Время милосердия Гришэм Джон

— Нет.

— Тогда мы найдем другого адвоката.

— Не уверен, что найдете.

— Этого добра всюду навалом.

— Всем выдохнуть! — распорядился Чарльз. — Позади длинный день, нервы у всех на пределе.

Напряженный момент миновал. Джейк допил кофе, встал, сполоснул в раковине чашку и произнес, снова шагнув к столу:

— Мне пора. Вы пока обдумайте один сценарий, который нелегко представить. В случае аборта — я против абортов, но решение принимаю не я, — вы уничтожаете не только человеческую жизнь, но и ценнейшую улику. Киру вызовут свидетелем в суд. Если она сделает аборт, то ей будет запрещено говорить об этом, но и без запрета не стоило бы, потому что присяжные подобного не одобрят. Сколько бы Кира ни твердила, что Стюарт Кофер неоднократно насиловал ее, это будет голословно, бездоказательно. Никто же не вызывал полицию. Другое дело — очевидная беременность или ребенок, который послужил бы мощным доказательством того, что Кофер был насильником. Кира вызвала бы мощную волну симпатии не только к себе, но и, что гораздо важнее, к брату. Ребенок станет важнейшей уликой в пользу Дрю на судебном процессе.

— То есть Кира родит, чтобы спасти брата? — уточнила Джози.

— Нет, она родит, потому что это будет правильный поступок, — возразил Джейк. — Одно это не спасет ее брата, но поможет, без сомнения, в его весьма безнадежном деле.

— Кира слишком молода, чтобы сидеть с ребенком, — заметила Джози.

— Знали бы вы, сколько достойных супружеских пар отчаялись завести детей! Я веду три-четыре дела об усыновлении в год, это мои любимые дела.

— Вы забыли, кто отец? Не уверена, что нам нужны такие гены!

— С каких пор нам позволено выбирать родителей?

Но Джози упрямо качала головой, выражая отвращение и несогласие.

На обратном пути Джейк с неприязнью вспоминал злость, проявленную этой женщиной. Нет, он не осуждал ее. Тяжелая жизнь сделала Джози черствой, вся ее надежда была на то, чтобы жизнь детей стала хотя бы немного счастливее. Скорее всего, сама она прошла через аборт и, может, не один раз, и тихо благодарила судьбу, даровавшую ей всего двух детей. Двух оказалось вполне достаточно.

Джейк чуть было не остановился у магазина, чтобы купить в дорогу баночку пива. Шестнадцати унций холодного пива вполне хватило бы на двадцать минут пути. Но помешал звонок телефона в машине. Звонила Карла, сурово напоминавшая мужу, что уже через полчаса им надо выезжать на ужин к Эткеведжам. Он совсем забыл! Она названивала ему давно. Куда он запропастился?

— Потом объясню, — буркнул Джейк и оборвал связь. Ведя деликатные дела, он всегда взвешивал, что можно сообщить жене, а что нет. Вообще, всякий пересказ был нарушением профессиональной этики, но разве не любому, включая адвокатов, нужно с кем-то делиться? Карла неизменно помогала мужу неординарностью своего подхода, особенно когда речь шла о женщинах, часто вступала с ним в спор. Новые обстоятельства нынешней и так уже трагической истории вызвали бы у нее сильную эмоциональную реакцию.

В Клэнтоне, перед самым домом, Джейк решил повременить день-другой, а то и дольше, с рассказом жене о беременности Киры, изнасилованной Стюартом Кофером. Даже мысленно произнося это, он болезненно морщился. Трудно было представить всю степень негодования, которым взорвется зал суда, когда Джейк станет перечислять грехи Стюарта Кофера, застреленного копа, уже не способного защитить себя!

Ханна ночевала у подруги, в доме было тихо. Карла холодно встретила Джейка из-за позднего возвращения, но ему сейчас было не до этого. Вечером в пятницу, у них грозил сорваться ужин в компании друзей — веселье с бочонком пива на внутреннем дворике. Он снял костюм, натянул джинсы и сел за стол в кухне.

— Ну, и где ты был? — спросила Карла.

— В церкви Доброго Пастыря, там сейчас Джози и все остальные.

— Разве это входило в твои планы?

— Нет, спонтанная необходимость. Чарльз Макгерри примчался ко мне в три часа дня и сказал, что надо поговорить, что все в смятении и нуждаются в поддержке. Это часть моей работы.

— Похоже, дело тебя затягивает.

— Это какая-то трясина.

— Час назад нам опять звонили. Пора поменять номер телефона.

— Звонивший назвал свое имя и адрес?

— Сомневаюсь, что у него есть адрес, это какой-то пещерный житель. Придурок, оравший в трубку, что, если мальчишку выпустят, он не проживет и двух суток, а его адвокат и подавно.

— То есть меня убьют первым?

— Не смешно.

— Мне не до смеха. Давай поменяем номер.

— Ты позвонишь Оззи?

— Да, хотя от этого не будет толку. Опять пойдет речь о найме частной охраны.

— Может, просто сказать Нузу, что с тебя довольно?

— Хочешь, чтобы я дезертировал? Я думал, Дрю тебе небезразличен.

— Да, небезразличен. А еще мне небезразличны Ханна, ты и я. Все-таки у нас совсем маленький городок.

Стэн Эткеведж жил в пригородном коттеджном поселке, разраставшемся в лесу, вокруг единственного в округе гольф-клуба. Он заправлял банком «Секьюрити», владевшим большей частью закладных Джейка и недавно открывшим ему кредит на расходы по тяжбе «Смоллвуд». Сначала Стэн возражал против этого кредита, как, впрочем, и Джейк с Гарри Рексом. Но по мере развития дела становилось очевидно, что выхода нет. После трех разводов и четвертого брака кредитная история Гарри Рекса была изрядно подмочена, как и у Джейка, хотя сейчас у него находился под залогом только дом. В 51 год Гарри Рекс начинал жизнь заново, однако это была жизнь, полная тревог. Джейку было всего 37 лет, но чем дольше он занимался адвокатской деятельностью, тем глубже влезал в долги.

Стэн являлся его близким другом, но Джейк, как и Карла, не выносил жену Стэна, Тильду. Она происходила из старой джексонской семьи, слывшей зажиточной, а это отталкивало большинство жителей Клэнтона. Городок был маловат для Тильды и ее дорогостоящих пристрастий. Желая блистать, она затащила Стэна в кантри-клаб Тупело, местный символ высокого статуса, и принуждала его вести шикарную жизнь. Тильда много пила, много тратила и заставляла мужа больше зарабатывать. Будучи банкиром в маленьком городке, Стэн держал язык за зубами, но с Джейком бывал достаточно откровенен и давал понять, что не очень доволен своим браком. К счастью, опоздание Брайгенсов на полчаса пошло всем на пользу: Тильда успела выпить и забыла о своей обычной чопорности.

Собрались пять супружеских пар, всем примерно лет сорок, у всех были дети между восьмью и пятнадцатью годами. Женщины держались в углу крытого дворика, обсуждая около винного бара детей; мужчины обступили пивной бочонок и беседовали на другие темы: сначала это был фондовый рынок — скучная тема для Джейка, не имевшего средств на покупку акций. Даже если бы у него была куча денег, он не стал бы играть на бирже, поскольку считал, что слишком хорошо понимает риски. Затем перешли к обсуждению скабрезного слуха о том, что некий врач, общий знакомый, сбежал с медсестрой. Та тоже была известна как самая роскошная и вожделенная женщина из всех замужних и незамужних в округе. Джейк впервые слышал об этом эпизоде, женщину не знал, врачу не симпатизировал и не принял участия в разговоре.

Карла считала, что мужчины, вопреки сложившемуся в обществе мнению, превосходят женщин пристрастием к сплетням. Джейку трудно было с этим спорить. Он облегченно вздохнул, когда заговорили про спорт и тем более когда Стэн позвал всех к столу. Об убийстве Кофера никто не упоминал.

Ели копченые ребрышки, кукурузу, капустный салат. Был идеальный весенний вечер, вполне теплый, чтобы, сидя во внутреннем дворике, наслаждаться цветением кизила. До 14-го шоссе было полсотни ярдов. После десерта — покупного кокосового торта — все пятеро мужчин закурили сигары и прогулялись до поля для гольфа. На вашингтонском поле Augusta National был в разгаре турнир Masters, чему и посвятили беседу. Вперед вырвались Ник Фалдо и Реймонд Флойд, о которых Стэн, серьезный гольфист, рассуждал со знанием дела. Как хозяин дома, которому не нужно было садиться за руль, сейчас он перебирал со спиртным.

Джейк не имел привычки к сигарам, не говоря о гольфе, поэтому, изображая интерес к беседе, невольно вспоминал сцену в церкви, беспомощность и страх в глазах юной Киры. Он постарался отбросить эти мысли. Больше всего ему хотелось домой, в постель.

У Стэна, впрочем, нашлись другие желания: ему приспичило завершить вечер дижестивом — подаренным кем-то превосходным бренди. Он щедро угостил мужчин, чтобы те создали проблемы своим женам.

Карла, увидев Джейка с рюмкой, шепнула ему:

— Тебе не хватит?

— Я в порядке.

Одна пара оставила детей с приходящей няней и торопилась домой. Другая беспокоилась, как бы не заскучал оставшийся дома щенок. Было уже почти 11 часов вечера, большинство мечтали выспаться в субботу. Все распрощались и разъехались.

Сев в красный сааб Джейка, Карла спросила:

— Ты сможешь вести?

— Конечно, почему нет?

— Сколько рюмок ты выпил?

— Не знал, что надо считать рюмки. Я бы не возражал выпить еще.

Она стиснула зубы и отвернусь. Желая доказать, что он трезвый, Джейк ехал медленно и аккуратно.

— О чем беседовали дамы? — поинтересовался он.

— Как обычно: дети, школа, свекрови. Слышал про доктора Фредди и его медсестру?

— Еще бы, во всех подробностях. Я всегда его сторонился.

— Он, конечно, мерзкий тип, но его жена не лучше. Смотри, не гони.

— Я стараюсь, Карла, большое тебе спасибо. — Чтобы не вспылить, Джейк сосредоточился на дороге. Перед самым Клэнтоном он свернул на объездную дорогу, потом посмотрел в зеркало заднего вида и чертыхнулся:

— Вот дьявол! Коп!

Патрульная машина возникла буквально из ниоткуда и повисла у них на «хвосте», включив синюю мигалку и сирену, слышную, наверное, за много миль. Джейк сразу понял, что это окружной патруль, до города была еще миля.

Карла в страхе обернулась и зажмурилась от яркой мигалки.

— Почему он нас останавливает? — спросила она.

— Если бы я знал… Я не превысил скорость. — Джейк затормозил на широкой обочине. — У тебя есть жвачка?

Карла полезла в свою сумочку — это только так называлось, на самом деле, как того требовала мода, сумка была таких размеров, что в аэропорту могли бы попросить сдать ее в багаж. Казалось бы, найти там необходимое, да еще в темноте и в спешке, было немыслимо. К счастью, полицейский не спешил. Она нашла пластинку, и Джейк сунул ее себе в рот.

К ним направлялся Майк Несбит, хорошо знакомый Джейку помощник шерифа. Собственно, все они были его хорошими знакомыми. Полицейский посветил фонариком в салон машины.

— Предъявите, пожалуйста, ваши права и документы на автомобиль.

— Конечно, Майк. Как поживаете? — Джейк подал ему требуемое.

— Прекрасно! — Несбит скользнул взглядом по документам. — Минутку. — Он отошел к своей машине и сел внутрь.

Мимо них проехала зеленая ауди. Джейк решил, что это Джейнвэи, одна из пар, с которыми они провели вечер. Красный сааб Джейка был единственным автомобилем этой марки в радиусе пятидесяти миль, из чего следовало, что его остановили не просто так.

— Есть вода? — спросил он жену.

— Нет, я не вожу с собой воду.

— Спасибо.

— Ты перепил?

— Вряд ли.

— Сколько ты выпил?

— Я не считал, но не очень много. Я выгляжу пьяным?

Карла отвернулась. Мигалка действовала ему на нервы, хорошо хоть, что Несбит выключил сирену. Мимо медленно проехала еще одна машина. Уже не один год Джейк попадался за нетрезвое вождение в среднем раз в месяц. Главным вопросом всегда было: дыхнуть или отказаться? Если проверка дыхания показывала сильное опьянение, это влекло за собой приглашение в суд. Если степень опьянения не превышала максимально разрешенной, значит, тебе повезло. Отказ от проверки — это арест, освобождение под залог, обращение к адвокату и высокий шанс выигрыша в суде. Мудрый совет, всегда звучавший постфактум, слишком поздно, чтобы им воспользоваться, заключался в том, чтобы пройти тест, если ты выпил не более двух рюмок. Знаешь, что напился, — отказывайся и отправляйся в следственный изолятор.

Дыхнуть или отказаться? Джейк изображал спокойствие, но у него дрожали руки. Что унизительнее, чтобы на тебя при жене надели наручники? Или не превысить лимит и лишиться водительских прав? Вступится ли за него адвокатская коллегия? Джейк так часто защищал пьяных водителей, что утратил право на сочувствие. Сел за руль пьяный — получи по заслугам.

После недавнего снижения допустимого уровня до 0,10 даже небольшая вечерняя доза могла стать перебором. Согласиться или нет?

Несбит вернулся, посветил фонариком адвокату в лицо.

— Джейк, вы выпили?

Второй ключевой вопрос, на который так же трудно ответить. Ответишь «да» и попробуешь объяснить, что выпил самую малость, и полицейский почти наверняка сделает следующий шаг в направлении твоего краха. Скажешь «нет», соврешь — и получай последствия, если он унюхает запах. Заявить что-нибудь вроде: «Какое там! Я вообще не пью!» значило разозлить патрульного, у тебя ведь наверняка начнет заплетаться язык.

— Да, сэр, — кивнул Джейк. — Мы возвращаемся из гостей, там было вино. Я выпил совсем немного. Я не пьян, Майк. Я в порядке. Можно спросить, что я нарушил?

— Вы виляли. — Джейк знал по опыту, что это могло быть правдой, а могло означать что угодно — или вообще ничего.

— Где я вильнул?

— Вы согласны прямо сейчас пройти тест на содержание алкоголя в крови?

Джейк уже собирался сказать «да», но тут с вершины холма к ним устремилась еще одна синяя мигалка. Еще один помощник шерифа. Он сбавил ход, проехал мимо, развернулся и остановился за автомобилем Несбита. Тот направился к коллеге для разговора.

— Поверить не могу! — простонала Карла.

— Я тоже, милая. Спокойствие!

— Я — само спокойствие. Ты даже не представляешь, насколько!

— Давай не ссориться на обочине дороги. Подождем, пока вернемся домой.

— Разве ты поедешь домой, Джейк? Может, еще куда-нибудь?

— Не знаю. Клянусь, я совсем не так много выпил. Не чувствую никакого опьянения.

Утрата прав, отсидка, высокий штраф, увеличенная стоимость страховки… Джейк вспомнил все виды наказаний, которые перечислял сотням клиентов. Как адвокат он всегда мог переиграть систему, во всяком случае, когда нарушение совершалось впервые. Сам он мог бы не попасть за решетку, ограничиться общественными работами, увильнуть от 500-долларового штрафа.

Текли минуты, бесшумная синяя мигалка действовала на нервы. Какой-то автомобиль сбавил ход, водитель посмотрел, что происходит, и уехал. Джейк дал себе слово, что, когда ему будет по карману новая машина, он выберет уже не яркую шведскую экзотику, а скучный форд или шевроле.

Несбит подошел в третий раз и произнес:

— Мистер Брайгенс, выйдите, пожалуйста, из автомобиля.

Джейк кивнул и приказал себе двигаться аккуратно и изъясняться четко. Экстренный тест на опьянение был продуман так, чтобы все водители его проваливали, из-за чего полицейские получали основания требовать теста на дыхание. Джейк обошел свою машину. У заднего бампера его ждал второй помощник шерифа, Элтон Фрай — ветеран, с которым они были знакомы много лет.

— Добрый вечер, Джейк, — сказал Фрай.

— Привет, Элтон. Прости за беспокойство.

— Майк говорит, что ты выпил.

— Было дело, за ужином. Посмотри на меня, Элтон. Очевидно же, что я трезв.

— Ты сдашь тест?

— Конечно.

Копы переглянулись, словно не знали, как им поступить.

— Стью был моим другом, Джейк, — произнес Несбит. — Он был классным парнем.

— Мне Стью тоже нравился, Майк. Жаль, что так получилось. Знаю, ребята, для вас это удар.

— Удар будет еще тяжелее, если этот щенок выйдет на свободу. Это словно высыпать соль в открытую рану.

Джейк отреагировал на эту чушь лицемерной улыбкой. Сейчас он сам был готов сморозить любую глупость, лишь бы заработать очки.

— Обещаю, он не выйдет. И потом, я его временный адвокат. Для процесса суд назначит другого.

Это Майку понравилось, он кивнул Фраю, который отдал адвокату права и свидетельство о регистрации.

— Мы позвонили Оззи, — добавил Майк. — Он велел проводить тебя до дома. Давай осторожнее, ладно?

У Джейка отлегло от сердца, он даже сгорбился.

— Спасибо, друзья. Я ваш должник.

— Благодари шерифа, а не нас.

Джейк сел в машину, пристегнулся, запустил двигатель и посмотрел в зеркало, не обращая внимания на жену, которая, похоже, молилась. Когда он тронулся с места, Карла спросила:

— И что?

— Ничего. Это Майк Несбит и Элтон Фрай. Оба убедились, что я трезв. Они позвонили Оззи, сообщили ему, что все в норме, и он попросил их проводить нас домой. Все в порядке.

Мигалки погасли, две патрульные машины поехали следом за красным саабом в Клэнтон. Внутри сааба повисло молчание.

На телефоне в кухне высветилась цифра 3: в отсутствие хозяев поступило три звонка. Пока Карла мыла кофейник, готовясь к утру, Джейк выпил стакан холодной воды и нажал кнопку. Первый раз ошиблись номером: какой-то бедняга проголодался и решил заказать домой пиццу. Второй звонок был от репортера из Джексона, третий — от Джози Гэмбл. Стоило Джейку запустить воспроизведение, как он тут же об этом пожалел.

«Джейк, привет, это Джози. Извините, что тревожу вас дома. Стыд какой! Но мы с Кирой поговорили, день выдался длинный, мы устали от разговоров, но я просто хочу сказать, что напрасно на вас набросилась, просила денег на аборт. Меня занесло, теперь мне стыдно. До скорого, спокойной ночи».

Карла застыла с полным воды кофейником. Джейк нажал кнопку «стереть» и посмотрел на жену. Попробуй сохранить доверие клиентов, когда они сами раскрывают свои тайны в голосовых сообщениях!

Джейк вздохнул.

— У нас есть кофе без кофеина?

— Наверное.

— Это то, что мне нужно. Все равно впереди бессонная ночь. Сначала беременеет четырнадцатилетняя девчонка, потом тебя чуть не задерживают за пьяное вождение. Тут не до сна.

— Кира?

— Она самая. Сделай кофе, я все тебе расскажу.

19

Центром округа Ван-Бюрен был заштатный городишко Честер. Согласно переписи 1980 года, его население составляло 4100 человек, на тысячу меньше, чем в 1970-м, и не приходилось сомневаться, что при следующей переписи результат окажется еще плачевнее. Честер был вдвое меньше Клэнтона и выглядел пустыннее. В Клэнтоне имелась хотя бы полная жизни центральная площадь с кафе, ресторанами, офисами, всевозможными магазинами. Честер находился недалеко от Клэнтона, но половина витрин на его главной улице были заколочены досками из-за недостатка арендаторов. Ярчайшим признаком экономического и социального упадка являлось то, что все адвокаты, кроме четырех, сбежали из Честера в города покрупнее, в том числе в Клэнтон. В давние времена, когда там еще практиковал Омар Нуз, их было в округе целых двадцать.

Среди пяти зданий суда в 22-м судебном округе суд в Ван-Бюрене выглядел хуже всех. Это было недоразумение столетней давности, явное доказательство того, что отцы города и тогда не могли позволить себе нанять архитектора. Когда-то это было приземистое трехэтажное сооружение, обшитое белыми досками, со множеством тесных кабинетов, где ютились все — и судьи, и шерифы, и всевозможные клерки, даже окружной инспектор по урожайности. Десятилетиями, в том числе в недолгий период относительного роста, к зданию лепили пристройки, напоминающие злокачественные опухоли, и теперь суд округа слыл самым уродливым во всем штате. Это звание присвоили неофициально, однако суд обрел печальную известность среди адвокатов, быстро сбегавших оттуда, куда глаза глядят, унося в сердце ненависть к злосчастному месту.

Снаружи суд озадачивал, внутри же был попросту ни к чему не пригоден. Здесь ничего не работало. Отопление почти не справлялось с зимними холодами, кондиционеры летом потребляли электроэнергию, но почти не охлаждали. Все — канализация, электричество, охрана — регулярно давало сбой.

Налогоплательщики, исправно жалуясь на всю ситуацию, тем не менее отказывались платить за ремонт. Самым очевидным решением было бы просто чиркнуть спичкой, но поджог все еще считался преступлением.

К горстке упрямцев, ценивших непонятно за что этот странного вида дом, принадлежал досточтимый Омар Нуз, старший судья 22-го округа. Годами он правил на втором этаже, заседая в просторном помещении суда и практически проживая в своей комнате позади него. На том же этаже в его распоряжении имелся зал поменьше, предназначенный для более спокойных разбирательств. Рядом располагались кабинеты секретаря, судебной протоколистки и клерка.

Большинство местных жителей считали, что, если бы не Омар Нуз и не его могучее влияние, здание суда давно бы снесли.

Приближаясь к семидесяти годам, он все меньше выезжал в другие свои четыре округа, притом что сам вообще не садился за руль. В Клэнтон, Смитфилд, Гретну, в Темпл, центр округа Милберн, до которого было два часа езды, его возили судебная протоколистка или клерк. У судьи появилась привычка вызывать юристов из этих городов к себе. По закону Нуз должен был судить по очереди во всех пяти округах, но он доказал, что умеет находить способы оставаться дома.

В понедельник Джейку позвонили и попросили прибыть в 2 часа дня во вторник на встречу с Нузом «в кабинете судьи». Кабинеты для судей имелись во всех пяти судах, но Нуз подразумевал под «кабинетом судьи» исключительно свой ненаглядный Честер, штат Миссисипи. Джейк объяснил секретарю, что днем во вторник он занят, и это было правдой, но та ответила: «Его честь ожидает, что мистер Брайгенс отменит по такому случаю все свои дела».

Поэтому во вторник днем он ехал по тихим улицам Честера и радовался, что живет не здесь. Клэнтон распланировал после Гражданской войны один генерал, благодаря чему город получил четкую геометрическую схему, в центре которой величественно высилось здание суда. Честер же судорожно рос на протяжении многих десятилетий, без всякой заботы о симметрии. Здесь не было ни площади, ни нормальной Мейн-стрит. Деловой квартал представлял собой сплетение дорог, соединявшихся под причудливыми углами и чреватых транспортными заторами в случае напряженного движения.

Главная местная странность заключалась в том, что пресловутое здание суда даже не находилось в черте города. Оно стояло в одиночестве, которое язык не поворачивался назвать «гордым», готовое вот-вот обрушиться, на шоссе в двух милях восточнее самого городка. Еще в трех милях на восток находился городок Свитуотер, вечный соперник Честера.

После Гражданской войны мало из-за чего в округе имело смысл ломать копья, однако оба городка умудрились продлить свою вражду на десятилетия и в 1885 году не сумели договориться, какой из них будет признан главным. Дошло даже до пальбы и до потерь в размере одного-двух человек, но губернатор, никогда не посещавший округ Ван-Бюрен и не строивший подобных планов, выбрал Честер. Для охлаждения горячих голов в Свитуотере здание суда возвели около болота почти на полпути между двумя городками. На рубеже веков почти весь Свитуотер выкосила эпидемия дифтерии, и ныне от него осталась лишь пара церквей, и те на последнем издыхании.

Выехав из Честера, Джейк увидел здание суда, окруженное припаркованными автомобилями. Он готов был поклясться, что один флигель отклоняется от заданной центральным корпусом вертикали, как Пизанская башня. Джейк нашел место для машины, вошел внутрь и поднялся на второй этаж, где темнел пустой зал суда. Там он миновал ряды древних пыльных скамей для зрителей и барьер подсудимых. На стене висели выцветшие портреты почивших политиков и судей, сплошь белых мужчин. Все здесь было покрыто слоем пыли, мусор из корзины давно никто не выносил.

Джейк открыл заднюю дверь и поприветствовал судебного секретаря. Та выдавила улыбку и кивнула на еще одну дверь: не стойте, он ждет. Судья Нуз восседал в своей «судейской» за квадратным дубовым столом. Все пространство стола было покрыто аккуратными стопками бумаг, создававшими ложное впечатление, будто любой нужный документ может быть найдена тут мгновенно.

— Входите, Джейк, — произнес Нуз с улыбкой, но не поднялся навстречу. В пепельнице, где поместилась бы изрядная порция спагетти, лежали полдюжины курительных трубок, наполнявшие воздух специфическим запахом. В двух массивных окнах были заметны трещины длиной дюймов восемь каждая.

— Добрый день, судья! — Джейк обошел кофейный столик, стойку со старыми журналами, стопки юридических фолиантов, место которым было на полках, а не на полу, и двух бежевых лабрадоров, соревновавшихся, похоже, в долголетии со своим хозяином. Джейк помнил, что в прошлый его визит они бегали еще щенками. Собаки и Его честь были, безусловно, в почтенных летах, но все остальное тут было неподвластно времени.

— Спасибо, что приехал, Джейк. Как ты знаешь, два месяца назад мне сделали операцию, и я пока не вполне пришел в себя. До сих пор побаливает…

Из-за нескладного телосложения и длинного свисающего носа Нуза еще в молодые годы прозвали Ихаводом.[4] Прозвище прижилось, и, когда Джейк начинал свою адвокатскую практику, оно было так популярно, что его употребляли все кому не лень (конечно, за глаза). Со временем прозвище утратило популярность, но сейчас Джейк вспомнил слова Гарри Рекса, произнесенные много лет назад: «Никто так не любит хворать, как Ихавод Нуз».

— Да, судья.

— Есть кое-какие проблемы, и нам придется обсудить их. — Нуз выбрал трубку, постучал ею по краю пепельницы и закурил при помощи зажигалки-огнемета, едва не опалившей его густые брови.

«Неужели? — подумал Джейк. — Я-то полагал, вы вызвали меня просто так!»

— Да, сэр, проблемы есть.

Судья набрал полный рот дыма, выдохнул его и спросил:

— Сначала ответь, как там Люсьен? Мы с ним давние приятели.

— Конечно, сэр. Люсьен — это… это Люсьен. Он мало изменился, просто стал больше времени проводить на работе.

— Передай ему, что я о нем спрашивал.

— Непременно. — Люсьен не переваривал Омара Нуза, поэтому о передаче привета от него не могло быть речи.

— Как там мальчишка, этот Гэмбл? Все еще в Уитфилде?

— Да, сэр. Я ежедневно беседую с его куратором, она утверждает, что у парня психологическая травма. Ему немного лучше, но травма слишком серьезная, и даже не столько из-за выстрела. Нужно время.

Чтобы полностью пересказать судье все услышанное от доктора Сэйди Уивер, потребовался бы целый час, которого у них не было. Эту тему придется обсудить позже, после получения письменного заключения.

— Я хотел бы вернуть его в клэнтонскую тюрьму, — произнес Нуз, пыхтя трубкой.

Джейк пожал плечами: тема заключения Дрю была вне его компетенции. Он, правда, говорил доктору Уивер, что клиенту гораздо лучше находиться в ее учреждении, чем в окружном изоляторе.

— Сами с ними поговорите, судья. Вы его туда отправили. Уверен, врачи будут рады все вам объяснить.

— Я так и сделаю. — Нуз положил трубку и завел руки за голову. — Послушай, Джейк, я никого не могу найти на это дело. Видит Бог, я пытался. — Он потянулся за блокнотом и бросил его через стол адвокату, словно предлагая изучить. — Я обзвонил семнадцать адвокатов, все имена перед тобой, большинство ты знаешь. Семнадцать человек с опытом ведения дел о тягчайших преступлениях со всего штата. Я с каждым говорил по телефону, Джейк, с одними больше, с другими меньше. Просил, умолял, льстил, даже к угрозам прибег бы, будь у меня юрисдикция за пределами 22-го судебного округа. Ты сам все знаешь. Однако безрезультатно. Никто не согласился. Я обзвонил некоммерческие организации — Фонд защиты детства, Инициативу «Правосудие для несовершеннолетних»», Союз защиты гражданских свобод и так далее, тут все перечислены. Они полны сочувствия, с радостью помогли бы, даже могут помочь, но прямо сейчас ни у кого нет свободного судебного адвоката для защиты этого парня. Может, у тебя самого кто-нибудь есть?

— Нет. Вы же обещали, господин судья…

— Да, обещал на полном серьезе, но в тот момент мне некуда было деваться. Я отвечаю за здешнюю судебную систему, Джейк, и вся она на меня навалилась: обеспечьте ему юридическую защиту, судья! Ты знаешь, чего это мне стоило. У меня не было выбора. Одному тебе хватило мужества пойти мне навстречу, когда остальные прятались под столами и бежали от телефонов, как зайцы. И вот теперь я прошу тебя вести это дело дальше. Добейся для подсудимого справедливого суда.

— Разумеется, вы отвергнете мое ходатайство о передаче его дела в суд по делам несовершеннолетних.

— Естественно. И по нескольким причинам, Джейк. Если передать его суду по несовершеннолетним, то он по достижении восемнадцати лет выйдет на свободу. По-твоему, это справедливо?

— Теоретически — нет.

— Вот мы и достигли согласия. Он остается за окружным судом, и его адвокат — ты.

— Поймите, судья, я не хочу, чтобы это дело меня разорило. Я работаю без партнеров, у меня мало помощников. Пока, после вашего звонка двадцать пятого марта, я посвятил этому делу сорок один час, и работа только начинается. Как вам известно, по закону штата адвокат получает за защиту неимущего обвиняемого не более тысячи долларов. В это трудно поверить, судья! Тысяча за защиту в деле, где возможен смертный приговор, звучит как насмешка. Не могу же я работать бесплатно!

— Я позабочусь об оплате твоих услуг.

— Каким образом, господин судья? Закон предельно четок.

— Знаю, знаю, поверь мне, Джейк, я все понимаю. Возмутительный закон, я давно устал забрасывать письмами наших законодателей. Есть у меня одна идея, раньше так не делали, во всяком случае, в нашем судебном округе… Ты ведешь учет затраченного времени, а когда судебный процесс завершается, предъявляешь счет административному округу. Когда они откажутся заплатить, подаешь иск в окружной суд. Дело буду разбирать я и решу его в твою пользу. Как тебе такое?

— Прямо-таки роман! Никогда о таком не слышал.

— Это сработает, уж я постараюсь. Суд пройдет быстро, без присяжных, и я позабочусь, чтобы с тобой расплатились.

— Это когда еще будет, через много месяцев!

— Это большее, что мы можем сделать. Закон есть закон.

— То есть я получу тысячу долларов и буду молиться, чтобы мне выплатили остальное?

— Говорю тебе, это наилучший выход.

— Как насчет экспертов?

— А что эксперты?

— В распоряжении обвинения в качестве свидетелей будут любые психиатры и психологи.

— Ты планируешь доказывать невменяемость?

— Пока я ничего не планирую. Сейчас мне видится одно: я увяз в этом проклятом деле по самые уши.

— У семьи обвиняемого нет денег?

— Вы серьезно? Они бездомные! Носят, в лучшем случае, секонд-хенд. Их родня, если она имеется, много лет назад умыла руки, сейчас они вообще голодали бы, если бы не помощь церкви.

— Ладно, ладно, уже спросить нельзя! Так я и предполагал. Сделаю, что смогу, чтобы тебе заплатили, Джейк.

— Этого мало, судья. Пообещайте, что мне заплатят гораздо больше тысячи долларов.

— Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы тебе сполна заплатили за достойную защиту.

Джейк, тяжело вздохнув, подумал, что пора смириться с тем фактом, что дело Гэмбла ему навязано, и точка. Нуз покрутил в пальцах другую трубку и туго набил ее темным табаком. Показав в улыбке коричневые зубы, он произнес:

— Я подслащу тебе пилюлю.

— «Смоллвуд»?

— Я назначаю дату процесса: через понедельник, 23 апреля. Не стану слушать чепуху Шона Джилдера и буду настаивать на отборе коллегии присяжных тем же утром. Часа не пройдет, как я позвоню Джилдеру и Уолтеру Салливану. Как тебе такое?

— Спасибо.

— Ты готов к данному процессу, Джейк?

— Готов, и давно.

— Каковы шансы на соглашение?

— В данный момент оно кажется маловероятным.

— Я хочу, чтобы ты выиграл это дело, Джейк. Пойми меня правильно: я останусь непредвзятым арбитром, чья задача — обеспечить справедливый суд. Но я сплю и вижу, чтобы ты засветил по башке Джилдеру с Салливаном и железнодорожной компании славным вердиктом!

— Я тоже, судья. Мне это необходимо.

Нуз попыхтел трубкой, пожевал мундштук.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»