Время милосердия Гришэм Джон
Джейк пододвинул ему новые бумаги.
— Я уже приготовил вам ордер на подпись. Осталось переговорить с судебным секретарем. Я позвоню Оззи, и если он ответит на мой звонок, мы обсудим переезд. Я заберу парня с утра пораньше и отвезу его в Оксфорд. Послушайте, мы были друзьями, когда это началось, и снова ими станем, когда это закончится. Мне нужна ваша помощь, чтобы не возникло шума. Джози вся в долгах, ей уже вчинили кучу исков. У Киры будет внебрачный ребенок, но в Оксфорде никто об этом не знает. Мне бы хотелось, чтобы она пошла учиться как обычная девчонка четырнадцати лет, а не как молодая мать. Некоторых хлебом не корми, дай увидеть Дрю на свободе. Здесь очень важно сохранить тайну.
— Понятно, — кивнул Дайер.
Нуз махнул рукой: он не нуждался в предостережениях.
Люсьену захотелось выпить в пятницу вечером у себя на веранде, и он позвал Джейка. Тому не терпелось удрать с работы. Дозвонившись шерифу и обсудив подробности освобождения Дрю, Джейк приехал к Люсьену и поставил машину позади его старого порше. Люсьен уже сидел в кресле-качалке со стаканом в руке. Джейк не стал уточнять, сколько он к тому времени уже выпил.
Джейк сел в другое кресло, и они поговорили о жаре и влажности. Обычно появлялась Салли с вопросом, что Джейк будет пить, и приносила стакан с таким видом, словно делала ему одолжение.
— Я пригласил тебя выпить, — напомнил ему Люсьен. — Бар на прежнем месте, пиво в холодильнике.
Джейк достал бутылку пива. Некоторое время они пили молча, слушая стрекот кузнечиков. Вскоре Джейк произнес:
— Ты хотел о чем-то поговорить.
— Да. Вчера ко мне заезжал Рубен.
— Судья Этли?
— Сколько местных Рубенов ты знаешь?
— Почему ты всегда преисполнен сарказма?
— Практика.
— А я знаю еще одного Рубена — Уинслоу. Это прихожанин нашей церкви, ты с ним не знаком.
— Так кто у нас преисполнен сарказма?
— Самооборона.
— Мы с Рубеном — давние знакомые. Мы не во всем соглашаемся, однако общаемся.
Было бы невозможно найти в Клэнтоне адвоката, судью, выборного чиновника, у которого не возникло бы разногласий с Люсьеном Уилбэнксом.
— Что его беспокоит?
— Ты. Рубен мнит себя пастырем всех юридических ситуаций в городе и исподволь старается быть в курсе происходящего. В суде происходит мало такого, о чем бы он не знал. О деле Гэмбла он знал почти столько же, сколько я — сидевший в зале суда.
— Не сомневаюсь.
— Как и меня, Рубена не удивил раскол жюри. Парня могут судить хоть десять раз, все равно не будет ни осуждения, ни оправдания. Ты мастерски провел защиту, Джейк. Наблюдая за тобой, я испытывал гордость.
— Спасибо. — Джейк был тронут: Люсьен скупился на комплименты, если он что обычно и расточал, так это критику.
— Действительно странное дело. Невозможно ни вынести приговор, ни оправдать. Уверен, они попробуют снова.
— Десятого декабря, в Смитфилде или Темпле.
— А пока невиновный мальчишка киснет в тюрьме!
— Нет. Завтра утром он выходит.
— Как ты этого добился?
— Не я, Порсия. Она подготовила исковое заявление о хабеас корпус, сочинила убедительную сопроводительную записку. Сегодня утром я показал то и другое Нузу. Даже пригрозил ему, мол, подам это сначала здесь, а потом в федеральный суд.
Люсьен долго смеялся, гремя кусочками льда в стакане. Затем он произнес:
— Ладно, вернемся к Рубену. Его тревожит несколько проблем. Например, «Смоллвуд». Судье не нравится железнодорожная компания, он считает, что из-за нее тут десятилетиями возникают опасные ситуации. Тридцать лет назад его друг едва не врезался в поезд на том же самом переезде. Ему повезло, обошлось без аварии. За долгие годы Рубен привлекал компанию к суду, накладывал аресты и прочее. Он говорит, что ее представители высокомерные глупцы.
— Я располагаю необходимыми документами, — небрежно бросил Джейк, но сам напрягся.
— Еще Рубена волнует загадочный свидетель — как его зовут?
— Нил Никел.
— Рубен верен себе: он тщательно изучил судебное досье и обеспокоился тем, что этот человек находился на месте происшествия целых три часа, когда там толпились копы и держал язык за зубами. Потом покатил домой в надежде, что все забудется. Внезапно Никел объявляется в пятницу перед процессом с горячим желанием дать показания. Рубен считает это недобросовестностью.
— Да, это стало шоком. Но зачем судье Этли читать досье? У него и так хватает работы.
— Говорит, что читает ради удовольствия. Ему небезразлична судьба маленькой девочки, единственной, кто выжил в аварии. Ты завел дело об опекунстве в его суде, Рубен одобрил ходатайство. Он хочет, чтобы о девочке хорошо заботились.
— Ее растит сестра Сары Смоллвуд. Это достойный дом. Ничего особенно, просто хороший.
Люсьен осушил стакан и медленно поднялся. Джейк следил за его движениями совершенно трезвого человека, зная, что история далеко не закончена. Если она станет развиваться в нужном направлении, то это может положительно повлиять на будущее самого Джейка. Ему вдруг стало тревожно, он залпом допил пиво и приготовился идти за следующей бутылкой.
Люсьен вернулся с новым стаканом виски и опять загремел кубиками льда.
— В общем, Рубену не нравится направление развития данного дела.
— Мне тоже. Из-за него я по уши в долгах.
— Правильной стратегией было бы прекратить дело в окружном суде и заново возбудить в канцлерском.
— Старый фокус с прекращением дела, — заметил Джейк. — Мы изучали это в университете.
Фокус заключался в том, что истец подает иск, прекращает его под любым предлогом до вынесения вердикта, а потом снова подает, когда это ему удобно. Если досудебное предоставление документов продвигается плохо, можно прекратить дело и перенести схватку на потом. На память приходило знаменитое дело с побережья Мексиканского залива, в котором адвокат истца запаниковал, когда совещание присяжных затянулось, и решил, что ему грозит проигрыш. Он объявил дело прекращенным, и все разошлись по домам. На следующий день выяснилось, что присяжные решили-таки вынести щедрый вердикт в пользу его клиента. Он возобновил иск, попытался судиться год спустя и проиграл. Клиент подал на адвоката в суд за недобросовестную практику и выиграл. Адвокаты-защитники ненавидели эту норму права, адвокаты истцов понимали всю ее несправедливость, но боролись за ее выживание. Большинство штатов уже переходили к более современной практике.
— Архаичное правило! — усмехнулся Джейк.
— В любом случае, оно пока действует. Примени его в своих целях.
Джейк допил пиво. Он видел, что Люсьен не торопится и наслаждается каждой секундой их разговора.
— Что же будет в канцлерском суде? — спросил Джейк.
— Только хорошее. Рубен принимает это дело к производству из-за назначения опекунства и своей ответственности за ребенка. Назначает дату процесса — и шагом марш!
— Рассмотрение профессиональным составом, без участия присяжных.
— Да. Защита может затребовать участие коллегии присяжных, но Рубен откажет.
Джейк вздохнул и попросил:
— Плесни-ка мне своего напитка.
— Бар на прежнем месте. Только осторожно, как бы тебе не получить от жены.
— Моя жена тоже захочет выпить, когда это услышит.
Джейк отлучился и вернулся со стаканом «Джек Дэниелс» со льдом.
— Если помнишь, Люсьен, мы с Гарри Рексом спорили перед подачей иска как раз на эту тему. Думаю, ты присутствовал при этом как минимум один раз. Мы решили избегать канцлерского суда, поскольку судья Рубен Этли чертовски прижимист, когда речь заходит о деньгах. Для него вердикт о выплате ста тысяч долларов — непристойность, нарушение правил порядочного общества. Скряга, скупец, крохобор — вот кто он такой! Адвокатам приходится вымаливать у него для опекунов каждый доллар.
— В процессе о завещании Хаббарда Рубен был на твоей стороне.
— Да, мы и это обсуждали. Когда на стол вываливают такие деньжищи, расщедриться проще. Мы подали дело «Смоллвуд» в окружной суд, потому что решили, что с присяжными наши шансы окажутся выше.
— Да, Джейк, к тому же ты желал громкой судебной победы, рекордного вердикта, после которого к тебе как к судебному адвокату выстраивались бы очереди.
— Естественно.
— Ну, так в деле «Смоллвуд» тебе такого вердикта не светит, если оно останется в окружном суде.
— Судья Этли хочет председательствовать на этом процессе?
— Процесса не будет, Джейк. Рубен принудит железную дорогу к соглашению, он по этой части мастер. С завещанием Хаббарда у него это получилось.
— Да, но уже после того, как я выиграл процесс.
— Соглашение было справедливым, все что-то получили, обошлось без апелляций. Правильно?
— Да.
— То же самое здесь. Заново подай иск в канцлерский суд, Рубен его примет. Он защитит и ребенка, и адвокатов.
Джейк глотнул виски, закрыл глаза и стал раскачиваться в кресле. С его плеч свалился тяжелый груз, стресс отступал. Виски сделал свое дело, дыхание успокоилось. Впервые за многие месяцы впереди забрезжил свет.
Правда, Джейку нелегко было принять тот факт, что сутки назад в этом же кресле сидел судья Этли и наставлял Люсьена перед разговором с молодым адвокатом.
Впрочем, это было в стиле Рубена.
54
Рано утром в субботу, подъехав к окружной тюрьме, Джейк увидел Оззи Уоллса. Тот был вполне доброжелателен, однако руки не подал. Надзиратель Зак направился за заключенным. Дрю явился к стойке дежурного с туго набитым армейским рюкзаком. Джейк расписался на нескольких бланках, Дрю подписал инвентарную опись. Они вышли следом за Оззи в заднюю дверь и зашагали к машине Джейка. Там Дрю остановился и стал озираться: впервые за пять месяцев он дышал свободой. Джейк открыл водительскую дверцу.
— Пообедаем на следующей неделе? — предложил ему Оззи.
— С радостью, в любое время.
Они укатили, никому не попавшись на глаза, и через пять минут приблизились к дому Джейка. Карла, дожидавшаяся их в крытом дворике, долго обнимала Дрю. В кухне его ждал настоящий пир. Но сначала Джейк повел парня вниз, в ванную, и там подал ему полотенце.
— Прими горячий душ. Можешь не торопиться. После этого будем завтракать.
Через полчаса Дрю явился с мокрыми волосами, в футболке с изображением Брюса Спрингстина на груди, в джинсовых шортах, в новеньких кроссовках. «Сидят, как влитые», — похвастался он. Джейк вручил ему три доллара.
— Твой выигрыш в блек-джек. Лишнее оставь себе.
Дрю, глядя на деньги, произнес:
— Вы мне ничего не должны.
— Сказано тебе, бери, раз выиграл. Я всегда отдаю карточные долги.
Дрю с сомнением взял деньги и сел за стол, к Ханне.
— Как было в тюрьме? — спросила она.
— Нет-нет! — Замахал руками Джейк. — Никакой тюрьмы! Выбери другую тему.
— Ничего хорошего, — ответил Дрю.
За лето Дрю и Карла посвятили много часов изучению истории и наук, чтению книг о разных загадочных историях и сильно сблизились. Поставив перед парнишкой тарелку с оладьями и беконом, она взъерошила ему волосы.
— Приедешь домой — мама сразу тебя подстрижет.
— Я уж заждался, — улыбнулся он. — Там настоящая квартира?
— Самая настоящая, — заверил Джейк. — Хотя и небольшая. Тебе понравится.
— Скорее бы! — Дрю отправил себе в рот кусок бекона.
— Чем тебя кормили в тюрьме? — поинтересовалась Ханна, не сводившая с него глаз.
— Ханна, завтракай и не болтай про тюрьму!
Дрю съел стопку оладий и попросил добавку. Сначала он больше помалкивал, но потом разговорился. Дрю то пищал, то басил, голос постоянно срывался. С апреля он подрос дюйма на два и, оставшись худым, все же стал больше походить на нормального подростка. Наконец-то парень начал мужать.
Наевшись, он поблагодарил Карлу, еще раз крепко обнял ее и сказал, что хочет скорее поехать к матери. По дороге в Оксфорд парень притих, с довольной улыбкой глядя в окно. На полпути стал клевать носом и вскоре уснул.
Посматривая на него, Джейк размышлял, как сложится его дальнейшая жизнь. Он знал, как хрупка свобода Дрю. Джейк не разделял уверенности Нуза и Люсьена, что его не смогут осудить. Следующий процесс сложится иначе — так бывало всегда. Другой суд, другая коллегия присяжных, новая стратегия обвинения.
Но, независимо от того, что ждало их впереди — победа, поражение, опять ничья, — Джейк понимал, что Дрю Гэмбл еще на много лет останется частью его жизни.
В понедельник Джейк прекратил дело «Смоллвуд» в окружном суде и отправил копию заявления представителю противоположной стороны. За день Уолтер Салливан трижды звонил в его контору, но у Джейка не было настроения общаться. Он не обязан ничего объяснять.
Во вторник Джейк подал иск о непреднамеренном убийстве в канцлерский суд и отправил копию по факсу судье Этли.
В среду на первой полосе «Таймс» появился ожидаемый материал под заголовком «Подозреваемый в убийстве Кофера освобожден из тюрьмы». Дамас Ли не пощадил Джейка. Репортаж был тенденциозным и создавал впечатление, будто обвиняемому сделали поблажку. Автор задиристо акцентировал внимание на комментарии бывшего окружного прокурора Руфуса Бакли, заявившего, помимо прочих ударов ниже пояса, что шокирован согласием судьи Нуза отпустить обвиняемого в тягчайшем убийстве. «Неслыханное для этого штата решение!» — утверждал Бакли, словно знал практику всех остальных административных округов. Дамас ни разу не напомнил о презумпции невиновности и не позаботился позвонить Джейку. Вероятно, тот так убедительно твердил свое «без комментариев», что репортер устал спрашивать.
Зато Бакли было позволено разглагольствовать столько, сколько захочет. На его пути никогда не попадалось неприятных репортеров.
В четверг судья Нуз начал разбирательство по делу «Джейк Брайгенс против округа Форд». В зале суда было практически пусто. Пятеро окружных наблюдателей сплоченно сидели в переднем ряду со сложенными на груди руками, с нескрываемым негодованием глядя на своего врага, Джейка. Это были ветераны политики, годами почти бессменно заправлявшие в округе. Каждый отвечал за определенную сферу — небольшой клан, где властно раздавали контракты, заказы на поставки, квоты рабочих мест. Как группа они не привыкли к третированию, даже со стороны судьи.
В зале находился и Дамас Ли — для профессиональной надобности и из интереса. Джейк старался не смотреть в его сторону и в душе злился на журналиста.
Нуз начал со слов:
— Мистер Брайгенс, вы — истец. У вас есть свидетели?
Джейк встал:
— Нет, Ваша честь, но хочу сказать для протокола, что был назначен судом представлять мистера Дрю Гэмбла на его процессе по обвинению в тягчайшем убийстве. Он был и остается совершенно неимущим. Поэтому я намерен представить как вещественное доказательство свою смету гонораров и расходов по его защите.
Джейк подошел к протоколистке суда и передал ей бумаги.
— Принято, — кивнул Нуз.
Джейк сел, встал Тодд Тэнхилл.
— Ваша честь, — начал он, — представляя округ, ответчика по делу, я подтверждаю получение счета мистера Брайгенса, переданного мной Совету. Согласно кодексу Миссисипи максимум выплаты любым округом по такому случаю — это тысяча долларов. Округ готов выдать чек на указанную сумму.
— Хорошо, — произнес Нуз. — Вызываю для дачи свидетельских показаний Патрика Иста.
Так звали действующего председателя Совета. Вызов свидетелем застал его врасплох. Он вышел, принес присягу и сел на свидетельский стул. Оттуда Ист улыбнулся Нузу, которого знал двадцать лет.
Судья задал ему несколько предварительных вопросов: фамилия, адрес, должность. Потом взял бумаги.
— Итак, мистер Ист, изучая бюджет округа в текущем налоговом году, я вижу профицит примерно в двести тысяч долларов. Можете это объяснить?
— Конечно, господин судья. Дело, полагаю, в хорошем менеджменте. — Ист улыбнулся своим коллегам. По натуре он был коммуникабельным весельчаком, избиратели его любили.
— Так… А вот эта строка «Счет на нецелевые расходы»? Баланс здесь — восемьдесят тысяч. Можете объяснить?
— Разумеется, господин судья. Это вроде фонда на черный день. Порой мы обращаемся к нему, когда возникает необходимость в неожиданных тратах.
— Например?
— В прошлом месяце понадобилось новое освещение для софтбольного комплекса в Карауэе. Бюджетом это не предусматривалось, и мы проголосовали за расходование одиннадцати тысяч долларов. И тому подобное.
— Существуют ограничения на способы расходования этих денег?
— Собственно, нет. Главное, чтобы запрос был составлен по всем правилам и одобрен нашим юристом.
— Благодарю вас. Как проголосовала ваша пятерка после получения счета от мистера Брайгенса?
— Все пятеро были против. Мы всего лишь исполняем закон, Ваша честь.
— Благодарю. — Нуз посмотрел на двоих юристов и спросил: — Вопросы?
Оба, не вставая, покачали головами.
— Мистер Ист, вы можете вернуться на свое место.
Ист присоединился к своим коллегам в первом ряду.
— Что-нибудь еще? — спросил Нуз.
У Джейка и у Тодда ничего не было.
— Суд принимает решение в пользу истца, Джейка Брайгенса, и поручает ответчику, округу Форд, выписать ему чек на сумму двадцать одна тысяча долларов. Заседание закрыто.
В пятницу Тодд Тэнхилл позвонил Джейку и сообщил ему новость: Совет распорядился подать апелляцию на решение суда. Он попросил извинения и заметил, что не имеет выбора и вынужден выполнять поручения своего клиента.
На апелляцию в Верховный Суд штата отводилось полтора года.
В пятницу у Порсии был последний рабочий день. В понедельник у нее начинался семестр, наступала пора уезжать. Люсьен, Гарри Рекс, Беверли, Джейк и Карла собрались с ней в главном конференц-зале и откупорили бутылку шампанского. Звучали тосты в ее честь, в промежутках ели нежирное жаркое, каждый произнес короткую речь. Джейк, выступавший последним, почувствовал ком в горле.
Порсии подарили красивую бронзовую табличку: «Кабинет юриста Порсии Кэрол Лэнг». Ее предстояло прикрутить к двери комнаты, которую Порсия занимала два года. Гордо держа табличку в руках, она вытерла слезы и, глядя на своих друзей, произнесла:
— Я потрясена, но вообще-то я переживала здесь потрясение за потрясением. Благодарю вас за дружбу, вы все так мне близки! Но я благодарна вам и за кое-что гораздо более важное — за то, что вы меня приняли. Приняли меня, молодую чернокожую, как равную. Вы предоставили мне невероятную возможность и ждали, что я буду равной вам. Благодаря тому, что вы меня приняли и поощряли, меня ждет будущее, в которое я порой даже не верю. Вы не представляете, как я это ценю. Спасибо. Я люблю всех вас — даже вас, Люсьен.
Когда Порсия замолчала, глаза у всех были на мокром месте.
55
В третье воскресенье сентября, когда отступила, наконец, летняя жара и в воздухе повеяло осенью, семья Брайгенсов, как обычно, опаздывая, торопилась на богослужение в церковь Доброго Пастыря. Карла и Ханна уже сидели в автомобиле, а Джейк включал охранную сигнализацию, когда зазвонил телефон. Джози испуганно сообщила, что у Киры начались схватки. Она спешила и пообещала перезвонить. Джейк спокойно закончил с сигнализацией, запер дверь и сел в машину.
— Смотри, опоздаем, — предупредила Карла.
— Был телефонный звонок, — произнес Джейк, выезжая на улицу.
— От кого?
— От Джози. Уже началось.
Карла глубоко вздохнула.
— Рановато… — Они еще ничего не говорили дочери.
Ханна, не упускавшая ни слова, спросила с заднего сиденья:
— С мисс Джози все хорошо?
— Порядок, — заверил Джейк. — Так, ерунда.
— Почему она звонила?
— Говорю же, ерунда.
После проповеди, показавшейся им на сей раз бесконечной, они нанесли визит вежливости пастору Макгерри и Мэг и быстро уехали домой. Спешно обедая, не спускали глаз с телефона. Шли часы. Появление на свет Ханны было кошмаром, и они отлично помнили, как много всего может случиться. Джейк пытался смотреть футбол, Карла находилась в кухне, стараясь не удаляться от телефона.
В половине пятого позвонила Джози: ребенок родился. Кира отлично справилась с задачей. Мать и дитя в полном порядке, никаких осложнений. Семь фунтов четыре унции, мальчуган, конечно, красавчик, вылитая мама. Ханна, зная, что происходит нечто необычное, следила за каждым движением родителей.
В понедельник она и Карла отправились, как обычно, в школу. Джейк просматривал на работе свежие документы. Потом он позвонил в Оксфорд своему адвокату, другу по юридическому факультету, чтобы еще раз обсудить этапы плана. Сообщил добрую весть родителям. Карла звонила своим еще в субботу.
После школы они отвезли дочь к друзьям и помчались в оксфордскую больницу. В палате Киры царил кавардак, потому что Джози и Дрю ночевали там на раскладушках. Теперь семья готовилась ехать домой.
По настоянию Джейка, Кире не показывали ребенка. Теперь он объяснил им предстоящую процедуру и требования закона. Кира пребывала в расстроенных чувствах и всю встречу проплакала. Карла стояла рядом с ее кроватью и гладила девочку по руке. Кире сейчас нельзя было дать даже ее четырнадцати лет.
— Бедная девочка! — повторяла Карла, направляясь с Джейком по больничному коридору и утирая слезы. — Бедная девочка…
Джейк боялся ляпнуть какую-нибудь банальность, вроде «худшее позади» и «теперь мы будем двигаться дальше», но юридические проблемы Дрю нависали над всеми ними как дамоклов меч, поэтому оптимизм был бы неуместен.
В родильное отделение они, впрочем, вошли с высоко поднятыми головами. Взглянув на малыша, сочли его замечательным.
Вечером они посадили перед собой дочь и сообщили ей, что теперь у нее будет братик. Времена, когда она была единственным ребенком, остались позади. Ханна обрадовалась и засыпала родителей вопросами. Подробности про его появление, имя, комнату и прочее заняли не один час. Джейк и Карла заранее решили отложить разговор о том, кто мать малыша, ограничившись лишь тем, что это юная красавица, которая не может оставить младенца себе. Ханну это не очень занимало, она была в полнейшем восторге от того, что у нее появится брат.
Джейк допоздна собирал колыбельку, которую они прятали в подвале. Карла и Ханна тем временем разворачивали детские вещицы и одеяла. Дочь упросила родителей эту ночь поспать с ними, что было привычно. Но и у них Ханна долго не могла уснуть.
Знаменательный день начался для всех троих рано утром. Они принарядились, как в церковь. Ханна помогла собрать сумку с подгузниками, в которую поместилось гораздо больше, чем могло понадобиться новорожденному. Всю дорогу до Оксфорда она не закрывала рот. Родители старались ответить на все ее вопросы, но это было почти невозможно. В больнице, оставив Ханну в приемной, они строго наказали ей сидеть смирно и заторопились к администратору, который проверил документы.
Кира и Джози ждали их в палате, готовые к отъезду. Дрю уже находился в школе. Врач подписал документы на выписку, и Гэмблы с облегчением простились с больницей. Брайгенсы обняли их, со слезами попрощались и пообещали скоро увидеться. Им не терпелось вернуться в родильное отделение и забрать ребенка. Медсестра передала его взволнованной Карле. В приемной они познакомили его со старшей сестрой. Ханна прижала брата к себе, как куклу, и настояла, чтобы на него надели выбранный ею голубой комплект, более подходящий к торжественному случаю.
Решили назвать его Люком. Ханна одобрила имя. В исправленном свидетельстве о рождении должно было стоять имя «Люсьен», хотя Карла сначала возражала. Назвать ребенка именем известного пройдохи Клэнтона значило навлечь на него кучу проблем, но Джейк был непреклонен. К тому времени, когда мальчику исполнится десять лет, Люсьен Уилбэнкс отойдет в мир иной и в городе о нем забудут. Зато Джейк до конца жизни будет лелеять его память.
Они поехали на площадь и остановились перед конторой Арни Пирса, близкого университетского друга Джейка. До знакомства с Джейком Карла какое-то время встречалась с Арни, что только укрепляло их дружбу. Перейдя улицу, они подошли к зданию суда округа Лафайетт, где Пирс подготовил встречу с главным судьей Парвисом Уэссоном, тоже хорошим знакомым Джейка. Они собрались в комнате судьи для негласных слушаний в присутствии одного судебного протоколиста. Судья взял младенца на руки, как священник при крещении, осмотрел и признал годным для передачи на усыновление.
Порсия поспела вовремя. Проучившись три недели, она с удовольствием сбежала с занятий, чтобы стать свидетелем усыновления.
Приняв у Арни документы, судья Уэссон отменил трехдневный период ожидания и шестимесячный испытательный срок. Потом он изучил прошение и подписанные Джози и Кирой бланки согласия. Для протокола судья зачитал свидетельство о смерти отца ребенка. После того как Уэссон расписался в двух местах, маленький Люк Брайгенс стал законным сыном Джейка и Карлы. Напоследок судья подписал ордер на изъятие дела об усыновлении из открытого доступа.
Через полчаса они сфотографировались с адвокатом и судьей и простились с ними.
Ханна настояла, чтобы на обратном пути Карла сидела сзади, с ней и с ее братиком. Она уже чувствовала себя главной и давала ему бутылочку. Когда Ханне захотелось поменять ему подгузник, Джейк поддержал ее. Занимайся этим всегда, если нравится!
Дорога до Клэнтона была полна радости, Джейк и Карла понимали, что запомнят эти моменты на долгие годы. Дома их ждал обед, а также родители Джейка и Карлы, рано утром прилетевшие в Мемфис. Вскоре пожаловали Гарри Рекс и Люсьен. Когда Джейк сообщил имя ребенка, Гарри Рекс разыграл возмущение: почему выбрали не его имя? Джейк объяснил, что одного Гарри Рекса ему вполне достаточно.
Бабушки по очереди обнимали малыша, старшая сестра которого не спускала с них бдительного взгляда.
Друзьям и родным предстояло сильно постараться, чтобы скрыть как можно больше подробностей. Это, конечно, не могло помешать сплетням. Рано или поздно город узнает правду.
Но Джейку было уже все равно.
Читать бесплатно другие книги:
