Беспризорница Шерр Анастасия

– И всё? – я взяла прокладку, повертела ее в руке.

– А что тебе ещё? Ну мойся почаще, а то завоняешься. И да, даю свои вещи тебе первый и последний раз. Нужны прокладки, купи. Хотя на что ты их купишь, – фыркнула и свалила, захлопнув дверь.

А после похорон я сидела в машине с грустным, молчаливым Басмачем, краснела, пыхтела и не знала, как попросить у него денег на прокладки. Понимала, конечно, что не до того ему сейчас, да и я бы не стала об этом думать, если бы не обильные месячные, из-за которых крутило живот и болела поясница.

Но очень не хотелось думать о том, что единственную, кто любил меня, как свою родную внучку, только что приняла в себя земля. Болела ещё и душа, а это будет похуже живота. Уж лучше о месячных думать, чем о том, что я одна теперь. Ну, если не считать Михаила, который нянчится со мной не станет точно.

– Дай мне денег… – попросила тихо, пока ещё не выехали из города, там где находится его дом – аптеку точно не найдёшь.

– Что? – Басмачев проморгался и взглянул на меня.

– Денег дай, – повторила, краснея ещё сильнее.

– Зачем?

– Мне надо.

– Зачем? На сигареты? Я же говорил уже, поймаю – пачку скормлю.

– Да не на сигареты…

– А на что?

Я вздохнула. Надо было всё-таки попытаться найти общий язык с Веркой. Хотя бы ради прокладок или тряпок каких-нибудь.

– Ну?! – прогремел на меня Басмач, ожидая ответа.

– Мне надо прокладки купить, – сказала это и, закрыв глаза, отвернулась, пряча от него своё лицо.

Басмачев поперхнулся, кашлянул и буркнул что-то вроде «понял». Через мгновение повернулся ко мне, зачем-то осмотрел с головы до ног.

– А у тебя уже идут, что ли?

– Давно… Лет с пятнадцати. Кхм… А мы могли бы это не обсуждать?

– Да, конечно, – усмехунулся и снова зыркнул на меня.

А позже у Михаила дома был обед. На нём, как и на похоронах, была только соседка бабы Дуси, что частенько забегала к нам посмотреть с бабулей сериал, ещё одна старушкина знакомая, Миша и я. Ну и Верка, разумеется, которая строила из себя примерную хозяюшку и добрую жену.

Наевшись, я тихо встала и ушла в выделенную мне комнату, чтобы спрятавшись там, от души пореветь.

ГЛАВА 13

1994 год

Таинство крещения, наверное, самое прекрасное, что со мной случилось в жизни. Никогда не была так близка с Господом, как в тот момент. Было в этом что-то теплое, уютное, какое-то умиротворение, душевное спокойствие. А ещё, рядом был человек, с которым всегда хорошо.

Я искренне надеялась, баба Дуся сейчас видит нас. Видит, какой я стала и знает, что не зря приютила и меня, и Мишу, дала нам шанс выжить. Наша добрая, светлая старушка.

Но по возвращению домой сказка закончилась, как бывало всегда, когда в поле зрения появлялась Вера. Каждый раз, когда Миша уходит из дома, мне хочется бежать за ним. Давят стены и враждебная обстановка в доме. Если бы не Илюха – точная копия своего отца, я бы точно свихнулась.

– Занимаешься? – Верка подкралась сзади и заглянула в книгу через мое плечо. – Оооо, мы умненькими решили стать, да? Зря стараешься, эволюция обошла тебя стороной, – стерва прошла к моей кровати, брезгливо огляделась вокруг и села в кресло, закинув ногу на ногу. – А кто, позволь спросить, будет платить за дрессировку нашей обезьянки?

Я сцепила зубы, чтобы не послать её. В прошлый раз выпад в сторону этой суки обошёлся мне очень дорого. Миша не разговаривал со мной почти месяц, а когда заговорил, объявил, что его семья – табу и я не имею права оскорблять его ненаглядную женушку. Разумеется, о том, кто начал скандал он так и не узнал. Хитрая гадина ловко все подстроила.

– Вижу, ты плотно взялась за Мишу, да? – не унималась сучка, а я уже с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться ей в патлы.

– В каком смысле, я взялась за Мишу? – отодвинула учебник, сжимая пальцы в кулаки.

Иногда мне снилось, что я избиваю эту тварь и, честное слово, просыпалась я почти счастливой.

– А что, ты думаешь, я не вижу ничего? Думаешь, я слепая? Или тупая? Не тупей тебя, маленькая шлюшка! – вскочила и нависла надо мной, упираясь руками с наманикюренными, длинными когтями в стол. – Я всё вижу, ты, тварь! Для кого ты бельишко кружевное покупаешь, а? Думаешь, однажды он зайдёт в эту комнату, чтобы трахнуть тебя? – мерзко заухмылялась, а в очередной раз поразилась тому, насколько хорошо она играет.

В присутствии Басмача она сама невинность, а стоит ему отвернуться, даже выражение лица меняется, в крокодилью пасть превращается.

Стоп! Она что, в моём белье рылась?! Иначе, как бы она узнала о кружевах?

– Слушай сюда, овца! – я вскочила, отзеркаливая её позу. – Никогда больше не смей трогать мои вещи, поняла?! Я тебя убью, курица безмозглая, если ещё раз зайдешь в мою комнату!

– Эта комната не твоя! И вещи не твои, маленькая шалава! Они куплены на деньги моего мужа! А кто ты такая? Всего лишь грязная девка из подворотни! Я сразу поняла, чем ты дышишь! Думаешь, я позволю тебе залезть в постель к моему мужу?! В мою постель?! Чтобы ты больше не смела к нему приближаться, уяснила, шалава?! – покраснев, как помидорина, она орала на меня до хрипоты.

Кто же знал, что Миша вернётся домой раньше ожидаемого и услышит нашу ссору.

Дверь вдруг резко распахнулась и громыхнула о стену, а в проёме показался злой, как цербер Басмач.

– Иди сюда! – рявкнул на жену, отчего та аж присела.

Сразу же присмирела и невинно захлопала глазками. Я отошла в сторону, гадая, сколько он услышал из сказанного мной. Судя по тому, как гневно зыркал на Верку, её он очень хорошо расслышал. Впрочем, так ей и надо, кобре.

– Миш, она цепочку у меня украла! Ту самую, что ты мне на день рождения подарил! Я пришла забрать её, а эта дрянь начала меня оскорблять! Я не виновата ни в чём, это ты привёл воровку в дом и сделал её членом семьи! – она так искренне возмущалась, и правда можно подумать, что я её обворовала, если бы, конечно, не было очевидно, что это наглая брехня.

Я даже засмеялась от такого абсурдного заявления.

– С чего ты взяла, что она её украла? – прогремел Миша, подходя к нам, а Верка втянула голову в плечи. – Может Илья игрался и куда-то зашвырнул?

– Я видела как она шарилась в нашем шкафу, а потом полезла в шкатулку с драгоценностями. Сначала я не обратила внимания, думала, она посмотреть хочет, а сегодня обнаружила, что цепочки нет…

У меня от таких россказней аж челюсть отвисла.

– Это не правда! Я не брала! Она сама в моём белье копалась!

Только как защищаться, когда гадина снова меня обыграла. Что-что, а коварности и сволочности Верке не занимать.

Миша молча обошёл нас, открыл шкаф и начал выворачивать оттуда всё содержимое. Стало так больно и мерзко, что не передать словами. Он поверил ей! Не мне, а ей. Потому что она жена, а я всего лишь девчонка с улицы, которую Басмач уже ловил на воровстве.

Прикусив губу до крови, изо всех сил сдерживала слёзы. Только бы не зареветь, только не при этой суке.

Верка поглядывала на меня с победной ухмылкой, а я не могла понять, чему она радуется. Ведь сейчас Миша обыщет мою комнату и, не обнаружив цепочку, вкатит ей по первое число.

Но я ошибалась. Как всегда, Верка всё спланировала так, что не придраться.

Цепочка нашлась. Она была спрятана под моими трусами. Теми самыми – кружевными.

Басмачев повернулся ко мне, сжимая в кулаке проклятую цепь.

– Это что за хуйня? Что за хуйня, я тебя спрашиваю?! – он замахнулся, а я вжалась в стену, понимая, что от этой грязи мне не отмыться.

– Вот видишь! Она постоянно шарится в моих вещах…

– Иди к сыну, Вера!

*****

Нужно ли было стоять на своём, утверждая, что я этого не делала? Возможно. Но, честно говоря, устала доказывать, что я больше не та Ритка-проныра, которую он по доброте душевной подобрал с улицы, как плешивого котёнка. Устала доказывать свою преданность и любовь, получая за это лишь тумаки.

Верка уверенно идет к своей цели и рано или поздно добьется своего. Басмач вытолкает меня из своего дома и тогда мне будет ещё больнее, чем сейчас.

– Решила укусить кормящую тебя руку?! – орал на меня, сотрясая воздух, а я то и дело закрывалась руками, когда замахивался в очередной раз. – Отвечай мне! На хуя сдалась тебе эта цепочка?! Загнать хотела? Спиздить в моём доме и загнать? – болезненная пощёчина обожгла щеку, не успела закрыться. – У меня спиздить, мать твою!

Только больно стало не от удара, а от его слов, которые прозвучали для меня так громко, что на мгновение заложило уши.

– Сколько бы я не выбивал из тебя это дерьмо, ты навсегда останешься воровкой!

Дальше я не слушала. Вернее, не слышала. В голове набатом звучало: «Воровка!» и я понимала, что этого уже не изменить. Для него я буду такой всегда. Любой малейший повод и я снова в опале.

Басмач пнул ногой ни в чем не повинный стул и ушёл, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка, а я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку, чтобы не было слышно, как реву. Не доставлю суке Верке такой радости. Она и так, небось, свою победу празднует, аж пританцовывает.

Но её я могла понять. Она боялась меня. Опасалась того, что я могу разрушить её семью. Ведь сейчас я уже выглядела не так, как тогда, когда впервые переступила порог этого дома. Не та зачуханная, жутко перепуганная девчушка. Сейчас я могла конкурировать с Веркой. И она это хорошо понимала. Видела во мне опасность, соперницу.

С Басмачевской женушкой всё предельно ясно. Будь я на её месте, тоже сражалась бы за своё, правда, другими методами. А вот Миша… Именно он доставляет мне мучительную, адскую боль своим недоверием.

Он никогда не примет меня, никогда не станет считать частью своей семьи, это всего лишь иллюзия, дурацкая мечта наивной беспризорницы, влюбившейся во взрослого мужчину.

Я для Миши – обязанность. Бремя, которое он взвалил на свои плечи, чтобы искупить какие-то грехи. Приживалка и нахлебница.

И так горько от этих мыслей, так тошно. А ещё невыносимо стыдно. Верка права в одном… Мне никогда не стать для него желанной и любимой. Я всего-лишь обуза.

Отдышавшись и призвав последние силы, я отыскала сумку, с которой пришла в этот дом от бабы Дуси и, закинув туда несколько вещичек, забросила на плечо. Достала документы, из заначки деньги, которые мы отработали с Черепом, разводя лошков, и пошла прочь, даже не оглянувшись.

Оглянусь – не смогу уйти. Остановлюсь хоть на минуту – останусь и всё это продолжится. Снова буду заглядывать в его глаза собачонкой и слепо надеяться, что однажды он обратит на меня своё внимание. А он не обратит. Глупо жить детскими фантазиями и чего-то ждать от того, для кого ты навечно останешься проблемным ребёнком.

– А ты куда? – так некстати на пути возник малыш со своей игрушечной машинкой, которую я подарила ему несколько дней назад.

– Я… Мне идти надо, Илюх.

– Куда? – повторил настойчивее.

Мальчик весь в своего отца, ему обязательно нужно знать, что происходит в доме. Хотя, наверное, Илюша в свои два с половиной повнимательнее Миши будет. Внимание последнего заострено на конкурентах, друзьях-бандитах, да ком угодно, только не своей ненаглядной супружнице.

– Пока не знаю, но как только разберусь со всем, сразу же напишу тебе письмо, договорились? – присела рядом и потрепала его за щёчку, на которой ямочка точь в точь, как у Басмача.

– Ты навсегда уходишь?.. – прошептал растерянно, а у меня все внутренности в узел от его взгляда.

– Я… Я не знаю, малыш.

Вру, конечно. Знаю. Если я выйду сейчас за порог, то больше не вернусь. Даже если захочу.

– Не уходи, – губки крохотки задрожали, а в серых глазках заблестели слёзы.

Ощущение, словно из груди сердце вынули и теперь оно в руках этого малыша.

– Илюш, так надо, понимаешь? Я теперь взрослая и мне нужно найти свою дорожку… Прости.

Вскочила и к двери бросилась, потому что ещё одно слово, ещё один его взгляд и я точно передумаю.

А через час бродила по съёмным квартирам, отыскивая недорогую комнату. Денег в обрез, надежды на то, что они появятся в скором времени также мало. Придётся искать какую-нибудь работёнку. На худой конец Череп чего-нибудь подгонит. Если, конечно, Басмач в прошлый раз не отбил у него охоту к приключениям.

Но для начала нужно было найти ночлег. Спать, как в старые недобрые времена, под открытым небом или в притоне, не горела желанием совершенно.

К вечеру уже неоднократно пожалела, что ушла из дома Басмача и даже подумывала вернуться. Благо, гордость не позволила.

Решила пересидеть ночь на вокзале, а с утра продолжить поиск. В конце концов, выживала же я как-то раньше. Сейчас даже попроще будет. Зато больше никто не посмеет меня оскорбить или подставить. Ни одна сука больше не назовет меня бездомной бродягой и воровкой.

ГЛАВА 14

1992 год

– Ну что, на дискач идём сегодня? У меня друг там будет музыку крутить, договорится, нас пропустят, – шепнула Светка, толкнув меня локтём, и притихла, когда на нас зыркнула учительница русского.

Светка постоянно корчила из себя взрослую, чем, откровенно говоря, смешила меня. Её странные выходки и повадки иногда просто вызывали недоумение или даже сочувствие. Ну невозможно же быть такой дурой! Правда, я в последнее время частенько сомневаюсь в своём утверждении.

Одна её «боевая раскраска» чего стоит. Надо же додуматься, своровать у мамки фиолетовые тени и разрисовать ими рожу так, что кажется, будто бедную школьницу зверски избили. Примерно так я выглядела ещё год назад, когда попадалась на воровстве.

А эта её постоянная привычка жевать жвачку (причем, у меня часто возникает мысль, что это одна и та же жвачка) с громким вульгарным чавканьем. Корова позавидует.

– Не идём. Вернее, я не иду, а ты как хочешь, – попыталась сделать вид, что занята рассказом, но Светка так просто не отвяжется.

– Кать, ну ты вообще! Ну вот чего дома сидеть? Тебе ж не двенадцать!

Ага, не двенадцать.

В двенадцать у меня были другие цели в жизни. К примеру, выжить. Чего-нибудь раздобыть пожрать и при этом не лишиться последних зубов.

Светка-то небось в куклы ещё играла, пока не поняла зачем у неё сиськи растут.

– Всё верно, я уже не ребёнок. А потому у меня есть цели в жизни и чтобы их достигнуть нужно учиться. Кстати, у слов «учиться» и «шляться» разные значения, – ответила ей шепотом, пока уже злая учительница нарезала вокруг нас третий круг.

Светка замолчала на целую минуту, видимо, пытаясь переварить полученную информацию, а после констатировала:

– Да ты гонишь.

А на перемене продолжила канючить. Нет, я, конечно, совру, если скажу, что предложение сходить на дискотеку меня не прельщало. Как и все нормальные девочки я хотела научиться танцевать, хотела быть в центре внимания. И пусть даже меня не интересовали парни, но нравиться им я хотела, а шансы были стопроцентные, если учесть Светкину манеру краситься и наряжаться.

Я научилась одеваться не только так, чтобы не отпугивать людей, но и со вкусом. Что-то почерпнула от Верки (отдать должное гадине, одевается она отменно), что-то из её же журналов, которые посматриваю втихаря, когда сучки нет дома. А что-то пришло само. К примеру, сочетать цвета я научилась сама.

Вот только покрасоваться на той же дискотеке я не могла. Басмач, он же строгий опекун, очертил допустимые границы моего поведения и места пребывания, а именно – школа и дом. На все мои попытки улизнуть из дома, чтобы погулять, лишь молча сверлил меня таким страшным взглядом, что больше идти никуда не хотелось. Более того, не хотелось даже попадаться ему на глаза ближайшие пару дней.

«Твоя обязанность – учиться. Если хочешь шляться по подворотням, можешь вернуться на улицу», – его слова.

Его правило.

Правило, которое оспаривать я не решалась, потому что знала, он не шутит и второго шанса не даст. Миша вообще обладал редким даром убеждения.

– Свет, отстань от меня, а? Ну правда, сказала же, не могу.

– Почему? Боишься, что опекун твой грозный не отпустит?

И как она догадалась?

– Не боюсь. Знаю.

– Слушай, ну так это же вообще не проблема. Меня тоже мать не отпускает. Всё гундит, что учёбу запускаю и только о пацанах думаю. А мне похрену. В окно вылезла и пошла, куда и когда приспичило.

Я недоверчиво взглянула на Светку.

– Серьёзно, что ли? А если поймает?

– Ой, да как она поймает? Ночью старики спят.

Я задумалась.

На старика, конечно, Басмач не тянет, но храпит по ночам знатно. В впрочем, откуда мне знать, может это Верка…

– Ладно, во сколько там твоя дискотека начинается?

– Ура! Ура! – запрыгала Светка, хлопая в ладоши, аки дитя.

Да уж. Гулёна, блин.

Вот поймает меня Басмач, вытолкает из дома взашей и всё… Да здравствует голодная, холодная свобода. И нахрен нужна она мне, если нечего жрать?

А вечером Светка прыгала у забора, коченея от холода и мучаясь мыслями – решусь я или нет. Решилась. Правда, до последнего дрожали коленки.

– Фуууух, – выдохнула подруга, стирая со лба мнимый пот. – Я уж думала, заловили тебя.

Я усмехнулась и, схватив Светку за руку, потащила подальше от ворот.

– Я ещё и не в такие щели пролезала, что мне какое-то окно.

– Чего?

– Да так, ничего. Забудь.

*****

А дискотека была для меня в новинку. Полутемное помещение, модная музыка, от которой закладывало уши – просто кайф, как выразилась Светка. Действительно было волнующе.

Я неловко жалась у стенки, пока моя расфуфыренная под шалаву подруга отплясывала на танцполе. Не то, чтобы я была стеснительной, но как-то не решалась. Танцевать-то не умею, вдруг засмеют.

Да и оделась я, прямо скажем, не для плясок. Вернее, на танцы я, конечно, рассчитывала, но не думала, что они будут такими энергичными.

Моё синее платье в крупный горох с пышной юбкой до колен как-то не гармонировало с этим дрыганьем, которое Светка назвала танцами. Да и я, в принципе, не была готова к такой музыке, но всё же что-то держало, не давало уйти. Наверное, это те взгляды пацанов, что стояли у противоположной стены, выискивая глазами «жертву». По крайней мере, так они выглядели.

С некоторых пор мне начало нравиться внимание противоположного пола, причём если парень постарше, а этим лет по двадцать точно есть.

– Привет! – кто-то крикнул в ухо, а я от неожиданности подпрыгнула. – Ты из общаги, что ли? Первокурсница? Что-то не видел тебя раньше!

Из-за музыки разобрала только часть из того, что он говорил, но это и не важно было. Стоило мне узнать в этом парне Черепа, подкосились ноги.

Это что же получается? Басмач тоже здесь? Хотя, вообще-то, очень странно. Что ему здесь делать, среди малолеток? Благо, верный прихвостень меня не узнал, а значит, пора делать ноги.

– Я… пора мне, в общем, – развернулась, чтобы свалить подальше, но придурок схватил меня за локоть и дернул на себя.

– Да не спеши так, Золушка! Выпить хочешь? Может поедем в местечко получше?

Ах, вот оно что. Череп, получается, здесь девок молодых снимает, а потом тащит их на потрахаться. Забавно.

Поняв, что Мишу здесь не встречу, немного осмелела.

– Да мне домой уже пора. Мама заругает.

– Мама? – Череп заухмылялся на все… На всё то, что осталось у него от зубов, утерянных, по всей видимости, в бандитских разборках. – Это ты о Басмаче, что ли?

Вот же…

Вот это поворотец. Надо признать, очень неблагоприятный поворотец.

– Слушай, давай так, ты меня не видел, а я тебя, – но моё деловое предложение потерпело неудачу, о чём свидетельствовал ехидный смешок Черепа.

– Слушай, давай так. Ты сейчас разворачиваешься и идёшь на улицу. Садишься в машину и не ебёшь мне мозги. Басмач сказал, если тебя не будет дома через полчаса – пиздец. Тебе пиздец, понимаешь? Нет, можешь, конечно, остаться, но тогда за тобой приедет он сам. Оно тебе надо?

Нет, этого мне точно не надо было. Молча пошла на выход, склонив глупую головушку. Оставалось только надеяться, что мне её не оторвут. Хотя, лучше уж пусть оторвут, чем выкинут из дома. Последнее пугало поболее нагоняя от Басмача.

А дома ждал он. Злой и на хороший исход (для меня) совершенно не настроен.

– Как погуляла? – спросил будничным, необыкновенно спокойным голосом. – Не рановато домой приехала? – кивнул на настенные часы, стрелки которых показывали полночь.

– Да… Что-то совсем загулялась я сегодня, – виновато улыбнулась, всей душой надеясь на прощение.

– Да. Что-то ты совсем охамела, – кивнул и, достав откуда-то из-за спины ремень, полоснул им мне по ногам.

Завизжала, дернулась в сторону двери, но тяжелая его ручища удержала меня за плечо, а вторая снова занесла ремень и боль обожгла бедро.

– Я, блядь, кому говорил, ни шагу без моего разрешения?! Кому, твою мать, я это говорил?! Не рановато шляться начала, а?! Может тебя на работу устроить?! А что, нахуя тебе школа, ты же жопой уже научилась вертеть! – каждая фраза сопровождалась ударом и к концу его речи мои задница и ноги горели огнём.

Надела платьице, чтоб ему.

Оправдываться бессмысленно, Мишку это только ещё больше разозлит. К тому же, я признавала, что сама нарвалась. Басмач не из тех людей, чьи приказы можно нарушать. Тем более на его территории.

– Если ещё раз ты сбежишь из дома, я с тебя шкуру спущу, поняла?! Ты сама пришла в мой дом! Я не тащил тебя волоком! Ты сама просила не оставлять тебя на улице! А если живёшь здесь, будь добра, следовать моим правилам!

Я помнила его слова ещё очень долго. Но, видимо, недостаточно долго, потому что в будущем совершу эту ошибку ещё раз.

ГЛАВА 15

1994 год

Комнату всё-таки найти удалось, чему была безмерно рада. Как-то не хотелось снова кочевать на улице. Не после того, как познала нормальную жизнь. Четыре года жить по-человечески, а потом снова стать скотом. Нет уж, увольте.

Хозяин квартиры, правда, мерзкий алкаш, но с моими возможностями выбирать не приходилось. Лучше уж так, чем совсем никак.

По ночам я слышала, как он пытается вломиться в мою комнату, но каждый раз его ожидал облом. На ночь я подпирала дверь стулом и открыть её у хилого Петровича шансов почти не было. А на тот случай, если всё же удастся, у меня под подушкой лежал складной ножик.

Так прошло три дня. Работу найти я не смогла. Кому нужна девчонка без опыта? Ясно же, как белый день – никому. А в кармане, между прочим, шиш с маслом. Ещё немного и можно идти побираться.

Правда, оставался ещё один вариант, коим я поспешила воспользоваться.

Найти Черепа просто – он постоянно отирается в одном из магазинов Басмача. Правда, пойти туда долго не решалась. Не хотелось встречаться с Мишей, слишком сильно обижена на него, хоть уже и соскучилась. А еще, почему-то было стыдно. Так, словно я действительно украла долбанную цепь сучки.

Джип Миши у магазина не обнаружила и, набравшись смелости, зашла вовнутрь. Нос к носу столкнулась с Черепом и облегченно выдохнула.

– Ничего себе, какие люди! Ты к Басмачу, что ли? Так не было его еще сегодня. После обеда приедет.

Засранец так громко говорил, что продавщицы, сложив сиськи на прилавок, тут же на меня уставились.

– Хорошо, что не было. Поговорить надо, выйдем?

Юрка прищурился, цыкнул и, сложив руки на груди, встал в позу.

– А что, пришла извиниться за то, что в прошлый раз я лишился из-за тебя последних зубов?

Чувство вины, конечно, я не испытывала, но осознавала, что он имеет право обижаться. Всё-таки я славно его подставила тогда.

– Если надо, извинюсь.

Череп довольно хмыкнул.

– Если бы не Басмач, я бы тебя выеб за такую подставу.

– Но ты этого не сделаешь, потому что Басмач за это оторвет тебе яйца, – продолжила за него, на что Юрка вздохнул.

– Это да… Ну ладно, чего хочешь? Если решила опять на дело пойти, то это без меня. Мне на хуй не усрались такие залёты. В прошлый раз Басмач строго-настрого приказал не помогать тебе. Ещё раз поймает и мне пиздец.

– Слушай, Юр… Мне очень нужны бабки. Край, понимаешь? Ну хочешь, возьми себе семьдесят процентов, а? – тут уж не до жадности, приходилось идти на уступки.

Без надежного тыла никак нельзя на дело. В бетон закатают и пикнуть не успею. Однажды Юрку на входе в гостиницу задержал консьерж, так меня за это время чуть не поимели. А мне не хотелось дарить свою целку первому попавшемуся коммерсу. Не для того я ее хранила до восемнадцати. Правда, зачем хранила, сама толком не знала. Вряд ли Мишка когда-нибудь позарился бы на нее…

– Оооо, нет! Ты слышишь, что я тебе говорю? НЕТ! Мне в хуй эти проблемы не упёрлись. Иди-ка ты лучше гуляй, пока пиздюлей не отвесил. Честно говоря, не могу понять, какого хера тебе на жопе ровно не сидится? У Басмача, как сыр в масле катаешься, чего еще надо? А если тянет на приключения, то давай сама. Всё, вали отсюда, – толкнул меня к двери, а я в руку его клещом вцепилась.

– Юр, ну подожди! Мне правда деньги нужны! Я из дома ушла…

Череп на мгновение замер.

– Да ладно, серьёзно, что ли? А Басмач чё?

Я потупилась в пол. Откуда мне знать, что Басмач. Забыл небось о моём существовании, словно и не было в его жизни девочки-беспризорницы.

– Не знаю. И знать не хочу, – тут я, конечно, врала самым наглым образом.

Я бы всё сейчас отдала, чтобы знать, что по этому поводу думает Миша. Ищет ли меня? Переживает ли? Или, наоборот, плевать ему на меня с высокой башни?

– Мда… Хреново, чё… А что, вернуться не вариант? Сильно напакостила?

Я сцепила зубы, чтобы не наброситься на засранца с кулаками. Это я напакостила?! А ничего, что меня незаслуженно обвинили в воровстве? Хотя, кого это заботит… Уж не Черепа так точно.

– Не вариант. Он не пустит, да и я не захочу.

– Ух ты, бля, какая гордая. Слушай, малая, ты бы не выпендривалась на Басмача. Он не станет умолять. Или на улице лучше? Соскучилась по наркоманским притонам?

Нет, не соскучилась. Но и ползать перед ним не стану. Пусть Верочка ползает, а с меня унижений хватит.

– Ты поможешь или нет?

Юрка тяжко вздохнул, поджал губы.

– Жопой чую, я об этом пожалею. Ладно, давай так, я завтра за тобой подъеду, всё порешаем. Адрес говори.

*****

То и дело выглядывала в окно, ожидая Черепа. Боялась, что он передумает и решит послать меня куда подальше. Откровенно говоря, я бы так и сделала на его месте, но я сейчас на своём месте…

Не то, чтобы всё так плохо, как было несколько лет назад, но еще немного и я окажусь на улице. А нищенское будущее мне не улыбалось от слова совсем.

– Привет, Катюха, – пьяно икнул хозяин квартиры, с грохотом водрузив на стол бутылку самогона. – Бахнешь со мной по стопарику?

Бахать по стопарику мне не особо хотелось, тем более, с этим вечно пьяным и вонючим придурком, а потому вежливо отказалась и отвернулась к окну.

– Ой-ой-ой-ой, какие мы важные, – повертел задницей, кривляясь как обезьяна, и плюхнулся на старую, скрипучую табуретку. – Хахаля, что ли, своего ждёшь? Так ты имей в виду, я блядства в своём доме не разрешу! Не уважаю я это дело!