Проданная боссу Невеличка Ася
Неожиданно Марк протянул мне дорогую бутылку водки.
— Я имела в виду минералку. Заплачу за нее.
— Я гость твоего мужа, угости меня?
От его наглости я так и осталась стоять с открытым ртом и застрявшим где-то в горле возражением. Во-первых, он гость и муж перед ним выслуживается. Во-вторых, муж бы заплатил. В-третьих, не мне ли сейчас предоставляется возможность рассказать, какой мой Витя замечательный бизнесмен?
Молча я протянула руку и забрала у него бутылку водки.
— Мне нравится, когда ты улыбаешься, а не поджимаешь от раздражения губы, — прошептал на ухо босс, специально пропуская меня вперед, чтобы близко пристроиться сзади.
Но только после его слов я отметила, что действительно недовольно поджала нижнюю губу, прикусив ее. Странно, никогда не замечала, и муж не говорил…
— А мне нравится, когда вы держите дистанцию и не переходите на «ты». Мы не настолько с вами близки, чтобы тыкать друг другу.
— Жаль.
Меня не переставала поражать его наглость и бесцеремонность!
— Вы серьезно? Я замужем!
— Близости это не мешает, — самодовольно оповестил он и тут же переключился на кассира.
— Вам вместе? — спросила та.
— А вы можете нас вместе?
— Могу.
— Тогда оформляйте.
Он определенно издевался надо мной, находя это забавным.
— Две тысячи четыреста восемьдесят.
— С-сколько? — переспросила я. Ведь точно какая-то ошибка, и я не смотрела на ценник за водку, не рассчитывала покупать ее в подарок.
— Две ты…
— Я слышала. За что такая сумма?
Кассир посмотрела на монитор и отчеканила:
— Восемьдесят рублей минеральная вода, две четыреста ваша водка.
— Угу, — коротко подтвердил со спины босс.
— Черт, — в сердцах вырвалось у меня.
Придется лезть в наличку из банкомата, с собой в кошельке у меня не больше тысячи. Я рассчиталась с кассиром, схватила злосчастную бутылку и сунула Безрукову в руки.
— Ваша водка, упейтесь!
Он засмеялся, принимая из рук кассира бумажный пакет и вкладывая туда водку. Обратно мы шли молча, причем я специально держалась чуть впереди него, не хотела разговаривать. Но у клуба Марк меня нагнал.
— Не понимаю, с чего ты такая ершистая. Судя по Виталию, он любит покорность во всех ее проявлениях.
— Витя? — удивилась я и даже немного притормозила. — Нет, вы путаете, он не такой.
— А какой? — вот теперь босс стоял передо мной лицом к лицу, и был абсолютно серьезен.
Кажется, сейчас от моих слов и характеристики мужа будет зависеть его будущее в компании. Ну почему я?
— Он… ответственный, — после обдумывания произнесла я. — Строгий, но справедливый. Внимательный.
— Неужели? Ты просила минералку, он принес шампанское. Я ждал бурбон, он…
— Вы просили виски. Он принес виски, — твердо перебила я.
— Ладно, продолжай.
Я замолчала, зацепившись взглядом за третью застегнутую пуговицу рубашки. В распахнутой горловине было что-то неприличное, что-то провоцирующее на неправильные поступки. Мой взгляд уже скользил по обнажившейся шее и части груди, видимой в разрезе, по загорелой коже и легкой курчавой растительности.
А Витя любит застёгивать под горло, потому что потом всегда повязывает галстук и никогда не снимает его вне дома.
— Он всегда носит галстук, — прохрипела я, только теперь вспоминая, как же у меня сохнет горло.
— Я тоже ношу, — усмехнулся Безруков, засовывая руку в карман брюк и доставая небрежно свернутый галстук.
— Я же не вас охарактеризовываю, — наконец напившись, ответила я.
— Не меня, — сквозь зубы процедил босс, внезапно обхватил ладонью мой затылок и резко придвинул к себе.
Я даже рот закрыть не успела, когда его губы оказались в миллиметре от моих.
— Он продажный, беспринципный, жадный и тщедушный, — грубо проговорили эти губы, не пытаясь с натиском взять мои.
— Вы его не знаете.
— Ты его не знаешь. Он только что выбежал из подвала, но увидев, как я лапаю его жену, быстро ретировался обратно.
— Неправда! — сердце неприятно ухнуло вниз, оставив тянущее подташнивающее чувство.
Я ждала, что Марк рассмеется, или ухмыльнется своей кривой улыбкой, но вместо ответа он дожал разделяющие нас миллиметры и горячими влажными губами обхватил мои. От неожиданности я застыла, чувствуя, как он идет дальше, раздвигая мне губы и ныряя языком в рот.
Оцепенение в миг прошло. Я с силой оттолкнула мужчину, отвела руку и хлестнула по лицу.
На меня накатило бешенство. Всё равно, что подумает муж, но я не позволю этому уроду смешивать меня с грязью!
Безруков ошеломленно отвел ладонь от лица, видимо проверяя не разбила ли я ему губы в кровь, открыл рот, чтобы что-то сказать, я уверена, проникновенное, что он московский гость и мой муж конечно захочет поделиться женой с новым боссом. Но я его опередила.
— Научитесь смотреть правде в лицо. Вы обнаглевший, самодовольный, беспардонный хам. Еще раз распустите свой грязный язык — пожалеете.
Развернулась и прошла мимо остолбеневших свидетелей в зал, где меня ждал Витя. Но кроме желания уехать как можно скорее домой, уже ничего не хотелось.
Босс догнал меня на лестнице и грубо дёрнул за плечо, разворачивая к себе:
— Посмотрим, как ты запоешь, когда я оттрахаю тебя до фейерверка в глазах.
Он отпустил плечо и пошел вниз, опередив мое появление. А я еще с минуту стояла не в состоянии проглотить прямую угрозу. Оттрахает? Да кто ему позволит!
Не успела я спуститься и передать деньги мужу, как Марк сразу подал знак начинать. Желающие, которых было гораздо больше, чем в начале вечера, в спешке заняли места.
Не успела крупье раздать карты, как босс жестом привлек к себе внимание и произнес:
— Ставка пятьдесят тысяч, — следом сразу же на стол лег веер пятитысячных купюр.
За столом прошло волнение, три человека покинули игру, другие не торопились присоединиться, зато зрителей за нашим столом заметно приросло.
— Ты будешь играть? — обеспокоено спросила я Витю, но тот не сводил прищуренного взгляда с Марка.
— Буду, — бросил он и отсчитал от принесенной пачки денег пятьдесят тысяч.
К сожалению, это опять не выглядело также эффектно, как у большого босса. Витя отсчитывал тысячные купюры пришептывая и слюнявя пальцы. Но в центр, к ставке Марка, легла половина нашей суммы.
Еще два игрока добавили по пятьдесят, после чего Марк кивнул крупье, и та стала раздавать карты. Перед Витей лег туз. Одиннадцать очков. Закрытая карта так и манила открыть и заглянуть.
Перед Марком лежал король, что почти уравнивало шансы на выигрыш. Витя заглянул в карту и вдруг расслабленно выдохнул, я поняла, что у него блэк джек! Пытаясь не сиять слишком уж откровенно, перевела взгляд на босса, в надежде угадать, какая вторая карта у него. Вообще, получить картинку к тузу и выбить двадцать одно очко у моего мужа вероятностей было больше, чем к картинке получить туза. Так что, мысленно я уже поздравляла нас с выигрышем.
На лице Марка не отразилось ни одной эмоции, даже когда муж прервал крупье в раздаче карт двум оставшимся игрокам, открывая свой блэк джек. Разочарованные вздохи тех двух потонули в поздравлениях мужа от зрителей.
И только большой босс продолжал сидеть с закрытыми картами. Что он ждет? Не может пережить унизительный проигрыш?
Но тут Марк медленно перевернул закрытую карту и придвинул туз к своему королю. Зал стих.
— Удваиваем ставки, — проговорил Марк и отсчитал еще десять купюр по пять тысяч.
Я чувствовала, как Витю захлестнула злость на удачливость москвича. Он не пересчитывая бросил оставшиеся деньги на стол и сцепил перед собой руки, молясь, чтобы натянуть самодовольство босса на свой успех.
Я бы молилась.
Крупье дождалась знака от Марка, что уже порядком бесило, как будто он был владельцем казино, и раздала карты только мужу и большому боссу.
Все замерли. У Вити лежал король. У босса девятка. В банке — триста тысяч. Даже за вычетом комиссии казино, это почти двести тысяч выигрыша. Сердце бешено застучало, когда муж потянулся к закрытой карте.
Вторая картинка. Я облегченно выдохнула. Какой бы расклад не был у Марка, он рисковал больше, чем муж с двадцатью очками.
Крупье вопросительно смотрела на босса, но тот отказался от карты. Черт, неужели у него снова туз и двадцать очков? Нам просто нечем поднимать ставку!
Витя открыл карты, почти уверенный в своей победе. Марк скривился. Ага, значит у нас получилось! Я с жадностью следила за каждым движением его пальцев, как он подцепляет подстриженным ухоженным ногтем карту, как сжимает ее подушечками большого и указательного пальца, как медленно переворачивает даму бубей!
Та же карта, только другой результат. Все же мужу удалось заткнуть чье-то самолюбие!
Я закричала, обнимая вставшего из-за стола довольного победой Витю, поцеловала его в губы, зная, что с таким выигрышем он скорее прекратит играть, чем рискнет потерять сумму. Но в душе еще пенилось ехидство, что именно Витя выиграл у заносчивого гостя.
— Поздравляю, — один из партнеров влез между нами и хлопнул Витю по плечу, заодно пожимая руку.
Похоже, не одной мне приятно, когда самоуверенный босс спустил сто тысяч моему мужу!
— Ха-ха! Все вернул, Виталь? Отличная игра.
— Поздравляю. Иногда и уверенные двадцать лучше эфимерных двадцати одного, а?
В общем, я как-то оказалась оттесненной от стола и мужа, но не переставала улыбаться, когда раздался спокойный холодный голос Марка.
— Пересчитайте последнюю ставку победителя.
В зале снова стихло, а меня пробрала дрожь. Я то знала, что там не хватит двух тысяч, которыми я расплатилась за чертову водку для босса.
Глава 2. Отель
— Пересчитайте последнюю ставку победителя, — раздался холодный голос босса, и мое сердце рухнуло вниз.
Что бывает за жульничество в казино?
На крупье теперь смотрели все приглашенные: и гости, и партнеры. Тогда до меня дошло, что мужа не посадят за недостачу, само казино в нашем городе дело незаконное, но это нанесет непоправимый ущерб его репутации.
Непоправимый! Вопрос даже не в том, что большой босс не оставит мужа управлять компанией, а в том, что слухи по нашему городу разнесутся молниеносно, обрастая подробностями и размахом мошенничества Вити. А он стоял и ждал, когда крупье досчитает пачку тысячных купюр, даже не сомневаясь, что все будет в порядке, и внутренне насмехаясь, что Безруков просто не умеет проигрывать, цепляясь к каждой мелочи.
— Подождите! — я сделала к столу всего полшага, но этого хватило, чтобы всё внимание переключилось на меня, а крупье перестала отсчитывать купюры. — Тут недоразумение… Муж просто не знал, я не успела предупредить…
— Замолчи, — оборвал меня Витя, подходя ко мне и пытаясь не выдать раздражение. — Она перенервничала.
— Вить, там не хватает двух тысяч, — тихо, сбиваясь затараторила я, заискивающе глядя в его глаза. — Я расплатилась за минералку и…
— Ты что?! Дура! — последнее он зарычал, грубо хватая меня за локоть и утаскивая из зала к злосчастным туалетам.
Он кипел, его трясло от бешенства, я чувствовала это по железной хватке и пальцам, безжалостно вцепившимся мне в руку. Но он имел право, я прекрасно понимала последствия.
— Минералку? — сдавлено прошипел он. — Тебе, дряни, шампанское в глотку не пролезло, я не пойму? Я. Отправил. Тебя. Снять сто тысяч!
— Прости…
— Заткнись!
— Я виновата, не успела сказа…
Он наотмашь ударил меня по лицу, от чего скула сразу заныла и запульсировала, а перед глазами вспыхнули искры.
— Сука. Водички ей захотелось. Ты подставила меня!
— П-прости, — одними губами прошептала я, зажимая лицо и из последних сил сдерживая слёзы.
Витя ненавидел, когда я рыдала, это единственное, что он называл манипуляцией слабостью, и сразу пресекал такие эмоциональные выпады.
— Я вернусь в зал и улажу этот вопрос. А ты приведи себя в порядок и отправляйся домой. Поговорим там.
По его тону я поняла, что разговор мне не понравится. Даже больше, он заставит меня страдать, как только он и умеет. Пощёчина — это ещё цветочки. Если Витя впадал в бешенство, мой мир буквально полыхал радугой и всеми её оттенками.
Я судорожно вздохнула, опуская руку и перехватывая горло.
Мне стоит отпроситься с работы, ближайшие две недели я вряд ли смогу появиться на публике. И это из-за каких-то сраных двух тысяч!
— Дрянь, — презрительно повторил муж, забирая у меня из рук сумочку и поворачиваясь в сторону зала.
Я моментально бросилась в туалет, плотно закрывая дверь и уже не сдерживая надрывного воя. Витя все уладит, я не сомневаюсь, но расплата за ситуацию еще предстоит. А злой муж меня пугал до чертиков, поэтому я всегда была покладистой и старалась не выводить его из себя лишний раз, чтобы не напороться на неконтролируемую ярость Вити.
Дверь в туалет открылась, и я сразу же отвернулась, чтобы стереть разводы с лица. Щёку немилосердно жгло от удара, проще было умыться и смыть с себя весь макияж, все равно в зал я больше не вернусь.
— Что случилось? — я вздрогнула от голоса большого босса.
— Что вы здесь делаете? Это женский туалет! — зашипела я, моментально поворачиваясь к нему и вскипая от бешенства, ведь это из-за него мой самый лучший день превратиться в жуткий кошмар.
— Меня никогда не останавливали такие условности, — осклабился Марк, подходя ближе и хмурясь. — Он ударил тебя?
Тон его голоса изменился, но мне было плевать.
— Это всё из-за вас, — я отмахнулась от протянутой им руки.
— Соглашусь, что иногда довольно своеобразно подхожу к знакомству с людьми, но не взваливай вину на меня. Ведь это ты не сказала ему, что взяла из пачки деньги.
Он прав. Виновата я, хоть и хочется обвинить кого-то другого, чтобы только избежать наказания. Но виновата только я. Это я обманула мужа и поставила его в неловкую ситуацию.
— Ну-ну, не надо плакать.
Босс неожиданно стал человеком, мягко привлек меня к себе и осторожно погладил за плечи, прежде чем окончательно прижать. Я рыдала с садистским удовольствием размазывая слёзы по его дорогому пиджаку и рубашке, не заботясь о том, как он будет выглядеть после.
Маленькая, подленькая месть. Я не снимаю с себя вину, но запросто могу разделить её с боссом.
Через несколько минут вдруг почувствовала себя лучше и даже легче. Навалилась знакомая апатия и принятие всего, что со мной должно случиться. Главное не забыть отправить сообщение начальнице, не факт, что на утро я еще буду в состоянии видеть или писать…
— И часто он прикладывает к тебе руки?
— А? Что?
— Он часто бьет тебя?
— Нет, я обычно не даю поводов. И это не ваше дело. И… спасибо.
Теперь мы с Марком стояли в шаге друг от друга. Я наверняка с потекшим лицом и распухшими глазами, он в измятой и грязной рубашке.
— Я всё улажу. Он не тронет тебя.
— Вы сделаете только хуже. Не лезьте! — «глубже, чем уже влезли», хотелось договорить, но вовремя остановилась.
— И всё же сделаю тебе одолжение. Может ты и заслуживаешь наказание, но точно не такого.
Я проводила его взглядом, когда он решительно развернулся и скрылся за дверью, и с облегчением вздохнула, оглядывая себя в зеркало. Щека распухла, глаза заплыли, тушь потекла и бегство большого босса стало неудивительным. Это красивых ухоженных девочек можно желать и восторгаться, а не погружаться в проблемы семейной пары, когда весь лоск слетел, шик пошел разводами, а достоинство стало пустым звуком.
В памяти всплыли слова Марка, сказанные им еще наверху:
«Он любит покорность во всех ее проявлениях».
А я ответила: «Витя? Он не такой». И я была права. Босс ошибся в Вите, но не ошибся во мне. Это я такая. Покорная мямля, тряпка и трусиха. Ведь так проще жить, просто плывя по течению, огибая пороги и избегая торчащих коряг. И сейчас, глядя на себя в зеркало, я знала, что промолчу, подчинюсь и в этот раз, чтобы быстрее загладить вину, чтобы потом преподнести мужу подарок, чтобы начать жизнь с чистого листа, перевернув и забыв все случившиеся обиды.
Только успела привести себя в порядок, как дверь туалета снова открылась. Теперь на пороге стоял Витя. Я напряглась.
— Готова?
Я кивнула, выбрасывая очередные бумажные полотенца, которыми пыталась снять макияж, сумочку с ватными дисками забрал муж. Но вот он здесь, без сумочки, и я не жду ничего хорошего.
— Да. Я хочу уехать домой.
Он ухмыльнулся. Нехорошо. Я почувствовала, что всё начнется уже сейчас. Выволочет меня за волосы перед всеми друзьями и коллегами? Расквасит лицо в туалете, и предъявит меня большому боссу?
— Сейчас ты пойдешь с тем богатым придурком и сделаешь всё, что он захочет.
— Ч-что? — я даже заикаться начала. — С каким придурком?!
— С нашим новым владельцем, — огрызнулся муж.
Он вообще словно давил из себя слова, не мог нормально разговаривать.
— Ты… Ты отдаешь меня другому? — горло перехватило, стало трудно дышать. Сейчас мой любимый рвал что-то важное между нами, это не хотело укладываться в голове.
— Заткнись и слушай! Ты, дрянь, подставила меня, — он надвигался, а я отступала. — Ты поставила меня раком перед москвичами и всем городом! Кто? Кто теперь доверит мне важную должность, если я мошенничаю с деньгами?
— Вить, я не хотела… Я просто не успела…
— Просто? Вот так «просто»? Хочешь, чтобы я тебя любил? Хочешь от меня детей? А красивую и обеспеченную жизнь тоже хочешь? Тогда засунь подальше свою гордость, и помоги мне выбраться из этого дерьма, в которое сама же меня и столкнула.
— Я не могу с другим, не хочу… Господи, Витя, я же люблю тебя!
— Я и не прошу в него влюбляться. Всего одна ночь. Потерпишь.
Витя кивнул на выход, но я не могла даже шага сделать, отлипнуть от стены.
— Давай, шагай. Завтра придешь домой — обсудим.
— Обсудим что? Как меня всю ночь имел твой московский босс? — горько прошептала я, чувствуя, как в горле клокочет рыдание.
И я не сдерживала его, оно прорвалось и захлестнуло! Я же не сказала Вите, что у меня наступает срок зачатия. Как он может отослать меня к другому?
— Прекращай выть! — угрожающе зашипел муж и перехватил горло, грубо впечатывая меня в стену. — Размазал бы, дрянь, но он сказал, что если хоть царапину, сука, увидит… Не доводи.
Он отпустил, а я как рыба хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.
— Иди и не делай глупости. Не такой уж он прыткий. Пару раз присунет, может еще отсосешь и отпустит.
Последние слова он выплёвывал, потом отвернулся и ушел. Я не удивилась, что почти сразу зашел Марк со своей кривой ухмылкой, и протянул мне руку.
— Едем?
— Куда? — тихо и обреченно, скорее для галочки, спросила я.
— В отель. Пока я здесь — живу в отеле.
Я прошла мимо него к выходу и дёрнулась, когда он попытался взять меня за руку.
— Не надо.
Шла вперед до самого выхода из казино, не поднимала взгляд от пола, не оглядывалась, ни с кем не прощалась. Все мои силы уходили только на то, чтобы не рухнуть в ноги этому человеку и не забиться в истерике.
За ним приехала машина. Не такси, а явно дорогая, арендованная.
Босс красиво распахнул передо мной дверь, но я не в состоянии была оценить его широкого жеста, юркнула внутрь и забилась в угол на сиденье, так мечтая стать незаметной. Но Марк этого бы не позволил. Он же купил меня на всю ночь!
В авто он более настойчиво сжал мою руку, что она утонула в его ладони.
— Зачем? — прошептала я.
— Я же сказал, что всё улажу, — уверенно ответил он.
— Вы не уладили, а отсрочили. Только завтра я получу и за казино, и за измену.
Большой босс хмыкнул и отвернулся к окну, продолжая удерживать меня за руку.
— Ты всегда откровенна со своим мужем?
— Что?
— Ты всё ему рассказываешь? Не пробовала приврать?
— Я его не обманываю!
— Пусть не приврать, но, по крайней мере, не говорить всё?
Я неуверенно пожала плечом. А смысл что-то не договаривать? В нашем городе все про всех всё знают! Я не скажу — он узнает от других, только мне тогда влетит сильнее. Лучше я подготовлю почву и сама расскажу ему всё под правильным углом. В большинстве случаев это срабатывало.
— Зачем?
— За тем, что твоему мужу необязательно знать, что произойдет между нами в отеле. Я не имею привычки распространяться про свои интимные развлечения, и ты можешь слить ему свою версию.
— Какую? — саркастически уточнила я. — Что вы купили меня, привезли в отель и разрешили просто лечь спать? Не трахали меня… Как вы там выразились? «До фейерверка в глазах»?
— Мммм… Мне нравится, как ты об этом говоришь, — он реально мурлыкал, перекатывая свое «м» от горла до кончика языка и обратно. — Но можешь сказать, что сначала я угостил тебя клубникой, потом пытался соблазнить, но ты устояла и свалила спать.
— А так можно? — с робкой надеждой уточнила я.
— Конечно! — Марк выпустил мою руку, чуть поддался вперед и приказал водителю: — Завезите нас туда, где можно купить клубнику.
Потом повернулся ко мне, и заметив удивленный взгляд, пояснил:
— В ваших отелях нет полного обслуживания, к сожалению. И ресторан-столовая внизу — дерьмо.
Но я не поняла главного, он просто захотел клубники, или готов двигаться по сценарию, где сразу после её поедания мы разойдемся спать в разные комнаты и в разные постели?
Но Марк хранил загадочность да самого номера, куда втолкнул меня, запирая дверь и протягивая пластиковую коробку клубники.
— Иди помой и выложи в тарелку.
— Э-э… Я… А где?
Босс уже ушел от двери вглубь номера. Не знаю, были ли в этом отеле президентские номера, я плохо себе представляю, зачем бы президенту понадобилось приезжать в наш город и заселяться в отеле, но этот номер точно был многокомнатный. Наверное, как исключение, здесь имелась еще и кухня?
Я осторожно пошла за Марком. Миновала большую гостиную с кожаным диваном и двумя креслами, расставленными вокруг стеклянного журнального столика, перед телевизором. Услышала шорох дальше и застыла перед дверью спальни, где босс уже скинул пиджак и снимал рубашку.
— М? Хочешь сразу перейти к делу? — меня снова окатили саркастической кривой улыбкой, пока я, как дура, мотала коробкой с ягодами. — А! В моей ванной не стоит мыть. Там дальше есть второй санузел. Дальше.
Я кивнула и поспешно отошла от двери, чувствуя, как мелко подрагивают колени. Чуть сама не напоролась на продолжение. О чем вообще думала? И думала ли вообще, следуя за хозяином номера?
Следующая дверь снова вела в спальню, с такой же огромной кроватью. В голове возникла озорная мысль, кто додумался соединить две полноценные спальни в одном номере? Кого они вообще предполагали сюда селить? Детей? Чтобы они не могли заснуть из-за шумных родителей?
Я фыркнула и толкнула следующую дверь в комнату, напоминающую кабинет. Еще дверь с упрощенным оборудованием кухни. Тут стоял холодильник, разделочный стол и небольшой шкаф с посудой.
Одну из тарелок я взяла с собой, чтобы переложить ягоды. И только после псевдокухни нашла вторую ванную комнату. Скорее душевую, где раковину не стеснялись использовать под мытье посуды и овощей-фруктов.
Поморщившись, поставила пластиковую коробку с клубникой под струю воды и одной рукой мыла каждую ягоду, складывая в тарелку в другой руке.
— Что ты с ними возишься? — раздалось из-за плеча. — До утра собралась перемывать ягоды?
Марк отодвинул меня, поднимая коробку с ягодами и водой, бултыхая их внутри и наклоняя, чтобы вода стекла.
— Готово, — удовлетворенно оповестил он, перетряхивая наспех сполоснутые ягоды в тарелку и вытирая руки о домашние штаны.
Я смущенно прошлась по его обтянутым футболкой плечам, по подчеркнутой рельефной груди, по болтающейся трикотажной ткани в районе пресса, где тоже мог выступать обтянутый футболкой живот. Но нет, футболка болталась незаправленная, значит пресс у босса имелся.
Нервно сглотнула и подняла глаза на лукаво прищурившегося Марка.
Читать бесплатно другие книги:
