись, начала яростно взбалтывать тесто. Нет, ну старшее поколение ничего не знает о моем секретном нике в интернете, да и никто давненько не называет меня Милой-Малиной. Это делал только папа, когда мне было лет семь. Но все равно! Придушу!

Быстро справившись с завтраком на двух сковородках, я поставила тарелку перед издевателем, набросала сверху ягод и потрясла баллончик со сливками с особо жестоким видом.

— Вот! Специально для тебя в форме какашки, — заявила я, выдавив сливки густой пеной. — Приятного аппетита.

— Мила! — с упреком произнесла мама. А вот Рома широко улыбнулся, потому что у нас с ним были свои шуточки, и понять их родители едва ли могли. Хотя Слава хмыкнул.

Когда я села за стол, отчим закончил есть. Положил приборы на тарелку, поблагодарил любимую и серьезно посмотрел на меня. От этого, казалось бы, обыденного и привычного взгляда сердце заходило ходуном.

— Ты готова вернуться к разговору о квартире? — спросил он.

Мама уставилась на него во все глаза. Я, напротив, отвела взгляд. Захотелось все пересмотреть и еще раз хорошенько обдумать. Все немного изменилось с прошлой ночи, не так ли… Нет, много! Я изменилась. Чувствую себя еще менее уверенной и более уязвимой, чем раньше. И в то же время обновленной, другой. Взрослой? Не думаю, что я так уж поумнела за прошедшую ночь, но однозначно чувствовала приток новых ощущений, свежих мыслей. Мне нравилось.

— Она передумала, — опять вмешался Рома, попутно уминая блины со скоростью света. — Мы поговорили и решили, что Миле будет лучше с вами. А вот я — другое дело.

Облизнув подушечку большого пальца, он смело посмотрел отцу в глаза.

— Если я вам так мешаю, могу съехать.

— Рома, что ты! — тут же воспротивилась мама. — Какие глупости. Мы со Славой очень хотели собрать наших детей вместе и наверстать упущенное время. Я ведь тоже не уделяла Миле достаточно времени. Сначала работала, потом горе подкосило. А если вы сейчас разъедетесь, на кого нас, стариков, оставите?

Сказала мама, которая выглядела на лет тридцать, не больше. И угукнул Слава, который мог пробежать на беговой дорожке километров пятнадцать за один подход, тогда как я на трех уже подыхала. Старики…

— Алена права, — поддержал отчим. — Мы хотели вас собрать вместе. Но…

Он немного замялся, явно обдумывая, как подобрать слова. Я напряглась максимально.

— Никаких «но», — категорично отрезала мама.

— Я просто хочу убедиться, что каждому члену семьи комфортно в этом доме. Мне надоели ссоры, — Слава кивнул в сторону сына. — Твои и мои. Твои и Милы.

— Он больше не будет! — охотно вмешалась я и посмотрела на Ромку с ехидством. А что! Он ведь за меня подписывался.

Доев, он всерьез задумался. По крайней мере, так мне показалось, пока они со Славной смотрели друг на друга, безмолвно общаясь. Рома тоже хотел мира — кто бы его не хотел? Возможно, ему просто требовалось немного больше времени.

— Я… — Он остановился, когда зазвонил его телефон, посмотрел на экран и хмыкнул. — Мама. Спасибо за завтрак.

Отодвинув стул, быстрым шагом направился в сад, начиная разговор. За столом повисла напряженная тишина. Из улицы слышались короткие немного раздраженные реплики на английском. Я не слышала слова и не могла их понять. Слава лишь устало выдохнул, и мама послала мужу сочувственный взгляд.

— Куда он ходит по ночам? — спросила она шепотом. Беспокоилась не меньше отчима. Может быть, даже больше меня.

Я пожала плечами, собираясь как всегда прикинуться несведущей, но на этот раз мой мозг выдал сумасшедшую мысль.

— У него появилась девушка, — выдала я, не моргнув.

Слава удивленно поднял брови.

— Серьезно?

— Не знаю, насколько, — задумчиво ответила. — Но, как видишь, он частенько пропадает с ней.

— А откуда синяки? — не унималась мама.

Почему именно сейчас было так легко врать — я не представляла. Но пользовалась этим вовсю.

— Кажется, она певица в каком-то баре. Мы вчера немного поговорили по душам. За кальяном. — Виновато потупила взгляд и продолжила нагло врать: — Обычно он провожает ее домой и, в одну из ночей на них напали хулиганы. Рома героически защитил честь девушки.

— Нда, — недоверчиво протянул Слава, потирая подбородок.

Может быть, он так и собирался заявить, что это полнейшая чушь, но вернулся Рома, и тема была свернута.

— Сегодня жарко. Поедем на озеро? — спросил тот так обыденно, будто мы каждый чертов день туда ездили! Причем, спросил только у меня. Еще и имел наглость взять чашку с моим какао и отпить на глазах у родителей. Ну, нахал, коих свет не видывал!

— Эм… Ну…

— Твоя девушка тоже едет? — спросил Слава с прищуром.

Рома зыркнул на меня, поймал мой предупреждающе-заговорщицкий взгляд и, не отрывая горящих бесинкой глаз, ответил отцу:

— Да. Моя девушка тоже едет. — А когда все же посмотрел на Славу, невинно улыбнулся. — Мы собираемся компанией.

Угу. Я, Рома и наше безумие. Будет весело!

Глава 24

Глава 24

Только мы выехали за ворота, Рома вжал педаль газа и «заботливо» спросил:

— Как твоя голова? Еще болит?

— А как твои руки? — задала встречный вопрос с такой же язвительной ухмылочкой? — Устали, небось, после покраски забора.

Рома улыбнулся, смотря на дорогу. Оторваться от него было трудно, но я себя заставила. Мне с головой хватало сгустившейся вокруг нас энергетики и тех ощущений, которые при этом возникали. Если буду еще и пялиться на этого красавчика, есть большая вероятность расплыться, как зефирка в огне. Я никогда ни от кого еще так не тлела… И именно потому, что это был Рома, меня так пугали эти новые чувства.

Я ведь могу с этим бороться, верно? Собрала все разумные мысли и отважилась на серьезный разговор.

— Слава опять спрашивал про твои ночные похождения.

— Легенда о девушке — супер! — похвалил Рома.

— Для твоего отца может и супер. А для меня какую легенду придумаем?

Он отвечать не спешил. Я приготовилась к тому, что опять сменит тему или все сведет в шутку, и Рома именно так и сделал.

— Давай сначала обсудим, насколько серьезны наши тайные отношения, — предложил он. — По шкале от ноля до десяти, где ноль — перепихон на раз, а десять — мы когда-нибудь расскажем об этом родителям, ты бы как оценила?

— Не десять! — тут же ужаснулась я.

— Не ноль, — озвучил свой ответ Рома.

После мы переглянулись, обменялись понимающими улыбками, и отвели взгляды. Ему надо было следить за дорогой, в конце концов, а мне — перестать им любоваться.

— А пять это как?

Рома задумчиво поморщился.

— Что-то вроде тайных свиданий на озере без лишних вопросов.

— Тогда мне больше нравится шесть. — И тут же пояснила: — Тайные свидания на озере и ответы на вопросы.

— Мелко плаваешь. Требуй большего! — призвал Лис. — Тайные свидания могут быть где угодно и когда угодно. И только со мной.

Тут уж я саркастично засмеялась.

— Ну знаешь! Если у меня только с тобой, то и у тебя только со мной! А значит, никаких больше Кать, Лий и других девушек. Думаю, это тянет на все восемь. К такому ты готов?

Рома тяжело выдохнул. Он молчал довольно долго, и все это время я с нетерпением ждала его вердикта.

— Я думаю! — огрызнулся он, когда я хмыкнула и отвернулась.

Посмотрела снова, на этот раз даже развернулась вполоборота, согнув ногу в колене.

— Ты уверена, что справишься со мной? — спросил он осторожно. — Ты ведь знаешь, какой я.

— Именно. Я знаю, какой ты, — произнесла я с более глубоким смыслом. — По крайней, ты позволяешь мне узнать себя.

Он не стал отрицать, и это действительно было приятно. Мне кажется, ему было необходимо время от времени отбрасывать свою злость, забывать обиды и просто, не думая, наслаждаться моментом. В этом плане мы оба помогали друг другу. Оба учились чувствовать и принимать жизнь.

— Знаешь, а пять не так и плохо, — заверила я, поняв, что атмосфера вот-вот станет напряженной. — В конце концов, ты научишь меня плавать.

Рома улыбнулся до ушей своей хитрой лисьей улыбкой.

— Кто сказал, что мы будем плавать?

Своего он добился — вогнал меня в краску и все же сменил тему.

Я сделала музыку погромче, обрадовавшись любимой песне, и даже позволила себе немного подпеть. К счастью меня не высадили, как когда-то. Хотя если честно, на этот раз я заслуживала. Рисовать я умела, петь — нет! Мы оба смеялись, когда я фальшивила.

Под конец трека мы добрались до пункта назначения. Свернули с трассы на едва заметную тропу, проехали густые кусты и остановились прямо у бирюзового озера, окруженного высокими соснами. Такое тихое умиротворенное место днем, и такое зловещее ночью. Я ведь знала, с кем еду и зачем. А руки тряслись, как у студентки перед первым экзаменом.

— Эй, — позвал Рома, когда мы вышли из машины. Переглянувшись через крышу, он на полном серьезе сказал:

— Хорошо. Ты и я. Свидания без ограничений.

Я улыбнулась, потому что при всем желании не могла удержать серьезное лицо. Рома обошел машину и навис надо мной, обволакивая своей аурой порочности. Поставив руки на дверцу машины и заключив меня в ловушку, он впервые рассматривал меня так откровенно бесстыдно — без боязни, что нас застукают, и в тоже время с предвкушением того, что может со мной сделать. Взгляд — жидкий огонь.

— И еще кое-что, — добавил он шепотом, слегка склонившись. Даже не предпринимал попыток поцеловать меня, хотя я могла думать только об этом. Но Рома просто стоял близко-близко, смотрел в глаза и проникал в мою душу все глубже и глубже с каждой секундой, с каждым новым словом. — Я тоже хочу узнать тебя. Без секретов.

— По шкале от ноля до десяти это тянет на все девять, — предупредила я и осмотрела его с сомнением. — Уверен, сто справишься со мной?

Рома выдохнул. Мне показалось, что раздраженно. Но все дело в том, что он не был таким уж каменным, каким прикидывался.

— Я знаю, что делать с этим острым язычком, — заявил он и тут же это доказал, поцеловав меня.

Поцелуй прервал мой смех, когда в его кармане опять завибрировал телефон. Рома и сам улыбнулся, но помрачнел, увидев имя звонившего. Мама.

— Она бесится, когда не отвечаю, — пробормотал он и нахмурил брови. То ли от того, что сам не понял, зачем оправдывается, то ли просто не хотел так прерывать наш момент. Я послала ему понимающую улыбку и отошла. В багажнике была корзинка для пикника, в которую я быстро сложила все, что попалось под руку из съедобного, а также мягкий плед. Пока Рома молча и нервно расхаживал взад и вперед, больше слушая, чем разговаривая, я расстелила плед у самой воды, сняла кроссовки и окунула стопы. Вода была холодной, но в жаркий день настоящее блаженство.

Я делала сэндвич, чтобы занять руки, хотя знала, что ни один из нас не голоден. А еще поглядывала на Рому одним глазом, когда узнавала слова. «Нет», «Не делай этого», «Деньги», «Я заплачу».

В конце разговора, он не выдержал, и повысил голос, говоря что-то о том, что мама создает ему проблемы. Когда разговор закончился, от игривого улыбчивого парня ни осталось и следа. Это злило меня. Ромка не должен был страдать из-за всего этого — развода, ссор его родителей и одержимостью деньгами его матери. Но так и было. Они втянули его во все это, оставив разбираться со своими демонами наедине. Именно сейчас, на контрасте настроения, я поняла, как сильно он нуждается в первую очередь в друге. Просто в друге.

Я улыбнулась так беззаботно, как могла. Поманила сэндвичем и похлопала рукой рядом с собой. Рома сначала хмыкнул, еще секунду постоял на расстоянии десяти шагов от меня, прогнал негатив, и пошел. Его шаги были грузными, уверенными. Взгляд тяжелый, злой, целенаправленный. Я не увидела в нем ни прежнюю легкость, ни нежность, но все равно он цеплял до мурашек, доводил до дрожи. В глазах Ромы читалась одержимость.

Он сбросил кроссовки, стянул через голову майку и навис надо мной. Наша безмолвная борьба, пока я отползала по миллиметру, а он все приближался, длилась недолго. До тех пор, пока Рома не потерял остатки терпения и набросился на мои губы. Это был настоящий взрыв. Сэндвич полетел обратно в корзину, а я упала на покрывало, ощущая на себе приятную тяжесть мужского тела. Поцелуй стал глубоким, упоительно-сладким. Мы задыхались в нем, и все равно было мало, хотелось большего — больше чувств, глубже, сильнее.

Рома избавил меня от майки, запустил руку в шорты. Я охнула от остроты ощущений и раздвинула ноги шире, позволяя ему все. Он смотрел мне в глаза, наблюдал за реакцией с наваждением и очевидным вожделением. Это было слишком горячо, потому с очередным стоном я опустила веки.

— Ты такой бесстыжий, — прошептала я, вызвав у него смешок.

— Ты сказала, что справишься со мной, — напомнил он и перешел действительно к активным действиям. Сейчас было иначе. Вчера мой стыд и неуверенность прятала ночь, я была опьянена прелюдией, а сейчас… Я видела все по-новому. Осознанно. Из-под полуоткрытых век мне хорошо было видно его тело — сильное и потрясающее. Он не дал мне ни секунды на мысли о том, что мы слишком торопимся, что находимся под открытым небом, и в любой момент нас могут найти такие же любители природы. Рома спустил сначала мои шорты вместе с нижним бельем, усмехнулся, когда я свела ноги. Затем разделся сам, не забыв про защиту, и развел мои колени.

Его губы вернулись к моим, и жар расплылся по венам, ударив вспышкой возбуждения внизу живота.

Он сказал мне что-то по-английски сбившимся шепотом. Я понятия не имела, что, но ответила по-испански: «Я тоже».

Все повторилось. Опять и опять. Он во мне. Вспышки в глазах и экстаз в каждом нервном окончании. Новые уверенные мощные толчки, и мои хриплые стоны, которые я так отчаянно пыталась заглушить, кусая его плечи, руки и пальцы. Он не прекращал трогать мои губы и смотрел… обжигал своим взглядом. В нем было столько огня, что я могла поджариться.

— Это лучше, чем вчера, — почти захныкала я, не выдерживая растущего напряжения между ног. Удар мужских бедер по моим — и оно увеличилось еще на капельку. От знакомой боли остались лишь отголоски, но и те совсем стихли. Еще один удар, поцелуй с нежным укусом, прикосновение наглых пальцев — и я почти на грани взрыва.

Я не могла дышать, чувствуя приближение мощной лавины, собирающейся снести мою реальность. Но даже не подозревала, что тихий шепот, одно маленькое пошлое слово — приказ — ускорит мой оргазм и превратит его в звезды в глазах.

— Кончай, — шепнул Рома, двигаясь во мне со звериной дикостью.

Я укусила его шею, и мое тело повиновалось. Вот так просто, будто бы работало по команде. Я не жаловалась, просто все еще поражалась тому, насколько далеко зашла. Насколько безумными вещами занималась. Я стала очень-очень плохой девочкой. Но даже хуже этого — мне слишком сильно нравилась каждая секунда.

Рома матерился. Сильно и грязно. Я улыбалась в его шею, почти не ощущая тела, одну только патоку, наполнившую все конечности.

— Это всегда так? — спросила я.

Говорить совсем не хотелось, но это я хотела знать. Рома молчал еще долго — тяжело дышал, прижимаясь губами к моему виску. Ответил позже, когда оторвался от меня, поднялся на локтях и убрал с моего лба прилипшую прядь волос.

— Нет.

— Лучше или хуже? — не удержалась от уточнения. Его холодные глаза сбили меня с толку. Ведь еще секунду назад они горели, а сейчас заставляли сомневаться в себе и всем этом.

— Мила, — он произнес мое имя, как диагноз. Покачал головой, думая о чем-то только ему известном, и перекатился на спину. Я тайком пробежала взглядом по его телу и невольно прикусила губу. Как все же он хорош. Хочется кричать!

— Хуже, — произнес он тихо со смешком, когда я уже и не надеялась услышать ответ. И повторил уже более эмоционально: — Хуже. Хочешь услышать, что это лучший секс в моей жизни?

— А это лучший? — с любопытством спросила я. Он ведь сам начал.

Рома закрыл глаза, схватил мою руку и прижал ее к своему сердцу. Оно выпрыгивало из груди, колотилось, как ненормальное даже спустя несколько минут — думаю, это и было ответом.

— Ну, если тебе полегчает, то и для меня это лучший секс в жизни.

Хмыкнул.

Я склонилась над ним и лизнула нижнюю губу. Реакции не последовало. Но стоило мне отпрянуть, как на мой затылок легла рука и притянула обратно к губам.

— Прости, что лучший секс в жизни у тебя со мной, — произнесла горестно.

— Не прощу, — ответил он, послав мне строгий взгляд. — Ты это начала. Я держался. А теперь все.

— Что «все»?

— Все, — упрямо повторил он.

— Ну что?

— Все-все.

Мы могли бы играть в эту глупую игру бесконечно, но Рома решил иначе. Он резко поднялся, поднял меня и направился в воду.

— Нет-нет-нет! Ты же обещал, что мы не будем купаться! Там холодно! — визжала я.

— Я соврал, — бросил этот наглый тип со скупой улыбкой на губах.

— Ты посмотри, как легко тебе солгать, оказывается.

— Чтобы заманить тебя в ловушку? Легко!