Капкан. Ты самый опасный для меня Рай Альмира
На какой-то миг я очень сильно разозлилась. На всех их, на глупый рок, даже на себя за то, оказалась такой бессильной. Почему я? Почему не повезло именно мне?
Я не могла понять голову, кто-то сдавливал мое горло. Не могла больше орать. Но чувствовала эти мерзкие прикосновения повсюду и медленно-медленно умирала.
Время словно замедлилось, а после и вовсе остановилось. А вместе с ним застыли и руки на мне. Я даже не сразу поняла, что все не результат шока, а происходит на самом деле. И голос Ромы. Он ведь не плод моего воображения?
— Отошли от нее, — хриплый, свирепый приказ.
— Эй, урод, только попробуй, — не менее зловеще произнес Черт.
— Отошли, я сказал. Мне терять нечего. Убью эту суку нахрен.
Это был он. Рома, правда, был здесь. Я дернулась, и хватка на моей шее ослабла. Тот, кто держал, отпустил. И подняв голову, я увидела что к чему. Рома стоял в двух шагах от нас, держа за горло Лию. Причем так, что эта зараза едва ли касалась ногами земли. Она била Рому ногами по коленкам, но тому было плевать. Он казался диким. Таким, каким я не видела его никогда. Ни разу. Как будто находился на пределе своих возможностей и здравомыслия. Тогда я подумала, что он бы смог выполнить свою угрозу. Точно так же, как и Черт с этими уродами собирались закончить то, что начали. Но теперь преимущество было у Ромы, ведь все знали, как Черт опекает свою сестру.
— Поставь ее, — процедил он и, отпустив мои ноги, начал медленно вставать. Я, не выдержав накала, толкнула его ногой со всей силы и он, так и не успев подняться, упал. Начался новый раунд безумия. Держащие меня парни заорали, прижали еще сильнее, причиняя боль. Черт пошел в наступление, и получил мгновенно. Рома снес его с ног слаженным и хитрым приемом. Он поднял Лию, и та невольно ударила брата ногами. Черт упал и поднялся не сразу. Потому к Роме бросились еще двое, а один остался держать меня.
Мой крик смешался с рыданиями, когда бой стал слишком жестоким. Двое на одного, и они не собирались драться честно. Марат был в полтора раза шире в плечах и казался намного внушительнее, но Рома был в ярости и его удары были намного мощнее и прицельнее.
Лию пришлось отпустить, чтобы отбиваться. Ее лицо уже было бордовым, и она, схватившись за горло, просто упала на землю, пытаясь отдышаться.
— Отпусти! — процедила я четвертому, который держал мои руки. — Уходите отсюда, пока не приехала полиция. Ты же не думаешь, что Рома никого не вызвал в помощь?
Конечно, я махлевала, это все, что мне оставалось.
— Заткнись, — бросил этот слабоумный. А потом попытался проделать тот же трюк со мной, схватив за горло и пытаясь поднять.
— Эй, Лис! Вали на хрен отсюда, пока я твоей бабе шею не свернул.
Рома увидел меня, и одичал. Он впечатал ботинок в лицо одному, но второй скрутил его и ударил по ноге. Когда он упал, поднялся Черт, но даже тогда я не видела ни капли страха в глазах моего героя. Только ярость, только хардкор. И тогда разозлилась я. Так, как никогда. Я отпустила руки, сжимающие мою глотку, и вдавила пальцами глаза этому отморозку до белых искр.
Он заорал и отпустил меня, а я побежала к Роме, не думая ни о чем, просто не могла смотреть, как эти коршуны окружили его.
— Стой там! — заорал он и тут же пропустил удар по лицу.
— Мила! — чужой неожиданный вскрик действительно заставил меня остановиться и обернуться. — Не лезь!
Вадим и Толик буквально пролетели мимо меня, и с разгона врезались в драку. Я не знала, откуда они взялись, но в этот момент мысленно благодарила небеса и ликовала. Теперь трое против четверых, и Рома за двоих.
Это был даже не Рома уже, а какая-то машина для убийств. Не знаю, как ему удавалось так хорошо рассчитывать силу и калечить этих ублюдков ровно настолько, чтобы они валялись без сознания, но оставались живы. Он двигался так быстро, что Марат, самый сильный из шайки Черта, даже не успевал ставить блоки. Самого Олега беспощадно лупил Вадим. И в целом наши побеждали. Но кое-кого все же не хватало. Я посмотрела на кусты, где Рома схватил Лию, и поняла, что она уже отдышалась и побежала к машине. И почему-то направилась не к водительскому месту, а к пассажирскому. «Бардачок. Оружие?» — промелькнуло в голове, и я побежала за ней, прихватив валяющийся шлем. Лия уже пропала из вида за дверцей, но и я времени не теряла — не было больше ни страха, ни сомнений, даже руки не дрожали, когда я ударила ее по голове. А затем еще раз. Она уже упала, а я не могла остановиться. Только заметила, что бардачок открыт и в нем действительно пистолет.
— Мила!
Я ударила в последний раз, уже совсем слабо, потому что руки моментально ослабли от родного голоса. Я разрыдалась. Она могла покалечить кого-то. Убить. Все могло бы закончиться так плохо.
Я бросила шлем на песок и осела, скатившись по дверце. Рома подлетел ко мне спустя секунду.
— Вам не жить, придурки, — процедила Лия, но он на нее даже не обратил внимания. Схватил меня, сжал так сильно, что я не смогла дышать, и не отпускал очень долго, пока я не заплакала.
— Все уже, — прошептал он, поглаживая меня по волосам. — Я с тобой.
Лисицкий поднял меня и быстро осмотрел. Я не хотела думать о своей одежде и замечать то, насколько порванной она была. Хоть нижнее белье тронуть не успели. Испортили только шорты и футболку. И где-то на уровне колен в свисающем кармане барахтались ключи от мотоцикла. Я достала их, а Рома сразу же их забрал и приказал:
— Садись в машину Вадима.
Сам проверил пистолет на заряд. Оказалось, все-по-настоящему, не какая-нибудь бутафорская игрушка.
— А ты? — шепнула я с ужасом. Мы только выбрались из этого ужаса, а он хотел вернуться в самое пекло. Мы все должны были уехать отсюда как можно быстрее. На меня накатил новый раунд паники.
— А я к тебе через минуту, — заверил Рома. Меня его на удивление спокойный голос ничуть не успокаивал, а лишь больше пугал. Он слишком беспечен. Я замотала головой.
— Мила! — позвал он, заставляя посмотреть на него. Погладил мое лицо, быстро чмокнул в губы, и я с жалобным всхлипом сдержала рыдания, почувствовав привкус его крови из разбитой губы. — Клянусь. Я вернусь через минуту.
— У них может быть еще оружие, — был мой последний довод.
— Было бы, уже бы воспользовались, — настоял он. — Я должен разобраться с ними. Пока не разбежались. В машину!
— И запрись изнутри, — крикнул Вадим. Когда я нашла его взглядом, он давил ботинком горло Черта и смотрел на меня так же строго, как Рома. А еще к нам шел Толик, немного прихрамывая и вертя в руках ключи от машины.
Кивнув Роме на джип Черта, он сел на водительское и завел машину. Не знаю, что он собирался сделать, но следила за всеми в оба. Парни из шайки Олега валялись на земле и кряхтели. Рома держал пистолет в руках и переводил суровый взгляд с Лии на меня. Кстати, да! У этой гадины было кое-что полезное.
Из заднего кармана торчал мобильный телефон. Она, поняв мои мысли, попыталась схватить ее первой, но Рома навел на нее оружие, и она больше не дергалась.
— Она снимала, — проговорила я, протягивая ему телефон.
Стиснув челюсти, он мягко подтолкнул меня. Я не хотела оставлять его вот так, но все же пошла. На всякий случай села за руль. Если что-то пойдет не так, я была готова давить этих чертей. Тем более, что двигатель работал — парни так спешили, что не заглушили его.
— А теперь поболтаем. — Услышала я злой голос Ромы, который уже поднял Лию за руку и потащил к остальным. — На колени, руки за голову.
Он продемонстрировал пистолет, давая понять, что одно лишнее движение, и один из них точно пострадает. Вадим отпустил Олега, встал возле Ромы. К сожалению, ко мне спиной. Но зато я увидела, как Чертенко медленно сел, сплюнул в песок кровь и посмотрел на своих горемычных друзей. Интересно, вот сейчас они осознали, как сильно попали? Какую чудовищную ошибку совершили?
— И что ты сделаешь? Застрелишь нас? — едко спросил Чертенко. Нет. Ни единого проблеска разумной мысли.
— Что, у меня фантазии нет? — ответил риторическим вопросом Рома. Он прицелился и выстрелил. Мы с Лией вскрикнули одновременно, а Черт дернулся, когда пуля зарылась в песок рядом с его ногой. На сантиметров двадцать выше, и он бы орал от адской боли.
— Я обычно говорю только раз. Повторять не люблю, — предупредил Лисицкий.
Черт процедил сквозь зубы ругательства, переглянулся с Маратом и кивнул. Они все зашевелились. Подползли ближе, на расстоянии пяти шагов — больше Рома не позволил — встали на колени и засунули руки за головы, как на расстреле. Я смотрела на них и без угрызений совести желала им смерти. Но, конечно, палачом не хотела делать ни себя, ни Рому. Пускай полиция разбирается. Такие люди не должны расхаживать по улицам и улыбаться прохожим, притворяясь нормальными. Они больны. И получат то, чего заслуживают.
— Договоримся? — вдруг предложил один из его парней. — Сколько бабок хоч?
Вместо ответа заревел двигатель Чертового джипа. Толя ведь не зря сел за руль, но я и подумать не могла, насколько гениальный план пришел ему в голову. Сумасшедший! Но адреналин испытала даже я, когда он вдруг резко разогнал машину и на всех парах заехал в воду, окатывая этих придурков песком и брызгами воды. И он вжимал педаль газа до тех пор, пока колеса не перестали проворачиваться и вода не начала поступать в салон. Он утопил их машину.
Вадим расхохотался. Он все же ответил на заданный вопрос:
— Не договоримся. Надо было вам сворачивать лавочку и менять локацию. А вы этим говняным, как и вы сами, поступком выкопали себе яму. Вам всем теперь одна дорога.
— Может и не всем, — ехидно подметил Черт. И только он сказал это, самый крайний парень, рванул в кусты. Видимо, понял, что Олег попытается спасти себя и сестру, но не их. Реакция Ромы была поразительной. Он выстрелил два раза, и пули пролетели так близко возле парня, что он от испуга заорал и упал в песок, прикрывая голову руками. К нему сразу подоспел Толик и приволок к остальным.
— Стреляю метко. Повторять не люблю, — повторил Лисицкий по слогам, словно издеваясь. Он имел право, он и должен был наслаждаться тем, где оказались эти уроды.
Я не любила жестокость. И все это было слишком для меня. Но в тот момент даже я ликовала.
— Я вызываю ментов, — объявил Толик.
Черт лишь мерзко ухмыльнулся. Думаю, он все еще верил, что ему это сойдет с рук, потому даже и не пытался бежать. И когда послышался вой сирены, он продолжал улыбаться. Только вот вместо обычных патрульных, явились бойцы Беркута.
Глава 30
Глава 30
События закружились в безумном вихре.
Чертей скрутили сразу. Рому арестовали тоже. У него в руках было оружие. Вадим и Толик в участок поехали добровольно. И на меня наручники надевать не стали, по мне было видно, что я жертва. Мы сели в машину Толика, оставит джип Вадима и папин мотоцикл, решили вернуться за ними позже. Вадим сел со мной на заднем сидении, поглаживал по плечу и заверял, что все будет хорошо. А после сделал еще несколько звонков и сообщил, что адвокат будет ждать нас в участке.
Все это словно не со мной происходило. Как в фильме — одни кадры сменяются другими, и после пережитого ужаса все уже становится совершенно неважным. Я думала, буду биться в истерике, дрожать, плакать. А на деле сидела тихо, как мышка, слушала, наблюдала, отвечала на вопросы, когда спрашивали, и ждала, когда отпустят Рому. На все еще колотящееся сердце в груди даже не обращала внимания.
Эти три часа, пока мы давали показания, пролетели как одно сплошное пятно. А когда меня спросили о дате рождения, я даже рассмеялась, не с первого раза сумев сказать, что это сегодня. Я и забыла о нем. Когда меня отпустили, в приемной ждали родители. Кто-то позвонил им, подозреваю, Вадим. Они были в ужасе. Допрашивали не меньше полицейских, но я настолько выдохлась, что могла лишь заверить, что все уже хорошо.
— Просто хочу к Роме.
— Милая, нам сказали, что он все еще дает показания, — заговорила мама, плача и поглаживая меня. У отчима в глазах стояли слезы, и он сжимал губы, смотря на меня с горечью и виной. Его вины в этом всем не было. По сути, ничьей. Я больше не хотела искать причины или вообще думать об этих нелюдях. Спектакль окончен, да здравствует апатия.
— Хочу к Роме, — повторила, как мантру. Устало глядя на родителей, закуталась плотнее в плед. — Мне все равно, что вы скажете. Я, кажется, люблю его.
— Когда кажется, креститься надо, — послышалось рядом.
Мы повернули головы синхронно.
— Так няня всегда говорила! — Рома шел к нам — такой же уставший и опустошенный, но стоило нашим взглядом встретиться, и я увидела на его лице блаженное облегчение. Грустная улыбка и распростертые объятия — все, что мне было нужно в этот момент.
— Все прошло хорошо, — оповестил адвокат, появившийся вместе с Вадимом. — Романа Ростиславовича отпустили с подпиской о невыезде. Подозреваемые взяты под стражу, будет открыто уголовное дело. Копию видеозаписи, как главного доказательства, уже сделали, она у меня. С ней я быстро и легко завершу это дело. Буду требовать максимальный срок. Вам можно выдохнуть теперь. Ужасы закончились, вам нет смысла здесь задерживаться.
Это звучало действительно прекрасно. На этом наши дороги и расходились. Мы вернемся домой, а вот черти останутся за решеткой, где им и место.
— Мил? — Рома остановил меня у Славиной машины. Развернул к себе и долго-долго всматривался в мои глаза. Будто ему требовалось время поверить, что со мной все в порядке.
— Я рядом, — заверила.
— Чего тебе хочется сейчас? — задал он неожиданный вопрос. Ответ напрашивался лишь один.
— Тебя. Будь со мной, хорошо?
Он хмыкнул.
— Что-то еще, кроме очевидного?
Я посмотрела на родителей. Мама уже не рыдала, а лишь вытирала со щек молчаливые слезы.
— С ними хорошо бы помириться.
Лисицкий свел брови, возможно, ссора с отцом все еще была слишком свежа в его памяти, но для меня все события прошедшего дня стали глупым недоразумением по сравнению с… этим всем. И он это понял. Подойдя к родителям ближе, он показал им наши сплетенные в замок пальцы.
— Официально заявляю, — начал он действительно слишком уж официально и вычурно. Точно, как не приеме в Букингемском дворце. Это вызвало во мне слабую улыбку, на большее я не была пока способна. — Мы с Милой отныне пара. Алена, мои намерения по отношению к вашей дочери самые что ни на есть серьезные и не основаны на материальной или другого рода выгоде. На завещанные ей деньги не претендую, так как собираюсь заработать свой собственный капитал. Вадим Аркадиевич, мой партнер по бизнесу, подтвердит наличие фирмы и…
— Иди сюда, умник! — перебил его Слава и неожиданно для всех сжал в крепких объятиях. Мы с мамой застыли, боясь спугнуть поистине особенный момент. Это было сильно. — Прости меня, сынок. Прости.
Слава плакал — скупо, по-мужски, тайком утирая слезы. Но в тот момент, пока обнимал сына, я знала, что он в самом деле гордится им, любит и сожалеет о всем, что произошло.
Кажется, мы все четверо осознали этот момент в полной мере. И поняли главное — мы семья. Пускай странная, кто-то скажет ненормальная. А все равно мы нужны друг другу, мы связаны как ниточки в одном узелке. Развяжешь — и уже ничего не держится.
— Мальчики, — прошептала мама, утирая новый поток слез. — Поехали домой, а?
Рома немного неловко похлопал своего старика по спине, отошел на шаг и снова взял меня за руку.
— Довольна? — буркнул он ворчливо. Но я-то знала, что он и сам доволен. Только где-то глубоко в душе. Пока что очень-очень глубоко.
— Довольна! — ответила я, запрыгивая на заднее сидение Славиной машины. И как только Рома сел рядом, перебралась к нему на руки, уткнувшись носом в шею. Он сделал то же самое. Мы сплелись в нечто неразделимое, и самым приятным в этом всем было то, что никто нам и слова не сказал.
Возвращаться в родительский дом было и приятно, и немного странно. Утром я очень четко для себя решила, что больше не хочу жить с мамой и Славой. Я собиралась вернуться в другой день, упаковать вещи и переехать на квартиру. И если уж совсем честно, эта идея все еще кажется мне заманчивой. Только теперь я точно знаю, кого возьму с собой.
— Я пойду с ней, — сообщил Рома, неся меня на руках к дому.
— Если понадобится моя помощь… — Мама замялась. — Я буду внизу. Только позови.
— Все хорошо, — заверила я. — Мы спустимся через пару минут. Поставишь чай? Хочу согреться.
Она охотно кивнула. Я знала, что ей нужно было любое задание, чтобы отвлечься от страшных мыслей.
— И я голодна! — крикнула я уже с лестницы.
Рома хмыкнул.
— Думаю, меня вывернет наизнанку, если я увижу еду, — призналась я. Он не ответил, вообще подозрительно молчал всю дорогу. Я чувствовала этот ком напряжения в нем. Меня каким-то чудом начало отпускать, а вот Рома… Он все еще мысленно был там, на берегу озера, борясь за меня до сбитых в кровь костяшек. Но как только мы оказались в нашем с ним царстве, он выдохнул. Усадив меня на кровать, сделал несколько глубоких вдохов и заметался по комнате, то сжимая, то разжимая кулаки. Я хотела его успокоить, и не знала как. Любые слова казались пустыми сейчас.
Рома подошел сам, сел на ковер передо мной, положил голову мне на ноги и крепко обнял. Я зарылась пальцами в его волосы, поглаживая, успокаивая.
— Скажи, что сказала там, — потребовал он.
Я соображала не дольше секунды, почти сразу поняла, о чем он.
— Только без «кажется», — добавил Рома, и я улыбнулась.
— Не могу. Такие вещи нужно говорить глядя в глаза, а ты не смотришь.
— Не вредничай и скажи, — строже произнес Рома. Но голос его дрогнул, и я ощутила влажность на ногах.
Я держалась, пока он оставался сильным и непоколебимым. Но он ведь не железный.
— Я люблю тебя, — произнесла я так громко, как могла сейчас. Слезы норовили разрушить лучший момент этого клятого дня. — Ты мой герой.
Он покачал головой и процедил:
— Все же из-за меня. Они меня достать хотели.
— Не важно уже, — возразила я, продолжая поглаживать короткие волоски. — Глупое дело — искать виновного. Отбрось эти снедающие тебя мысли и посмотри на железные факты. Они выследили меня — факт. Ты супер охренительный защитник, и раскидал их, как пушечное мясо — факт.
Рома горько хмыкнул.
— На минуту бы позже…
Я перебила его, быстро продолжив:
— Ты успел вовремя — факт. Я горжусь тобой — факт. Я перестала бояться, когда ты оказался рядом, просто потому что ты обнимал меня — факт. И я люблю тебя. Видишь? Все железно.
Он молчал, по-своему отпускал все это, но я знала, что рано или поздно отпустит.
— Как твоя мама любит моего отца? — спросил он спустя минуту. Не думаю, что он хотел упрекнуть меня в том, что, в конце концов, оказался прав. Мне казалось, сейчас разговоры помогали ему вернуть равновесие, бросить якорь и, наконец, поймать штиль.
— Ну… Вопрос не из легких, а! Если бы мы с тобой пошли по другому пути, разошлись, завели бы свои семьи, а потом спустя годы встретились вновь… — И вот тут я действительно задумалась. Слишком уж глубокие дебри, но я вошла в них без страха и посмотрела своему внутреннему «Я» в глаза, принимая тот ответ, который всплывал в сознании. — Я бы пошла за тобой, Рома, куда бы ты меня ни позвал.
— Хорошо, — произнес он удовлетворенно и встал.
Смотреть на меня почему-то избегал, а почти сразу повел в ванную. Там помог мне избавиться от рваной одежды, да и вообще от любой одежды, включил кран в душе и разделся сам. Мы встали под горячую воду одновременно. Обнявшись, надежно сцепившись.
Я улыбнулась, когда он начал слегка раскачиваться, как будто мы танцевали под несуществующую музыку.
— Мы вконец обнаглели! — пожаловалась на нас же я. — Родители ждут внизу. И они точно еще не успели привыкнуть к мысли, что мы вместе. А мы даже дверь в ванную не закрыли. Если войдут, точно увидят нас!
— Ну, это научит их не входить без стука, — проговорил Рома. Кажется, он возвращался. Шутки — хороший признак.
Взяв гель для душа, я начала намыливать его спину, руки, смывать грязь и кровь со всего тела, и говорила исключительно о переезде в город. Дрожь в пальцах все никак не проходила, но на это мне было плевать, я лишь хотела, чтобы Рома снова посмотрел на меня, как раньше. Но он закрыл глаза, подпер стену и кивал на всю мою пустую болтовню, а когда я закончила, начал отмывать меня. Он обводил мыльной рукой каждое багровое пятно на моем теле, каждую царапину, концентрируя внимание только на этом, опять погружаясь в хандру.
— Знаешь, мне нравится верить, что в жизни все не зря, — проговорила я, выключая воду. Я была рада закутаться в мой любимый халат — его. А Рома намотал на бедра мое розовое полотенце.
— Хотя про этот день странно так думать, — продолжила мысль и, запрыгнув на тумбу, поманила Рому. Он встал между моих ног, опираясь ладонями о столешницу, пока я доставала с полки аптечку. — Он начался плохо для всех. Но как закончится — зависит только от нас с тобой. Может быть, высшие силы пытались сказать нам, что никто не способен разлучить нас, если только мы сами дров не наломаем. Раз они послали мне тебя в самый подходящий момент, значит, так надо было. Возможно, это был папа.
Хмыкнув, я осмотрела Рому, обдумывая, с чего бы начать. Бровь кровоточит — ее обработать нужно в первую очередь. Опустила взгляд на губы — терпимо, он приходил и в худшем состоянии. А вот на скуле глубокий порез, возможно, останется небольшой шрам. Не хотела бы я, чтобы хоть что-то напоминало об этих событиях. Нахмурилась, смочила ватку перекисью.
Рома продолжал молчать и смотреть поверх моей головы. Лучше бы орал и крушил мебель, с этим я знала, как бороться. Но не с его пугающим молчанием.
— Ты собираешься посмотреть на меня? — не выдержала и спросила.
Его плечи напряглись, крылья носа раздулись от протяжного выдоха. Но он все же медленно сфокусировался на мне. Глаза в глаза — в них целый океан эмоций, весь окружающий мир утонул на короткое мгновение.
— Я люблю тебя, — произнес Рома.
Как гравировка на сердце.
Я улыбнулась ему. Он положил ладони на мое лицо, погладил и очень нежно поцеловал.
— Ты почти перекрыл все плохое всего тремя словами, — заверила я абсолютно честно. В душе только что расцвела весна.
— Потому что, они особенные, — шепнул он. — Я их никогда никому не говорил.
Я обняла его руками и ногами, чувствуя, как постепенно дрожь в моем теле отступает, и грудь наполняется волнительным теплом. Вот так просто. Рома исцелил меня.
Мы могли бы стоять так, погруженные друг в друга, вечно, если бы не мое нездоровое любопытство.
— А если расскажешь мне все остальное, я вообще забуду весь этот ужас. Обещаю!
Рома скупо улыбнулся, бросил взгляд на дверь.
— Ты сказала, нас ждут родители.
— Рома! — возмутилась я, придерживая его полотенце, когда он хотел отстраниться. — Это нужно тебе. Расскажи. Черт сказал, что ты обидел Лию.
— Я не трогал ее, — буркнул он.
— Я и не обвиняю тебя. Просто… У вас ведь с ней… Когда вы только познакомились…
Я пожала плечами, не зная, как это закончить.
— Я не трогал ее, — повторил Рома на этот раз размеренно и спокойно. — У меня с этой шалавой никогда ничего не было. Они аферисты, Мил. Зарабатывают этим на жизнь.
— Как? Я не понимаю.
Лисицкий вздохнул. Трудно было только начать.
— Сначала попал Вадим, — заговорил Рома, и больше не останавливался: — Лия несовершеннолетняя, ей всего шестнадцать, но выглядит старше и всем представляется двадцатилетней. Они с Чертом переехали в город, когда Вадик учился на последнем курсе. Чертенко попал в его группу. Он быстро все разнюхал, узнали кто он, кто его отец, увидел, что бабки водятся. И закружилось — клуб, телки, наркота. Вадик быстро подсел. А через месяца два Лия позвала его в гости, они переспали. В ее квартире были камеры, снято со всех ракурсов. И тут же предъява: заплати десять кусков в валюте, если не хочешь, чтобы видео с сексом несовершеннолетней попало в полицию. Он заплатил. Но Черт не отлипал. Делал вид, что все нормально, и никакой подставы с его стороны не было. А потом началось. Катя вернулась из Франции, училась там. Черти заметили, что Вадим к ней неровно дышит, начали ее обрабатывать за его спиной. Он и очнуться не успел, как она в их компании, принимает дурь. Он пытался с ней поговорить, но она считала, что очень умная и сама все знает. А через время выяснилось, что и ее шантажируют. Ее отец депутат, идет в мэры в этом году, а черти грозили слить ему и в сеть информацию о том, как его дочь тусит. Все снимали на видео.
Ох, теперь ясно, откуда у Лии эта странная жажда все снимать. Я слушала и обалдевала с каждым словом. И это было только половина истории.
— У Кати нужной суммы не было, и она обратилась за помощью к Вадиму. Тот согласился при условии, что она завяжет с тусовками. Все вроде наладилось, они какое-то время не общались с Чертом. Но тот как-то пронюхал, что у Вади намечается бизнес. Только не знал, что со мной. Родители только развелись, я закончил универ и понял, что пора чем-то заняться. Отец послал меня на четыре стороны с моим бизнес-проектом. Может для Англии он действительно был хреновым, но я показал его Вадиму, и он предложил вложиться и организовать все здесь. А когда я приехал, огорошил новостью, что некий Черт с какого-то хера хочет двадцать процентов дохода за просто так. Ну и я начал узнавать, что да как. Вадик раскололся. И мы придумали план. Я, как человек новый, быстро вошел в компанию Черта. Надо было только потрясти перед ним баблом и пантами, построить глазки его сестре. А потом для достоверности показать, что мы с Вадимом не такие уж и друзья. Еще, как оказалось, у них в клубе подпольные бои. Ну, а я на ринге с пятнадцати, ходил на бокс, чтобы как-то вымещал злость на все на свете. Хороший подвернулся шанс подобраться к Черту. За неделю я понял, где они держат весь компромат. В подвале клуба есть кабинет, в нем стеллаж с папками. Вот так нагло, каждая подписана по фамилиям, и в них флэшки, какие-то чеки, бумажки — все, что успели нарыть. У меня был один шанс попасть туда — после финальной битвы. Мы праздновали, и Лия решила провернуть со мной то же, что и с Вадимом. Потащила меня в ту конуру.
На этом месте мое сердце рухнуло в пятки. Но я ничем не выдала свою тревогу, даже не прекратила наносить мазь на его синяки. Просто знала, что нужно дослушать.
— Я прикинулся, что перепил. — Рома поморщился. — Послал ее за водой. Она вышла на пару минут, и мне хватило, чтобы опустошить папки Вадима, Кати и еще с пару фамилий. Случайно вышло, но пригодилось. Оказалось, что в одной из них компромат все с той же Лией на сына довольно влиятельного в городе человека. Когда я отдал ему флэшку, он очень удивился, что запись еще существует. Был уверен, что Черт свое обещание выполнил и все удалил. В общем, он подключил отца, и на следующий день клуб разнесли в прах. Компромат уничтожили, Черту и его отцу предложили покинуть город. Думаю, они и собирались, но напоследок решили отомстить. Поняли, что я все разворошил, начали отслеживать. Не только меня, всех. Тебя просто нашли первой. Но знаешь, что?
Он провел руками по моим волосам, до боли кусая губу. Я погладила его по щеке, взглядом умоляя не делать так, не мучить себя.
— Они бы покалечили меня, если бы нашли. Но если бы добрались до тебя, — он мотнул головой, — то уничтожили.
Я слушала это и с каждой секундой все больше убеждалась, что «мы» написаны где-то на небесах. Иначе, зачем нам все эти испытания, если не для того, чтобы сцепить в неразделимое?
— Значит, мы должны сделать так, чтобы ни они, ни кто-либо другой никогда не уничтожил нас.
Рома улыбнулся уголком губ.
— Ты у меня иногда такая умная, — заключил он.
— Иногда! — с укором произнесла я.
— Я ценю эти редкие моменты, — подколол он, вызвав у меня смех.
Так нас и застукали родители. Точно, как утром, только на этот раз дверь открыла мама. А Слава, стоявший у нее за спиной, закрыл ладонью глаза и застонал:
— О нет! Моя психика этого не выдержит!
— Простите! — пискнула мама. — Вы подозрительно затихли. А чай уже готов.
— Когда мы подозрительно затихаем, лучше не входить, — настоятельным тоном заявил Рома и расплылся в премилой улыбке.
Я засмеялась опять. Перепады настроения запросто можно было списать на шок, отходняки от шока и безумную влюбленность. Особенно, на последнее.
Эпилог
Эпилог
Месяц спустя
Рома
Я подкрался к ней и схватил за талию, крепко прижимая к себе. Мила завизжала, хватаясь за мои руки.
— Боже, ну и дурак! Я чуть не свалилась! Здесь высота метра три, не меньше.
— Не меньше, — согласился я. — И потому ты подошла к самому краю котлована, да? И вообще, что ты забыла на стройке?
— Я искала тебя. Вадим сказал, чтобы я приехала.
Все же оттянув свою девочку подальше от ямы, я развернул ее к себе.
— Не понял!
Мила улыбнулась, как будто моя ревность что-то до чертиков милое. Не хрена!
Она достала из сумки литровую банку, доверху забитую мелочью и, поиграв бровками, затрясла ее.
— Давно хотела от нее избавиться. Вы же сегодня заливаете фундамент, а у нас традиция такая: чтобы бизнес процветал, и водились деньги, нужно залить денежку в бетон. В общем, вот. Это тебе!
Она торжественно вручила мне банку и застенчиво улыбнулась. Я до сих пор не верил, что в ней осталась эта умилительная скромность. А ночью скакала на мне, как дикая, и шептала такие пошлости, что волоски на коже становились дыбом. Я улыбнулся этим мыслям, и Мила точно поняла, о чем я подумал, потому что ее щеки заалели еще больше.
— Боже, перестань! — простонал я. — Мой рабочий день только начался, а мне уже хочется послать все и утащить тебя в грязный строительный трейлер.
Мила смешно округлила глаза.
— Да что я делаю? Просто стою рядом.
— Вот именно!
Она засмеялась, прикусила губу и хитро стрельнула глазками на тот самый трейлер посреди участка.
— Думаешь, это хорошая идея? — И в вопросе откровенный вызов. Да она просто издевается!
Жаль, к нам с бутылкой шампанского уже шел Вадим и улыбался, как придурок, глядя на Милу. Вот почему я не любил ее брать сюда.
— Осторожно! — крикнул он, пытаясь перебить гул въезжающей на территорию бетономешалки. — Зона повышенной влажности. Розовые сопли на горизонте!
Я простым жестом выразил все, что думал о его чувстве юмора, и Мила опять засмеялась.
— Готовы? — спросил Вадим уже серьезнее и достал телефон. — Я буду снимать.
— Нет-нет! — возразила Мила. — Вы основатели, вы должны быть на фото, а я вас щелкну.
Она подбежала, забрала у Вадима телефон и подтолкнула того ко мне. Да, уж действительно памятное фото — я швыряю банку с мелочью в яму, Вадим поливает ее фонтаном шампанского, а с другой стороны из бетономешалки льется бетон. Вот оно, счастье от первого маленького достижения. Целый месяц мы подготавливали территорию, выбивали разрешение на строительство и решали бумажные вопросы. Да еще и этот суд отнял силы и время. Но именно сегодня все закончилось. Мы с Вадимом сейчас праздновали двойную победу. Черт и его шайка отправятся в ад на шесть долгих лет. Огорчало то, что это не максимальный срок за все, чем они промышляли, но радовало, что папаша все же не смог их отмыть полностью. Он сам оказался по уши в дерьме. А тем, что забрал Лию и свалил с ней за рубеж до окончания суда, подписал себе приговор. Теперь они в розыске, и вряд ли рискнут вернуться. Адвокат заверил нас, что это лучшее, что они могли для нас сделать. Если бы Лия выбрала роль жертвы в суде и свалила все на брата, ей бы наверняка все сошло с рук. А у Вадима были бы проблемы. Но Лия явно не захотела свидетельствовать против брата, потому отец и увез ее. Все это уже не мои проблемы. Им, правда, не стоило посягать на мое.
Я допил остатки шампанского и посмотрел на Милу.
— Загадай желание! — крикнула она, светясь от счастья.
Хмыкнув, я отдал бутылку Вадиму и похлопал брата по плечу.
— Все мои желания уже исполнились, — произнес я, направляясь к своей девочке. Она пошла ко мне навстречу и запрыгнула с ногами, когда я ее поймал.
— Все! Проваливайте! На вас неприятно смотреть! — запричитал Вадим.
Под смех Милы мы так и сделали. Ушли. Я увез ее домой, пока что в маленькую квартирку, где нас никто не мог достать, даже когда очень старались.
Полгода спустя
Мила
Я смотрела на него и морщилась от боли. От его боли. Хотя Рома держался стойко и виду не подавал, что его пятая точка сейчас горит от ядовитых уколов.
— Ты сошел с ума! — уже даже ничуть не удивляясь, произнесла я.
— Я чувствую, что должен это сделать, — только и ответил он с каменным лицом. А когда тату-мастер закончил, Рома встал и осмотрел в зеркале рисунок малинки на своей попе, придирчиво сравнивая ее со снимком в телефоне. У меня тоже сохранилась фотка лиса, что он когда-то мне оставил.
— Да! — вынес вердикт Рома. — Идеально.
Он продемонстрировал мне свою татуировку с прущей гордостью, я а покрутила пальцем у виска.
— Это на всю жизнь! — в который раз произнесла я.
Ромка лишь фыркнул, мол, расскажи мне то, чего я не знаю.
— Ладно! — с вызовом произнесла я и начала расстегивать свои шорты.
— Эй! Эй! — возмутился он. — Что ты творишь? Потерпи до дома. Ну хотя бы до спортклуба!
Читать бесплатно другие книги:
