Проданная боссу Невеличка Ася

– Знаете, я сама заплачу. Отдайте мне бутылку.

Неожиданно Марк протянул мне дорогую бутылку водки.

– Я имела в виду минералку. Заплачу за нее.

– Я гость твоего мужа, угости меня?

От его наглости я так и осталась стоять с открытым ртом и застрявшим где-то в горле возражением. Во-первых, он гость и муж перед ним выслуживается. Во-вторых, муж бы заплатил. В-третьих, не мне ли сейчас предоставляется возможность рассказать, какой мой Витя замечательный бизнесмен?

Молча я протянула руку и забрала у него бутылку водки.

– Мне нравится, когда ты улыбаешься, а не поджимаешь от раздражения губы, – прошептал на ухо босс, специально пропуская меня вперед, чтобы близко пристроиться сзади.

Но только после его слов я отметила, что действительно недовольно поджала нижнюю губу, прикусив ее. Странно, никогда не замечала, и муж не говорил…

– А мне нравится, когда вы держите дистанцию и не переходите на «ты». Мы не настолько с вами близки, чтобы тыкать друг другу.

– Жаль.

Меня не переставала поражать его наглость и бесцеремонность!

– Вы серьезно? Я замужем!

– Близости это не мешает, – самодовольно оповестил он и тут же переключился на кассира.

– Вам вместе? – спросила та.

– А вы можете нас вместе?

– Могу.

– Тогда оформляйте.

Он определенно издевался надо мной, находя это забавным.

– Две тысячи четыреста восемьдесят.

– С-сколько? – переспросила я. Ведь точно какая-то ошибка, и я не смотрела на ценник за водку, не рассчитывала покупать ее в подарок.

– Две ты…

– Я слышала. За что такая сумма?

Кассир посмотрела на монитор и отчеканила:

– Восемьдесят рублей минеральная вода, две четыреста ваша водка.

– Угу, – коротко подтвердил со спины босс.

– Черт, – в сердцах вырвалось у меня.

Придется лезть в наличку из банкомата, с собой в кошельке у меня не больше тысячи. Я рассчиталась с кассиром, схватила злосчастную бутылку и сунула Безрукову в руки.

– Ваша водка, упейтесь!

Он засмеялся, принимая из рук кассира бумажный пакет и вкладывая туда водку. Обратно мы шли молча, причем я специально держалась чуть впереди него, не хотела разговаривать. Но у клуба Марк меня нагнал.

– Не понимаю, с чего ты такая ершистая. Судя по Виталию, он любит покорность во всех ее проявлениях.

– Витя? – удивилась я и даже немного притормозила. – Нет, вы путаете, он не такой.

– А какой? – вот теперь босс стоял передо мной лицом к лицу, и был абсолютно серьезен.

Кажется, сейчас от моих слов и характеристики мужа будет зависеть его будущее в компании. Ну почему я?

– Он… ответственный, – после обдумывания произнесла я. – Строгий, но справедливый. Внимательный.

– Неужели? Ты просила минералку, он принес шампанское. Я ждал бурбон, он…

– Вы просили виски. Он принес виски, – твердо перебила я.

– Ладно, продолжай.

Я замолчала, зацепившись взглядом за третью застегнутую пуговицу рубашки. В распахнутой горловине было что-то неприличное, что-то провоцирующее на неправильные поступки. Мой взгляд уже скользил по обнажившейся шее и части груди, видимой в разрезе, по загорелой коже и легкой курчавой растительности.

А Витя любит застёгивать под горло, потому что потом всегда повязывает галстук и никогда не снимает его вне дома.

– Он всегда носит галстук, – прохрипела я, только теперь вспоминая, как же у меня сохнет горло.

– Я тоже ношу, – усмехнулся Безруков, засовывая руку в карман брюк и доставая небрежно свернутый галстук.

– Я же не вас охарактеризовываю, – наконец напившись, ответила я.

– Не меня, – сквозь зубы процедил босс, внезапно обхватил ладонью мой затылок и резко придвинул к себе.

Я даже рот закрыть не успела, когда его губы оказались в миллиметре от моих.

– Он продажный, беспринципный, жадный и тщедушный, – грубо проговорили эти губы, не пытаясь с натиском взять мои.

– Вы его не знаете.

– Ты его не знаешь. Он только что выбежал из подвала, но увидев, как я лапаю его жену, быстро ретировался обратно.

– Неправда! – сердце неприятно ухнуло вниз, оставив тянущее подташнивающее чувство.

Я ждала, что Марк рассмеется, или ухмыльнется своей кривой улыбкой, но вместо ответа он дожал разделяющие нас миллиметры и горячими влажными губами обхватил мои. От неожиданности я застыла, чувствуя, как он идет дальше, раздвигая мне губы и ныряя языком в рот.

Оцепенение в миг прошло. Я с силой оттолкнула мужчину, отвела руку и хлестнула по лицу.

На меня накатило бешенство. Всё равно, что подумает муж, но я не позволю этому уроду смешивать меня с грязью!

Безруков ошеломленно отвел ладонь от лица, видимо проверяя не разбила ли я ему губы в кровь, открыл рот, чтобы что-то сказать, я уверена, проникновенное, что он московский гость и мой муж конечно захочет поделиться женой с новым боссом. Но я его опередила.

– Научитесь смотреть правде в лицо. Вы обнаглевший, самодовольный, беспардонный хам. Еще раз распустите свой грязный язык – пожалеете.

Развернулась и прошла мимо остолбеневших свидетелей в зал, где меня ждал Витя. Но кроме желания уехать как можно скорее домой, уже ничего не хотелось.

Босс догнал меня на лестнице и грубо дёрнул за плечо, разворачивая к себе:

– Посмотрим, как ты запоешь, когда я оттрахаю тебя до фейерверка в глазах.

Он отпустил плечо и пошел вниз, опередив мое появление. А я еще с минуту стояла не в состоянии проглотить прямую угрозу. Оттрахает? Да кто ему позволит!

Не успела я спуститься и передать деньги мужу, как Марк сразу подал знак начинать. Желающие, которых было гораздо больше, чем в начале вечера, в спешке заняли места.

Не успела крупье раздать карты, как босс жестом привлек к себе внимание и произнес:

– Ставка пятьдесят тысяч, – следом сразу же на стол лег веер пятитысячных купюр.

За столом прошло волнение, три человека покинули игру, другие не торопились присоединиться, зато зрителей за нашим столом заметно приросло.

– Ты будешь играть? – обеспокоено спросила я Витю, но тот не сводил прищуренного взгляда с Марка.

– Буду, – бросил он и отсчитал от принесенной пачки денег пятьдесят тысяч.

К сожалению, это опять не выглядело также эффектно, как у большого босса. Витя отсчитывал тысячные купюры пришептывая и слюнявя пальцы. Но в центр, к ставке Марка, легла половина нашей суммы.

Еще два игрока добавили по пятьдесят, после чего Марк кивнул крупье, и та стала раздавать карты. Перед Витей лег туз. Одиннадцать очков. Закрытая карта так и манила открыть и заглянуть.

Перед Марком лежал король, что почти уравнивало шансы на выигрыш. Витя заглянул в карту и вдруг расслабленно выдохнул, я поняла, что у него блэк джек! Пытаясь не сиять слишком уж откровенно, перевела взгляд на босса, в надежде угадать, какая вторая карта у него. Вообще, получить картинку к тузу и выбить двадцать одно очко у моего мужа вероятностей было больше, чем к картинке получить туза. Так что, мысленно я уже поздравляла нас с выигрышем.

На лице Марка не отразилось ни одной эмоции, даже когда муж прервал крупье в раздаче карт двум оставшимся игрокам, открывая свой блэк джек. Разочарованные вздохи тех двух потонули в поздравлениях мужа от зрителей.

И только большой босс продолжал сидеть с закрытыми картами. Что он ждет? Не может пережить унизительный проигрыш?

Но тут Марк медленно перевернул закрытую карту и придвинул туз к своему королю. Зал стих.

– Удваиваем ставки, – проговорил Марк и отсчитал еще десять купюр по пять тысяч.

Я чувствовала, как Витю захлестнула злость на удачливость москвича. Он не пересчитывая бросил оставшиеся деньги на стол и сцепил перед собой руки, молясь, чтобы натянуть самодовольство босса на свой успех.

Я бы молилась.

Крупье дождалась знака от Марка, что уже порядком бесило, как будто он был владельцем казино, и раздала карты только мужу и большому боссу.

Все замерли. У Вити лежал король. У босса девятка. В банке – триста тысяч. Даже за вычетом комиссии казино, это почти двести тысяч выигрыша. Сердце бешено застучало, когда муж потянулся к закрытой карте.

Вторая картинка. Я облегченно выдохнула. Какой бы расклад не был у Марка, он рисковал больше, чем муж с двадцатью очками.

Крупье вопросительно смотрела на босса, но тот отказался от карты. Черт, неужели у него снова туз и двадцать очков? Нам просто нечем поднимать ставку!

Витя открыл карты, почти уверенный в своей победе. Марк скривился. Ага, значит у нас получилось! Я с жадностью следила за каждым движением его пальцев, как он подцепляет подстриженным ухоженным ногтем карту, как сжимает ее подушечками большого и указательного пальца, как медленно переворачивает даму бубей!

Та же карта, только другой результат. Все же мужу удалось заткнуть чье-то самолюбие!

Я закричала, обнимая вставшего из-за стола довольного победой Витю, поцеловала его в губы, зная, что с таким выигрышем он скорее прекратит играть, чем рискнет потерять сумму. Но в душе еще пенилось ехидство, что именно Витя выиграл у заносчивого гостя.

– Поздравляю, – один из партнеров влез между нами и хлопнул Витю по плечу, заодно пожимая руку.

Похоже, не одной мне приятно, когда самоуверенный босс спустил сто тысяч моему мужу!

– Ха-ха! Все вернул, Виталь? Отличная игра.

– Поздравляю. Иногда и уверенные двадцать лучше эфемерных двадцати одного, а?

В общем, я как-то оказалась оттесненной от стола и мужа, но не переставала улыбаться, когда раздался спокойный холодный голос Марка.

– Пересчитайте последнюю ставку победителя.

В зале снова стихло, а меня пробрала дрожь. Я то знала, что там не хватит двух тысяч, которыми я расплатилась за чертову водку для босса.

Глава 2. Отель

– Пересчитайте последнюю ставку победителя, – раздался холодный голос босса, и мое сердце рухнуло вниз.

Что бывает за жульничество в казино?

На крупье теперь смотрели все приглашенные: и гости, и партнеры. Тогда до меня дошло, что мужа не посадят за недостачу, само казино в нашем городе дело незаконное, но это нанесет непоправимый ущерб его репутации.

Непоправимый! Вопрос даже не в том, что большой босс не оставит мужа управлять компанией, а в том, что слухи по нашему городу разнесутся молниеносно, обрастая подробностями и размахом мошенничества Вити. А он стоял и ждал, когда крупье досчитает пачку тысячных купюр, даже не сомневаясь, что все будет в порядке, и внутренне насмехаясь, что Безруков просто не умеет проигрывать, цепляясь к каждой мелочи.

– Подождите! – я сделала к столу всего полшага, но этого хватило, чтобы всё внимание переключилось на меня, а крупье перестала отсчитывать купюры. – Тут недоразумение… Муж просто не знал, я не успела предупредить…

– Замолчи, – оборвал меня Витя, подходя ко мне и пытаясь не выдать раздражение. – Она перенервничала.

– Вить, там не хватает двух тысяч, – тихо, сбиваясь затараторила я, заискивающе глядя в его глаза. – Я расплатилась за минералку и…

– Ты что?! Дура! – последнее он зарычал, грубо хватая меня за локоть и утаскивая из зала к злосчастным туалетам.

Он кипел, его трясло от бешенства, я чувствовала это по железной хватке и пальцам, безжалостно вцепившимся мне в руку. Но он имел право, я прекрасно понимала последствия.

– Минералку? – сдавлено прошипел он. – Тебе, дряни, шампанское в глотку не пролезло, я не пойму? Я. Отправил. Тебя. Снять сто тысяч!

– Прости…

– Заткнись!

– Я виновата, не успела сказа…

Он наотмашь ударил меня по лицу, от чего скула сразу заныла и запульсировала, а перед глазами вспыхнули искры.

– Сука. Водички ей захотелось. Ты подставила меня!

– П-прости, – одними губами прошептала я, зажимая лицо и из последних сил сдерживая слёзы.

Витя ненавидел, когда я рыдала, это единственное, что он называл манипуляцией слабостью, и сразу пресекал такие эмоциональные выпады.

– Я вернусь в зал и улажу этот вопрос. А ты приведи себя в порядок и отправляйся домой. Поговорим там.

По его тону я поняла, что разговор мне не понравится. Даже больше, он заставит меня страдать, как только он и умеет. Пощёчина – это ещё цветочки. Если Витя впадал в бешенство, мой мир буквально полыхал радугой и всеми её оттенками.

Я судорожно вздохнула, опуская руку и перехватывая горло.

Мне стоит отпроситься с работы, ближайшие две недели я вряд ли смогу появиться на публике. И это из-за каких-то сраных двух тысяч!

– Дрянь, – презрительно повторил муж, забирая у меня из рук сумочку и поворачиваясь в сторону зала.

Я моментально бросилась в туалет, плотно закрывая дверь и уже не сдерживая надрывного воя. Витя все уладит, я не сомневаюсь, но расплата за ситуацию еще предстоит. А злой муж пугал меня до чертиков, поэтому я всегда была покладистой и старалась не выводить его из себя лишний раз, чтобы не напороться на неконтролируемую ярость Вити.

Дверь в туалет открылась, и я сразу же отвернулась, чтобы стереть разводы с лица. Щёку немилосердно жгло от удара, проще было умыться и смыть с себя весь макияж, все равно в зал я больше не вернусь.

– Что случилось? – я вздрогнула от голоса большого босса.

– Что вы здесь делаете? Это женский туалет! – зашипела я, моментально поворачиваясь к нему и вскипая от бешенства, ведь это из-за него мой самый лучший день превратиться в жуткий кошмар.

– Меня никогда не останавливали такие условности, – осклабился Марк, подходя ближе и хмурясь. – Он ударил тебя?

Тон его голоса изменился, но мне было плевать.

– Это всё из-за вас, – я отмахнулась от протянутой им руки.

– Соглашусь, что иногда довольно своеобразно подхожу к знакомству с людьми, но не взваливай вину на меня. Ведь это ты не сказала ему, что взяла из пачки деньги.

Он прав. Виновата я, хоть и хочется обвинить кого-то другого, чтобы только избежать наказания. Но виновата только я. Это я обманула мужа и поставила его в неловкую ситуацию.

– Ну-ну, не надо плакать.

Босс неожиданно стал человеком, мягко привлек меня к себе и осторожно погладил за плечи, прежде чем окончательно прижать. Я рыдала с садистским удовольствием размазывая слёзы по его дорогому пиджаку и рубашке, не заботясь о том, как он будет выглядеть после.

Маленькая, подленькая месть. Я не снимаю с себя вину, но запросто могу разделить её с боссом.

Через несколько минут вдруг почувствовала себя лучше и даже легче. Навалилась знакомая апатия и принятие всего, что со мной должно случиться. Главное не забыть отправить сообщение начальнице, не факт, что на утро я еще буду в состоянии видеть или писать…

– И часто он прикладывает к тебе руки?

– А? Что?

– Он часто бьет тебя?

– Нет, я обычно не даю поводов. И это не ваше дело. И… спасибо.

Теперь мы с Марком стояли в шаге друг от друга. Я наверняка с потекшим лицом и распухшими глазами, он в измятой и грязной рубашке.

– Я всё улажу. Он не тронет тебя.

– Вы сделаете только хуже. Не лезьте! – «глубже, чем уже влезли», хотелось договорить, но вовремя остановилась.

– И всё же сделаю тебе одолжение. Может ты и заслуживаешь наказание, но точно не такого.

Я проводила его взглядом, когда он решительно развернулся и скрылся за дверью, и с облегчением вздохнула, оглядывая себя в зеркало. Щека распухла, глаза заплыли, тушь потекла и бегство большого босса стало неудивительным. Это красивых ухоженных девочек можно желать и восторгаться, а не погружаться в проблемы семейной пары, когда весь лоск слетел, шик пошел разводами, а достоинство стало пустым звуком.

В памяти всплыли слова Марка, сказанные им еще наверху:

«Он любит покорность во всех ее проявлениях».

А я ответила: «Витя? Он не такой». И я была права. Босс ошибся в Вите, но не ошибся во мне. Это я такая. Покорная мямля, тряпка и трусиха. Ведь так проще жить, просто плывя по течению, огибая пороги и избегая торчащих коряг. И сейчас, глядя на себя в зеркало, я знала, что промолчу, подчинюсь и в этот раз, чтобы быстрее загладить вину, чтобы потом преподнести мужу подарок, чтобы начать жизнь с чистого листа, перевернув и забыв все случившиеся обиды.

Только успела привести себя в порядок, как дверь туалета снова открылась. Теперь на пороге стоял Витя. Я напряглась.

– Готова?

Я кивнула, выбрасывая очередные бумажные полотенца, которыми пыталась снять макияж, сумочку с ватными дисками забрал муж. Но вот он здесь, без сумочки, и я не жду ничего хорошего.

– Да. Я хочу уехать домой.

Он ухмыльнулся. Нехорошо. Я почувствовала, что всё начнется уже сейчас. Выволочет меня за волосы перед всеми друзьями и коллегами? Расквасит лицо в туалете, и предъявит меня большому боссу?

– Сейчас ты пойдешь с тем богатым придурком и сделаешь всё, что он захочет.

– Ч-что? – я даже заикаться начала. – С каким придурком?!

– С нашим новым владельцем, – огрызнулся муж.

Он вообще словно давил из себя слова, не мог нормально разговаривать.

– Ты… Ты отдаешь меня другому? – горло перехватило, стало трудно дышать. Сейчас мой любимый рвал что-то важное между нами, это не хотело укладываться в голове.

– Заткнись и слушай! Ты, дрянь, подставила меня, – он надвигался, а я отступала. – Ты поставила меня раком перед москвичами и всем городом! Кто? Кто теперь доверит мне важную должность, если я мошенничаю с деньгами?

– Вить, я не хотела… Я просто не успела…

– Просто? Вот так «просто»? Хочешь, чтобы я тебя любил? Хочешь от меня детей? А красивую и обеспеченную жизнь тоже хочешь? Тогда засунь подальше свою гордость, и помоги мне выбраться из этого дерьма, в которое сама же меня и столкнула.

– Я не могу с другим, не хочу… Господи, Витя, я же люблю тебя!

– Я и не прошу в него влюбляться. Всего одна ночь. Потерпишь.

Витя кивнул на выход, но я не могла даже шага сделать, отлипнуть от стены.

– Давай, шагай. Завтра придешь домой – обсудим.

– Обсудим что? Как меня всю ночь имел твой московский босс? – горько прошептала я, чувствуя, как в горле клокочет рыдание.

И я не сдерживала его, оно прорвалось и захлестнуло! Я же не сказала Вите, что у меня наступает срок зачатия. Как он может отослать меня к другому?

– Прекращай выть! – угрожающе зашипел муж и перехватил горло, грубо впечатывая меня в стену. – Размазал бы, дрянь, но он сказал, что если хоть царапину, сука, увидит… Не доводи.

Он отпустил, а я как рыба хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.

– Иди и не делай глупости. Не такой уж он прыткий. Пару раз присунет, может еще отсосешь, и отпустит.

Последние слова он выплёвывал, потом отвернулся и ушел. Я не удивилась, что почти сразу зашел Марк со своей кривой ухмылкой, и протянул мне руку.

– Едем?

– Куда? – тихо и обреченно, скорее для галочки, спросила я.

– В отель. Пока я здесь – живу в отеле.

Я прошла мимо него к выходу и дёрнулась, когда он попытался взять меня за руку.

– Не надо.

Шла вперед до самого выхода из казино, не поднимала взгляд от пола, не оглядывалась, ни с кем не прощалась. Все мои силы уходили только на то, чтобы не рухнуть в ноги этому человеку и не забиться в истерике.

За ним приехала машина. Не такси, а явно дорогая, арендованная.

Босс красиво распахнул передо мной дверь, но я не в состоянии была оценить его широкого жеста, юркнула внутрь и забилась в угол на сиденье, так мечтая стать незаметной. Но Марк этого бы не позволил. Он же купил меня на всю ночь!

В авто он более настойчиво сжал мою руку, что она утонула в его ладони.

– Зачем? – прошептала я.

– Я же сказал, что всё улажу, – уверенно ответил он.

– Вы не уладили, а отсрочили. Только завтра я получу и за казино, и за измену.

Большой босс хмыкнул и отвернулся к окну, продолжая удерживать меня за руку.

– Ты всегда откровенна со своим мужем?

– Что?

– Ты всё ему рассказываешь? Не пробовала приврать?

– Я его не обманываю!

– Пусть не приврать, но, по крайней мере, не говорить всё?

Я неуверенно пожала плечом. А смысл что-то не договаривать? В нашем городе все про всех всё знают! Я не скажу – он узнает от других, только мне тогда влетит сильнее. Лучше я подготовлю почву и сама расскажу ему всё под правильным углом. В большинстве случаев это срабатывало.

– Зачем?

– За тем, что твоему мужу необязательно знать, что произойдет между нами в отеле. Я не имею привычки распространяться про свои интимные развлечения, и ты можешь слить ему свою версию.

– Какую? – саркастически уточнила я. – Что вы купили меня, привезли в отель и разрешили просто лечь спать? Не трахали меня… Как вы там выразились? «До фейерверка в глазах»?

– Мммм… Мне нравится, как ты об этом говоришь, – он реально мурлыкал, перекатывая свое «м» от горла до кончика языка и обратно. – Но можешь сказать, что сначала я угостил тебя клубникой, потом пытался соблазнить, но ты устояла и свалила спать.

– А так можно? – с робкой надеждой уточнила я.

– Конечно! – Марк выпустил мою руку, чуть поддался вперед и приказал водителю: – Завезите нас туда, где можно купить клубнику.

Потом повернулся ко мне, и заметив удивленный взгляд, пояснил:

– В ваших отелях нет полного обслуживания, к сожалению. И ресторан-столовая внизу – дерьмо.

Но я не поняла главного, он просто захотел клубники, или готов двигаться по сценарию, где сразу после её поедания мы разойдемся спать в разные комнаты и в разные постели?

Но Марк хранил загадочность да самого номера, куда втолкнул меня, запирая дверь и протягивая пластиковую коробку клубники.

– Иди помой и выложи в тарелку.

– Э-э… Я… А где?

Босс уже ушел от двери вглубь номера. Не знаю, были ли в этом отеле президентские номера, я плохо себе представляю, зачем бы президенту понадобилось приезжать в наш город и заселяться в отеле, но этот номер точно был многокомнатный. Наверное, как исключение, здесь имелась еще и кухня?

Я осторожно пошла за Марком. Миновала большую гостиную с кожаным диваном и двумя креслами, расставленными вокруг стеклянного журнального столика, перед телевизором. Услышала шорох дальше и застыла перед дверью спальни, где босс уже скинул пиджак и снимал рубашку.

– М? Хочешь сразу перейти к делу? – меня снова окатили саркастической кривой улыбкой, пока я, как дура, мотала коробкой с ягодами. – А! В моей ванной не стоит мыть. Там дальше есть второй санузел. Дальше.

Я кивнула и поспешно отошла от двери, чувствуя, как мелко подрагивают колени. Чуть сама не напоролась на продолжение. О чем вообще думала? И думала ли вообще, следуя за хозяином номера?

Следующая дверь снова вела в спальню, с такой же огромной кроватью. В голове возникла озорная мысль, кто додумался соединить две полноценные спальни в одном номере? Кого они вообще предполагали сюда селить? Детей? Чтобы они не могли заснуть из-за шумных родителей?

Я фыркнула и толкнула следующую дверь в комнату, напоминающую кабинет. Еще дверь с упрощенным оборудованием кухни. Тут стоял холодильник, разделочный стол и небольшой шкаф с посудой.

Одну из тарелок я взяла с собой, чтобы переложить ягоды. И только после псевдокухни нашла вторую ванную комнату. Скорее душевую, где раковину не стеснялись использовать под мытье посуды и овощей-фруктов.

Поморщившись, поставила пластиковую коробку с клубникой под струю воды и одной рукой мыла каждую ягоду, складывая в тарелку в другой руке.

– Что ты с ними возишься? – раздалось из-за плеча. – До утра собралась перемывать ягоды?

Марк отодвинул меня, поднимая коробку с ягодами и водой, бултыхая их внутри и наклоняя, чтобы вода стекла.

– Готово, – удовлетворенно оповестил он, перетряхивая наспех сполоснутые ягоды в тарелку и вытирая руки о домашние штаны.

Я смущенно прошлась по его обтянутым футболкой плечам, по подчеркнутой рельефной груди, по болтающейся трикотажной ткани в районе пресса, где тоже мог выступать обтянутый футболкой живот. Но нет, футболка болталась не заправленная, значит пресс у босса имелся.